Текст книги "Убийство из-за книги"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ubiystvo-iz-za-knigi-133366.jpg)
Автор книги: Дженнифер Роу
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
– Не понимаю, что вы имеете в виду, Сол. – Тилли искренне озадачилась. Ее огромные глаза наполнились слезами.
– Хватит прикидываться! – застонал он в агонии раздражения и неприязни. – Ты знаешь, о чем я. Все ты знаешь!
– Уймись! – вспыхнула Тилли, вдруг выйдя из себя. – Замолчи! Чего ты этим добиваешься? Совсем уж не в себе! Слышала я, что ты чуть не спятил! – Стрельнув глазами из стороны в сторону, она заметила искаженное ужасом лицо и широко распахнутые глаза Малькольма Пула, бдительную улыбку Барбары, Джека Спротта, что-то озадаченно бормочущего Саре с закаменевшим лицом. Тилли перевела дыхание и положила дрожащую ладонь на рукав Квентина Хейла. Судя по выражению лица Квентина, лучше бы она этого не делала.
Барбара пригубила шампанского и фамильярно подмигнула Солу.
– Ладно вам, Сол, все мы здесь взрослые люди. Господи, легкий адюльтер в наши дни – да кому какое дело? Мой второй супружник, чтоб ему пусто было, на этом собаку съел! Сказать по правде, приятно узнать, что у вас была нормальная человеческая юность, Сол. А то сейчас вы такой важный и правильный! Жаль, конечно, того горемыку в джунглях, но…
– Барбара! – Иви действовала быстро и говорила оживленным и беспечным тоном. – Ведите себя прилично! Всех взбаламутили, негодница вы этакая! Вы неисправимы! – Она стояла перед Барбарой Бендикс, как курица перед стервятником, и качала головой, укоризненно улыбаясь. – Пойдемте со мной, полюбуемся видом из окна – довольно выходок в вашем стиле, ясно? – И она с легкостью, наработанной долгой практикой, увлекла прочь хохочущую, явно польщенную Барбару.
Кейт со вздохом облегчения проводила их взглядом.
Сол Мердок стоял столбом, ни на кого не глядя. Вид у него был ужасный. Кому-то следовало заговорить с ним, но вниманием Квентина всецело завладела Тилли. Кейт уже подумывала подойти к Солу, но она, в сущности, была с ним почти не знакома. Обычно с ним общался сам Брайан Берри. Для возобновления знакомства момент был едва ли подходящим. Сол выглядел усталым, больным и измученным. Кейт увидела, как он залпом осушил бокал и взял у официанта еще один.
Группа начала распадаться, от нее неловко отделялись негромко беседующие пары. Черноволосая бледная Сара Лайтли и взволнованный Джек Спротт увлеклись разговором, сблизив головы. Словно Белоснежка и один из семи гномов, мелькнула у Кейт безумная мысль. Не Ворчун, не Чихун и не Простак. Зюзя, конечно.
Тилли Лайтли что-то напряженно и монотонно втолковывала Квентину, Эми и Малькольму Пулу. Время от времени она беспокойно посматривала в сторону дочери, и трое ее слушателей переглядывались, пользуясь случаем. Эми была невозмутима, как всегда, но Малькольм выглядел потрясенным до глубины души, а лицо Квентина приобрело землистый оттенок. Кейт понимала, что ей следовало бы радоваться их явному дискомфорту, но почему-то не могла. Все было слишком ужасно. Бедняжка Сара Лайтли смотрелась как призрак. Она явно обожала своего отца.
Очевидно, Иви тоже почувствовала, что ситуация выходит из-под контроля, и не смогла остаться в стороне, когда полетели щепки. Сейчас она стояла у окна, непринужденно болтая с Барбарой и не давая ей вернуться к остальным. Время от времени Барбара разражалась хохотом, запрокидывая голову так, что на ее белых зубах вспыхивал отблеск люстры. Детство, проведенное в бедности и без любви, затяжная карьера в журналистике, три мужа и бесчисленные стычки с властями сделали Барбару абсолютно невосприимчивой к осуждению и негодованию общества. Эта сорокалетняя женщина обладала деликатностью и хваткой решительно настроенного пятилетнего ребенка.
Невзрачная Дороти Хейл в голубом платье, которое ей не шло, переводила взгляд с одной группы гостей на другую и покусывала губу. Ее пальцы беспокойно теребили ткань на талии. Наконец ее усталый взгляд остановился на неподвижном лице мужа, и она уставилась на него, словно видела в первый раз.
Теперь, когда за окнами стало темно, свет в комнате казался насыщенно-желтым. Лицо Сола Мердока с темными кругами под запавшими глазами и глубокими складками на худых щеках походило на череп. Кейт шагнула к нему, но ее опередил Пол Морриси с брюзгливо поджатыми губами и решительным взглядом. Кейт увидела, как Пол представился, а Сол ответил на его приветствие предельно холодно, без улыбки. Проведя пятерней по волосам, Пол заговорил.
Кейт взглянула на часы. Согласно плану, вскоре им предстоит перебраться в ресторан неподалеку. А потом Кейт наконец-то освободится и поспешит домой, а Джереми будет ждать ее, чтобы посмеяться над тем, как она давилась икрой с шампанским в высшем обществе, пока он нянчился с детьми. При этой мысли она невольно улыбнулась, подняла глаза и увидела, как белый от ярости Сол Мердок выплеснул содержимое своего бокала прямо в лицо Полу Морриси и широкими шагами, содрогаясь на ходу, направился к лифту.
– Пол, что вы ему?.. – Кейт вцепилась в рукав Пола Морриси, с ужасом глядя, как Квентин и Малькольм разом бросают Тилли и устремляются вслед за рослой фигурой, заранее заготовив озабоченные улыбки и увещевания.
Пол горько усмехнулся и утер лицо рукавом.
– Каков хам, а? – взорвался он. – Вот я и объяснил ему, куда проваливать. Хлыщ надутый. Даже говорить со мной не захотел о том, как одной оскорбительной и предвзятой рецензией уничтожил все шансы на успех моего романа. Мораль взялся мне читать. Чуть ли не в лицо обозвал дегенератом. Мол, мышление у меня невнятное, самолюбование и все такое. И что мне оставалось? Стоять, почтительно склонив голову, и поклоняться этому чертову идолу?
– А вы что?
Пол яростно встряхнул головой, обрызгав лицо Кейт каплями шампанского, которыми до сих пор были усеяны его волосы.
– Если уж хотите знать, я сказал, что он исписавшийся престарелый фашист, который давно вышел в тираж.
– Пол!
– И добавил, что не ему разглагольствовать на темы морали. Лучше бы не использовал борьбу за мир как предлог, чтобы наставить рога бедному парню, ушедшему на говенную войну. Вот тут-то он и облил меня шампанским и слинял.
– Неудивительно. – Кейт беспомощно смотрела на бурно жестикулирующую компанию у лифта.
Дверца лифта открылась, в проеме возник нескладный Сид с ничего не выражающим лицом. Сол Мердок вошел, обратился к Сиду и застыл рядом с ним, рослый и прямой, как палка, с замкнутым лицом и устремленным в пространство взглядом. Не обращая на него внимания, Сид вопросительно смотрел на Квентина Хейла.
Возникла странная заминка. Казалось, по приказу босса Сид способен пинком отправить Сола обратно к гостям или оглушить ударом по голове. И все это не меняя выражения лица. Но Квентин еле заметно кивнул, и дверца лифта с лязгом закрылась. Похожая на череп голова Сола мгновение маячила за стеклом, а потом кабина поехала вниз. Все смотрели, как желтая стрелка медленно сдвинулась с места и остановилась на цифре «три».
– И что теперь? – напористо и возбужденно спросил Пол.
Кейт покачала головой. Слишком уж круто все заварилось. Она поискала взглядом Иви, та приветственно вскинула руку и подняла брови в насмешливом изумлении.
– Полагаю, мы идем ужинать, – ответила Кейт.
– Отлично! – Пол потер руки. – Зверски хочу есть.
Сол Мердок лежал на жесткой постели в уютной комнате на третьем этаже и всеми силами сдерживал гнев. Этот бездарь Морриси. Этот непроходимо дремучий обыватель Хейл. Этот мерзкий пьянчуга Джек. Эта вкрадчивая гадина Барбара Бендикс. Тварь во всех смыслах слова. И Тилли. Тилли Лайтли. Она совсем не изменилась – тщеславная, безмозглая манипуляторша Тилли Лайтли. Как они посмели. Как они посмели! Мердок скрипнул зубами и откинул голову на подушку. Но он поставит их на место. Сделает то, что пообещал им, кретинам, пока они тупили возле лифта. Ей-богу, завтра же он им устроит. Отменять интервью уже слишком поздно. Он расскажет всему миру, как ненавистен ему этот фарс, этот пошлый и дешевый рекламный трюк. Они еще проклянут тот день, когда решили спекулировать на его имени, чтобы возвестить о кончине еще одной австралийской компании, и тем самым низвести его – его! – до уровня остальных трех пародий на человеческие существа, оставить его беззащитным перед… перед…
Истиной. Конец фразы нашелся, образовал лужицу, подмывшую фундамент праведного негодования. В стене появилась трещина. Душная, тошнотворно-теплая неуверенность в себе начала просачиваться в нее. Истина. Мердок снова скрипнул зубами, но струйка уже превратилась в поток, от которого не сбежать. Его слова, чужие слова, картины прошлого – все это обрушилось на него. Дерзкое и ехидное лицо Пола Морриси. «Исписавшийся престарелый фашист, который давно вышел в тираж… Скука смертная. Твоя беда в том, что ты мертв, и ненавидишь живых, и силишься наложить свою мертвую лапу на то, что они делают, чтобы убить их заодно. Лицемер». Жаль, конечно, того горемыку в джунглях… Белое лицо Сары Лайтли с жалко разинутым ртом, лицо человека, которого он обманывал. Он же не знал, не знал… Так и надо было сказать, объяснить им, что он понятия не имел о муже и ребенке. Это было так давно. Почему же ему до сих пор унизительно даже вспоминать об этом?
Мердок застонал вслух, вспомнив худенькую невысокую женщину в лиловой кофточке, мать Тилли, присевшую на краешек единственного стула у него в комнате, старательно обставленной в богемном стиле. Невыразительным гнусавым голосом она убеждала его оставить Тилли в покое, хотя бы из уважения к ее родным, мужу, ребенку. Тошнотворное осознание, что он вляпался по уши. Что взбалмошное дитя природы, одинокое и неприкаянное создание, которому он открыл душу, врет ему. Врет! Он вспомнил носовой платок, который женщина комкала в руке, нервозно промакивая тонкие губы. Призрачное сходство с самой Тилли, постаревшей, выдохшейся, поскучневшей под действием времени, обстоятельств, провинциальности и обыденного католичества. Внезапное физическое отвращение. Стыд, взметнувшийся горячей волной в его теле. Жгучий стыд. Он до сих пор ощущал его, как в первый раз.
Мердок открыл глаза и уставился в потолок. Он во все глаза смотрел на то, от чего отводил их на протяжении двадцати лет. На унижение. Но не из-за того человека в джунглях, не из-за ребенка, ведь он действительно не знал о них, а из-за того, что он купился, постыдно купился, и все вокруг видели это. Он был смешон, потому что берег фальшивую монету, дорожил, как последний остолоп, дешевой безделушкой, ничего не стоящей, и верил, что она золотая.
Они, должно быть, все это время испытывали по отношению к нему такое же чувство превосходства, а он сопротивлялся, кичился своим благородством и вольностью духа, хоть его и убеждали бросить девчонку, понимая, что она кривляка, обуза и зануда. Их самодовольство, их нетерпимость, их снобизм… Как отвратительны они были, эти мнимые друзья. И насколько правы.
Именно это было невыносимо сознавать. Это и было источником его стыда. Сол оказался таким же тщеславным и ничтожным, как и Тилли, – эгоцентричным, снедаемым гордыней. Значит, они все-таки два сапога пара.
И вот теперь, согласившись приехать сюда, он повторил давнюю ошибку. Обласканный лестью и недальновидный, Мердок пренебрег дурными предчувствиями и попался на дешевую и унизительную уловку. Ну что ж, он им еще покажет. Он всем еще покажет.
Мердок затих, тело расслабилось. В комнате стало темно.
Глава 7. Пора баиньки
– Спасибо, Квентин. Ужин был замечательный. – Барбара Бендикс улыбнулась.
Дороти Хейл, притиснутая к стене в душной кабине лифта, пожалела о том, что Барбара осталась довольна. Дороти была сыта по горло саркастическими улыбками, которые расточала Барбара за ужином. Беспокойно поглядывая в прямую, как палка, спину мужа, Дороти думала: «Только бы не началась мигрень. Только бы Тилли Лайтли не принялась рассказывать очередную бесконечную историю. Только бы Пол Морриси сел в такси и уехал домой, как я посоветовала. Только бы Сол Мердок просто уснул. Только бы Джек Спротт не отключился и не наблевал в лифте».
Лифт вздрогнул и остановился на третьем этаже, где гостей ждали апартаменты: постели, застеленные белоснежными простынями, кухонные уголки с запасом печенья, чая, молока, охлажденного белого вина и газировки, букетики цветов без запаха в хрустальных вазочках.
Малькольм открыл дверь кабины, вышел и застыл с ангельским видом безмолвного участника похоронной процессии. Тилли Лайтли выпорхнула следом и остановилась рядом с ним, болезненно тонкая и усталая. Ее дочь тяжело протопала мимо и направилась к их номеру, роясь в сумочке в поисках ключа.
Недолго понаблюдав за ней, Тилли вздохнула и повернулась к остальным.
– Какой странный вечер! – тихо произнесла она: огромные, полные слез глаза, скомканный платочек, прижатый к уголку рта. – Я абсолютно без сил, честное слово.
– Всем нам станет легче, когда мы как следует выспимся, верно? – отозвался Квентин. Теплые нотки в его голосе не сочетались с натянутой улыбкой.
– Джеку вряд ли! – подала голос Барбара. – Кстати, в настоящий момент Джек стоит на моей ноге. Ради бога, помогите ему кто-нибудь!
– …вать, – пробубнил весельчак Джек Спротт и качнулся вперед. – А ну вас всех! Вот покемарю чуток и буду как огурец. Все они, сынок, под одну стать, эти женщины. – Чтобы не упасть, он схватился за плечо Малькольма. – Пилят, пилят, пилят. Что красотки, что уродки – все едино.
– Вот что, Джек. – Терпение Квентина иссякло. – Вы в третьем номере, в конце коридора. Запомнили? Шагом марш!
Джек осоловело уставился на него и медленно поднял палец.
– В джунглях, – старательно выговорил он, – в два счета понимаешь, кому можно доверять. Хорошего офицера видно по тому, как он делает свое дело. Никакой суматохи. Никакого брожения в рядах. Никакой показухи. Ясно, о чем я?
Массивное лицо Квентина потемнело.
Барбара придвинулась к Джеку, на ее лице расцвела кошачья улыбка.
– Идемте же, Джек, – замурлыкала она. – Пора баиньки. Я вас провожу, и Малькольм поможет.
Спротт довольно ухмыльнулся.
– Да на кой мне помощь, Барб! Старина Джек еще хоть куда! – хрипло выкрикнул он.
– Ну вы прямо огонь, Джек! – Барбара решительно взяла его под руку, вцепилась покрепче, и Малькольм Пул последовал ее примеру с другой стороны. Она подмигнула ему, он заметно смутился.
– Эх, видели бы вы меня лет двадцать назад, Барб! Да я был здоров как бык! – жизнерадостно забулькал Джек. – Вам хоть кто подтвердил бы из наших парней, будь они сейчас здесь. Эх, было времечко! Тед, Кролик, Валлаби, Проныра Джо – славные ребята. А я рассказывал вам, как я…
– В другой раз, Джек. – Барбара настойчиво потащила вперед рыхлого коротышку.
Малькольм, слегка пошатывающийся под тяжестью груза, неловко вывернул шею, чтобы оглянуться на босса.
– Квентин, вы поднимайтесь. А я обо всем здесь позабочусь.
– Благодарю, Малькольм. – Лицо Квентина Хейла приняло суровый вид. – Сделайте одолжение. А завтра утром в восемь я жду вас у себя, если не возражаете. Надо кое-что обсудить.
Малькольм закатил глаза и занялся своим делом, не добавив ни слова.
– Спокойной ночи, Тилли, – продолжал Квентин, раздраженно глядя на замявшуюся в нерешительности одинокую фигурку. – Мне жаль, что не… что вам так досталось.
Поколебавшись, Тилли шагнула к нему.
– Наверное, не надо было мне приезжать, – зашептала она. – Сол явно… в общем, он явно погорячился, верно? Я и подумать не могла, что он… – Она прикусила нижнюю губу.
Последовала краткая пауза. Дороти пробормотала что-то невнятное.
– Сара успокоится, – добавила Тилли.
– О да! – послушно согласился Квентин, бросив на нее краткий взгляд. На мгновение мелькнула его прежняя уверенная улыбка.
Тилли торопливо улыбнулась в ответ.
– И еще послушайте, Квентин… просто помните: что бы ни сказал Сол завтра о компании, я сделаю все возможное, чтобы смягчить впечатление. Так что не волнуйтесь и как следует выспитесь. И вы тоже, Дороти. У вас обоих такой усталый вид, – пролепетала она, нарочито снисходительно похлопав Хейла по руке.
– Благодарю вас, Тилли. Спокойной ночи, – не выдержал Квентин.
Дверцы лифта закрылись перед болезненно-хрупкой фигуркой, сладко и печально улыбавшейся до последнего момента.
Оставшись одни, муж и жена повернулись друг к другу.
– Эми уехала домой на такси? – Голос Дороти звучал глухо и уныло.
Он кивнул. Движение получилось резким и нетерпеливым.
– Само собой, Дот!
– За нее расплачивался ты? Кто-нибудь тебя видел?
– Я дал ей талон на такси. Так поступил бы кто угодно. Она же работала допоздна. И вообще, к чему сейчас этот разговор? – раздраженно продолжал он. – Ты на ней зациклилась, Дот. Ради бога, подумай лучше о том, как я попал, как мы все попали, ага? Вот бедлам! Ну Малькольм, сколько дерьма наворотил! Безмозглый сопляк. А эта старая сука, Иви Ньюэлл! Знаешь, Дот, она ведь меня подставила. Взяла и подставила на хрен. Она-то знала, что будет катастрофа. Все она знала.
– А может, и нет.
– Знала, можешь мне поверить.
Лифт остановился. Квентин рывком распахнул дверь, и супруги шагнули в гостиную, где за время их отсутствия был наведен безукоризненный порядок.
Квентин ослабил галстук и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, освобождая сильную покрасневшую шею из тисков воротничка. Он обвел взглядом их просторное, мягко освещенное пристанище, и Дороти увидела, как напряжение в нем начинает постепенно ослабевать. Квентин направился к бару и плеснул себе виски.
– Я сам поговорю с Мердоком, – сказал он скорее себе, чем жене. – Я его уболтаю. Если понадобится, на колени встану. Посвящу ему завтра весь день. Малькольм пусть не дает Джеку налегать на выпивку, Эми – нянчится с этой Лайтли. А Иви – обрабатывает Бендикс. Пусть приносит хоть какую-нибудь пользу, черт бы ее побрал. С ней я потом разберусь. Главное – не давать им сойтись, и дело в шляпе. Все у нас получится. – Он залпом выпил виски, потом вспомнил про жену. – Хереса хочешь?
– Нет, спасибо. – Дороти наблюдала за мужем, восхищаясь его стойкостью. Пять минут назад он был на грани срыва, а теперь у него уже имелся план действий, и его уверенность в себе ничуть не пострадала. Квентин удивительный. Дороти ничуть не сомневалась в его правоте. Все будет так, как он сказал. Она много раз видела, как муж добивался своего. Силе его воли невозможно противостоять. Все будет точно так, как он сказал – если ничто не заставит его отказаться от прежних намерений.
Сара Лайтли лежала без сна, прислушиваясь к городскому гулу, приглушенным крикам и вою сирен, проникающим сквозь двойное остекление окон апартаментов. В комнате с кондиционером было прохладно, простыня и одеяло оказались мягкими и легкими, упругий пружинный матрас – как раз таким, как она любила. Но ей казалось, что она наблюдает за собой со стороны. Разум словно отделился от тела. Мать, свернувшаяся клубочком на второй кровати, у противоположной стены, дышала тихо и ровно. Принимать лекарства она отказалась. Как же ей удалось уснуть так быстро? Или притворяется?
Сара задумалась об этом. Забавно, как легко она поверила в притворство Тилли. Оказывается, двуличие, свойственное матери, она принимала как данность и считала обычной чертой характера. Это двуличие Сара наблюдала с раннего детства, и в ее отношениях с матерью всегда присутствовал элемент обмана. Но, разумеется, это ненормально, так?
Папа. У Сары и вправду остались о нем воспоминания лишь из раннего детства. Но ей запомнились взгляды, паузы, негромкие разговоры за полночь, в итоге у нее сложилось впечатление, что он не собирался смотреть сквозь пальцы на поведение Тилли. Неужели все это время он знал… про Сола Мердока и все остальное?
В коридоре под тонким ковролином скрипнула половица. Кто-то на ногах. Интересно, кто бы это мог быть? Уж точно не старый Джек Спротт. Саре показалось, что он еле держался на ногах, когда его так решительно увели спать эта ужасная Барбара и Малькольм Пул.
Может, это Барбара ищет что-нибудь пожевать? Она такая прожорливая. Во время ужина в ресторане ела все подряд и с таким довольным видом подмела остатки салата и булочек, как будто не могла смириться с мыслью, что они окажутся несъеденными. Звуки прекратились. Кто бы там ни был, он ушел. Или застыл неподвижно. Внезапно Сара порадовалась тому, что дверь номера надежно заперта.
Или же это Сол Мердок? После скандала он так и не вернулся. Может, только недавно встал и теперь бродит по дому. Но зачем? Сол Мердок. Тот самый, который обольстил ее мать, когда Сара была еще совсем крошкой, а папа воевал далеко-далеко. Каким надо быть человеком, чтобы решиться на такое? А теперь он знаменит и, наверное, богат. А папа умер.
Сара закрыла глаза ладонями, чтобы не видеть комнату и отгородиться от своих мыслей. И как же ей теперь вести себя с Тилли? Как смотреть в глаза Мердоку? Старый Джек подвел итог, еле ворочая языком за ужином и не сводя налитых кровью глаз со скатерти. «Гнида. Аж плюнуть хочется, и все такое». А Пол, Пол Морриси, сидевший по другую сторону от нее, темноглазый и пылкий, рассказал ей, как Мердок разнес его книгу – надменно, из ревности и со зла – и как разом лишил Морриси всех шансов. Наверное, Мердок эгоист до мозга костей. Совсем как… мать. В точности как мать.
Сара чуть не села в кровати, настолько потрясло ее это открытие. Оно было как вспышка, которая озарила все декорации в ее памяти, и стало ясно, что они всего лишь расписные театральные задники. Сара изучала их по одному и сдвигала в сторону, пока не расчистила пространство, где Тилли сидела ничем не заслоненная и не приукрашенная, и ее уже не озарял свет вины, привычки и сентиментальности. Увидев Тилли без маски, Сара замерла. Было слышно, как бьется ее сердце.
Со стороны второй кровати донесся осторожный скрип. Сара приоткрыла глаза и ничуть не удивилась, увидев, как Тилли выпростала из-под одеяла белые ноги. Заметив, что Тилли близоруко вглядывается в ее сторону, Сара закрыла глаза, стараясь лежать совершенно тихо. Что бы ни задумала мать, в зрителях она явно не нуждалась, а у Сары имелись свои причины не привлекать ее внимание к тому факту, что она бодрствует.
Послышался слабый скрип пола, потом раздался щелчок. Сара рискнула взглянуть из-под ресниц. Тилли, ссутулившись, сидела к ней спиной за письменным столом и, кажется, что-то писала. Сара напрягала зрение и боролась с нервным напряжением, от которого сами собой подергивались руки и ноги. Заметив, что затаила дыхание, она почувствовала, как сердце дрогнуло. Но Тилли, поглощенная своим занятием, не оборачивалась.
Медленно ползли минуты. Который теперь час? Сара не осмеливалась взглянуть на наручные часы, а неизвестность вдруг стала ощущаться как пытка.
Потом лампа над столом щелкнула и погасла. Тилли мотыльком заскользила к двери. Щелкнул замок. Опасливо оглянувшись, Тилли быстро вышла в коридор и притворила за собой дверь, оставив тонкую щель, через которую пробивалась полоска света.
Сара расслабила затекшие конечности и кинула быстрый взгляд на наручные часы. Всего лишь пять минут двенадцатого! Совсем еще не поздно. Ее переполняло ощущение власти – власти незримого наблюдателя. Сейчас она бы все отдала, чтобы последовать за Тилли. Чем занята мать? Неужели после всего, что было, предприняла попытку поговорить с Солом Мердоком? Не могла же она…
Но едва мелькнула эта мысль, щель в двери стала шире, Тилли проскользнула обратно в комнату. Она тяжело дышала и какое-то время стояла неподвижно, сцепив руки перед собой. Потом встряхнула волосами, распрямила плечи и бесшумно направилась к тумбочке у своей кровати.
Сара увидела, как мать достает из сумочки флакон, вытряхивает на ладонь крошечные таблетки и забрасывает в рот, глотая их всухую одна за другой, как конфеты. Тилли давно миновала стадию, когда ей требовалось запивать свои «маленькие помощники».
За окном снова завыла сирена. Где-то далеко сработала и ритмично заверещала автомобильная сигнализация. Тилли вздрогнула, забралась в постель, накрылась одеялом. И застыла, съежившись и притянув колени к груди. В приливе ликования Сара расслабилась, смотрела и ждала.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?