Текст книги "Бархатная клятва"
![](/books_files/covers/thumbs_240/barhatnaya-klyatva-4632.jpg)
Автор книги: Джуд Деверо
Жанр: Исторические любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава 5
После окончания долгой свадебной мессы Гевин взял Джудит за руку и подвел ее к алтарю, где они преклонили колена. Священник благословил их союз и обменялся с женихом поцелуем мира, который тот, в свою очередь, передал невесте. Поцелуй был частью церковного обряда, однако губы Гевина не сразу оторвались от губ Джудит, заставив ее поднять на него свои необычайные глаза, в которых одновременно отразились и удивление, и наслаждение.
Гевин радостно улыбнулся, и они рука об руку вышли из церкви. На новобрачных посыпался дождь зерен, своим обилием грозивший буквально раздавить их. Гевин, ладонями обхватив тонкую талию Джудит, посадил ее на лошадь. Од с удовольствием повез бы ее на своем жеребце, однако не решился еще раз нарушить традицию. Он собрался было взять под уздцы белую кобылу и повести ее, но Джудит забрала у него повод, и он с удовлетворением отметил, что его молодая жена великолепно справляется с мощным животным.
Жених с невестой возглавили процессию, которая двинулась к замку Риведун. Гевин крепко держал Джудит за руку, когда они входили в вычищенный до блеска большой зал. Девушка взглянула на разбросанные по полу лепестки. Всего несколько часов назад эти цветы символизировали для нее самую ужасную судьбу. Теперь же, рядом с Гевином, чьи серые глаза с нежностью смотрели на нее, мысль о семейной жизни с ним не казалась такой жуткой.
– Я бы все отдал, чтобы узнать, о чем ты думаешь, – в самое ухо прошептал он.
– Я думала о том, что супружество – не такая уж страшная штука, как казалось вначале.
Гевин сначала замер, потом, закинув голову, громко расхохотался. Джудит даже не предполагала, что одновременно и обидела его, и польстила ему. Хорошо вышколенная молодая дама никогда бы не осмелилась признаться, что ей неприятна мысль о необходимости выйти замуж за человека, которого она не выбирала.
– Итак, женушка, – проговорил Гевин, – я удовлетворен сверх меры.
Первые слова были сказаны, но продолжить разговор им не дали. Жених и невеста должны были стоять у двери и приветствовать сотни приглашенных, длинной чередой тянущихся мимо них.
Джудит спокойно стояла рядом с мужем и приветливо улыбалась. Она почти никого не знала, так как всю жизнь провела взаперти. Роберт Риведун стоял напротив и наблюдал за дочерью, желая убедиться, что она делает все правильно. Только после того как будет завершен прием, можно будет считать, что ему удалось сбыть ее с рук.
Джудит не сомневалась, что ее подвенечное платье выглядит роскошно, но, увидев гостей, которые, поравнявшись с ней, бормотали «спасибо», она поняла, что одета старомодно. Туалеты дам были чрезвычайно яркими, причем в одном наряде сочеталось несколько различных цветов: красный, пурпурный и зеленый. Отделка включала золотую вышивку, аппликации, кружева, клетку, ленты. Платье Джудит выделялось именно своей сдержанностью.
Вдруг Рейн обхватил Джудит за талию, приподнял ее и громко чмокнул в обе щеки.
– Добро пожаловать в клан Монтгомери, сестричка, – ласково произнес он.
Девушке понравились его искренность и непосредственность. Потом настала очередь Майлса. Она встречалась с ним на церемонии обручения, когда он выступал доверенным лицом Гевина. Тогда он впился в нее взглядом, словно ястреб.
И сейчас Майлс смотрел на нее пристально и изучающе. Джудит искоса взглянула на мужа, бранившего Рейна за какой-то розыгрыш с уродиной. Рейн, который был намного ниже Гевина, был одет в черный кафтан, отделанный серебром. Он был красив, ямочки на его щеках и смеющиеся синие глаза придавали ему особое очарование. Из троих братьев ярче всех был одет Майлс: темно-зеленый шерстяной дублет и ярко-зеленый кафтан, отделанный темным соболем. На его узких бедрах был застегнут Широкий кожаный ремень с изумрудами.
Все братья были сильными, привлекательными мужчинами. Но Гевин, как отметила Джудит, увидев их вместе, затмевал остальных. Во всяком случае, ей так казалось. Почувствовав на себе ее взгляд, Гевин повернулся к ней. Он взял ее руку и поднес к губам. Сердце Джудит забилось быстрее, когда он коснулся языком подушечки ее пальца.
– Подожди еще немного, братец, хотя я могу понять твое нетерпение, – рассмеялся Рейн. – Ну-ка, расскажи еще раз о толстой наследнице.
Гевин с неохотой отпустил руку жены.
– Можете насмехаться надо мной, сколько угодно, но она принадлежит мне, и смеяться последним буду я. Впрочем, слово «смеяться» здесь вряд ли уместно.
Рейн издал какой-то странный возглас и пихнул локтем Майлса.
– Пошли поищем еще одну золотоглазую богиню, может, и нам повезет. Поцелуй свою новую сестру и следуй за мной.
Майлс, продолжая пристально смотреть на Джудит, приложился к ее руке.
– Я приберегу поцелуй на тот случай, когда мы будем в более интимной обстановке.
Гевин обнял Джудит за плечи, давая всем понять, что она его собственность.
– Не позволяй им расстраивать себя. Они просто дразнят тебя.
– А мне нравится их поддразнивание.
Гевин улыбнулся ей и вдруг резким движением снял руку с ее плеч. Прикосновение к ней вызывало в нем огонь желания. Еще много времени пройдет, прежде чем наступит момент, когда они смогут уединиться в спальне. Он знал, что, если хочет дождаться этого момента, то не должен теперь касаться ее.
Когда Джудит принимала поздравления тощей графини, одетой в сверкающее платье из пурпурного атласа, она почувствовала, как замер Гевин, и, проследив за его взглядом, увидела изящную девушку, на которую с восторгом смотрели молодые люди. Девушка подошла ближе, и Джудит поразила жгучая ненависть, отразившаяся в синих глазах. Ей даже захотелось перекреститься. Она услышала чье-то хихиканье и, оглянувшись, заметила, что гости с явным интересом наблюдают за ее встречей с этой женщиной.
Блондинка торопливо проскользнула мимо Гевина, не решившись поднять на него глаза, и Джудит заметила на его лице гримасу боли. Все это озадачило ее.
Наконец официальная часть приема подошла к концу. Гости вдоволь посудачили о новобрачных, Роберт Риведун раздал всем подарки, ценность которых зависела от положения, занимаемого гостем, и трубы возвестили о начале празднества.
К этому времени уже успели накрыть столы в большом зале. На столах были жареные цыплята, утки, перепела, журавли, фазаны, куропатки, а также блюда из свинины и говядины. Подали мясные пироги и двенадцать видов рыбы. Стол ломился от овощей, приправленных восточными специями. На третье гостям пообещали клубнику, первую в этом сезоне, и редкие и необычайно дорогие гранаты.
О богатстве и преуспеянии поместья свидетельствовали золотые и серебряные тарелки, которыми был сервирован возвышавшийся на подиуме стол для особо важных гостей. Джудит и Гевин пили из одинаковых кубков – высоких, изящных, отлитых из серебра, с золотой ножкой.
Между столами, в центре, оставили свободную площадку. Здесь пели и играли менестрели, выступали восточные танцовщики, акробаты и одна бродячая труппа. Шум стоял невообразимый.
– Ты ешь очень мало, – прокричал Гевин, но его все равно было плохо слышно.
– Да. – Она посмотрела на него и улыбнулась. Ей с трудом верилось, что этот незнакомец стал ее мужем. Как бы ей хотелось дотронуться до ямочки на его подбородке.
– Пошли, – сказал Гевин и взял ее за руку. Пока они направлялись к двери, их сопровождали свист и шутливые замечания, но Гевин не оборачивался. Они вышли на свежий воздух. Весенние цветы, пестрым ковром покрывавшие луг, бились головками о тяжелую юбку Джудит. Справа стояли палатки участников завтрашнего турнира. Над каждой палаткой развевалось знамя с гербом, и на всех знаменах были леопарды Монтгомери: три золотых зверя на изумрудно-зеленом поле.
– Это все твои родственники? – спросила Джудит.
– Кузены и дядья. Когда Рейн назвал нас кланом, он именно это имел в виду.
– И ты счастлив с ними?
– Счастлив? – Гевин пожал плечами. – Они Монтгомери, – сказал он, посчитав, что исчерпывающе ответил на вопрос.
Они остановились на вершине невысокого холма, откуда открывался вид на разбитый внизу лагерь. Расправив юбку, Джудит села. Гевин растянулся подле нее и положил руки под голову.
Девушка не видела его лица, только ноги. Его выпуклые мышцы были обтянуты чулками. Джудит прикинула, что его бедро толще ее талии. Неожиданно для себя она вздрогнула.
– Тебе холодно? – спросил Гевин. Он приподнялся на локтях. Она покачала головой. – Ты можешь подумать, будто я не знаю правил приличия – сначала в церкви, потом за столом. Но там было ужасно шумно, а мне хотелось побыть с тобой наедине.
– И мне тоже, – совершенно искренне ответила она и повернулась к нему.
Он намотал на палец прядь ее волос.
– Я так удивился, когда увидел тебя, потому что прежде слышал, что ты уродлива. – Его глаза блестели, когда он играл ее волосами.
– Где ты это слышал?
– Ходили слухи, что Риведун именно по этой причине прячет свою дочь.
– Скорее я пряталась от него. – Она больше ничего не сказала, но Гевин понял ее. Ему был отвратителен человек, который бьет слабого и теряется перед сильным.
Гевин усмехнулся.
– Я доволен тем, что мне досталось. Ты превзошла все мои ожидания.
Внезапно Джудит вспомнила поцелуй в церкви. А каким он будет, когда они окажутся в постели? У нее так мало опыта в том, что касалось отношений между мужчинами и женщинами.
У Гевина перехватило дыхание, когда он заметил, что она смотрит на его губы. Взглянув на солнце, он подсчитал, что еще не скоро она будет полностью в его власти. Если он сейчас даст волю страсти, ему не остановить себя.
– Нам пора возвращаться, – заявил он. – А то мы дадим пишу для сплетен на годы.
Он помог ей подняться. Она стояла совсем близко. Он перевел взгляд на ее волосы, вдохнул их нежный аромат. Он знал, что они нагреты солнцем, ему хотелось прикоснуться к ним губами. Но Джудит подняла лицо и улыбнулась. В мгновение ока его руки обняли ее, губы приникли к губам.
То немногое, что Джудит знала о мужчинах, она почерпнула из болтовни своих горничных, которые, весело смеясь, сравнивали достоинства своих любовников. Поэтому она ответила на поцелуй Гевина совсем не так, как это требовалось от благородной дамы, – она вложила в него тот восторг, который завладел всем ее существом.
Ее губы открылись навстречу ему. Она приникла к нему всем телом. Какой же он огромный! Его твердая как камень грудь прижималась к ее мягкой груди. Бедра казались отлитыми из железа. Ей нравилось касаться его, ей нравился его запах. Он еще сильнее сжал ее в своих объятиях.
Вдруг Гевин резко отстранился.
– Кажется, тебе слишком хорошо известно, как надо целоваться, – сердито произнес он. – И со сколькими же ты целовалась?
Сознание и тело Джудит все еще были во власти нового чувства, охватившего ее, поэтому она не обратила внимания на его тон.
– Я никогда ни с кем не целовалась. Мои горничные говорили мне, что это приятно, но оказалось, что поцелуй вызывает гораздо более сильное ощущение.
Он пристально взглянул на нее, понимая, что она ответила ему со всей искренностью.
– Давай возвращаться. Будем молить Бога, чтобы солнце поскорее село.
Джудит отвернула от Гевина покрасневшее лицо и послушно последовала за ним.
Они медленно шли к замку. Казалось, Гевин был поглощен размышлениями о том, где поставить еще одну палатку. Если бы он не держал Джудит за руку так крепко, можно было бы подумать, что он забыл о ее существовании.
Гевин не заметил поджидавшего их Роберта Риведуна. Но его заметила Джудит. – Она узнала характерный блеск в его глазах, свидетельствовавший о переполнявшей его ярости, и вся подобралась.
– Ах ты, маленькая дрянь! – прошипел Роберт. – Ты гоняешься за ним подобно течной суке. Я не позволю, чтобы надо мной смеялась вся Англия! – Замахнувшись, он тыльной стороной ладони залепил Джудит звонкую пощечину.
Гевин отреагировал мгновенно. Он никогда в жизни не мог представить, чтобы отец поднимал руку на дочь. Он изо всех сил ударил тестя в челюсть, и тот мешком рухнул на землю.
Джудит взглянула на мужа. Его глаза потемнели, губы были плотно сжаты.
– Не смей трогать ее, – тихим, ровным голосом приказал Гевин. – Она моя, и я забочусь о ней. – Он сделал шаг в сторону Риведуна.
– Прошу тебя, не надо, – взмолилась Джудит и схватила его за руку. – Со мной все в порядке, он в полной мере заплатил за пощечину.
Гевин не шевельнулся. Роберт Риведун перевел взгляд с дочери на зятя. Он прекрасно все понял, медленно поднялся и пошел прочь.
Джудит потянула мужа за рукав.
– Не дай ему испортить праздник. Он знает только силу своих кулаков.
В ее голове царила, полная неразбериха. Те мужчины, которых она знала, считали, что отец имеет право бить дочь. Может, Гевин просто рассматривает ее как свою собственность? Но то, как он говорил с отцом, заставило Джудит почувствовать себя защищенной, почти любимой.
– Дай мне взглянуть на тебя, – сказал Гевин. Голос выдавал охватившее его волнение.
Он провел пальцем по ее губам, ощупал щеки. Она изучала его лицо, ровно подстриженные усы, чисто выбритую кожу. От его прикосновений у нее задрожали колени. Она подняла руку и наконец дотронулась до ямочки у него на подбородке.
Он заглянул ей в глаза. Долгую минуту они не отрываясь смотрели друг на друга.
– Мы должны возвращаться, – с тоской произнес Гевин и, взяв Джудит под локоть, повел ее к замку.
Оказалось, что они отсутствовали гораздо дольше, чем предполагали. Столы уже расставили вдоль стен. Музыканты настраивали инструменты, готовясь играть для танцев.
– Гевин, – раздался чей-то возглас, – она будет принадлежать тебе всю жизнь. Так что не прячь ее от нас сейчас.
Джудит крепко сжала руку мужа, но развеселившиеся гости утащили ее в круг. Она закружилась в бешеном ритме танца, стараясь при этом не выпускать Гевина из поля зрения. Она не хотела потерять его из виду.
Мужской смех заставил ее поднять глаза.
– Сестричка, – проговорил Рейн, – тебе следовало бы и на нас обращать взгляд своих прекрасных глаз.
Джудит улыбнулась ему, но тут партнер, приподняв ее над полом, увлек ее в другой конец зала. Вновь оказавшись рядом с Рейном, она ответила:
– Как же я могу не обращать внимания на таких красавцев, как мои девери?
– Сказано-то хорошо, но твои глаза никого не обманут: мой брат единственный, кто заставляет их светиться золотым огнем.
И опять Джудит была увлечена вихрем танца. Внезапно она увидела, что Гевин улыбается очаровательной невысокой женщине в платье из пурпурной и зеленой тафты. Женщина положила руку на отворот его кафтана.
– Где твоя улыбка? – спросил Рейн, вновь поравнявшись с ней. Он повернул голову и посмотрел на брата.
– Ты находишь ее красивой? – поинтересовалась Джудит.
Рейн едва удержался от того, чтобы не расхохотаться.
– Она уродлива! Это жалкое подобие женщины, и Гевину она не нужна. – «Потому что уже успела побывать во многих постелях», – добавил он про себя. – Уф, – вздохнул он, – давай сбежим отсюда и выпьем сидра. – Он схватил ее за руку и потащил подальше от того места, где стоял Гевин.
Джудит стояла рядом с Рейном и смотрела, как ее муж повел какую-то темноволосую женщину танцевать. Каждый раз, когда он дотрагивался до своей партнерши, грудь Джудит пронзала острая боль. Рейн увлекся разговором с одним из гостей. Джудит поставила кубок и, пробравшись вдоль стены зала к двери, вышла на улицу.
Позади дома находился небольшой садик, огороженный стеной. Джудит приходила сюда всегда, когда хотела побыть одна. Вид Гевина, сжимавшего в объятиях ту женщину, как огнем жег ей глаза. Но почему это так волнует ее? Она знакома с ним всего лишь несколько часов. Разве то, что он касается другой, может иметь для нее значение?
Джудит опустилась на скамейку в укромном уголке сада. Неужели она ревнует? Она никогда в жизни не сталкивалась с подобным чувством, но сейчас ей меньше всего на свете хотелось, чтобы Гевин смотрел на других женщин или дотрагивался до них.
– Я так и думала, что найду тебя здесь. Джудит взглянула на мать и опустила голову. Элен села рядом с дочерью.
– Что-то случилось? Он был жесток с тобой?
– Гевин? – уточнила Джудит, с наслаждением вслушиваясь в то, как звучит его имя. – Нет. Сказать, что он был добр со мной, – значит ничего не сказать.
Элен не понравилось выражение лица Джудит. И она когда-то выглядела точно так же. Она обняла дочь за плечи, хотя это движение вызвало острую боль в покалеченной руке.
– Ты должна выслушать меня! Мы слишком давно с тобой не беседовали. Все дни я надеялась, что случится какое-нибудь событие, которое расстроит твою свадьбу, но ничего не произошло. Я скажу тебе то, что ты должна знать. Никогда, никогда не доверяй мужчине.
Джудит, захотелось защитить своего мужа.
– Но Гевин честный человек, – упорствовала она.
Рука Элен упала на колени.
– О да, они все ведут себя достойно по отношению друг к другу – к своим воинам, даже к своим лошадям. Но для мужчины женщина значит гораздо меньше, чем его лошадь. Женщину легко заменить, она не представляет никакой ценности. Тот, кто не опустится до того, чтобы лгать своему крепостному, не задумываясь начнет плести длинные и запутанные истории своей жене. Что он теряет? Что такое женщина?
– Нет, – проговорила Джудит. – Я не поверю, что все мужчины таковы.
– Тогда тебя, подобно мне, ждет жизнь, полная страданий. Если бы я знала об этом, когда мне было столько же, сколько тебе, моя жизнь сложилась бы иначе. Я верила, что люблю твоего отца. Я даже говорила ему об этом. А он смеялся Надо мной. Известно ли тебе, как это ужасно, когда ты открываешь мужчине свое сердце, а он смеется над тобой?
– Но ведь мужчины тоже любят женщин… – начала Джудит. Она была не в силах поверить в то, о чем говорила мать.
– Они любят женщин, но только тех, в чьей постели они спят, а когда им становится скучно, они переносят свою любовь на других. Женщина имеет власть над мужчиной тот короткий период, когда он еще не успел узнать ее и когда физическая близость окружена ореолом тайны. Тогда он будет «любить» тебя, и ты сможешь управлять им. Джудит встала и повернулась спиной к матери.
– Невозможно, чтобы все мужчины были такими. Гевин… – Она не смогла закончить. Элен забеспокоилась и подошла к дочери.
– Только не говори мне, что ты влюблена в него. О Джудит, моя дорогая Джудит, неужели семнадцать лет, проведенные в этом доме, ничему тебя не научили? Когда-то твой отец был таким же. Ты можешь не поверить, но и я была красива и нравилась ему. Неужели ты считаешь, что мне хочется говорить об этом с моим единственным ребенком? Я готовила тебя к служению церкви, я пыталась защитить тебя. Пожалуйста, прислушайся к моим словам. Ты должна с самого начала поставить себя с ним должным образом, и только в этом случае он будет считаться с тобой. Никогда не показывай ему, что боишься. Твой страх сделает его сильнее. Если ты с первого мгновения будешь предъявлять ему требования, он научится слушать тебя, – но стоит немного промедлить, и будет поздно. Появится другая женщина и…
– Нет! – воскликнула Джудит. Элен с грустью взглянула на нее. Она понимала, что не способна спасти дочь от ожидавших ее страданий.
– Я должна возвращаться к гостям. Ты пойдешь со мной?
– Нет, – тихо ответила девушка. – Не сейчас.
Мне надо подумать.
Элен пожала плечами и ушла. Она была не в состоянии что-либо сделать.
Джудит сидела на каменной скамье, подобрав ноги и положив голову на колени. Она защищала своего мужа. Она находила сотни доказательств тому, что Гевин не похож на ее отца, в то же время понимая, что эти доводы – плод ее воображения.
Ее размышления были прерваны скрипом открывающейся калитки. В сад вошла очень худая девушка. Джудит сразу же узнала ее. Ее яркий наряд имел целью привлекать внимание людей. Левая часть корсажа была сшита из зеленой тафты, правая – из красной. На юбке цвета расположились в обратном порядке. Все свидетельствовало о том, что она пришла сюда с какой-то целью. Джудит наблюдала за ней из своего укрытия в зарослях жимолости. При первой встрече ей показалось, что Элис Вейланс красива, теперь же она поняла, что ошиблась. У нее оказался срезанный подбородок и слишком тонкие губы. Ее глаза сверкали как льдинки. За стеной послышались тяжелые мужские шаги, и Джудит собралась было выскользнуть через потайной ход, которым воспользовалась ее мать. Она не хотела мешать любовникам, но первые слова, донесшиеся до нее, заставили ее остановиться. Она узнала этот голос.
– Зачем ты просила меня о встрече? – напряженно спросил Гевин.
– О Гевин, – проговорила Элис, протягивая к нему руки. – Ты так холоден со мной. Неужели ты забыл меня? Неужели твоя любовь к молодой жене так сильна?
Джудит увидела, как Гевин нахмурился. Он не прикасался к этой женщине, но и не отодвигался от нее.
– И ты считаешь возможным говорить со мной о любви? Я умолял тебя стать моей женой. Я отказывался от приданого. Я предложил заплатить твоему отцу то, что ему пришлось бы отдать Чатворту, но ты не соглашалась.
– Ты обвиняешь меня в этом? – возмутилась она. – Разве я не показывала тебе синяки, которыми наградил меня отец? Разве я не рассказывала тебе, как он запирал меня и оставлял без хлеба и воды? Что мне было делать? Когда у меня появлялась возможность, я встречалась с тобой. Я отдала тебе все, что можно отдать мужчине, а теперь ты обвиняешь меня. И уже влюбился в другую. Признайся, Гевин, ты когда-нибудь любил меня?
– Зачем ты говоришь о том, что я влюбился в другую? Я ничего подобного не утверждал. – Раздражение в его голосе только росло. – Я согласился жениться только потому, что сделка была очень выгодной. Я получаю земли и титул, как ты первая успела заметить.
– Но когда ты увидел ее… – торопливо произнесла Элис.
– Я мужчина, а она красива. Естественно, я был доволен.
Джудит хотелось уйти. С того мгновения, когда она увидела мужа рядом с блондинкой, ее не покидало желание уйти отсюда, но ее тело, казалось, превратилось в камень, она не могла пошевелиться. Каждое слово Гевина подобно острому ножу вонзалось в ее сердце. Он умолял эту женщину выйти за него замуж, а потом женился на Джудит из-за ее богатства. Запасной вариант! Какой же она была дурой! Она вообразила, будто их робкие ласки – это признак зарождающейся любви. А все оказалось совершенно иначе.
– Значит, ты не любишь ее? – настаивала Элис.
– Как я могу ее любить? Я провел с ней всего несколько часов.
– Но ты мог бы полюбить ее, – ровным голосом сказала Элис и отвернулась. Когда она вновь обратила к нему лицо, в ее глазах стояли слезы – огромные, очаровательные, сверкающие слезы. – Ты можешь утверждать, что никогда не полюбишь ее? – Гевин молчал. Элис тихонько вздохнула и улыбнулась сквозь слезы. – Я надеялась, что нам удастся увидеться здесь. Поэтому захватила с собой немного вина.
– Я должен возвращаться.
– Это не займет много времени, – ласково проворковала Элис и потянула Гевина к скамейке у стены.
Джудит словно завороженная наблюдала за Элис. Перед ней была великая актриса. Как же мастерски она умела вызывать слезы, ткнув ногтем в уголок глаза. Джудит все видела. Речь Элис была преисполнена трагизма. Джудит следила, как она осторожно устраивается на скамье, стараясь не помять свое платье из тафты, разливает вино в два больших кубка. Четкими, продуманными движениями она медленно сняла с пальца кольцо с крупным камнем, открыла его и высыпала в вино белый порошок.
Она успела отпить несколько глотков, когда Гевин выбил кубок из ее рук.
– Что ты делаешь? – закричал он.
Элис в изнеможении откинулась на стену.
– Я хочу покончить счеты с жизнью, любимый. Я могу вынести все испытания. Я могу смириться с тем, что выхожу за другого, а ты женишься на другой, но для этого я должна знать, что ты любишь меня. Без этою мне не жить. – Ее веки медленно опустились, а на лице отразилось такое спокойствие, как будто она уже превратилась в ангела Божьего.
– Элис, – произнес Гевин и обнял ее, – ты не должна этого делать.
– Мой дорогой Гевин, ты не понимаешь, что любовь значит для женщины. Без нее я мертва. Зачем продлевать агонию?
– Как ты можешь говорить, что я не люблю тебя?
– Ты действительно любишь меня, Гевин? Меня и только меня?
– Конечно. – Он наклонился и поцеловал ее в губы.
В свете заходящего солнца искусственный румянец Элис стал глубже. Ее темные ресницы отбрасывали на щеки таинственные тени.
– Поклянись! – твердо сказала она. – Ты должен поклясться, что будешь любить только меня и никого больше.
– Клянусь, – произнес Гевин. Элис быстро поднялась.
– Я должна вернуться до того, как меня начнут искать. – Похоже, она полностью пришла в себя. – Ты не забудешь меня? Даже сегодня ночью? – прошептала она, приблизившись к его губам и засунув руки под кафтан. Она не стала дожидаться ответа, а выскользнула из его объятий и убежала.
Звук хлопнувшей калитки заставил Гевина повернуться. За его спиной стояла Джудит, ее глаза и платье горели огнем в лучах солнца.
– Великолепный спектакль, – заметила она. – Я давно не видела такого захватывающего представления. Этой женщине надо попытать себя на театральных подмостках Лондона. Я слышала, что им не хватает хороших фигляров.
Гевин, с перекошенным от бешенства лицом, бросился к Джудит.
– Ах ты, змея! Кто тебе дал право шпионить за мной!
– Шпионить? – отрезала Джудит. – Я вышла подышать свежим воздухом, – она раздельно произносила каждое слово, – после того как мой муж бросил меня. И здесь, в саду, я стала свидетелем того, как этот самый муж кувыркается у ног какой-то женщины с бесцветным лицом, которая запросто обводит его вокруг пальца.
Гевин ударил ее по щеке. Час назад он готов был поклясться, что никакая сила не заставит его сделать больно женщине.
Джудит упала. Казалось, ее взвившиеся юбки и разметавшиеся волосы превратились в костер. Гевин тут же пришел в себя. Ему стало противно от того, что он сделал. Он опустился на колено, чтобы помочь ей подняться.
Она отшатнулась, в ее глазах зажглась ненависть. Ее голос звучал тихо и ровно, он едва расслышал его:
– Ты говоришь, что не хотел жениться на мне, что ты сделал это ради моего приданого. Я тоже не хотела выходить за тебя. Я отказывалась до тех пор, пока отец не сломал маме руку. Я не люблю его – но тебя я люблю еще меньше. Во всяком случае, он ведет себя честно. Он не стоял перед священником и перед сотнями свидетелей не клялся в любви до гроба, чтобы час спустя заверять в своей любви другую. Ты не мужчина, Гевин Монтгомери. Ты хуже змея из Райских садов, и я проклинаю день, когда соединила свою жизнь с твоей. Ты дал этой женщине клятву, а сейчас клятву дам я. Пусть Господь будет моим свидетелем: ты еще вспомнишь об этом дне. Ты получишь то, за чем охотился, но я никогда по собственной воле не отдам себя тебе.
Гевин отпрянул от Джудит, словно от страшного чудовища. Его познания в отношениях с женщинами ограничивались опытом общения со шлюхами и дружбой с несколькими дамами при дворе. Все они, подобно Элис, были очень скромны. Какое право имела Джудит предъявлять ему претензии, проклинать его, давать обещания перед Господом? Муж – вот Господь для женщины, и чем скорее она поймет это, тем лучше.
Гевин схватил ее за волосы и притянул к себе.
– Я возьму то, что пожелаю, и тогда, когда пожелаю, и если я обращусь с этим к тебе, ты должна быть благодарна. – Отпустив волосы, он толкнул ее. – А теперь вставай и готовься к тому, чтобы стать моей женой.
– Я ненавижу тебя, – еле слышно проговорила Джудит.
– Какое это имеет значение? Я тоже не испытываю любви к тебе.
Их глаза встретились – сталь против золота. Никто из них не двинулся, пока за Джудит не пришли женщины, которые должны были подготовить ее к первой брачной ночи.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?