Электронная библиотека » Джорджетт Хейер » » онлайн чтение - страница 2

Текст книги "Опасный маскарад"


  • Текст добавлен: 3 октября 2013, 22:50


Автор книги: Джорджетт Хейер


Жанр: Исторические любовные романы, Любовные романы


Возрастные ограничения: +18

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Шрифт:
- 100% +

Глава 2
ПОЯВЛЕНИЕ БОЛЬШОГО ДЖЕНТЛЬМЕНА

Брат и сестра вернулись в кофейную залу. Когда они входили в одну дверь, в другой показалась маленькая фигурка и застыла, словно готовая тут же убежать.

– Он уехал? – шепотом спросила мисс Летиция.

Питер Мерриот подошел к ней и взял за руку.

– Да, дитя, здесь его уже нет. – Он подвел девушку ближе к огню.

Она подняла на него большие темные, как бархат, глаза.

– О, благодарю вас, сэр! – произнесла она. – И вас тоже, мадам!

Мисс Мерриот чуть разрумянилась, в глазах Питера мелькнула лукавая искорка.

Он посмотрел на мисс Летти очень серьезно и придвинул ей стул.

– Садитесь, мадам, и расскажите нам все, если вам угодно, конечно. Не можем ли мы помочь вам?

– Вы уже помогли мне, – заверила их юная леди. – Моя история... О сэр, это история моей несчастной глупости, порожденной гнусным преследованием.

– Вы пугаете нас, мадам.

Мисс Мерриот подошла к огню и села рядом с юной леди, которая проворно взяла ее руку и поцеловала.

– Не знаю, что бы я без вас делала, – сказала она с жаром. – Я поняла, что вовсе не желаю ехать в Гретна-Грин. Понимаете, раньше я никогда не видела его пьяным. Это было ужасное прозрение. Он совершенно переменился, едва мы успели выехать из Лондона, и... я испугалась... немного. – Она покраснела. – Дома он был совсем не таким, понимаете?

– Правильно ли я вас поняла, милочка, – вы согласились бежать с этим джентльменом? – спросила мисс Мерриот.

Черные кудри вздрогнули.

– Я думала, это будет так романтично, – вздохнула Летти. И тут же просияла. – На самом деле, так и было!.. Когда вы уложили его, – добавила она, повернувшись к Питеру. – Это было просто изумительно!

– Вы убежали с ним из романтических побуждений? – спросил мистер Мерриот, пораженный.

– Да, а еще из-за моего папы, – промолвила Летти. – И потому, что было скучно. О мадам, знаете ли вы, что это такое, когда вас держат взаперти и воспитывают в строгости так, что вы готовы просто умереть от скуки?

– Сказать по правде, я веду жизнь скитальца, – сказала мисс Мерриот. – Но продолжайте, дитя мое.

– Я наследница большого состояния, – объявила Летти гробовым голосом.

– Примите мои поздравления, мадам, – поклонился мистер Мерриот.

– Поздравления!.. Лучше бы я была нищей, сэр. Стоит какому-нибудь мужчине появиться у нас в доме, папа сразу воображает, что он охотится за моими деньгами. Он это сказал и про Грегори Мэркхема... И в самом деле, сейчас я думаю, что он был прав, – сказала она задумчиво. – Мэм, я полагаю, что отцы – это... это истинное наказание.

– Нам это хорошо известно, дитя мое, – сказала мисс Мерриот.

– Тогда, мадам, вы поймете мои чувства. Мой папа приставляет ко мне злющую, противную женщину в качестве дуэньи, меня так сторожат и прячут, что со мной никогда не происходит ничего интересного, хоть меня и привезли в город. И прибавьте ко всему этому, мадам, сэра Энтони Фэншо, и вы поймете, что я была готова на все, лишь бы убежать подальше.

– Я думаю, что сэру Энтони можно лишь посочувствовать, Кэйт, – произнес мистер Мерриот.

– Это не потому, что он мне не нравится, – объясняла Летти. – Он мне всегда нравился, но вообразите, мадам, что вам велят выйти замуж за человека, которого вы знаете с детства! И к тому же в его летах и с его положением!

– Я вижу в вас жертву отцовской тирании, дитя мое, – заверила ее мисс Мерриот. – Сэру Энтони давно пора в могилу.

Летти хихикнула.

– О нет, мадам! Он образец благоразумия и всех добродетелей! И ему максимум тридцать пять!

Мистер Мерриот стряхнул крошки табака у себя с рукава.

– И отсюда, следовательно, тот юный Адонис, умчавший вас? Чтобы только спастись от седовласого старца?

Мисс Летти опустила голову.

– Он... он, наверное, тоже не очень молодой, – призналась она. – Я была такой глупой и поступила дурно, знаю. Но я и правда находила его более забавным, чем Тони. И представить себе невозможно, чтобы Тони был взволнован, или попал в беду, или хотя бы куда-то спешил. А Грегори говорил такие чудные вещи, и все было так романтично, что я ступила на ложный путь.

– Все это вполне постижимо даже для скромного ума, мадам, – заверил ее мистер Мерриот. – Во мне растет желание встретиться с флегматичным сэром Энтони.

Его сестра засмеялась:

– О, это как раз для тебя. Но что нам делать дальше?

– О, она поедет с нами в Лондон. Мадам, умоляю, можем ли мы узнать ваше имя?

– Летиция Грейсон, сэр. Мой папа – сэр Хамфри Грейсон из Грейсон-Корт в Глостершире. Он страдает подагрой. Я надеюсь, что вы сможете встретиться с ним, – я оставила ему письмо, которое он непременно найдет.

– Тогда мы будем ожидать его появления, – сказала мисс Мерриот. – Это решает дело. Питер, дорогой, потребуй спальню для мисс Грейсон.

Девичья рука доверчиво скользнула в руку Кэйт, когда мистер Мерриот направился к двери.

– Пожалуйста, если можно, зовите меня Летти, – застенчиво произнесла мисс Грейсон.

Мистер Мерриот сделал странную гримасу, обращенную к двери, и вышел в распивочную залу.

Хозяин гостиницы едва сумел скрыть вполне понятное изумление, когда увидел, что предполагаемая беглянка все еще находится под его кровом. Вдруг послышался стук колес: к дому неслась карета. Она влетела во двор гостиницы, и при свете лампы мистер Мерриот увидел, что из кареты выпрыгивает его слуга. Он сложил губы и тихо присвистнул.

– Должно быть, прибыл папаша, – задумчиво сказал он. – Хозяин, вот-вот потребуется и четвертая спальня.

Он вернулся в столовую и увидел мисс Летти, стоявшую у окна, она вглядывалась в темноту.

– Я думаю, что приехал ваш папа, – провозгласил мистер Мерриот.

– Боюсь, что вы правы, – согласилась мисс Летти. – Несмотря на свою подагру, бедняжка... О Боже! Клянусь всеми святыми, это Энтони!

Мисс Мерриот метнула на брата комический взгляд:

– Твои мечты сбываются, Питер. Летти, мы сгораем от нетерпения.

Мистер Мерриот встал рядом с сестрой и взял было понюшку табаку. Дверь отворилась, и на пороге появился большой джентльмен, который двигался крайне неспешно.

– Боже, да это просто мамонт какой-то! – шепнула мисс Мерриот на ухо брату.

– А, ты завидуешь? – парировал он. Джентльмен помедлил в дверях, поднес к глазам лорнет и со всей возможной церемонностью оглядел комнату. Он был весьма и весьма крупным мужчиной с широчайшими плечами и к тому же оказался обладателем весьма красивых ног. Казалось, он заполнил собой комнату; его осанка и самообладание, бесспорно, производили впечатление. На голове у него был простой каштановый парик с косичкой, в руке – трость, под мышкой – шляпа. Картину завершал эфес шпаги, выглядывавший из складок дорожного плаща.

– Похоже, джентльмен слегка раздражен, – шепнул мистер Мерриот, разглядывая внушительную складку у рта и квадратный подбородок пришельца.

– О, дорогой, как ты можешь так говорить? – удивилась мисс Мерриот, глядя прямо в серые глаза крупного джентльмена. В них отражалось спокойствие, и даже скука. Мисс Мерриот привстала и сделала реверанс. Не следовало давать этому джентльмену слишком много власти. Хотя, судя по всему, он привык именно к этому. – Шаркни ногой, милый. Мы должны произвести хорошее впечатление, – обернулась она к Питеру.

Лицо сэра Энтони смягчилось. Он улыбнулся, показав ряд ровных белых зубов, и поклонился с непринужденной легкостью:

– Мадам! Ваш покорный слуга! Сэр, к вашим услугам!

Мистер Мерриот взял за руку Летти.

– Позвольте возвратить вам мисс Грейсон, сэр, – сказал он, не обращая внимания на ее протесты.

Сэр Энтони не выказал особого желания принять руку Летти, а та вызывающе уставилась в его переносицу. Он все еще улыбался.

– Вас следует высечь, Летти, – сказал он мягко.

Мисс Грейсон залилась румянцем.

– Вот как, сэр, и для этого вы захватили сюда свою трость? – вызывающе спросила она.

– Нет, моя дорогая, но я был бы счастлив ею воспользоваться – для вашего же блага.

Питера Мерриота это развеселило, и он достаточно громко фыркнул:

– Клянусь небом, вот строгий поклонник.

– Вы... вы... очень грубый и... и... отвратительный! – выпалила возмущенная мисс.

Сэр Энтони положил свою шляпу и трость и начал снимать плащ. Словно потеряв всякий интерес к мисс Грейсон, он вынул табакерку, открыл ее и протянул мистеру Мерриоту. Рука его была очень белой и красивой, но в ней чувствовалась недюжинная сила.

– Сэр, – заметил он с сонной улыбкой, хотя его серые глаза под тяжелыми веками были вполне проницательными, – позвольте мне поблагодарить вас от имени моего друга сэра Хамфри Грейсона за услугу, оказанную его дочери.

Мистер Мерриот взял понюшку табаку. Серые глаза встретили взгляд других серых глаз; на губах мистера Мерриота играла улыбка.

– Небо, какие церемонии!.. – произнес он. – Я покорный слуга мисс Грейсон, и она может располагать мной.

Мисс Грейсон забыла о том, что она оскорблена:

– Тони, это было просто замечательно! Он выхватил шпагу в мгновение ока, и я испугалась, что его шпага проткнет насквозь этого гнусного мистера Мэркхема. У меня нет слов – в общем, он ударил рукояткой прямо в челюсть негодяю. – Она изобразила своим маленьким кулачком удар в челюсть. Подбородок у нее был удивительно изящный. – Он упал как подкошенный, – драматически заключила мисс Грейсон. Ее взгляд упал на мисс Мерриот, сидевшую у огня. – А мисс Мерриот просто прелесть, Тони! Она притворилась, что теряет сознание, и упала прямо в объятия мистера Мэркхема.

Мистер Мерриот бросил на сестру загадочный взгляд.

– Дорогая, по-моему, я тебя затмил... – пробормотал он и вновь повернулся к сэру Энтони: – Так-то мы оплакиваем нашего исчезнувшего поклонника. А где вы встретили моего Джона?

Он принялся разливать вино и протянул стакан крупному джентльмену.

– У Стилтона, – ответил сэр Энтони. – А вслед за ним я увидел и моего друга, мистера Мэркхема. Ваш слуга пытался спрятать фаэтон и лошадей, что... м-м... возбудило у меня некоторые подозрения. Ему пришлось открыть мне все.

Мистер Мерриот задумчиво разглядывал красивое, властное лицо.

– Странно, почему он вам доверился? – спросил он. Он слишком хорошо знал своего Джона.

Необычайно привлекательная улыбка озарила лицо сэра Энтони.

– Из-за моего личного обаяния, сэр, я полагаю, – сказал он.

Мисс Мерриот засмеялась.

– Мне начинает нравиться этот большой джентльмен, – заметила она, не обращаясь ни к кому в особенности. – И вы встретили нашего дражайшего мистера Мэркхема, сэр?

– Не совсем так, мадам. Вернее было бы сказать, что дражайший мистер Мэркхем промчался мимо меня, разбрызгивая грязь.

– Интересно, он вас видел? – В глазах мисс Мерриот прыгали искорки смеха.

– Совершенно в этом уверен, – ответил сэр Энтони.

– Тогда, как я понимаю, нам не следует ожидать его возвращения? – Мисс Мерриот подняла одну бровь.

– Едва ли он вернется, мадам, – спокойно ответил сэр Энтони.

Мисс Мерриот перевела взгляд на мисс Грейсон:

– О, моя дорогая, должна вам сказать, что этот крупный джентльмен мне по душе, уверяю вас!.. Сэр, вы уже обедали?

– До сих пор я не имел для этого времени, мадам. Но у меня есть все основания полагать, что хозяин уже готов накрывать на стол.

В этот момент, весьма кстати, вошел хозяин, за которым следовала служанка, несущая поднос. Стол был застелен свежей скатертью, и вслед за тем было подано блюдо с жареным цыпленком и откупорена новая бутылка вина.

– Вы позволите, мадам? – поклонился сэр Энтони, обращаясь к мисс Мерриот.

– Прошу вас, сэр, садитесь. Вы, верно, голодны как волк.

– Признаюсь, что терпеть не могу пропускать обед, – согласился сэр Энтони и начал резать цыпленка. – Вы сами видите, что мой аппетит сообразен моим размерам, – добавил он с юмором и оглядел свою внушительную фигуру.

Мисс Мерриот засмеялась было, но мисс Грейсон перебила ее.

– Обед, еда! – воскликнула она, нетерпеливо постукивая ножкой. (Сэр Энтони, кстати, не обращал на нее никакого внимания). – Тони, вы проскакали чуть ли не сотню миль, чтобы спасти меня, как я полагаю, а теперь вам нечего сказать нам, кроме того, что вы еще не изволили обедать?

– Последние двадцать миль эта мысль овладела мною целиком, – невозмутимо ответил сэр Энтони.

– А я тут в такой опасности!.. – возмущенно воскликнула мисс Грейсон.

Сэр Энтони отвел глаза от блюда и спокойно перевел их на нее.

– О, так вы были в опасности? – спросил он. – Я появился лишь затем, чтобы положить конец вашему сумасбродству, так я полагал.

– Да, я была в опасности! Да еще в руках такого монстра! – негодовала мисс Грейсон. – Удивляюсь вам, сэр!

Сэр Энтони подлил вина себе и мистеру Мерриоту.

– Милая Летти, – заметил он. – Вы так часто уверяли нас, что мистер Мэркхем является зерцалом всяческих добродетелей, что я оказываю вам честь, уважая ваше суждение.

Мисс Грейсон стала пунцовой и, казалось, была готова разрыдаться.

– Вовсе нет, Тони! Вы просто говорите... мне назло. И он совсем не образчик добродетели! Он противный и злой и... и вы тоже!

– Т-с-с, дитя. Джентльмен проголодался, и ему надо спокойно поесть, – остановил ее мистер Мерриот.

– Я не дитя! – вспыхнула мисс Грейсон и резко повернулась так, что ее юбка раздулась колоколом. Она тут же нашла себе убежище, прижавшись сбоку к мисс Мерриот. С этого безопасного места она со слезами выкрикнула: – И я лучше опять убегу в Гретну с этим монстром, чем выйду за вас, сэр Тони!

Сэр Энтони был невозмутим:

– Дорогая моя Летти, если вы совершили эту глупость только для того, чтобы избежать моего внимания, то, уверяю вас, это было совершенно излишне. Насколько мне известно, я никогда не просил вас выйти за меня замуж. И у меня нет ни малейшего намерения сделать это в будущем.

После такого сообщения мисс Летти подняла голову, глаза ее округлились. Она уперлась взглядом в сэра Энтони, который увлеченно занимался крылышком.

– Следует предположить, – резко сказала мисс Мерриот, – что джентльмен – большой оригинал!

Мистер Мерриот отвернулся, чтобы скрыть смех.

– О, эти семейные дела!..

– Но... но папа говорит... – начала мисс Грейсон. – Как, Тони, вы не хотите жениться на мне?

– Не хочу, – отрезал сэр Энтони.

Мисс Грейсон захлопала ресницами. Она, казалось, не была обижена.

– А почему? – спросила она наивно. Сэр Энтони поднял на нее глаза, в них прыгали чертики.

– Полагаю, Летти, потому, что у меня дурной вкус.

– Ах так!.. – Мисс Грейсон молча переваривала информацию. Она высвободилась из-под руки Кэйт и подошла к столу. Сэр Энтони при ее приближении встал и принял протянутую ему маленькую ручку. – Тони, а вы скажете папа? – спросила она.

– Я уже сказал ему, дорогая.

– И как он это принял? – тревожно спросила мисс Грейсон.

– Философически, дитя мое.

– Я так рада! – сказала мисс Грейсон со вздохом облегчения. – Если вы не хотите жениться на мне, Тони, я могу ехать домой со спокойным сердцем. И даже могу простить вас за то, что вы были таким злым.

– А я, – сказал сэр Энтони, – смогу, наконец, закончить свой обед.

Глава 3
МИЛЕДИ ЛОУЕСТОФТ

Кто-то тихонько поскребся в дверь, и мисс Мерриот крикнула: – Войдите.

В ее просторную спальню вошел мистер Мерриот и двинулся прямо к камину, перед которым стояла Кэйт.

– Ну, моя дорогая, ты ее поцеловала на ночь? – обратился он к сестре.

Мисс Мерриот сбросила туфли и ответила ему в том же тоне:

– Как, ты наконец расстался с большим джентльменом? (Мистер Мерриот пристально глядел в огонь, губы его медленно сложились в улыбку, а на щеках появилось что-то вроде румянца.) Боже, детка! И все из-за мамонта? Это крайне респектабельный джентльмен, дорогой мой.

Мистер Мерриот поднял глаза на сестру.

– Я думаю, что не хотел бы оказаться у него на пути, – заметил он несколько непоследовательно. – Но я бы доверился ему.

Мисс Мерриот засмеялась:

– Будь мужчиной, Питер, умоляю.

– Увы! – ответил мистер Мерриот. – Я чувствую себя женщиной.

– О, Прю, дорогая моя Прю, ведь он здравомыслящий виг! Неужели ты бы вышла за него замуж?

– Думаю, ты будешь смеяться, Робин. Мог ли ты представить, чтобы я влюбилась через два часа после знакомства? А, ты завидуешь росту этого джентльмена. Не так ли?

– Мой рост, дитя мое, сослужил мне хорошую службу. Я уверен, что именно маленькие мужчины – самые умные. Кстати, поздравляю, ты отлично владеешь шпагой.

– По крайней мере, старый джентльмен выучил меня одной-двум полезным штучкам, – невозмутимо ответила леди и закатала рукав камзола, показывая пятно на рукаве рубашки. – Мой последний стакан с мамонтом пошел в рукав, – сказала она, улыбаясь.

Брат ответил ей улыбкой.

– Что ж, этим вечером у нас было довольно работы, – заметил он. – Посмотрим, что будет завтра. Покойной ночи, дорогая, пусть тебе приснится твой мамонт.

– Но, видит Бог, мне и надобен мамонт по моему сложению, – сказала мадам Прюденс.

– А тебе пусть приснится твоя крошка, Робин.

Она вышла, напевая какую-то старинную песенку. Она видела, что ее брат беспокоится в ожидании завтрашнего дня, но ей самой была свойственна некоторая флегматичность и безмятежность, которая хорошо гармонировала с ее крупной статью. Прюденс взирала на жизнь спокойно и уверенно.

Истина была в том, что она слишком привыкла ко всяким опасностям, чтобы тревожиться по пустякам, и, конечно, они с Робином часто менялись одеждой, и поэтому она научилась не бояться запутанных ситуаций. Она полагалась на свою находчивость; когда же та ей изменяла, приходилось звать на помощь родителя. Невозможно было ходить его путями, не испытывая восхищения перед его фантастической изобретательностью. Прю относилась к отцу с любовью, хотя и не без доли иронии. Его непредсказуемость скорее забавляла ее, чем тревожила. Вообще-то девушка обычно соглашалась плясать под его дудку, но в семье считалось, что она не особенно любит приключения. Робин же, хоть возмущался таинственностью, которой любил окутывать себя отец, откровенно наслаждался сюрпризами судьбы. А его шалости и вызывающая дерзость становились причиной разнообразных передряг. Вместе с тем он относился к жизни серьезно, что было чуждо его сестре. У Робина бывали восторженные увлечения, и жизнь волновала его больше, нежели забавный спектакль.

Похоже было, что Робин принял эту последнюю авантюру близко к сердцу. Разумеется, он был заинтересован больше, чем полагала его сестра. Прюденс надеялась, что он бросился в эту авантюру только из любви к приключениям и по приказанию отца. Она помнила, как он плакал после сражения при Каллодене, положив ей голову на колени. Это было в их старом доме, в Перте. Робин плакал от ярости и горя и смахивал с глаз слезы с проклятиями и клялся больше не ввязываться в безнадежные дела.

Прюденс было все равно, сидел ли на троне Карл из рода Стюартов или Георг из рода Ганноверов; она подозревала, что и их отцу это тоже было безразлично. Он просто любил все героическое. Вихрь восстания закружил их семью, – но Бог знает, во имя чего оно совершалось. Они запутались в его сетях, прежде чем поняли, что произошло. Их отец стал мистером Кольни. Он произнес великолепную речь, и вдруг они все превратились в якобитов. Год назад, проживая во Флоренции, они были совершенными французами. Еще раньше существовал некий игорный дом во Франкфурте, владелец которого внезапно исчез, захватив сына и дочь, чтобы участвовать в дележе пирога, состряпанного Морицем Саксонским.

Французы, немцы, якобиты – для Прюденс было все одно.

Но к Англии она относилась иначе. Прю увлеклась этой страной. Англия стала для нее родным домом. Несомненно, в ней заговорила кровь матери – крупной, красивой и веселой женщины, которая умерла в Дьеппе, когда Робин был совсем маленьким.

Она сказала об этом Робину на следующее утро, перед отъездом в Лондон.

Робин рассмеялся – он накладывал грим:

– Дорогая, ты просто воплощение английской тяжеловесности.

– Мне тоже так кажется, – сказала мисс Прюденс. Ее взор упал на Джона, который складывал бритвенный прибор.

– Ба, дитя мое, ты побрился? Да у тебя еще ни волоска на подбородке!

На лице слуги появилась мрачная улыбка.

– Не худо было бы вам обоим быть поосторожнее, – произнес он. – Вы просто суете шеи в петлю. Джентльмен с сонными глазами все подмечает, уж поверьте мне.

– Ты что, испугался этой горы? – спросил Робин. – Я запросто обведу его вокруг пальца.

Слуга посмотрел на хозяина с глубокой любовью.

– Ох уж и хитры вы, мастер Робин, но и большой джентльмен не так глуп, как вы думаете.

Прюденс уселась на стул лицом к спинке, подперев подбородок ладонью. Она взглянула на Джона.

– А где сейчас старый джентльмен? Физиономия слуги осталась невозмутимой.

– Хоть я с ним и прожил много лет, но ответить на такой вопрос не возьмусь.

– А сколько ты с ним прожил, Джон?

– Я попал к нему в услужение, когда вас обоих еще на свете не было.

Робин положил заячью лапку для румян и встал.

– Да уж ты у нас все больше помалкиваешь, а, Джон? А может быть, ты знаешь, что он сейчас вытворяет?

– Может, и знаю, а может, и нет, – уклончиво отозвался тот. – Что миледи наденет сегодня?

Робин спустился в обеденную залу через двадцать минут – в белом платье и в розовых лентах. На голове сегодня оказалась соломенная шляпка с розочками и лентами. Прюденс была в строгом костюме – светло-коричневые брюки для верховой езды и камзол цвета кларета, она несла в руках тонкую мантилью, которую потом накинула на плечи «мадам».

Мисс Летти не терпелось пуститься в путь. Вскоре они отправились: Робин и юная леди скромно уселись в карете, а лжемистер Мерриот и сэр Энтони поехали верхом, в качестве эскорта.

Само собой, разумеется, пошли расспросы. Прюденс была готова к ним и отвечала без запинки. Она рассказала о поместье в Камберленде – это показалось ей достаточно отдаленным местом – и о большом путешествии на континент. Само собой, сэр Энтони в свое время тоже бывал там. Они на равных обсуждали иностранные города. Прюденс выказала прекрасное знание этих мест. В самом деле, она чуть ли не наизусть знала большую часть Европы и, кроме того, проявила большую осведомленность в отношении заведений, малодоступных для прекрасного пола. Она заметила, как приподнялись в удивлении прямые брови ее собеседника, и приготовилась к следующему вопросу.

– Для ваших лет вы повидали необычайно много, мистер Питер, – заметил сэр Энтони.

– Двадцать лет – это не так мало, сэр, – возразила она. По правде говоря, ей было не двадцать, а все двадцать шесть, но она знала, что в мужском костюме выглядит совершенным юнцом. – Я жил за границей с родителями несколько лет – до смерти матери. Она не выносила английского климата.

Сэр Энтони вежливо склонил голову и затем пожелал узнать, где мистер Мерриот собирается остановиться в Лондоне.

– Моя сестра должна навестить миледи Лоуестофт, сэр. Я ее спутник и полагаю, что ее милость устроит и меня тоже. Может быть, вы знакомы с нею? – спросила Прюденс.

– О, леди Лоуестофт знают все, – ответил сэр Энтони. – Если она не сможет принять вас или вам надоест это дамское царство, помните, дорогой мальчик, что мой дом в любое время к вашим услугам.

Прюденс покраснела от удовольствия и искоса взглянула на большого джентльмена. Это было неожиданно. Похоже, сэр Энтони проявляет к ней симпатию. Девушка серьезно поблагодарила джентльмена и узнала, что он владеет домом на Клэрджес-стрит.

Они въехали в Лондон уже в сумерках. Прюденс еще держалась в седле, но уже очень устала. Вначале необходимо было возвратить под отчий кров мисс Летти. Там же они оставили и сэра Энтони. Время было позднее, что послужило им оправданием – спасители явно не желали входить в дом. Правда, мисс Мерриот пообещала навестить Летицию в самое ближайшее время. Карета довезла их до Арлингтон-стрит и остановилась у дверей дома миледи Лоуестофт.

Прюденс соскользнула на землю со вздохом облегчения. Робин тронул ее за плечо:

– Ты умница, милый брат. Ну, теперь путешествию конец.

– Это лишь короткая остановка, – поправила брата Прюденс. – Не сомневаюсь, что окончательно обосноваться нам удастся только на том свете.

Чернокожий грум ввел их в гостиную. Это был просторный зал, сверкающий желтой парчой и позолотой. Миледи, похоже, была неравнодушна к новомодной французской мебели. Грум ушел доложить своей госпоже о прибытии гостей, а мисс Прюденс осмотрелась с комической гримасой.

– Клянусь небом, кажется, миледи Лоуестофт ни чуточки не изменилась, это все та же добрая, старая Тереза де Брютон, – заметила она.

Дверь распахнулась и тут же затворилась опять. В комнату вошла леди в огромном шелковом кринолине – леди с черными, узкими, как прорези, глазами на худом подвижном лице и в напудренном парике. На шее и на руках сверкали украшения. Леди стояла спиной к двери, не выпуская дверной ручки, и переводила взгляд с одного гостя на другого. Глаза ее стали еще уже, лицо просияло. Она засмеялась.

– Так кто же из вас мужчина, дети мои? – спросила она.

Прюденс отвесила поклон.

– С вашего позволения, я, мадам. Миледи быстрыми шажками двинулась к ней.

– О нет! Разве я тебя не знаю, душенька? Ну, Прю, дорогая моя! – Она обняла Прю и расцеловала в обе щеки. Робину тоже достался поцелуй, и юноша вернул его с большей ловкостью, чем его краснеющая сестра. Прюденс не любила светских ритуалов.

– А где же bon papa[2]2
  Папочка (фр.).


[Закрыть]
, дети мои? – вскричала леди, все еще держа их за руки.

– Мы надеялись, мадам, узнать это от вас, – сказал Робин.

Она вопросительно поглядела на них, склонив голову к плечу.

– Ах вот как? Вы не имеете о нем сведений?

– Это так, мадам. Мы потеряли старого джентльмена по дороге. Или он нас, – ответила Прюденс.

Миледи снова расхохоталась.

– Как бы я желала, чтобы он прибыл вместе с вами! Но этого нельзя ожидать! Да, он писал мне. Я вам расскажу... Но позвольте, вы устали! Вы должны сесть. Сюда, на кушетку. Мисс Мерриот... tiens[3]3
  Ах (фр.).


[Закрыть]
, мне не выговорить такой фамилии! Прю, ангел мой, – шоколаду? Марта сама его приготовит. Вы помните Марту, да?

– Бог мой, толстуха Марта! – сказал Робин. – Я пил ее шоколад в Париже десять лет назад!

– Это она, душенька, только стала еще толще – о, просто гора! Вы не поверите своим глазам. Подумать только, что ты это помнишь, а ведь ты был тогда еще малыш, damin[4]4
  Мальчик (фр.).


[Закрыть]
, и четырнадцати не было, правда? Но такой зловредный! А потом мы виделись в Риме, да?

– О нет, леди Лоуестофт, это было в посольстве... Мы тогда были... Кем же мы были? О, да, конечно, то был польский джентльмен с двумя сыновьями. А до этого, помнится, была та маленькая кутерьма в Мюнхене.

Миледи рассмеялась снова. Затем она окликнула пажа и послала его с приказаниями к Марте.

– Значит, старый джентльмен писал вам, мадам? – спросила Прюденс. – И сообщил, что пришлет нас?

– Сообщил? Роберт? Mon Dieu[5]5
  Бог мой (фр.).


[Закрыть]
, да разве его когда-либо можно было понять? Конечно, все, что он написал, было очень таинственно, и никаких имен.

Прюденс фыркнула.

– Да уж, в этом мы не сомневаемся. Но вы поняли?

– A vrai dire[6]6
  Сказать по правде (фр.).


[Закрыть]
, я догадалась – я знаю Роберта. О, он мог на меня положиться! Это связано с восстанием, нет? – Она чуть понизила голос, ее глаза были острыми, как булавочки.

Робин приложил палец к губам.

– Не буду скрывать, мадам. Я полагаю, что есть приказ о моей поимке.

Ее яркие губы сложились в трубочку, и она сморщила нос, тихо присвистнув.

– Значит, он и вашу голову сунул в петлю?

– Ах, мадам, говоря по правде, я был и сам не прочь. Прюденс была достаточно надежно спрятана в Перте.

Миледи с сияющей улыбкой повернулась к Прюденс.

– А я думала, что ты была в самой гуще боя, дитя мое. Но это хорошо. Где же вы обретались после восстания? Позвольте, ведь все это давно кончилось, а вы только сейчас появились у меня!

В глазах Робина мелькнуло горестное выражение.

Вместо него ответила Прюденс:

– Робин спасался в горах, миледи.

– В горах? – Миледи чуть подалась вперед. – С принцем, нет?

Робин сделал нетерпеливое движение. Он нахмурился сильнее.

– Некоторое время.

– Ходили слухи, что он скрылся. Это правда?

– Он в безопасности – во Франции, – кратко ответил Робин.

– Бедный молодой человек! А ваш bon papa? Куда же направился он?

– Господи, мадам, вы это спрашиваете у нас? – засмеялась Прюденс. – Во Францию, может быть, а может быть, он все еще в Шотландии. Кто знает?

Дверь отворилась, и паж; пропустил вперед толстуху Марту с подносом в руках. Это и правда была женщина-гора, с необъятной талией и круглым, как луна, лицом, на котором сияла улыбка. Как и ее госпожа, она взглянула на одного, на другую и разразилась смехом, от которого ее тело заколыхалось, как желе. Она поспешно поставила поднос и прижала руки к груди:

– Ой ля-ля! И подумать только, маленький мсье одет дамой!

Робин величественно подплыл к ней и низко склонился в реверансе:

– Ваша память изменяет вам, Марта. Я – Прюденс!

Она игриво шлепнула его по руке:

– Моя память, как бы не так! Нет, нет, мсье, у вас пока не хватает росточка, чтобы стать мадемуазель!

– О злючка! – шутливо простонал Робин и расцеловал ее.

– Марта, все должно быть в полной тайне, ты понимаешь? – настойчиво сказала ее хозяйка.

– Bien madame, я не забуду. – Марта приложила палец к губам. – Стойте, я сама буду обслуживать ненастоящую мадемуазель. – Она деловито спросила: – Джон все еще с вами?

– Как можно сомневаться? – ответил Робин.

– Тогда все прекрасно. Никто ничего не заподозрит. Пойду займусь спальнями.

Она ушла вразвалку, через некоторое время она уже была в комнате Робина и бранила Джона за какую-то провинность.


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 | Следующая

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю


Рекомендации