Текст книги "Счастье под запретом"
![](/books_files/covers/thumbs_240/schaste-pod-zapretom-5270.jpg)
Автор книги: Джо Беверли
Жанр: Исторические любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 2
– Не хотите ли проехаться верхом в Кэнхольм, Мидлторп?
Френсис, лорд Мидлторп, оторвался от жаркого и ответил сыну хозяина, лорду Уфхему:
– Почему бы и нет? Кажется, день ожидается чудесный. – Он повернулся к юной леди, сидевшей за столом рядом с ним:
– Не составите ли нам компанию, леди Анна?
Светловолосая и худенькая леди Анна была не робкого десятка, она нежно улыбнулась Френсису:
– С удовольствием, милорд.
Френсис собирался жениться на ней.
Сие намерение пока не было скреплено официальной помолвкой. Френсис еще не обращался к отцу девушки, герцогу Арранскому, с просьбой отдать Анну ему в жены. Но все знали, что он со дня на день сделает предложение. Прежде чем покинуть поместье герцога, Френсис намеревался обязательно переговорить с ним: он был уверен в благосклонном отношении герцога, сидевшего в столовой за чтением «Мансли мэгэзин».
Все считали, что они будут прекрасной парой и чудесно подходят друг другу. Анна происходила из родовитой семьи, так что и приданое будет соответственным. Их семьи давно знакомы, поддерживают хорошие отношения на протяжении многих лет и одобряют их союз. Все складывалось как нельзя лучше. Леди Анна отличалась прекрасными манерами и добротой, приятной наружностью и живым умом, хотя и не тратила все свое время на книги. Красота ее была не броской, а скорее нежной и бледноватой, но Френсису это нравилось, и он ничего не имел против того, что она прихрамывала.
Лишь одно приводило Френсиса в замешательство: то, что он так рассудочно и расчетливо подходил к одному из самых значительных событий в жизни любого мужчины. Но он всегда одергивал себя. Неужели из-за того, что все его друзья переживали бурные страсти, ввязывались во всяческие приключения из-за будущих жен, он обязан повторять их путь?
Френсис получил титул и все поместья отца во владение, когда ему исполнилось всего двенадцать лет. С тех самых пор он стал единственной опорой матери и трем сестрам. Справедливости ради следует отметить, что мать умело и властно распоряжалась его жизнью и поместьями, пока он был ребенком, да и по сей день прекрасно справляется с их семейным имением Торп-Прайори, так странно называющимся из-за бывшего когда-то на этом месте монастыря. Но уже давно благосостояние матери полностью зависело от сына. Его сестры, слава богу, давно и удачно вышли замуж и таким образом благополучно перешли под крыло своих мужей.
Френсис сызмальства усвоил, что обязан следить за своим здоровьем, по-хозяйски мудро распоряжаться имением и финансами, чтобы приумножить богатство рода. Его долгом был и удачный выбор невесты, чтобы после свадьбы обзавестись наследником. Лорд Мидлторп и так уже слишком затянул с женитьбой, а это было чревато многими последствиями. Если он умрет, не оставив наследника, имение и титул перейдут к дальнему родственнику с огромным семейством. И тогда его мать потеряет все права на дом, который выстроила вместе с отцом и обихаживала как могла.
Но как же, наверное, было бы приятно, подумалось ему, пережить одно-два неожиданных романтических приключения или страсть, так, просто для разнообразия. Его друг Николас Делани объездил весь мир и побывал в опаснейших переделках, дважды угрожавших его жизни, пока не осел окончательно и не обзавелся семьей…
Тут Френсис понял, что к нему обращаются, и с улыбкой повернулся к леди Анне.
– Вы не будете возражать, милорд, если мы сделаем небольшой крюк? Я обещала книги для школьной библиотеки в Кингсли и хотела бы сама завезти их.
– Конечно, конечно. Я вовсе не против. Что-нибудь поучительное или Библии?
Она не отреагировала на его поддразнивания и ответила совершенно серьезно:
– О, у них вполне достаточно своих Библий и подобной литературы. Иначе им нельзя. Но я привезу стихи для самых маленьких и забавные рифмы, а также несколько книг по географии. Это все из нашей домашней библиотеки. Похоже, нам это еще не скоро понадобится, поскольку Уфхем решительно отказывается исполнять свой долг.
– Анна, как у тебя только язык повернулся упрекнуть меня? Мне же еще нет двадцати пяти! Дай же парню перебеситься, прежде чем его свяжут по рукам и ногам на всю жизнь!
Все рассмеялись, но Френсис отметил про себя, что ему тоже недавно исполнилось двадцать пять, однако никто, кажется, не считает, что ему рановато обзаводиться семьей…
– Женитьба – это вовсе не цепи, – попеняла брату леди Анна, озорно покосившись на Френсиса.
Счастливчик Уфхем! И будущее его тоже предопределено: женитьба и титул герцога, но по крайней мере ему можно не торопиться. У него два здоровенных, полных сил младших брата, так что он вправе без угрызений совести оттягивать неизбежное на неопределенный срок.
Молчаливые слуги внесли свежий кофе и убрали грязные тарелки и остывшие блюда. Семейство же засиделось за столом, обсуждая планы на день.
Секретарь герцога тихо вошел с почтой для хозяина и остальных членов семьи. Френсис несказанно удивился, когда и ему вручили персональное послание, потому что, уезжая из дома, дал матери разрешение управлять всеми делами поместья без исключения и вскрывать его личную корреспонденцию.
Но письмо оказалось не от матери, а послано именно сюда на его имя. Френсис почувствовал легкое беспокойство и без промедления взломал сургучную печать. Развернув лист бумаги, он в полном замешательстве прочел:
«Милорд,
я подозреваю, что Вам так ничего и не сообщили, а обман еще никому не приносил пользы. Так что ради всеобщего блага я прошу Вас спросить обо мне Вашу мать. А если она не ответит Вам, то это сделаю я. Я пробуду еще неделю в «Короне и якоре» в Веймуте.
Чарлз Фернклиф».
Френсис пораженно пробормотал:
– Что за дьявольщина? – И тут же извинился.
– Плохие новости, милорд? – поинтересовалась леди Анна.
– Пока не знаю.
Не мог же Френсис обсуждать с семьей герцога это странное послание. Нужно немедленно показать письмо матери и выяснить, что это за таинственный Чарлз Фернклиф.
– Я должен безотлагательно уехать в Прайори, чтобы заняться неотложным семейным делом. Если вы сможете простить такого беспардонного гостя, герцог, то я постараюсь вернуться сегодня вечером.
– Конечно, – доброжелательно кивнул герцог. – Не стоит беспокоиться по пустякам, мой мальчик. Нужды семьи всегда должны быть на первом месте. Надеюсь, ничего серьезного?
– Я тоже надеюсь, герцог, – ответил Френсис, поднимаясь из-за стола. Кто же, к дьяволу, этот Чарлз Фернклиф и какая связь между ним и его матерью?
Френсис велел приготовить свой экипаж и четверку лошадей и послал за своим плащом, перчатками и шляпой, но не взял ничего из багажа, намереваясь вернуться в самое ближайшее время. По молчаливому согласию родителей Анна проводила его до дверей.
– Мне искренне жаль, леди Анна. – Френсис уже приготовил для девушки вежливую ложь. – Кажется, маме не справиться с этим делом.
– Тогда это, наверно, необычайно сложное дело, – с улыбкой сказала Анна. – Насколько я знаю леди Мидлторп, она всегда на высоте.
– Верно, мама у меня умница.
Было просто чудесно, что Анна и его мать нравились друг другу, они даже имели много общего во вкусах. У обеих было врожденное чувство достоинства, прекрасные манеры, спокойное безупречное поведение, аккуратность. Обе никогда в жизни не совершили бы бестактности в глазах общества. Френсис подозревал, что как только Анна начнет хозяйничать в их доме, то еще посоперничает с леди Мидлторп в совершенстве.
Френсису страстно захотелось немедленно поговорить с Анной и тут же уладить вопрос с женитьбой, но он тотчас же образумился. Никуда не годится делать предложение наспех, стоя в холле, на глазах у мажордома и двух слуг.
Ясно одно – настала пора действовать, нет смысла откладывать это в долгий ящик. Сегодня же вечером ему следует поговорить с герцогом. Как только он получит согласие отца Анны и уладит все финансовые формальности, они соединятся на всю жизнь. Френсис взял ее руку и нежно поцеловал.
– Я возвращусь, как только сумею. Вы же знаете.
Анна прекрасно поняла его и опустила голову. Нежный румянец залил щеки девушки. Тут послышался стук подков по каменной дорожке у крыльца. Френсису помогли надеть плащ, и он уехал.
Через два часа Френсис завидел огромные чугунные ворота своего имения, и грум позади него протрубил в горн. Сторож выбежал из домика, чтобы распахнуть ворота, а его семейство высыпало наружу, кланяясь милорду.
Френсис кратко поприветствовал их, махнув рукой, но не придержал лошадей, а даже, напротив, на полном ходу подкатил к крыльцу. Время, проведенное в дороге, лишь распалило его воображение. Происходило нечто странное.
Он остановил взмыленную четверку у дверей, бросил поводья груму, соскочил вниз и немедленно прошел в дом, швырнув тяжелый плащ, перчатки и шляпу в протянутые руки немедленно возникших слуг.
– Где моя мать?
– У себя в будуаре, милорд.
Леди Мидлторп, красивая женщина, наградившая сына темными волосами и хрупким сложением, совершенно не ожидала увидеть своего отпрыска и растерялась:
– Френсис! Что ты здесь делаешь, дорогой?
Френсиса поразила ее нервозность, поскольку обычно она прекрасно владела собой. Боже, она даже теребит бахрому шали! Мать ненавидела дурные привычки такого сорта и никогда себе ничего подобного не позволяла.
Он пересек комнату и подал ей письмо.
– Я получил это сегодня.
Леди Мидлторп взглянула и побелела. Она читала письмо невероятно долго, словно смысл слов не укладывался у нее в голове. Затем леди Мидлторп села на кушетку и улыбнулась сыну своей самой обворожительной улыбкой.
– Ты только что приехал? Наверно, ты умираешь от жажды. Послать за чаем?
Френсис не поверил своим ушам.
– Нет! И, ради бога, оставь эти светские штучки, мама! О чем это письмо?
– Не смей употреблять такой жаргон в моем присутствии, Френсис!
– Я сейчас перейду на просторечье, мама, если ты не объяснишь мне толком, что происходит!
У него не было привычки говорить с ней грубо или принуждать к чему-либо, так что Френсис ожидал упрека, и довольно едкого. Вместо этого мать лишь встревоженно взглянула на него и уставилась на огонь в камине. Пальцы опять затеребили бахрому.
– Не понимаю, почему ты в такой спешке уехал из Ли-парка. Это наверняка крайне удивило герцога.
– Мама, – спросил Френсис, чувствуя, что его терпению приходит конец, – кто такой Чарлз Фернклиф и о чем это письмо?
Она вздохнула.
– Он довольно молодой человек, работал учителем у сыновей Шипли.
Такое объяснение абсолютно ничего ему не давало.
– Но о чем это письмо? Что ты должна мне сообщить?
Френсис подумал, что мать так и не решится ответить, но тут она взглянула на него и сказала:
– Наверное, то, что он меня шантажирует.
– Шантажирует? Силы небесные! По какому поводу?
Леди Мидлторп покраснела и ответила:
– Он угрожает, что… расскажет о моем недостойном поведении.
– Каком? – Френсис подавил приступ смеха. – Ну так с кем же ты, к дьяволу, повела себя недостойно? Что он там говорит?
– Френсис! Как ты смеешь? К тому же, хотя ты и убежден в обратном, я в свои сорок семь еще не трясущаяся старуха.
Сын молча уставился на мать, понимая, что она все еще весьма привлекательная женщина. Леди Мидлторп была стройной и хрупкой, большие голубые глаза сияли, как в молодости, а волосы до сих пор не поседели.
– Ну вот еще, мама! Ты же знаешь, что я сам настаивал, чтобы ты подумала о новом браке. Но вряд ли тебя можно заподозрить в недостойном поведении.
– Благодарю, – холодно ответила она. – Что касается замужества, то я не хотела бы проявить такое неуважение к памяти твоего отца.
Френсис не верил, что его нежный и любящий отец захотел бы, чтобы его вдова в одиночестве влачила свои дни, но не стал обсуждать этот вопрос сейчас.
– Как пожелаешь, мама. Но этот учитель, похоже, сошел с ума. Как ты думаешь, почему он настаивает на таком идиотизме?
Леди Мидлторп пожала плечами, но румянец по-прежнему играл на ее щеках.
– Должно быть, это потому, что я побеседовала о нем с Шипли. Хотя Чарлз Фернклиф очень умен, но все же весьма суматошный, взбалмошный какой-то. К тому же мне показалось, что он поощряет мальчиков в их шалостях. Я и подумала, на пользу ли детям такое влияние, и посоветовала Шипли отказаться от его услуг. Мое вмешательство привело к тому, что они решили не оставлять его учителем малышей, когда Грешем уедет в школу.
Так Френсис и думал. Типичный образец маминого поведения. Его мать вмешивалась во все, считая, что лучше знает, как надо устраивать дела. Кажется, бедняга учитель выглядит вполне симпатичным малым, не то что скучнейший и преисполненный достоинства мистер Морсток, который готовил его к поступлению в Хэрроу.
Тут Френсис вынужден был напомнить себе, что Чарлз Фернклиф не может быть хорошим учителем, и мать, очевидно, была права. Он явно был шантажистом и, вполне вероятно, сумасшедшим.
– Значит, Фернклиф начал докучать тебе. Жаль, что ты не сказала мне об этом сразу же. Но теперь я позабочусь об этом. Чего же требует этот молодчик?
Она нервно хихикнула.
– О, Френсис, это такая чушь. Я просто не могу поверить, что он это всерьез.
– Серьезно или нет, но я не потерплю такой наглости. Что ему надо?
Ее фальшивая улыбка угасла.
– Немедленно выброси все это из головы, Френсис.
– Прости, мама, но это невозможно. Так какую он требует цену за то, что не будет распространять заведомую ложь?
Она сердито посмотрела на сына. Френсис тоже не мигая глядел на нее, всем своим видом показывая, что шантажисту не поздоровится.
Наконец мать отвела глаза в сторону.
– Десять тысяч фунтов, – прошептала она.
– Десять тысяч фунтов?! Да ему прямая дорога в сумасшедший дом!
– Ты же не станешь платить, правда? – обеспокоенно спросила леди Мидлторп.
– Не волнуйся, не стану. Мало того, что достать такую сумму наличными не так просто, к тому же я не собираюсь поддаваться на угрозы какого-то свихнувшегося шантажиста. Кроме того, все это – сплошная ложь. Кому это может повредить?
– Вот и оставь все, как есть. Забудь про него.
– Ну нет! Ему следует дать хороший урок, чтобы он не смел беспокоить тебя больше.
– Что ты собираешься сделать?
– Навещу его по оставленному адресу. Отправлюсь в Веймут, пора и этому учителишке кое-чему научиться.
Леди Мидлторп мгновенно вскочила на ноги.
– Нет, Френсис! Я запрещаю тебе это!
Френсис подумал, что мать от волнения сама повредилась умом.
– Уверяю тебя, мама, это самый лучший способ пресечь безобразие. Можешь больше не тревожиться из-за этого наглеца.
Мать вцепилась в его рукав.
– Но тебя могут ранить, дорогой!
Френсис ошарашенно взглянул на нее.
– Учитель?
– Он… он очень хорошо физически развит. И выше тебя. Атлетически сложен. Строгого письма будет вполне достаточно, чтобы образумить его. И намного безопаснее.
Френсис ощутил знакомое раздражение. Он рос худым, чувствительным мальчиком, и мать привыкла опекать его. Френсис, правда, думал, что она оставит эти замашки, когда он вырастет. Бред какой-то. Да, Френсис все еще довольно худощавый, к тому же правильные черты лица и темные глаза придавали ему этакую поэтическую внешность, дьявол ее побери, но он давно привык стоять за себя и других, и довольно успешно.
Френсис погладил мать по руке.
– Его рост не имеет никакого значения. Да я и не собираюсь опускаться до кулачного боя, если Фернклиф только не настоит на этом, но предупреждение он получит от меня лично.
– О боже!
Она выпустила его рукав и нервно заходила по комнате, заламывая руки, как будто ожидала его неминуемой смерти.
– Мама, – твердо приказал Френсис, – прекрати изводить себя таким образом. Кроме того, ты подогреваешь мои инстинкты. У меня просто руки чешутся избить этого Фернклифа до полусмерти за то, что он довел тебя до такого состояния. Но я положу этому конец.
Она вдруг резко повернулась к нему, словно ее осенило.
– А как же леди Анна?
– А что с ней?
– Она же обидится, что ты вдруг пренебрег ею ради каких-то непонятных дел. Ты должен немедленно возвратиться в Ли-парк.
Френсис посмотрел на нее с искренним сочувствием. До чего только не додумается мать, лишь бы спасти его от неведомой опасности.
– Глупости, мама. Анна никуда не денется. А это дело не терпит отлагательств. Я немедленно отправляюсь в Веймут. Клянусь, этот Фернклиф больше никогда не побеспокоит тебя.
Френсис быстро поцеловал мать в щеку и вышел, прежде чем она успела запротестовать и придумать новые причины, чтобы удержать его.
Когда сын ушел, леди Мидлторп нервно заметалась по комнате. Господи, святые небеса, что же ей делать? Почему ей не пришло в голову, что Чарлз отыщет Френсиса и напишет ему письмо? Чарлз отнюдь не глупый человек.
Но если Чарлз и Френсис встретятся, случится непоправимое.
Она открыла секретер и достала весточку, полученную только сегодня, последнюю из огромного количества писем от Чарлза.
«…Я расскажу обо всем твоему сыну и покажу ему все твои письма. Я убежден, что если он узнает, как мы любим друг друга, то не станет препятствовать нашему браку. Но мне бы все же хотелось, чтобы ты сама честно призналась ему во всем, любовь моя. Полагаю, что тебе тоже не в радость нынешнее положение дел.
Воспоминания о том единственном дне волшебного экстаза не покидают меня. Я словно в аду…»
А она? Она тоже переживала адские муки. Она мысленно возвращалась вновь и вновь к тем сумасшедшим счастливым часам, и в отличие от Чарлза Фернклифа еще и жила в этом доме постоянно, сидела на той самой кушетке, где они…
Боже, за что ты так наказываешь меня?
Женщина закрыла лицо руками, испытывая и вину, и… желание. Как она могла потерять голову? Как могла позабыть о своем положении и о памяти мужа, допустив, чтобы молодой и безденежный мужчина занимался с ней любовью в этом самом доме, который создан общими трудами?
И как она может так страстно желать, чтобы… это непременно… произошло снова?
Женщина была до такой степени переполнена чувством вины, совесть так измучила ее, что она подстроила, чтобы Чарлза рассчитал Шипли. Леди Мидлторп надеялась, что теперь-то он навсегда исчезнет из ее жизни.
Но… Чарлз по-прежнему любил ее.
Тогда она соврала ему, сказав, что Френсис будет возражать против их брака. Это, кстати, могло оказаться недалеким от истины. Леди Мидлторп понятия не имела, как Френсис отреагирует на предложение Чарлза.
Но Чарлза уже нельзя было остановить. Он не сомневался, что сумеет убедить Френсиса в разумности их союза. И это тоже могло оказаться правдой.
Сегодня же, запаниковав из-за неожиданного приезда сына, леди Мидлторп добавила еще одну ложь к своим предыдущим. Чарлз никогда не шантажировал ее, никогда не требовал денег. Единственное, на чем он всегда настаивал, это чтобы она была честной и с сыном, и сама с собой.
Но переломить себя оказалось не так-то просто. И вот теперь Френсис отправился на встречу с ее любовником. Наименьшим злом будет, если Чарлз расскажет Френсису правду об их отношениях. Тогда ее сын начнет презирать ее. А наибольшим злом может стать дуэль, и тогда один из самых дорогих ей людей может погибнуть.
Френсис не отличался ни грубостью, ни кровожадностью. Он рос достаточно чувствительным мальчиком и превратился в такого же мужчину. Но с тех пор как Френсис попал под влияние Николаса Делани и его компании Шалопаев, леди Мидлторп уже не была столь уверена в своем сыне. Все эти обещания хорошенько проучить шантажиста жутко взвинтили леди Мидлторп.
Да бог с ними, с кулаками – это еще не так страшно, а вот мысль о пистолетах буквально парализовала ее. Мужчины вызывали друг друга к барьеру и по менее значительным поводам.
Леди Мидлторп рухнула в кресло, стоящее перед изысканным секретером Буля, и в панике написала две записки. И как только ее сын отбыл из дома со свежими лошадьми, два грума срочно помчались из Прайори с этими посланиями.
Одно было адресовано в «Красные дубы» в Девоне ближайшему другу Френсиса. Как бы Николас Делани ни раздражал ее, в любви все средства хороши, а Николас был именно тем человеком, кто сумеет предотвратить смертельный поединок между Чарлзом и Френсисом.
Другой грум отправился в «Корону и якорь» с запиской к мистеру Чарлзу Фернклифу. Будет лучше, если Чарлз исчезнет и фатальная встреча не состоится. Береженого, как говорится, Бог бережет.
О, пожалуйста, Господи, сделай так, чтобы на этом ее отношения с Чарлзом и закончились. Но от этой мысли леди Мидлторп почему-то разрыдалась.
Глава 3
Вечером того же дня Серена и Френсис находились в одной и той же местности в Дорсете, хотя и не подозревали об этом.
Серена была близка к отчаянию.
Сначала беглянке везло. Женщине не пришлось ждать, пока ее подберет почтовая карета, потому что ее согласился подвезти торговец шерстью на своей бричке. Человек этот был нездешний, что женщина сочла добрым знаком. Можно было надеяться, что, после того как он высадит Серену возле «Собаки и скрипки» в Нэрбери, о нем никто никогда не услышит. Так что для братьев она словно растворится в воздухе.
Конечно, от Серены не укрылись красноречивые взгляды торговца и намеки на более близкое знакомство, но мужчина спокойно воспринял ее безучастное отношение к нему. И уехал.
Таверна «Собака и скрипка» служила одновременно и почтовой станцией. Здесь меняли лошадей и продавали билеты на проезжавшие через деревню рейсовые кареты, так что Серена без особого труда приобрела билет до Винчестера. Именно туда отправлялась самая ближайшая карета. К тому же в таком большом городе довольно легко затеряться.
Но трехчасовая поездка дала ей возможность хорошенько раскинуть мозгами и задуматься о совершенном побеге.
Она начала осознавать все безрассудство своего поступка, но никакого другого выхода из отчаянной ситуации пока не видела. Уж лучше гулять на свободе с пустым карманом, нежели быть проданной в бордель.
А Серена твердо уверовала, что ее старший брат Том именно так и поступит, причем без малейших угрызений совести. Он даже не знает, что это такое. Вилл мог бы запротестовать, но он слишком безвольный, чтобы противостоять Тому. Кроме того, надо смотреть правде в глаза – братьям от нее никакой пользы, а вот если продать за деньги…
Однако многочасовые размышления поколебали ее веру в мисс Мэллори. Серена помнила эту леди решительной и очень доброй, но ведь это было восемь лет назад. Она даже не знала, жив ли этот добрый ангел до сих пор. А если мисс Мэллори жива, то неизвестно, как она поступит, когда Серена Ривертон заявится к ней с просьбой приютить ее.
Что она может сделать? Чем помочь?
Предложит ей место учительницы?
Серена чуть не расхохоталась от этой мысли.
Хотя за время брака с Мэтью она и пристрастилась к чтению, потому что, хвала Спасителю, большей частью оставалась в деревне одна, но все же никак не походила на интеллектуальную даму, склонную к постоянному копанию в библиотеке. Да и выбор книг в Стоукли-Мэнор был крайне ограничен.
К тому же она была вдовой Мэтью Ривертона.
Сэр Мэтью Ривертон был богатым буржуа, которому присвоили титул баронета за исключительную щедрость по отношению к принцу-регенту. Дело в том, что он подарил принцу Джорджу несколько весьма дорогих, поистине замечательных произведений искусства, которые принц просто жаждал заполучить в свою коллекцию.
Но тем не менее титулом все и ограничилось. Мечты Мэтью о высшем свете не сбылись! Не помог и титул. Когда Мэтью напивался, то начинал жаловаться на злую судьбу и несправедливость: принц так и не ввел его в круг своих ближайших друзей, а жена не могла родить ему наследника.
Но и не имея доступа в Карлтон-Хаус, Мэтью Ривертон приобрел весьма дурную репутацию, вызывая пересуды своими экстравагантными и непристойными приемами. Серена без труда могла представить себе реакцию родителей учениц мисс Мэллори, когда они узнают, что их детей обучает вдова Мэтью Ривертона.
Чему же она может обучать? Вот что им сразу же придет в голову.
И родители будут правы. В течение всего ее восьмилетнего замужества Серена никогда не располагала деньгами, так что она полный профан в том, как управлять домом или экономно вести хозяйство. У нее никогда не было особого интереса, да и таланта, к рукоделию, как, впрочем, и к музыке. Покинув школу в пятнадцать лет, Серена имела большие пробелы в образовании.
По-настоящему хорошую выучку она прошла только у Мэтью, а это не те навыки, которые считаются подходящими для приличных юных леди…
Тут Серена обратила внимание на какое-то странное трение о ее сапожок. Женщина взглянула вниз и увидела мужской башмак. А принадлежал он усатому капитану, сидевшему как раз напротив нее. Он улыбался и подмигивал.
Женщина поспешно отвернулась, краска мгновенно предательски залила щеки. Его башмак снова постучал по носку ее сапожка, затем скользнул к лодыжке.
Серена резко развернулась и гневно взглянула на нахала.
Тот удивленно поднял брови, разыгрывая полную невинность, убрал ногу, но распутное выражение – приглашение к флирту – так и осталось в его глазах. Серена поправила капюшон, полностью скрыв под ним лицо. Ох, как же она ненавидела свою внешность, постоянно привлекавшую подобных наглецов.
Серена поняла, что без покровительства какого-либо мужчины будет терпеть подобные домогательства всю свою жизнь или по крайней мере до тех пор, пока с возрастом эта дьявольская привлекательность не поблекнет. Женщина отчаялась найти какую-то достойную защиту.
Если она осмелится искать работу гувернантки или компаньонки без рекомендаций, все двери неминуемо захлопнутся перед ней из-за этой проклятой наружности.
Серена окинула взглядом унылый, серый пейзаж за окном и с тоской признала, что Том был прав.
Видимо, все, что ей остается, это ремесло проститутки. Как будто сам Господь задумал ее внешность только для этого, а покойный супруг вымуштровал именно с этой целью. Он называл это отвратительно – «постельная работа».
Серена бросила на капитана беглый взгляд. Тот тут же подмигнул ей с гнусной ухмылкой. Его сальные помыслы не оставляли никаких сомнений.
Да будь оно все проклято, с горечью подумала Серена. Уж если выбирать между замужеством и проституцией, то лучше она станет проституткой, но только не в борделе…
Она станет высокооплачиваемой кокоткой. Да-а, уж если ей суждено стать куртизанкой, то дьявольски дорогой, самой лучшей в Англии!
И снова ботинок потерся о ее сапожок. Серена взглянула на капитана с такой яростью, что он отвел глаза и покраснел. Так тебе и надо, наглец! Такие, как Серена, тебе явно не по карману!
Она станет самой дорогой, черт бы вас побрал, шлюхой в Англии!
Если Сил предлагал за нее десять тысяч фунтов, то сколько же она может запросить сама? К тому же то, что Серена не может забеременеть, будет преимуществом, если она решится пойти в содержанки. Но как устраивают такие дела? Здесь решимость ненадолго покинула женщину, потому что она не имела ни малейшего представления, как ступить на путь греха. К счастью, Серена вспомнила про Гарриэт Вильсон.
Знаменитая куртизанка появилась как-то на одном из приемов, которые Мэтью устраивал в Стоукли-Мэнор во время охотничьего сезона. Приемы? А точнее, оргии. Серену передернуло от воспоминаний, но она с благодарностью вспомнила, как была добра к ней Гарриэт. Серене было тогда семнадцать, и она наотрез отказалась даже общаться с продажными женщинами.
А Гарриэт была доброй и милосердной.
Серена понимала, почему Гарриэт пожалела ее, семнадцатилетнюю девочку-жену, явно бывшую рабыней при пожилом супруге, заставлявшем ее непристойно вести себя с гостями. К счастью, Гарриэт пресекла все это.
Она даже снизошла до того, чтобы дать ей несколько житейских советов.
– Я бы его бросила на вашем месте, дорогая, – произнесла она однажды, застав Серену в одиночестве.
– Не могу. Он мой муж.
Гарриэт не стала ее разубеждать, а только сказала:
– Если вы когда-нибудь все же решитесь уйти от него, приходите ко мне, дорогая, я помогу вам. Я убеждена, что найду вам покровителя, который будет только счастлив разделаться с Ривертоном. У вас редкий дар, дорогая.
– Я ненавижу все это.
Гарриэт улыбнулась. Ее нельзя было назвать красавицей, однако в ней было нечто, притягивающее мужчин сильнее магнита.
– Дорогая, однажды вы поймете, какая сокрушительная сила заключена в этом. Это как взведенный курок, нацеленный в самое сердце мужчины. Только научитесь стрелять без промаха.
Значит, размышляла Серена, у меня есть оружие против мужчин… если только я сумею понять, как им пользоваться. Что ж, самое время научиться поражать цель, а Гарриэт будет прекрасным учителем. Как только приеду в Винчестер, сразу же куплю билет до Лондона. Однако когда она очутилась в городе знаменитых соборов, то расписание в заполненном суетой дворе почтовой станции недвусмысленно сказало, что сегодня дилижанс на Лондон уже отбыл. Серена с любопытством окинула взглядом толпу и поняла, что не сможет остаться в Винчестере. Здесь братьям проще простого найти ее. И лишь вопрос времени, когда они появятся.
Следовательно, придется подыскать городок поменьше. Женщина купила билет на ближайший дилижанс до Бейсингстоуна. Пока огромных, усталых лошадей выпрягали, пассажиры отправились перекусить, так что и она потратила несколько монет на пирог у лоточника. Серена все время внимательно оглядывала толпу, не появятся ли братья. Наступили сумерки, а значит, они уже разыскивают беглянку.
Кондуктор громким голосом начал созывать пассажиров на посадку, Серена смахнула крошки пирога с перчаток да так и замерла.
Вилл как раз въехал во двор, быстро обводя его глазами.
Она, согнувшись, спряталась за карету, сердце ее бешено забилось.
Кондуктор вновь позвал пассажиров на дилижанс до Бейсингстоуна. Сначала Серена хотела незаметно проскользнуть в карету и уехать, но не могла с уверенностью судить, заметил ли брат ее. Да и мужчина, продававший билеты, мог вспомнить ее по описанию – почему-то ее всегда запоминали – и сказать Виллу, куда она купила билет. Тогда пассажирский дилижанс превратится в движущуюся ловушку.
Женщина подавила громкое рыдание. Что же делать? И поймала себя на соблазне сдаться. Слишком уж все невыносимо. Ей не выдержать такого огромного напряжения.
Но она должна. Уж лучше действительно умереть, чем выйти замуж.
Главное – улизнуть сейчас от Вилла. Серена воспользовалась каретой как прикрытием, чтобы незамеченной выскользнуть со двора на улицу. Взглянув назад, она увидела, что Вилл покупал горячий пирог у того же торговца, который чуть раньше продал пирог и ей. А вдруг Вилл спросит про нее? Но он выглядел таким беспечным, как будто его послали неизвестно зачем.
Слава богу, что здесь оказался ленивый и глупый Вилл, а не Том. Все же Бог дал ей еще одну попытку!
Серена решительной походкой зашагала по дороге из города, в любую минуту ожидая услышать звуки погони. Но никакого шума не было слышно, и женщина слегка расслабилась. Может быть, ей удастся добраться до следующей деревни.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?