Текст книги "Безбрежное чувство"
![](/books_files/covers/thumbs_240/bezbrezhnoe-chuvstvo-4033.jpg)
Автор книги: Джо Гудмэн
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
– Ну нет, мисс, довольно и этого. Надо уметь вовремя остановиться. А потом в постель, и укройтесь получше.
Девушка подавила хитрую улыбку. Кухарка покосилась на нее и на всякий случай вынесла бутылку в кладовую. Оттуда она направилась прямиком в погреб. Когда внушительные телеса Эстер скрылись за дверью, Рэй крадучись пробралась в кладовую, а потом укрылась с бутылкой рома в кабинете Салема, где с комфортом устроилась в его любимом кожаном кресле. И маленькая невинная кража, и новые приятные ощущения – все это добавляло волнующую ноту к ее настроению в предвкушении главного события дня. Еще одна порция рома отправилась в чашку с чаем.
Немного погодя Рэй попробовала откашляться и обнаружила, что саднящая боль в горле исчезла. Средство и впрямь было чудодейственным. Добавив еще немного, она опять глотнула сладкой, больше похожей на сироп жидкости. Теперь она ощущала оцепенение, словно все чувства разом притупились, и это было по-своему приятно. Но главное, она могла говорить, хотя и шепотом.
Последующие полчаса Рэй отдавала рому должное с целеустремленностью, которой недавно так восхищалась Эшли. Заметив, что большие глотки обжигают горло, она перешла на мелкие, пригубливая напиток с изяществом настоящей леди. Допивая остатки, она уже едва понимала своим притупленным сознанием, что глотает почти чистый ром.
Ручка двери повернулась. Оцепенение разом слетело, словно его и не бывало. Рэй подскочила, судорожно вцепилась в полупустую бутылку, затравленно огляделась и пихнула ее под кресло. Приняв позу, которая ей самой казалась непринужденной и естественной, она состроила приветливую улыбку. Странное дело – она совсем не ощущала губ.
– Я знала, что найду тебя здесь, – сказала Эшли, на ходу вытирая мокрые руки о передник. – Вот, решила вымыть Кортни, а это всегда целая история: повсюду лужи, полная ванная мыльных пузырей и тому подобное. Вижу, ты уже собралась. Смотри не забудь это. – Она указала на шаль, небрежно переброшенную через подлокотник. – Придется тебе надеть еще и ротонду, на улице ветрено.
Рэй сочла нужным изобразить озабоченность, перестала улыбаться и повернулась к окну. Дни все еще были коротки, поэтому на улице уже стемнело. Поднялся ветер. Можно было видеть, как колышутся за стеклом ветви тополя. Ей вспомнилась пляска святого Витта и стало так смешно, что пришлось зажать рукой рот.
До сих пор Рэй приходилось видеть эффект злоупотребления алкоголем только на других. Когда кто-нибудь из братьев позволял себе лишнего, это выражалось в самых забавных и нелепых поступках. Чаще всего ими вдруг овладевало желание петь или пританцовывать, отпускать глупые шутки и самим же над ними смеяться. Вот и она сейчас чувствовала такую же беспричинную веселость, бесшабашную дерзость и лишь смутно сознавала, что это не к добру. Рэй мысленно поклялась, что будет вести себя безупречно, да и погода выдалась словно по заказу – поможет проветрить мозги. Жестами она показала Эшли, что шали вполне достаточно.
– А как насчет бутерброда на дорожку?
Рэй отчаянно замотала головой. При одной мысли о еде ее почему-то чуть не вывернуло наизнанку. Впрочем, тошнота быстро прошла. Рэй указала Эшли на часы, давая понять, что уходит.
– Подожди!
Сунув руку в карман передника, Эшли достала, как показалось Рэй, вычурную закладку для книги. Это были кожаные ножны с двойной ременной застежкой, а в них – нож с шестидюймовым лезвием, острый как бритва.
– Салем настоял, чтобы я не ходила безоружной. Сделано на заказ! Холодное оружие легче скрыть, чем огнестрельное.
К тому же оно надежнее, подумалось Рэй. Однажды Эшли, по ее собственным словам, забыла взвести курок и выпуталась из затруднения лишь по счастливой случайности.
– Думаю, ты умеешь обращаться с ножом, – продолжала та. – Ну а мне пришлось брать уроки у мужа.
Рэй приподняла подол и позволила пристегнуть ножны повыше колена. Ей и в голову не пришло отказаться от ножа – на плантации она привыкла носить с собой то или иное оружие, в зависимости от обстоятельств. Отец настаивал на том, чтобы все его дети, в том числе дочери, умели за себя постоять.
– Только не настраивайся заранее на то, что этот нож тебе пригодится. Я снабдила тебя им не столько ради безопасности, сколько ради собственного спокойствия. А теперь иди, и удачи тебе. Постарайся вернуться как можно скорее.
– Я буду осторожна, – прошептала Рэй и чмокнула невестку в щеку, очень надеясь, что от нее не разит спиртным.
К счастью, комментариев не последовало, а минуту спустя Рэй уже переступила порог дома.
Глава 2
Двадцать два года жизни не подготовили ее к тому, что открылось взгляду в таверне «У Вульфа». За время пути опьянение отчасти развеялось, но, слава Богу, не вполне, иначе, едва переступив порог, Рэй обратилась бы в бегство.
Выходит, такая работа не для нее? Выходит, ей не по силам столкновение с изнанкой жизни? Ну нет, дудки! Укрепившись в решимости довести начатое до конца, Рэй набрала в грудь побольше воздуха… и тотчас об этом пожалела: в таверне висела густая смесь винных паров, пригорелого бараньего жира, крепких женских духов и, кажется, даже застарелой мочи. Бессознательным жестом подняв юбки выше, Рэй ступила в переполненное помещение походкой леди, вынужденной пересекать грязную улицу. Кто-то хохотнул – вряд ли над ней, но на всякий случай она бросила в ту сторону пренебрежительный взгляд и начала протискиваться сквозь толпу.
Пока Рэй продвигалась вперед, получая то щипки, то игривые тычки в бок, ей становилось все яснее, почему Эшли не разрешила краситься: зайти в подобную забегаловку по доброй воле могла только потаскушка. Именно это клеймо незримо стояло здесь на каждой женщине. Если бы Эшли застали «У Вульфа», от ее репутации не осталось бы и следа. А как насчет ее собственной? То-то удивились бы молодые люди, которым она дала от ворот поворот, если бы застукали ее в подобном притоне!
В таверне было несколько длинных столов, за которыми плечом к плечу в ярко-красной форме сидели английские солдаты. Они дружно поднимали кружки и провозглашали тосты за все, что приходило на ум. У задней стены размещались отдельные кабинеты – предположительно для тех, кто желал уединиться, но сейчас они были битком набиты офицерами в разной степени опьянения. В самой крайней какой-то майор, развлекая анекдотами двух женщин авантюрной наружности, ревел как бык. Рэй перехватила пару фраз, и у нее запылали уши. Она лишь чудом не ахнула, когда майор уткнулся лицом в декольте одной из своих подружек, но женщина не только не возражала, но и поощрила его игривым смехом. Рэй почудилось, что рука ее при этом воровато скользнула в карман красной формы. Неужели это здесь в порядке вещей?
Однако пора было входить в роль. Напустив на себя вид легкой скуки и пресыщенности, Рэй обвела глазами помещение в поисках нужного человека. Похоже, тот запаздывал. За столиком, где должен был сидеть герр Крюгер, расположился мужчина прямо противоположной наружности. Посмотрев на него, Рэй получила в ответ такой взгляд, что смутилась больше, чем от толчков и щипков. Он бесцеремонно раздел ее взглядом, нашел аппетитной и незамедлительно дал это понять. Джентльменом его нельзя было назвать даже с натяжкой.
– Эй, рыжая! Смотри сюда! Справа от тебя толстяк за стойкой! Рыжая! Ты что, оглохла?
Рэй не сразу сообразила, что обращаются к ней, а когда повернулась, ей и в самом деле махал из-за стойки толстяк с тройным подбородком. Больше всего ее смутило это обращение – рыжая. Так ее не называли еще никогда. Привстав на цыпочки, она вопросительно ткнула в себя пальцем.
– Что-то ты не слишком торопилась, подруга! Хоскинс сказал, ты подойдешь к семи, а сейчас сколько? – Он раздраженно кашлянул, глядя, как Рэй в недоумении хлопает глазами. – Ты разве не служанка из «Рыбака и рыбки»? Я просил на сегодня помощницу.
Первым порывом Рэй было откреститься и от Хоскинса, и от «Рыбака и рыбки», но она сообразила, что ошибка ей на руку.
– Да, это я! – крикнула она, стараясь перекрыть общий гомон.
Горло отозвалось резкой болью. Возможно, ром и был чудодейственным средством, но эффект от него оказался недолгим. Правда, это касалось только его лечебных свойств – сделав шаг назад, Рэй пошатнулась и едва не села на пол.
– А раз это ты, то и двигай сюда! Я как раз открыл новый бочонок эля, и тебе придется попотеть, бегая по залу с кружками.
Рэй послушно двинулась сквозь плотную толпу к бару, получая все те же бесцеремонные «знаки внимания».
– Ха! – сказал Джон Вульф, бармен, он же владелец таверны, обшарив ее взглядом с головы до ног. – Ишь, вырядилась! В таком наряде много не наработаешь.
Растопырив толстые пальцы, он протянул руку к груди девушки. К счастью, она не стала шарахаться и прикрываться руками – бармен просто дернул за узел шали.
– Эту тряпку долой! Раз уж тебе приспичило ее вымочить, можешь повязать вместо фартука. Да открой плечи, дурочка! Тут тебе не пансион благородных девиц. У клиента должно сохнуть в горле, иначе он не станет заказывать эль. Не то чтобы у тебя там было на что посмотреть…
Рэй вспыхнула, но не сумела подыскать достойного ответа. Впрочем, ей все равно не удалось бы связно выговорить. Она ограничилась убийственным взглядом, который бросила на Вульфа, и стянула блузку с плеч, приоткрыв при этом кружевную отделку сорочки. Хозяин таверны насмешливо хмыкнул, словно говоря: тоже мне, леди! Рэй поспешно замаскировала свое неуместно дорогое белье. Никто не присвистнул рядом, никто не отпустил восхищенную реплику, пусть даже и грубую. Девушка ощутила занятную смесь эмоций: облегчение, оттого что она не во вкусе завсегдатаев таверны, и в то же время досаду за это.
– Сойдет! – проворчал хозяин, сунул ей в руки поднос и, не успела Рэй оглянуться, заставил его полными кружками. – Иди вон туда, к самому шумному столу. У парней сегодня хорошая, доходная жажда. И помни: все, что ты прольешь, уронишь или разобьешь о чью-то голову, будет вычтено из твоего жалованья.
Рэй мысленно добавила: о размерах которого речи пока не шло. Тем не менее она кивнула и, лавируя между пьяными, направилась в указанный угол.
Джерико Смит (для старых знакомых просто Джерри) заметил рыжую служанку, как только та вошла в таверну. Впрочем, произошло это случайно, а вовсе не потому, что она произвела на него впечатление. Он устал от войны и от всего, что с ней связано, а женщин такого сорта причислял к военным потерям. Это были одновременно и хищницы, и жертвы – испитые, с нездоровой бледностью лиц, с жалкой развязностью манер, готовые на все, лишь бы разжиться парой монет. Они таскались за солдатами, как в прежние времена маркитантки, зная, что деньги на войне водятся только у военных.
У самого Джерри в карманах гулял ветер. И если бы не это обстоятельство, он никогда не взялся бы за работу связного при штабе генерала Вашингтона.
Отодвинув стул к самой стене, он уселся поудобнее, вытянул одну ногу под стол и расслабился. Другую ногу он положил на второй стул, чтобы отбить у окружающих охоту к нему подсесть. Его взгляд медленно скользил по толпе и всякий раз возвращался к двери, когда та открывалась. По мере того как время шло, а нужный человек не появлялся, Джерри начал беспокоиться. Пиво в кружке кончилось. Он помахал, требуя еще, и недовольно хмыкнул, когда на жест откликнулась новенькая. Если волей-неволей приходится торчать в борделе, хотелось, чтобы вокруг стола крутилась шлюха попышнее.
– А это забери! – буркнул он, небрежно оттолкнув пустую кружку с хлопьями серой пены на стенках.
На всякий случай Джерри оглядел служанку повнимательнее, но не нашел ничего, что возбудило бы его интерес. Вот разве что веснушки… Они были на носу, отчасти на щеках и подчеркивали не только рыжий оттенок ее густых волос, но и зелень ее глубоких глаз. Казалось, эти яркие глаза слегка косят. Наверняка девчонка успела хлебнуть спиртного. Словно нарочно, чтобы подтвердить эту догадку, она пошатнулась, едва не упустила с подноса пустую кружку и удержала равновесие, только опершись одной рукой о низкий стол. Ее небольшие груди при этом призывно выпятились. Да она с ним заигрывает! Совсем некстати.
– Я видывал и получше, – заметил Джерри пренебрежительно.
По-прежнему неловко опираясь о стол и балансируя кружкой на мокром подносе, Рэй озадаченно полуобернулась. Только поэтому взгляд ее упал на собственную грудь. Она сообразила, о чем речь, зашлась краской и невольно прикрылась подносом, упустив-таки проклятую посудину, которую незнакомец ловко подхватил. Он сделал это не глядя. Холодные синие глаза продолжали изучать Рэй. И она из чистого протеста с вызовом оглядела в ответ его.
Похоже, незнакомец был высок и хорошо сложен. Впрочем, она привыкла к статным мужчинам – все Маклелланы вырастали рослыми и широкоплечими. Однако было в нем и нечто особенное, некая скрытая угроза, сродни той, что исходит от изготовившейся к прыжку змеи. Он был не из красавцев, но по-своему привлекателен. В тот момент Рэй не могла сказать, из чего конкретно она это заключила. Черты его лица были затенены полями шляпы, из-под которой виднелось лишь несколько прядей белокурого цвета, который она не могла терпеть потому, что считала всех блондинов слабаками. Пожалуй, его главным достоинством были глаза, такие яркие, что цвет их был хорошо различим даже в полумраке. Они были синие-синие, как осенние небеса. Все остальное: ледяной взгляд, насмешливая усмешка и вызывающий контур подбородка – скорее отталкивало, чем влекло.
Судя по одежде, незнакомец знавал лучшие времена. Льняная белая рубашка и шейный платок, должно быть, обошлись ему всего в пару монет, зато костюм был из дорогого сукна, хотя и зашитый во многих местах, причем довольно небрежно. Потертые сапоги довершали наряд. То, что это человек штатский, окончательно настроило Рэй против него. Не будь он на стороне англичан, то не сунулся бы в одну из их грязных берлог.
Подумав так, Рэй сообразила, что то же самое можно сказать и о ней. Так или иначе, ей не было дела до этого наглеца. Подняв со стола злополучную кружку, она со стуком водрузила ее на поднос.
– Я тоже видывала получше! – проскрежетала девушка и отвернулась, наслаждаясь тем, как ловко отбрила обидчика.
Джерри был изрядно позабавлен как звуком ее голоса, так и этой неожиданной отповедью. Ему всегда нравились женщины, которые умели за себя постоять, в том числе в словесной перепалке. Поняв, что улыбается, он непроизвольно сжал губы. Было время, когда он умел искренне веселиться, но оно давно осталось в прошлом. Война меняет людей, и не к лучшему – он вынужден был это признать, хотя предпочел бы верить, что несколько лет сражений и закулисных интриг так и не наложили мрачного отпечатка на его личность. Человек может многое выдержать, но не все и не до бесконечности.
К счастью, Джерри был крепкой породы и притом не из тех, кто оплакивает утраченное. Да, он лишился родины. Да, он вынужден был плавать с капитаном Харви, самым гнусным червяком, который только рождался на свет. Да, он так и не выслужился под началом этого негодяя. Зато ему удалось покинуть плавучую тюрьму живым, а это чего-нибудь да стоит. В тридцать один год еще не все потеряно…
Джерри заставил себя встряхнуться. Он выбрал не самый подходящий момент для воспоминаний. Курьер так и не появился, а время между тем приближалось к девяти. Вот незадача!
Когда Пол Крюгер внезапно приболел, Джерри вызвался заменить его, чтобы повидаться с Эшли Маклеллан. Конечно, никто не гарантировал, что она появится в таверне именно в этот день, но он очень на это надеялся. Вот и доказательство тому, до чего это глупое чувство – надежда.
В последнее время Джерри все чаще задавался вопросом, как живется Эшли. Они не виделись со времени рождения ее второго ребенка, Трентона. От Салема он знал, что с ней все в порядке, но это было не совсем то же самое, что личная беседа. Встречи с Эшли неизменно приносили чувство обновления, словно само ее присутствие было благотворным. У них были поистине родственные души.
Эшли Линн Маклеллан, племянница влиятельного герцога Линфилда, быстро раскусила Джерри Смита, и он не возражал, так как знал, что она сумеет сберечь его секрет не хуже, чем берег его он сам. Лишь порой, ловя на себе испытующий взгляд этой женщины, он чувствовал страх перед ее проницательностью и протест против безмолвной просьбы поделиться с самыми близкими друзьями всем, что он так долго носил в себе. Джерри знал, что не сделает этого, как знал и то, что Эшли поймет и не осудит его.
Первым, что его выдало, был акцент. Для большинства людей Джерри безупречно говорил на тягучем и грубоватом наречии Джорджии – откуда, как он утверждал, и был родом. Так же охотно все верили в то, что человек он простой, выходец из среды каторжан, когда-то высланных туда в качестве первых граждан новой колонии. Это нисколько не мешало, ведь по роду службы от него и не требовалось быть вхожим в дома знати или высшего английского командования. И слава Богу. Только Эшли знала, что это было бы слишком рискованно, что любой образованный англичанин засек бы под тягучим сленгом отголоски безупречного произношения и угадал бы в Джерри своего соотечественника. Для других он был просто парень не дурак, но лишь она догадывалась, до какой степени.
О причинах, которые заставили Джерри отвернуться от родины и бороться в рядах ее врагов, он предпочитал помалкивать. Это тоже сближало его с Эшли Маклеллан. Когда-то он вырвал ее из рук безумного дяди, но ее молчаливое приятие основывалось не на благодарности, а на врожденном уважении к чужим тайнам. Джерри очень надеялся, что Эшли не вспоминает тот случай, что на ее настоящем не лежит мрачной тени прошлого. Он охотно стер бы Найджела Линна в порошок, но это было святое право ее мужа. Из всех женщин Джерри больше всего уважал Эшли, из всех мужчин – Салема. Это был его лучший друг… и человек, которому он отчаянно завидовал.
Итак, Эшли не пришла. Джерри пододвинул к себе еще непочатую кружку и разом ополовинил ее. Вспомнив рыжую служанку, он пожалел, что их разговор был Так короток. В любом случае теперь можно было перейти от ожидания к простому времяпрепровождению. Не помешало бы и поужинать.
Джерри помахал, и на сей раз его жест привлек внимание служанки с тяжелой грудью, на добрую половину выставленной для всеобщего обозрения. Странное дело, но он опять был разочарован. Новая, более долгая перепалка с той худосочной красоткой помогла бы отвлечься от раздумий и подогрела кровь. Возможно, стоило ответить на ее заигрывания, тем более что номер уже снят. Если разобраться, не так уж она и худа…
Пробежавшись глазами по битком набитому залу, Джерри в конце концов высмотрел рыжую. По вискам у нее ползли струйки пота, волосы прилипли ко лбу и щекам. Она нуждалась в деньгах, раз уж работала на совесть. На последний золотой пришлось снять номер. Примет ли она военные купоны, которым грош цена? Наверное, примет. В конце концов, от нее требуется только раздвинуть ноги, все остальное он сделает сам.
Когда рыжая проходила мимо, Джерри отметил про себя, что она обшаривает глазами зал, переходя взглядом от мужчины к мужчине, словно мысленно взвешивает их кошельки. Значит, ему с ней не поладить. Это его раздосадовало, и вскоре, к своему стыду, он понял отчего. Глаза у этой девушки были того же травянисто-зеленого цвета, что и у Эшли Маклеллан. Только у той взгляд был ясным и безмятежным, а у этой полон пренебрежения ко всем и всему, что, кстати, и свойственно потаскухе.
Тем лучше. Все равно большего он не заслуживает. В этом мире такие женщины, как Эшли, принадлежат таким мужчинам, как Салем, – это воплощение благородства, чести и совести. А на долю таких, как он, остаются девицы вроде этой рыжей, с сомнительным прошлым и будущим.
Принесли ужин: тарелку жареной баранины и миску с ломтями хлеба, густо политыми подозрительным на вид соусом. Довершало картину сморщенное печеное яблоко. Это было лучше, чем солдатская похлебка, и Джерри набросился на пищу, забыв о том, что собирался прихватить пару ломтей мяса назад в лагерь. Он ел быстро и жадно, запивая все пивом. А так как мягкостью баранина не отличалась, он выпил больше, чем собирался, и по мере этого рыжая девчонка казалась ему все более привлекательной. Когда тарелка опустела, Джерри взглядом нашел незнакомку. В этот момент она как раз ставила кружку перед пьяным вдрызг солдатом, и тот, пользуясь случаем, запустил руку в вырез ее блузки.
Рэй отбросила руку и приготовилась отойти от стола. Она уже почти привыкла к грубым заигрываниям, тем более что этим дело и кончалось – пьяные забывали о ней сразу, как только теряли из виду. Однако этот оказался настойчивым. Он уже дважды пытался посадить ее на колени и явно не собирался принимать отказ всерьез.
Не столько вскочив, сколько отвалившись от стола, солдат схватил Рэй за рукав и так сильно дернул, что едва не обнажил ее до пояса. Она начала вырываться, царапаться и лягаться, но этим только его раззадорила. Ни он, ни его пьяные товарищи не понимали, что она сопротивляется всерьез. Для них это была попытка набить себе цену. Стол ходил ходуном, пол был залит пивом, и когда Рэй все же оказалась на коленях у солдата, то не сумела вырваться только потому, что ноги скользили в луже. Кричать она не могла. Впрочем, даже если бы у нее был голос, все равно никто не пришел бы на помощь – завсегдатаи таверны вовсю наслаждались бесплатным спектаклем. Солдат тискал Рэй и бормотал на ухо гнусности.
Нужно было как-то выбираться из затруднительной ситуации. Рэй перестала биться, змеей вывернулась из объятий, схватила со стола первую попавшуюся кружку и нанесла удар через плечо. Как раз в этот момент приятель солдата нагнулся к ней, чтобы добавить еще какую-то пошлость. Он и получил по лбу. За спиной раздался взрыв ругательств. Сильная рука рванула ее за волосы. Из глаз брызнули слезы. Не зная, что предпринять еще, Рэй пнула того, кто держал ее на коленях, каблуком в голень. Он разжал руки – должно быть, от неожиданности. В тот же миг она соскочила с колен и отпрянула в сторону, оставив при этом в руках второго негодяя целую прядь своих волос. Отвергнутый «ухажер» сделал рывок вперед. Как и следовало ожидать, ноги его разъехались в луже пива, он взмахнул руками, но не смог удержать равновесие и неуклюже приземлился в грязь.
Кружка все еще оставалась в руках у Рэй. Она бросила ее в приятеля своего «ухажера». Тот поймал тяжелый предмет и тупо повертел в руках. А у Рэй появилось время, чтобы рвануть вверх подол юбки и выхватить кинжал из ножен.
Первый солдат все еще ворочался на полу, и когда второй бросился на девушку, Рэй, не колеблясь, занесла над головой свое оружие. Лезвие тускло сверкнуло в полумраке продымленного зала. Толпа замерла в жадном ожидании кровопролития. Солдат помедлил, но смешки в толпе подогрели его решимость. Он сообщил, что через минуту не только обезоружит дерзкую девчонку, но и раздвинет ей ноги тут же, на полу, «чтобы знала, что мужчина может засадить и без ножа».
Весь красный от выпитого пива и злости, солдат тут же перешел от слов к делу: разбил кружку об угол стола, выбрал осколок подлиннее, присел, растопырив ноги и руки, и начал какой-то нелепый воинственный танец. Толпа без слов подалась назад, оставив соперников в кругу, достаточно широком для маневров. Кто-то уже делал ставки на исход поединка, разумеется, не в пользу Рэй. На миг она задалась вопросом, не снится ли ей все это. Как она могла допустить такое?
Нужно было покинуть таверну сразу, как только стало ясно, что связной не появится, но Рэй хотелось немного продлить приключение, раз уж основная его часть не состоялась. Она надеялась позабавить Эшли рассказом о своем тяжком труде в качестве служанки и доказать это, выложив скудное, но честно заработанное жалованье. И почему она не позволила солдату немного потискать себя? Он был никто, его прикосновения ничего не значили и ничего не изменили бы в ее жизни. К тому же им не суждено было еще когда-нибудь встретиться.
Но Рэй знала, что не допустила бы этого, даже знай заранее, чем все кончится. Ее и так уже не раз ощупали за этот вечер. Все эти вольности были грязны и омерзительны. Хотелось нырнуть в ванну и тереть себя мочалкой до тех пор, пока не вернется ощущение чистоты – если вообще вернется. Как бы то ни было, она сделала свои выбор, и теперь ничего не оставалось, как защищаться от дальнейшего надругательства. Изнасилованная на глазах у этого сброда, она не сумела бы жить дальше.
Рэй отогнала неуместные в эти минуты мысли и застыла в ожидании выпада своего противника. Она была левшой – дополнительное преимущество в стычках с теми, кто привык опасаться удара справа. Самым важным было подавить страх перед острым осколком, которым размахивал солдат. Это было жалкое оружие, но и оно могло нанести внешности непоправимый урон.
Наконец противник сделал выпад. Рэй легко уклонилась. Это был массивный молодой мужчина, неуклюжий от выпитого спиртного, но по той же самой причине опасно непредсказуемый. К тому же и Рэй была не без греха. Обычно быстрая и увертливая, она двигалась так, словно воздух сгустился вдвое. Только теперь она понимала, что до стычки бы не дошло, прояви она в этот вечер большую сдержанность.
Новый выпад – и примитивное оружие солдата промелькнуло у самого лица. Кто-то ахнул – похоже, она сама. Он мог распороть ей щеку! Внезапный обжигающий гнев заставил Рэй сделать ответный выпад. Несколько минут опасный танец продолжался в полном молчании. Он состоял из ложных выпадов, уверток, скачков, колющих и режущих движений. Спиртное или нет, но Рэй прояапяла большее проворство. Если бы она хотела заколоть солдата насмерть, он бы уже испустил дух, но она лишь пыталась обезоружить его и тем самым прекратить бессмысленную борьбу.
Трудно сказать, чем бы все кончилось, если бы не пролитый эль. Рэй хотела оставить на память солдату шрам, чтобы помнил, что не все женщины беззащитны. Возможно, он даже взялся бы за ум и перестал напиваться до полной потери рассудка. Именно с этой целью она сделала рывок… поскользнулась и всей тяжестью своего тела рухнула на противника и ощутила, как кинжал глубоко входит в тело мужчины между ребрами. Из ее горла вырвался пронзительный крик протеста. Солдат лишь глухо замычал. Они повалились на пол.
Рэй тотчас отпрянула. Она видела окружающее сквозь красноватую пелену и явственно ощущала, как сталь распарывает живую плоть. Тошнота подступила к самому горлу. Она закрыла лицо руками, отчасти потому, что не желала видеть, как по форменной куртке расползается темное пятно. По близким перешептываниям и возгласам Рэй поняла, что толпа придвинулась к ней вплотную. Это был самый подходящий момент объяснить, что случилось, но единственный громкий крик, который она издала секунду назад, снова лишил ее голоса. Она так и стояла на коленях, а когда решилась посмотреть в щель между пальцами, увидела лишь лица, лица, лица. На одних было злорадство, на других – досада, но в любом случае это были лица людей, которые мысленно заклеймили ее как убийцу.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?