Текст книги "Любить – значит верить"
![](/books_files/covers/thumbs_240/lyubit-znachit-verit-13828.jpg)
Автор книги: Джэсмин Крейг
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
– Поедем, Брук, – сказал Морган. Она пошла с ним, стараясь, чтобы на ее лице не отразилось тех чувств, которые вызвало в ней прикосновение его руки, протянутой, чтобы поддержать ее нетвердые шаги.
– До завтра, Тони, – попрощалась Брук, удивившись, что собственный голос подчиняется ей.
Серебристо-серый «кадиллак-симаррон» стоял перед ночным клубом в зоне запрещенной парковки. При их приближении из-за руля выскочил шофер. Морган вытащил из бумажника пару купюр и протянул их шоферу.
– Возвращайся в Рендфорд на такси, Эд. Я сам поведу машину.
— Да, сэр.
– Передай в офис, что я появлюсь только завтра во второй половине дня.
– Да, мистер Кент.
Шофер был прекрасно вышколен. Ни один мускул его лица не дрогнул, пока он получал инструкции. Старательно, не глядя на Брук, он кашлянул:
– Ваш отец… э-э… Вашему отцу надо что-нибудь передавать, мистер Кент?
– Я заеду к нему завтра повидаться, перед тем как ехать в офис.
– Да, сэр.
Шофер больше ничего не сказал. Он распахнул перед Брук дверцу лимузина, пока Морган усаживался за руль, а потом деликатно растаял в темноте.
Морган включил двигатель и вывел автомобиль на дорогу, не спрашивая у Брук адреса.
– Откуда ты знаешь, где я живу? – удивилась она.
– Частный сыщик нашел тебя по букету, который ты отправила. Ты оплатила его кредитной карточкой, так что продавщица записала и твое нынешнее имя, и твой адрес. Я уже был в твоем доме, и какая-то женщина сказала мне, что ты на работе. Вот почему я приехал в клуб.
– Ясно. – Она примерно так и подумала еще до того, как он ей ответил. – Мне следовало бы знать, что ты меня легко найдешь. Цветы были моей единственной ошибкой за эти два года, но большего тебе и не нужно было, так, Морган?
– Я пытался тебя найти с того дня, как ты уехала из Рендфорда, – ровным голосом проговорил он, изумив Брук этим признанием. Свет фар встречной машины на секунду высветил его мрачный профиль. – Господи, почему тебе захотелось прятаться? Чего ты боялась? Ты сменила свою фамилию на Эриксон. Ты не снимала денег со своих банковских счетов. Ты не связывалась ни с кем из своих друзей и родственников. Ты даже не писала моему брату!
– Я хотела скрыться от семейства Кент.
– Полагаю, тебе и в голову не пришло, что кто-то может беспокоиться о твоем благополучии?
– Нет, – ответила она. – Такой мысли у меня ни разу не возникло. Я ведь оставила тебе записку.
Он вполголоса чертыхнулся, а потом замолчал. Брук смотрела в окно на пустынные темные улицы. Атмосфера между ними становилась все более напряженной, но она совершенно не знала, как можно исправить положение.
– Я слышал, что твоя бабушка умерла, – вдруг сказал Морган. – Мне очень жаль.
– Да, она умерла примерно за три месяца до ро… после моего ухода из Рендфорда. Это был жестокий удар.
За этими короткими словами пряталось глубокое горе. Когда умерла бабушка, Брук была на шестом месяце беременности. В следующие несколько недель часто бывали минуты, когда ей начинало казаться, что в одиночку ей не справиться. Только упрямая гордость да уверенность в том, что она больше не сможет жить под грузом подозрений Моргана, позволили ей пережить страшное одиночество, которое она испытала особенно остро при рождении Энди. Если бы она знала, что бабушка так скоро умрет, то, возможно, не нашла бы в себе мужества уехать из Рендфорда, несмотря на угрозы Моргана.
– Откуда ты узнал? – спросила она. – Я имею в виду смерть бабушки.
– Опять-таки частные сыщики, – объяснил он. – Несмотря на то, что ты написала в записке, я две недели не мог поверить, что ты действительно сбежала. Я был уверен, что ты поедешь к бабушке, но к тому моменту, как я попытался с тобой связаться, она переехала. Детективное агентство смогло отыскать ее след только через четыре месяца. В конце концов мы узнали ее новый адрес в Бостоне, но она уже умерла, а ты переехала. Я не знал, где тебя разыскивать дальше. Я даже пытался действовать через твоего отца.
Тут она невольно вскинула голову.
– Тебе удалось связаться с моим отцом? Да, ну и задал же ты своим детективам работы!
Морган не смотрел ей в глаза.
– Твой отец взял новое разрешение на брак. Ты знала, что он опять женился?
– Да, знала, – ответила Брук. – Он послал нам с бабушкой открытку, когда они с его четвертой женой были в свадебном путешествии. Естественно, он не потрудился сообщить нам обратный адрес. Полагаю, считал, что это слишком рискованно. Одна из нас могла бы попросить у него какой-нибудь помощи!
– Он человек несчастный, Брук. Он так никогда и не смог оправиться после смерти твоей матери.
– Ну конечно же! Надо полагать, он сказал тебе, что все последние пятнадцать лет не встречался со мной потому, что я напоминаю ему о его умершей возлюбленной! Если он так страстно любил мою мать, то как ему удалось найти еще трех женщин, которых он был готов поставить на ее место? Не говоря уже о таком пустячке, как бросить меня на бабушку?
– Он так и не нашел женщину, которая смогла бы занять место твоей матери, – тихо сказал Морган. – В том-то и проблема.
Когда Брук отказалась отвечать на эти слова, он переменил тему разговора.
– Твоего отца найти оказалось гораздо проще, чем тебя, – заметил он. – Я решил, что ты постараешься уехать как можно дальше от Рендфорда. Мы искали тебя в Калифорнии, Техасе и в половине других штатов страны. Нам даже не пришло в голову посмотреть у себя под носом, в Бостоне.
– Ты решил, что у меня не хватит наглости поселиться так близко от львиного логова? Ты это имеешь в виду?
– Нет, – ответил он, тяжело вздохнув. – Я имел в виду вовсе не это, и ты прекрасно это знаешь.
Брук почувствовала, что ему неловко, и почему-то это вызвало в ней ликование.
– В чем дело, Морган? – съехидничала она. – Ты злишься из-за того, что одна из твоих жертв осмелилась вырваться на свободу?
– Ты убеждена в том, что в нашем браке жертвой была ты, да, Брук?
– Да, – решительно сказала она. – Я определенно была жертвой. Вы с Эндрю сделали все, чтобы испортить мне жизнь.
Он подрулил к тротуару и резко затормозил.
– Кажется, это твой дом, – объявил Морган.
Он открыл ей дверцу машины, и она вышла на тротуар, постаравшись не коснуться его. Они молча пошли по замусоренному асфальту. Впервые она заставила себя взглянуть на свой район глазами Моргана. На этой улице селились люди бедные, и здания отражали отсутствие денег. Краска облупилась с дверей и оконных рам, на крошечных двориках не росло ничего, кроме унылой пожухлой травы. С полдюжины пустых пивных банок катались по обочине, подгоняемые порывами осеннего ветра.
Брук не собиралась оправдываться за то, что живет в таком месте. Ей нелегко было содержать себя и Энди, но она справлялась. У нее не было долгов, и она гордилась тем, что может зарабатывать достаточно. Она вставила ключ в замочную скважину парадной двери и прошла по обшарпанному коридору к своей квартире. Она не позволяла себе оглядываться на Моргана, чтобы оценить его реакцию.
Отперев входную дверь, Брук жестом пригласила его пройти в гостиную.
– О чем ты хочешь говорить, Морган? – как можно спокойнее спросила она. – Я уверена, что ты понимаешь, насколько трудным был мой день. Мне хотелось бы поскорее лечь.
Не отвечая, он прошелся по гостиной, рассматривая дешевую, купленную с рук мебель, но никак не комментируя увиденное. Она постаралась украсить комнату с помощью белой краски и ярких подушек, но не смогла бы отрицать того, что по сравнению с Кент-Хауз эта квартира казалась почти нищей. Морган не прекращал беспокойного хождения, пока не споткнулся о картонную коробку, набитую пластмассовыми детскими кубиками. Он поднял глаза – и увидел в рамке фотографию Энди.
Он взял фотографию в руки, ничем не проявив своих чувств.
– Это… твой ребенок? – спросил Морган, и только небольшая пауза выдала бурю эмоций, которые он так умело скрывал.
– Да.
У нее так сильно пересохло во рту, что даже это короткое слово она произнесла с трудом.
– Я дал тебе денег на аборт. Я дал тебе наличные. Это было единственное, что ты взяла с собой из дома. Я решил, что ты ими воспользовалась.
– Я ими действительно воспользовалась. Мне нужны были деньги, чтобы жить два первых месяца, после того как он… мой ребенок… родился.
– Он?
– У меня сын.
Морган посмотрел на фотографию, и его губы искривились в мрачной улыбке.
– На вид он славный мальчуган. Несомненно, пошел в отца.
Опять воцарилось напряженное молчание, но Брук решила, что ничего ему не скажет.
– Как его зовут? – спросил он наконец. Она гордо подняла голову, зная, что Морган неправильно истолкует то, что она сейчас ответит, однако та ложная гордость, которая и прежде была причиной всех ее проблем, заставила ее не отступать.
– Я зову его Энди, – вызывающе бросила она, – но в его свидетельстве о рождении записано «Эндрю Кент».
– Конечно! Как же еще! – Он швырнул фотографию на стол изображением вниз. – Ну, полагаю, я должен быть благодарен за то, что, давая ему имя, ты была честна, хоть мне правду говорить и отказывалась.
– Ты ради этого сюда приехал, Морган? Чтобы снова меня оскорблять? Тебе не хватило того времени, пока мы были женаты?
– Насколько я помню, оскорбления не были односторонними. – Его губы сжались еще сильнее, но голос звучал совершенно невыразительно. – Я не собирался начинать с тобой ссоры, Брук. Я надеялся обсудить с тобой все цивилизованно, но похоже, что обычной вежливости между нами не место.
Она вдруг ощутила смертельную усталость.
– Возможно, ты прав, Морган. Сейчас три часа утра, и мне необходимо немного поспать. Ты не можешь сказать все, что собирался, а потом уйти отсюда?
Его смуглые щеки заметно покраснели.
– Я здесь по просьбе адвокатов семьи, – проговорил он, и только одна жилка, бившаяся на его щеке, выдавала напряжение, которое он испытывал. – Я приехал сообщить тебе о наследстве, которое ты получила по завещанию моего брата.
– О наследстве?
Страшное предчувствие заставило ее так ослабеть, что она поспешно опустилась на ближайший стул.
– Не считая небольших взносов в благотворительные организации, Эндрю почти все свое имущество оставил тебе.
Брук прижала ладонь к губам, чтобы сдержать истерическое рыдание: наполовину слезы, наполовину смех. Она старалась справиться с ощущением, будто вот-вот задохнется.
«Ох, Эндрю! – думала она. – Даже когда ты умер, твои благие намерения приносят мне только одни неприятности».
Морган пробормотал гневное ругательство, и звук его голоса помог ей справиться с начинавшейся истерикой. Брук посмотрела на него, стараясь, чтобы на ее лице ничего не отразилось.
– Что написано в завещании Эндрю? – спросила она.
– Мой брат владел восемью процентами акций «Кент Индастриз», – сообщил ей Морган все тем же, лишенным всякого выражения голосом. – По нынешним рыночным ценам это делает тебя весьма богатой женщиной.
– Представляю, как это огорчило тебя! – Слепая ярость на Моргана разогнала последние остатки ее истерики. – Я уверена, что ты бы счел, что для такой грешницы, как я, жизнь в бесконечной нищете подходит гораздо больше!
– Адвокатам нужно, чтобы ты приехала со мной в Нью-Гэмпшир, – сказал он, не реагируя на ее вспышку. – Им надо обсудить с тобой ряд вопросов.
Брук почувствовала, как на нее накатывается паника, грозящая вырваться наружу. Морган заметит это и поймет, как на нее по-прежнему действует его присутствие.
– Я не вернусь в Кент-Хауз! Пусть адвокаты мне напишут, если так надо…
– Бога ради, Брук! Речь идет не о простом наследстве в сто долларов! Мы говорим о восьми процентах акций с правом голоса – акций преуспевающей компании! Моей компании!
Вся боль и обиды, которые она эти два года считала забытыми, снова проснулись и запульсировали в ее сердце.
– Я не поеду, – упрямо повторила она, не пытаясь оправдать свое решение. Может быть, если она просто достаточное количество раз повторит эти слова, они станут реальностью. ~ Мне же надо подумать об Энди! – добавила Брук во внезапном озарении. – Я не могу бросить Энди. Наступило молчание.
– Конечно, я понимаю, что тебе придется взять… ребенка… с собой, – сказал Морган.
На секунду она испытала соблазн воспользоваться его предложением, сделанным с такой неохотой. Ей вдруг почему-то отчаянно захотелось показать сыну его родной дом, познакомить его с дедом. Но это безумие длилось очень недолго.
– Я никогда не подвергну сына подобного рода унижению, – сказала она. – Ты что, думаешь, будто в его возрасте люди не чувствуют, когда их не любят? Ты ведь даже не можешь заставить себя назвать его по имени! И, по-твоему, я возьму Энди в Нью-Гэмпшир, зная, как с ним будут там обращаться все твои родные?
Она добилась своего – как, впрочем, и не сомневалась, что добьется. Даже Морган не захочет показывать Энди своим родственникам. На секунду Брук удивилась, почему у ее победы настолько горький вкус, и отвернулась, чтобы не смотреть в налитое злобой лицо Моргана.
В тесной комнате повисла гнетущая тишина, потом она наконец услышала за спиной звук шагов. Остановившись, как ей показалось, у двери крошечной гостиной, он сказал:
– Мы оба вымотаны. Мне лучше сейчас уйти. Доброй ночи, Брук. Мы еще поговорим утром.
Она стремительно повернулась, чтобы сказать ему, что им больше не о чем говорить, но он оказался неожиданно близко, и она чуть не натолкнулась на него всем телом. Услышав резкий вдох, Брук вдруг поняла, что этот звук исходит из ее груди. Бесконечно долгие секунды они смотрели друг на друга. Брук пыталась заставить себя отвести взгляд от находящегося к ней так близко худощавого лица, но была не в силах даже шевельнуться. Она могла только сосредоточиться на своих эмоциях, ощущая прикосновение пальцев Моргана к своим обнаженным плечам. Она невольно потянулась ему навстречу, и на мгновение его глаза потемнели от нескрываемого желания. Ее губы инстинктивно полуоткрылись, но Морган резко оттолкнул ее.
– О Боже, нет! Только не это! – выдохнул он. – Так ты меня второй раз не поймаешь!
Брук показалось, что ее голос заледенел так же, как и переполнявшие душу чувства.
– Убирайся отсюда, Морган, – сказала она. – И больше никогда не возвращайся!
Он не ответил. Брук закрыла глаза, не в силах видеть отразившееся на его лице презрение к себе. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем она услышала, как хлопнула входная дверь.
Несколько секунд Брук неподвижно стояла на одном месте, невидящими глазами глядя на дальнюю стену комнаты.
– Энди, – прошептала она, стряхивая с себя оцепенение. – Мне надо забрать Энди.
Она своим ключом открыла квартиру Джоан и вынула Энди из раскладной кроватки, которую каждый вечер устанавливали в гостиной Краковских. Энди зашевелился, но Брук знала, что привычный еженощный ритуал его по-настоящему не разбудил. Он взмахнул кулачком, случайно попав ей по подбородку, и сонно улыбнулся.
— Сна, мама, – сказал он.
Она уткнулась лицом в его теплое плечико.
– Доброго сна, Энди, – прошептала она. – Я тебя люблю.
Он приоткрыл глаза и погладил пухлой ручонкой по ее щеке.
– Касивая, – пролепетал он. – Добого сна.
3
Ровно в восемь утра Брук услышала звонок, сообщавший, что у входной двери в дом стоит кто-то, пришедший к ней. Она попыталась не обращать внимания на настойчивые звонки. «Может быть, он уйдет!» – подумала она, не сомневаясь в том, что у двери стоит Морган.
Наконец пронзительные трели смолкли, и она позволила себе протяжный вздох облегчения. Заметив, что руки стиснуты в кулаки, Брук заставила себя медленно их разжать. Не может быть, чтобы это был Морган, стала убеждать она себя. Он никогда так легко не сдавался.
У нее было такое чувство, будто она получила отсрочку перед каким-то ужасающим испытанием. Однако она не сомневалась в том, что Морган постарается снова с ней встретиться, и ее охватила настойчивая потребность выбраться из квартиры прежде, чем он появится. Ее чувства находились в смятении с той секунды, как она услышала о гибели Моргана. Эмоции, которые она предпочла бы не показывать, находились слишком близко от поверхности. Она знала, что, прежде чем снова рискнуть встретиться с Морганом, ей необходимо получше овладеть собой и своими предательскими чувствами.
– Пошли, Энди, – объявила она, вынимая его из высокого стульчика. – Мы отправляемся в магазин покупать мороженое.
Энди улыбнулся, отталкивая тарелку с остатками завтрака. Любой выход из дома он только приветствовал, а поход в супермаркет был почти таким же хорошим развлечением, как и прогулка в парке.
Он вел себя тихо и послушно, пока Брук вытирала ему липкое личико и руки, и старался помогать ей, когда она закутывала его перед выходом на улицу. Он просунул ручонку в узкое отверстие рукава свитера и с радостным воплем приветствовал таинственное появление все той же руки из длинной вязаной трубки.
– Молодец, Энди, – похвалила его Брук, хотя сегодня ее внимание не было целиком поглощено сыном. Посадив его на край кровати, она поспешно завязала шнурки на его высоких белых ботиночках. Озабоченно заметив, что они стали туговаты в подъеме, она на секунду встревожилась по поводу необходимости покупать новую пару кожаной обуви. Но уже в следующую секунду вспомнила. Она богатая женщина, наследница. Ей больше никогда не надо будет беспокоиться из-за денег.
Эта мысль неожиданно вызвала приступ смеха, но в следующую секунду Брук крепко сжала губы, услышав пронзительно-истерические нотки в своем голосе. Она прекрасно сознавала, что последние два дня все время балансирует на грани истерики. И то, что ей никак не удавалось выспаться, ничуть не способствовало восстановлению душевного равновесия.
Услышав стук в дверь, она конвульсивно сжала руки, обнимавшие Энди, сделав мальчику больно, и он протестующе взвизгнул.
– Извини, малыш, – сказала она, быстро целуя его в щечку.
Брук протянула руку, и Энди схватил ее, затрусив рядом с нею к двери. В свои полтора года он уже уверенно держался на ногах, но, чтобы не отставать от нее, ему приходилось двигаться очень быстро.
– Кто там? – окликнула она, протягивая руку к задвижке.
– Это я, Джоан.
Брук прерывисто вздохнула, испытав чувство облегчения. «Идиотка! – выругала она себя. – У тебя из-за Моргана начинается настоящая паранойя».
Она быстро отодвинула засов, собираясь приветливо поздороваться с подругой.
Улыбка на ее губах погасла, как только Брук увидела, кто стоит за дверью. Рефлекторным жестом она попыталась захлопнуть дверь, но Морган угадал ее намерение и решительно вошел в квартиру.
Отказавшись от бесполезных попыток помешать ему, она привалилась к стене, и с ее щек сбежал последний румянец. Брук не могла выговорить ни слова. Джоан поспешно вошла в гостиную следом за Морганом, протягивая подруге руки.
Энди не обратил внимания на хорошо знакомую Джоан и с молчаливым интересом разглядывал высокого сероглазого незнакомца.
Джоан сразу заметила темные тени под глазами у Брук.
– Я сделала что-то не так, милочка? – встревоженно спросила она подругу. – Мистер Кент сказал мне, что ему надо повидаться с тобой по важному семейному делу, а ты не открываешь на звонок. Я знала, что ты дома, так что я его впустила. Надеюсь, я не ошиблась?
– Нет. Ты все сделала правильно.
Брук смахнула прядь волос со лба и заставила себя улыбнуться встревоженной Джоан. Ее подруга просто хотела оказать ей услугу, и нет смысла винить других в том, что Морган снова появился в ее жизни. Она одна в этом виновата. Он бы так или иначе разыскал ее, после того как она совершила ошибку, отправив те цветы.
– Морган прав, – сказала она. – Нам действительно надо кое-что обсудить. Просто его появление было очень неожиданным, вот почему я попыталась захлопнуть дверь. Наверное, я просто устала и плохо соображаю.
– Не беспокойтесь, миссис Краковски. Я позабочусь о Брук. Я вижу, что ей нужно время, чтобы прийти в себя после потрясений последних дней.
Морган говорил со своей обычной очаровательной любезностью, и Брук увидела, как Джоан буквально тает от его обаяния.
– Ну, я рада, что все сделала правильно. – Джоан с некоторой нерешительностью улыбнулась им обоим и снова вышла в обшарпанный коридор между квартирами. – Если я тебе понадоблюсь, Брук, то я дома. Зайди выпить кофе перед работой.
– Хорошо. Спасибо, Джоан.
Брук напряженно молчала, пока Джоан не исчезла за дверью своей квартиры, а потом повернулась к Моргану.
– Полагаю, тебе следует пройти и сесть – раз уж у меня не хватает силы выставить тебя за дверь.
Видимо, Энди ощутил ее состояние, потому что поспешно подошел к ней и встревожено потянул за руку.
— Мама? – спросил он, и его неуверенный голосок заставил Брук опомниться. Нагнувшись, она взяла сына на руки и бессознательным жестом пригладила ему волосы.
– Все в порядке, Энди, – сказала она. – Мама скоро поведет тебя гулять.
Она прошла с ребенком в середину гостиной и уселась на обшарпанное кресло, обтянутое искусственной кожей, предварительно вытащив плюшевого лягушонка, которого Энди вечно запихивал между сиденьем и спинкой. Она оставила сына сидеть у себя на коленях, наслаждаясь теплой надежной тяжестью его тельца.
Морган уселся напротив. «Вид у него измученный», – решила Брук, невольно окинув его быстрым оценивающим взглядом. Но, в сущности, разве это не естественно? Последние три дня наверняка были для него очень нелегкими. Видимо, он отправился на ее поиски сразу после похорон брата.
«С чего такая отчаянная спешка?» – гадала она. Случайно встретившись с Морганом взглядом, она демонстративно отвела глаза. Ей вовсе не хотелось испытывать сострадание к Моргану Кенту. Она вообще не хотела испытывать никаких чувств.
– Полагаю, передо мной Энди.
Его голос прервал ее бессвязные мысли, и Брук кивнула, не доверяя своей способности нормально говорить.
– Вид у него… крепкий, – медленно проговорил Морган.
На мгновение ее оцепенение уступило место гневу.
– Разве ты не собираешься с ним поздороваться, Морган? Он ведь человек, знаешь ли. И разговаривать умеет.
Морган с явной неохотой подошел к их креслу. Присев на корточки так, чтобы его лицо оказалось на одном уровне с личиком Энди, он замешкался. Брук подумала, что еще никогда не видела, чтобы Морган был настолько неуверен в себе.
– Э-э… привет, Энди, – сказал он наконец. – Как ты сегодня?
Серые глаза Энди рассматривали Моргана с томительной тщательностью, а потом его лицо расплылось в улыбке.
– Папа, – сказал он. – Папа идет гулять.
На секунду в крошечной комнатке воцарилось потрясенное молчание, а потом лицо Моргана медленно залилось темным румянцем. Секунду Брук себя не помнила от смущения. Она никак не ожидала от Энди подобного.
– Он не понимает, что говорит! – Как только к ней вернулся голос, она поспешно бросилась объяснять ситуацию. Она настолько спешила сколько-нибудь правдоподобно истолковать приветствие Энди, что даже говорила невнятно. – Единственный мужчина, которого он часто видит, это муж Джоан. У Краковских двухлетние близнецы. Естественно, они зовут отца папой. Энди, наверное, это слышал. Должно быть, он решил, что это слово надо употреблять всякий раз, когда видишь мужчину.
– Тебе ничего не нужно объяснять. Бога ради, Брук, неужели в твоих глазах я такое чудовище, что не пойму, в чем дело? – Морган невесело улыбнулся. – Я готов спорить на самую крупную сумму, что тебе меньше всего хотелось бы, чтобы он назвал меня папой.
– Гулять! – объявил Энди, предоставив Брук возможность ничего не отвечать. – Гулять! Мама и папа.
Он широко улыбнулся, явно гордясь тем, сколько слов подряд ему удалось ясно выговорить. Иногда его попытки говорить выливались в фразы, разобрать которые не могла даже его собственная мать. Но не сегодня! Брук с отчаянием подумала, что сегодня все работает против нее.
– Тебе бы следовало называть меня дядей, – с внезапной решимостью сказал Морган. – Я твой дядя Морган. Ты можешь сказать «дядя»?
Энди молча посмотрел на Моргана, а потом снова повторил:
– Гулять. Гулять.
– Хорошо, хорошо. Мы идем гулять. Морган с немалым волнением провел рукой по волосам, и Брук с большим трудом заставила себя сдержать улыбку. Насколько это забавно: Морган Кент, которого нисколько не смущает общество самых крупных и влиятельных людей страны, вдруг теряется и не знает, что сказать в присутствии одного совсем маленького мальчика.
– Здесь поблизости найдется кафе? – осведомился Морган. – Я уехал сегодня утром из гостиницы, не позавтракав, и не отказался бы от чашки кофе. Даже нескольких, по правде говоря.
– Я могла бы сварить тебе кофе, – предложила она.
– Идти гулять! – в третий раз повторил Энди, которому явно наскучило долгое сидение у матери на коленях. Он подчеркнул свою решимость, соскользнув на пол и прошлепав через гостиную к двери. Остановившись прямо перед ней, он широко улыбнулся Моргану, продемонстрировав гостю свои первые зубы. – На улицу.
– Кажется, решение за нас уже приняли, – сказал Морган. – Мы выпьем кофе в кафе. Ты не находишь манеры своего сына чересчур диктаторскими?
Брук быстро подняла глаза: ей показалось, что голос Моргана смягчился. Но на лице у него не было видно и тени улыбки, так что она приказала себе не искать в нем каких-то несуществующих добродетелей. Не такая она дура, чтобы надеяться, что Энди растопит гранитное сердце Моргана. Скорее, он будет ненавидеть малыша, чем научится его любить.
– Сейчас надену пальто, – сказала она. Несмотря на все свои мысленные предостережения и оговорки, Брук ощутила в душе проблеск радости. Поспешно пройдя в спальню, она наугад вытащила из шкафа жакет и, вернувшись в гостиную, увидела, как Энди забирается в прогулочную коляску, которую придерживает для него Морган. Она подавила очередную неуместную вспышку надежды, снова напомнив себе, что Энди – тот ребенок, от которого Морган велел ей тогда избавиться. Конечно, ей улыбки Энди кажутся неотразимыми, но сомнительно, чтобы Морган тоже счел их таковыми.
Она спустила коляску по лестнице, и Энди радостно хлопал в ладоши при каждом привычном ударе колес о ступеньку. Брук уже собралась катить коляску по направлению к ближайшей закусочной, когда заметила в нескольких метрах серебристо-серый «симаррон» Моргана.
– Твоя машина! Я не подумала, что ты приедешь сюда на машине! – воскликнула она. – Тебе нельзя ее здесь оставлять.
– Почему? Знак разрешает парковку на два часа.
Взглянув на него, Брук горько рассмеялась.
– Это же не благопристойный Рендфорд, Морган! Если ты оставишь здесь на два часа машину, а особенно «кадиллак», то к моменту твоего возвращения ее разденут так, что один только корпус останется. Конечно, при условии, что ее сразу же не угонят.
– Тогда нам следует проехать в такой район, где есть безопасная стоянка, – отрывисто проговорил он.
Брук удивилась, услышав в его голосе гневные нотки. Чем он недоволен? Ведь она предупредила его об опасности, грозящей его автомобилю. Неужели он предпочел бы вернуться к полностью разграбленной машине или вообще застать пустое место?
– Ну, все! – объявил Морган.
– Что – все? – переспросила она. Он не ответил на ее вопрос.
– И как тебя угораздило поселиться в таком опасном районе, что тут даже машину припарковать нельзя?
– Очень легко. Это единственный район, на жилье в котором у меня хватает денег.
Брук притворилась, будто не услышала проклятия, которое он пробормотал себе под нос.
– Вынимай Энди из коляски, – приказал он. – Я открою машину.
Брук покорно взяла Энди на руки и сложила коляску, чтобы ее можно было убрать в багажник. Потом она уселась на место рядом с водительским и устроила Энди у себя на коленях. И тут ей пришла в голову мысль, заставившая ее чуть печально улыбнуться: Энди впервые оказался в таком роскошном лимузине! Ей пару раз приходилось ездить с ним на такси, но в основном после его рождения она пользовалась общественным транспортом. Да, ничто так не подчеркивало пропасть, отделившую ее прежнюю богатую жизнь с Морганом от той, что она вела с того момента, как у нее появился Энди.
Казалось, Энди новая обстановка пришлась по душе. Он тыкал пальчиком во всевозможные кнопки, трогал блестящие хромированные ручки, а потом начал смотреть в окно на проезжающие грузовики. Он был в восторге от того, что видит столько нового, и не умолкал, сообщая Брук о каждой увиденной им машине.
«Мотри, гузовик!» – говорил он каждую минуту, и Брук послушно восхищалась, чтобы не огорчать сына. Спустя несколько минут Энди немного успокоился, и вскоре он уже спал, убаюканный непривычным гудением мотора. Его головка тяжело опустилась Брук на руку. Не говоря ни слова, Морган опустил подлокотник так, чтобы ей было легче держать ребенка. Она негромко поблагодарила его, удивившись, как он догадался, что ей так будет удобнее.
Брук была так поглощена Энди, что только когда он заснул, она обратила внимание на то, куда они едут. До этого она только отметила, что они выехали на шоссе, и решила, что Морган собирается проехать в центр Бостона. Когда Брук наконец обратила внимание на дорожные указатели, она увидела, что они мчатся в противоположном направлении – на север.
– Куда ты нас везешь? – спросила она напряженным голосом, выдававшим охватившую ее панику.
– В Нью-Гэмпшир.
– В Нью-Гэмпшир! Ты с ума сошел?! Что ты затеял?
Наступило недолгое молчание.
– Я везу вас к себе домой, – проронил он. Отчаяние охватило ее.
– Я не поеду! Высади нас из машины!
– Не надо упрямиться, Брук. Рано или поздно тебе все равно надо будет встретиться с адвокатами. С тем же успехом это можно сделать сегодня.
Она старалась не замечать ноток неуверенности, прозвучавших в его голосе. Она отказалась видеть морщины, говорившие о том, что Морган вовсе не так уверен в себе, как могло показаться на первый взгляд. Она намеренно разжигала в себе гнев.
– Ты меня обманул! Ты же знал, что я никогда не соглашусь вернуться в Кент-Хауз, и ты увез меня насильно! Я не поеду, Морган! Поверни машину или я выпрыгну на ходу!
– А что ты собираешься сделать с ребенком, когда будешь выпрыгивать? – Его холодные резкие слова подействовали на Брук, как ледяной душ. – Ты собираешься оставить его мне или бросишь на асфальт? Интересно, какую судьбу ты сочтешь более приемлемой для своего сына?
– Будь ты проклят, Морган! Ты остановишь машину?
– Нет.
Наступило напряженное молчание, во время которого Брук наконец заметила, как напряженно Морган сжимает руль и как глубоко залегли на его обычно гладком лбу морщины. Она поняла, что он вовсе не так спокоен, как ей показалось, и это немного смягчило ее гнев. Отвернувшись, она устремила невидящий взгляд за окно. До чего ей было досадно, что она по-прежнему не может не реагировать на присутствие рядом Моргана!
– И к чему все это, Морган? – спросила она, с трудом заставляя себя говорить негромко и спокойно. – Два года назад ты выгнал меня из своего дома. А теперь пытаешься заставить меня вернуться. В чем причина столь разительной перемены?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?