![](/books_files/covers/thumbs_240/tayna-drevney-grobnicy-chernyy-krug-slishkom-gluboko-sbornik-111571.jpg)
Автор книги: Джуд Уотсон
Жанр: Детские приключения, Детские книги
Возрастные ограничения: +6
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Глава 7
Ирина ненавидела себя. Если бы можно было, она бы отправила себя в ГУЛАГ. Ледяной холод, никаких теплых вещей и гнилая репа. Вот чего она заслуживает сейчас больше всего на свете. Как она могла упустить двух малолетних дилетантов?
И если она съест хотя бы еще один фалафель, ее стошнит. В этой сумасшедшей стране нельзя найти самой обычной вареной картофелины.
Все, пора заканчивать с этой заграничной едой. Она с отвращением сняла с себя майку «Я ЛЮБЛЮ СВОЮ МУ-МУМИЮ» и осталась в черной гэповской футболке. Это был ее маленький секрет – ее американский «Гэп». Сколько там маек, и всех цветов! Сидя у окна в своем номере дешевой гостиницы, она смотрела вниз на сумасшедшее движение. Она прижала палец к глазу. Опять нервный тик. Надо сосредоточиться.
Эти дети почти были у нее в руках. Два раза. И оба раза она теряла их. Что с ней такое?
Ей хотелось на родину. В Каире она была уже не один раз, со спецоперациями КГБ. Здесь ей было некомфортно. Люди какие-то слишком дружелюбные. Ни у кого нельзя просто спросить дорогу. Тебя обязательно проводят до самого места. И еще эта жара. А в России скоро пойдет снег и покроет все степи. А тут сорок градусов. Она включила вентилятор на полную мощность.
Плюс эти бездельники – Иан и Натали Кабра. По идее, они должны были работать вместе, но эти умники все время старались перехитрить ее. Теперь они в Кыргызстане, и у них выключены мобильные. Все-таки ей придется звонить их родителям. А она терпеть не могла иметь дело с Кабра. Она знала их всю жизнь и доверяла им еще меньше, чем их отпрыскам.
Хороша парочка. Оба вундеркинды, но при этом полные болваны.
Все в своих родителей.
Их родители… Она тряхнула головой, чтобы избавиться от неприятных воспоминаний.
Она привыкла не думать о вещах, которые нельзя изменить. О прошлом, например. Но почему-то здесь, в Каире, она поймала себя на том, что постоянно думает о Грейс Кэхилл.
Это было много лет назад. Люциане собрали Высший совет, чтобы решить, что делать с Грейс Кэхилл. Им было известно, что Грейс собрала много ключей. У нее был настоящий дар. И с этим нельзя было поспорить, даже Люцианам. Ее необходимо было остановить.
Тогда именно Ирине пришла в голову идея объединиться. Конечно, это была просто уловка. Но это позволило бы ей приблизиться к Грейс и кое-что выведать. Она предложила себя в качестве посредника. Быть этаким сыром в мышеловке.
Они встретились с Грейс. Один на один. Разговор их был коротким. С самого начала было видно, что Грейс не верит ни единому ее слову.
«Ты хочешь сделать из меня идиотку, но это ты, Ирина, идиотка. Ты просто сумасшедшая, если полагаешь, что можешь лгать, глядя мне в глаза. Ты утверждаешь, что мы союзницы, заведомо зная, что этот союз – чистейшей воды мошенничество. Эта ваша люцианская самонадеянность обернется для вас когда-нибудь проклятием».
Ирина ушла, затаив злобу. Никто еще не смел называть ее сумасшедшей. Никто.
Начались новые переговоры по поводу Грейс. Одни за другими отвергались всевозможные планы. Потом обсуждались новые. Возникали очередные союзы для решения общей проблемы. Все было замечательно. Кроме того, что план, наконец, согласовали, и все пошло наперекосяк. Совершенно ужасно. В том пожаре погибли дочь Грейс и ее муж.
Она никогда не сможет забыть их похороны. Ирина понимала, что ей там не место, но все же не могла не пойти туда. Она не испытывала никакого злорадства, что бы там ни думала Грейс. Лицо Грейс было совершенно белым и неподвижным. На нее свалилось все – потеря любимой дочери, ее драгоценного зятя, внуки, оставшиеся круглыми сиротами. Она постарела сразу на несколько лет. Движения ее стали немощны, как у старухи, а глаза выражали бесконечное горе. Руки ее тряслись, когда она бросала в могилу розы.
Ирине хотелось подойти и сказать: «Я знаю, что такое горе». Но она не сказала. Ей хотелось крикнуть: «Я, как призрак, бродила по улицам Москвы. Сердце мое было разбито, и душа опустела». Ей хотелось сказать: «Все думают, что горе громкое, Грейс. Все думают, что ты будешь лить слезы и рыдать во весь голос. Но я-то знаю, что настоящее горе безмолвно. Как снег. Я тоже потеряла всех».
Но она ничего не сказала. Она никому ничего не сказала. Ни разу. Она запретила себе говорить об этом. И с тех пор, когда она нервничала, у нее начинал подергиваться глаз.
В тот день она не могла простить Грейс того, что та невольно напомнила ей о ее собственном горе. Она была суха и холодна с ней. Она сказала Грейс:
– Такова судьба. Это бывает.
«Это бывает», – сказала она матери, только что потерявшей ребенка. В ту минуту она будто со стороны слышала свои слова и была поражена, каким ледяным холодом от них веет. Ей хотелось вернуться. Ей хотелось выразить сострадание.
Но она не смогла. У нее не было сердца. И в ответ Грейс только обдала ее презрением. Ледяным, словно Берингов пролив. И не замедлив, это презрение перелилось в подозрение.
Ирина так и не смогла посмотреть ей в глаза.
Но как бы там ни было, Ирина поначалу удивилась, получив приглашение на похороны Грейс. И только когда она узнала, что и другие Кэхиллы тоже приглашены, она решилась пойти туда. Грейс собрала их всех. Всех в одном месте. И, как незримый кукловод, властвовала над ними.
А может, это ловушка? И кто в этой игре был сыром, а кто – мышью?
«Чего же ты задумала, Грейс? Что ты на этот раз замышляешь?»
Эти внуки. Зачем Грейс включила их в список? В этой схватке они ни за что не смогут обойти Кэхиллов. Ведь у них нет ни опыта, ни подготовки. Слишком поздно. Пока им просто везло. Вот и все. Двое беспомощных детей, бегущих без оглядки от страха и потерь.
«Страх».
«Потери».
«Все это мне давно знакомо. Все это я уже пережила».
У нее снова начался тик. Она прижала руку к лицу, пытаясь успокоиться.
Прошлого не вернешь.
Впрочем, здесь, в Египте, куда ни кинешь взгляд, всюду прошлое дает о себе знать, воспоминания оживают, и слышится зловещий шепот былых времен.
Глава 8
Когда-нибудь это должно было случиться. Всю жизнь ненавидеть музеи, чтобы самому стать музейным экспонатом. Дэн уперся ладонями в стену.
– Помогите! – прошептал он.
– Как ты думаешь, он нас тут долго будет держать? – спросила Эми.
– Пока мы не расколемся, – ответил Дэн.
– А как мы расколемся, если мы и сами ничего не знаем?
– Я знаю, что хочу есть. Если Оу принесет пиццу, я ему что-нибудь придумаю.
– Нелли скоро начнет волноваться, – сказала Эми.
– Да она никогда не найдет нас.
– Она скажет консьержу. И они вызовут полицию…
– Ты что, не поняла еще? Это его отель. Они ничего не сделают.
– Но он же не бросит нас здесь навсегда, – голос ее задрожал. «Бывало и хуже», – уговаривала она себя. Но что-то в этом пластмассовом кубе наводило на нее настоящий ужас. Словно она была не человеком, а каким-то неодушевленным предметом, выставленным в витрине. Она попыталась сделать глубокий вдох. – Интересно, здесь надолго хватит воздуха?
– Понятия не имею, – ответил Дэн. – Может… может быть, нам лучше не разговаривать.
Ну вот, молодец. Теперь она напугала своего брата. Для него вопрос о дыхании был более чем серьезным. Она расправила плечи. Стоп. Однажды она уже устроила здесь истерику. Больше она не будет так распускаться. Никогда. Надо держать себя в руках.
– Думаю, нам хватит, – сказала она и подумала: «Надолго ли?»
Она быстро отогнала эти мысли и немного успокоилась. У нее получилось. Она теперь знала, чтобы не бояться, нельзя думать о самом плохом, что может произойти. Это странная вещь. Если делать вид, что не боишься, тогда и правда, почти не боишься.
Ей просто надо еще чуть-чуть над этим поработать. И она постарается.
– Детки? – позвала из ванной Нелли. – Для вас же будет лучше, если еда уже на столе!
Нет ответа.
– Чуваки? – Она завязала пушистый халат. – Жевуны?
Они ненавидели это слово, но ответа все равно не последовало.
Нелли открыла дверь. В комнате никого не было. Рядом со сломанным зонтиком на полу лежал махровый халат. Все ясно. Побег из курятника.
Ну, что ж, их можно понять. Это пятизвездочный отель, им захотелось посмотреть его. Нелли с размаху плюхнулась на диван и предалась изучению меню.
Спустя двадцать минут перед ней стояло блюдо с коллекцией всевозможных маленьких закусок, называемых «мезе». Но, доедая последний кусок шпинатного ролла, она вдруг осознала, что в ее животе тревоги больше, чем шпината.
Кажется, что-то случилось. Почему она не почувствовала этого раньше? И как же она не расслышала никаких тревожных звоночков внутри себя? Слишком уж она расслабилась. Или это последствия голода и смены часовых поясов. Да что бы там ни было, это она во всем виновата! «Придумай что-нибудь, Нелли, пока твой мозг не взорвался!»
Она знала, что нельзя поддаваться панике. Поэтому, сохраняя спокойствие, она вскочила с дивана и осмотрела комнату. И вот тут она, наконец, снова обратила внимание на халат. Сначала она решила, что это Дэн, как всегда, где попало раскидывает свои вещи. Через некоторое время она снова вернулась к халату и, изучив его более тщательно, поняла, что он там неспроста. Что так может лежать только вещь, которую наспех скинули на пол. Рядом была дверь, которая…
Нелли, как пружина, подскочила на месте. Она исследовала каждый сантиметр двери. Вдруг она заметила зонтик. И тут она все поняла.
Нелли увидела их прежде, чем они увидели ее. Сердце ее сжалось. Она быстро закрыла глаза и открыла их вновь, ощущая прилив облегчения. Но как вытащить детей оттуда? Она сделала глубокий вздох и моментально привела нервы в порядок. Ни в коем случае нельзя показывать свою тревогу.
Сидя в кубе, Эми вдруг услышала звонкое шлепанье вьетнамок по полу. Она оглянулась назад, и глаза ее засветились радостью.
– Нелли!
Так. Она ее слышит. Значит, в камере есть микрофон.
Нелли проглотила кусочек питы.
– А что это здесь? – спросила она, глядя по сторонам.
– Нелли? – сказал Дэн. – Ты ничего не замечаешь? Мы, типа, в ловушке. Нас посадили в куб!
Он старался говорить как можно непринужденнее, но Нелли сразу услышала, что с дыханием у него не все в порядке. Она прихватила с собой его ингалятор. Но уж лучше бы он ему не понадобился.
Нелли откусила еще кусочек питы. Жевательный процесс отнюдь не мешал ей трезво оценить обстановку. Наоборот, это помогало работе мысли. В комнату незаметно вошел Саладин и стал тереться об ноги.
– Значит, так, вы оба – кошмар всей моей жизни. Но так мне и надо. Будет мне уроком. Что за вами нужен глаз да глаз.
– НЕЛЛИ! – взмолились дети.
– Он может в любую минуту вернуться! – сказал Дэн.
– Кто?
– Бэй Оу. Это он посадил нас в эту штуку.
– Тот старый пень? Ну вы даете! Он что, вступил с вами в рукопашный бой?
– НЕЛЛИ!!!
Нелли обошла вокруг камеры и несколько раз постучала по ней пальцем.
– Какие будут предложения?
– Посмотри в дальний левый угол на потолке. Там должен быть пульт, – предположила Эми.
– Он включил его лазером, – сказал Дэн.
– Ну, надо же! Боюсь, я забыла свою лазерную указку на презентации «пауер пойнта», – она похлопала по карманам халата.
– Нелли!!!!
Она зашла за угол и посмотрела наверх.
– Вижу. – Она присела на корточки и отломила Саладину кусочек питы. – Нет, вы только подумайте! Ему понравился хумус!
– Все-таки это египетский мау. Может быть, здесь вообще так кормят котов, – ответил Дэн.
– Но сейчас не время кормить котов! – запротестовала Эми.
Саладин облизнул свой кошачий ротик и снова потерся о ноги Нелли, прося добавки.
Нелли зачерпнула пальцем еще хумуса и, скатав его в шарик, задумчиво посмотрела наверх. Потом она прицелилась и недолго думая пульнула им в потолок. Одним из ее многочисленных достоинств, помимо того, что она делала самые вкусные в мире бутерброды с жареным сыром, была меткость. Саладин внимательно проследил за ее взглядом.
– Ну, давай, киса! Съешь его! – скомандовала она.
И тут Саладин запрыгнул на крышу куба. Сжался в пружину. Взлетел к потолку и приземлился на кронштейне для подсветки. Дойдя до конца карниза, он перепрыгнул на щиток и начал жадно лизать панель управления.
Камера задрожала и медленно поползла вверх.
– Вылезайте! Быстро! – закричала Нелли. – Как только он съест весь хумус, вам крышка! Снова сработает дистанционный датчик!
Эми вытолкнула Дэна и выползла сама. Не успела она вытащить ногу, как Саладин уже спрыгнул на пол и куб с грохотом вернулся на место.
– Кошачий язык – это страшная сила, – с удовлетворением заметила Нелли.
– А как ты нас здесь нашла? – спросила Эми, отряхивая джинсы.
– Ну, как-как? Догадалась! – ответила Нелли. – Не сразу, правда. Но потом я увидела на полу халат этого мелкого. И это стало главной уликой.
– Подожди… Что ты сказала? – Дэн рассвирепел. – «Этого мелкого»?!
– Итак, продолжаю. На первый взгляд, открывать дверь зонтами – это, конечно, смелая идея. Но после некоторого общения с вами я подумала: а почему бы и нет?
– Ясно, – быстро сказал Дэн. – Бэй будет здесь с минуты на минуту. Может, рванем в другую гостиницу?
– Это отель Бэя, вы не забыли? – напомнила Эми. – Как мы отсюда выйдем?
– Биологию лучше учить надо, – ответил Дэн, мельком взглянув на халат Нелли. – Защитный окрас.
Бэй вежливо поклонился человеку в черном.
– Не стоило приезжать сюда, – сказал он. – Ситуация под контролем.
– Вы нашли своего племянника?
– Я уже почти установил его местонахождение, – ответил Бэй. К утру у него будет вся информация. Внуки Грейс еще совсем дилетанты. Они быстро сломаются.
– Я считаю, что и так слишком многое вышло из-под контроля, – заметил человек в черном. Но Бэй уже не слышал его. Где-то рядом раздалось мяуканье. Животные были запрещены в отеле «Эксельсиор».
Бэй носил темные очки. Поэтому, делая вид, что слушает собеседника, он через его плечо следил за обстановкой в отеле. Вот к бассейну неторопливо прошла семья отдыхающих в белых махровых халатах. На их головах были шляпы из сувенирного магазина. Это хорошо. В прошлом году на этих сувенирах он заработал себе на отдых на Мауи. Отдыхающие несли огромные тряпичные сумки. Любят эти туристы носить с собой кучу вещей.
Мимо прогромыхала тележка службы сервиса.
– Мурррр-мя-а-а-а-у!
Более страшного мяуканья он в жизни не слышал. Разве что этот кот почуял целую стаю хомячков.
Самый младший член семьи наклонился над сумкой и начал что-то говорить в свою авоську.
И тут взгляд Бэя упал на его обувь. Черные кроссовки.
Так, значит, это внуки Кэхилл. «Но как они смогли выбраться?»
Бэй не терпел суеты. А также спешки. Он приметил в углу холла охранников. На первый взгляд они были похожи на обыкновенных официантов: те же белые брюки и рубашки. Но если приглядеться, то можно было заметить накачанные мышцы под рукавами и черные провода за ушами.
Бэю достаточно было только пошевелить пальцем. Или незаметно кивнуть. Человек в черном все продолжал говорить. Он ничего не заметил. Да и ни к чему ему было знать, что внуки Кэхилл пытаются сбежать из отеля.
Охранники быстро и незаметно двинулись за группой. И все бы прошло на ура, если бы не девчонка, которая сама держала ухо востро и первая заметила охрану. Она что-то прошептала, и все трое бросились наутек.
Все было тихо, никто даже звука не проронил. Человек в черном продолжал говорить дальше. Бэй смотрел, как эта троица выскочила из отеля. На какую-то секунду они замешкались, доставая из кустов спортивный баул. Его гвардейцы уже почти нагнали беглецов, когда те скрылись за поворотом.
Бэй подавил зевок. Финал можно пропустить. У него была лучшая в Каире гвардия. Они поймают их и аккуратно, так, что никто не заметит, доставят на место. В его кабинет. Пусть посидят и понервничают немного. Ему торопиться некуда, а им будет на пользу.
– Уверяю вас, всё под контролем, – сказал он человеку в черном.
Эми, Дэн и Нелли во всю прыть мчались по мощенной камнем дорожке. Нелли бежала, растопырив по бокам руки, держа в одной переноску с Саладином, а в другой наспех собранную сумку. На спине у Эми яростно подпрыгивал рюкзак. У Дэна развязались шнурки на кроссовках. Он мимоходом посмотрел назад. Стражники Бэя приближались.
– Мы не успеем, – пропыхтел он.
Неожиданно с парковки выехала машина и, скрипнув тормозами, перегородила им дорогу.
Из окна высунулась сухонькая седовласая женщина в свободной белой тунике с вышивкой:
– Вас подбросить?
Они остановились, не зная, что сказать.
– Ой, да что ж это я? Позвольте прежде представиться. Я Хилари Вейл, и у меня есть для вас сообщение. От Грейс. Чудесные халаты!
Послышался топот тяжелых шагов.
– Стоять и не двигаться! – крикнул один из охранников.
Хилари перегнулась и открыла заднюю дверь.
– Сейчас не время размышлять. Ныряйте в машину, утята.
Глава 9
Хилари рулила сквозь каирские пробки, ежесекундно сигналя и ни разу не сбавив скорости. Она резко выворачивала руль, лавируя и ныряя в любой образовавшийся просвет.
– С дороги, тупица! – весело кричала она всем, кто пытался ее подрезать.
Глаза Дэна засверкали восторгом.
– Ну и бабуля! – прошептал он Эми.
Наконец машина свернула с главной дороги, и они оказались в уютном районе. Дорога шла через парк с пальмами и цветущими деревьями. Они остановились прямо перед крыльцом изящного белого особняка.
Когда они выходили из машины, их слегка покачивало от быстрой езды и погони. После шумных знойных улиц в доме казалось особенно тихо и прохладно. Хилари с порога проводила их в небольшую гостиную. Она была устлана коврами и обставлена обшитой ситцем, мягкой мебелью. В углу стоял рояль. На столиках расположились фарфоровые лампы и вазы, полные цветов.
Хилари раскрыла ставни, пустив в комнату свет. Эми заметила, что обивка на диванных подушках была совсем потертой, а стол стоял так, чтобы закрывать дырку в ковре. Старый уютный дом, в котором хотелось броситься на диван и читать и читать целыми днями. Она почувствовала себя раскованно и свободно.
– Ну, а теперь снимайте свои халаты и чувствуйте себя как дома. Предполагаю, что вы позабыли заплатить за них, утята. Это поэтому те упитанные люди так хотели вас поймать? Бедняжки мои!
– Правильно, – сказал Дэн. – Мы совсем не ожидали, что воровство халатов здесь такое большое преступление.
Она легонько взялась пальцами за подбородок Эми и повернула ее лицом к свету.
– А ты похожа на Грейс, – сказала она. – Хороша как ясный день!
– Эми, смотри… – послышался голос Дэна.
Он стоял рядом с роялем и, не отрываясь, смотрел на черно-белую фотографию в серебряной рамочке. Эми подошла. На фотографии были изображены две девушки на фоне статуи Сфинкса.
Эми сразу узнала Грейс. Темные волнистые волосы свободно падали ей на плечи. Белое платье и туфли-лодочки. Худые загорелые руки. Рядом с ней под ручку стояла тоненькая белокурая девушка.
– Мы с Грейс были лучшими подругами, – сказала Хилари. Она бережно взяла фотографию в рамке. – Мы учились в одном пансионе в Америке. Родители отправили меня туда, когда началась Вторая мировая война. А сами остались в Каире. Грейс заменила мне семью, ведь во время войны переписка была почти невозможна. Она как-то сразу приняла меня, несмотря на то, что я была младше и говорила со смешным акцентом. Когда война закончилась, я пригласила ее к себе в Каир на каникулы. И она полюбила Египет… А теперь к столу! – Голос ее повеселел. – Устраивайтесь поудобней, ребятки, а я принесу нам плюшки!
– Плюшки? – прошептал Дэн. – Это такие зверушки?
– Нет. Булочки, – ответила Нелли. – Они всегда кстати. – Нелли поставила на пол переноску и плюхнулась в цветастое кресло. – Вам Грейс когда-нибудь рассказывала о ней?
– Не помню, – ответила Эми. – Я знаю только, что она была в Египте. Она мало об этом говорила.
И да, и нет. Все очень смутно.
«Каир очаровательный город».
«Ты была там, Грейс?»
«Конечно, любовь моя. И не один раз. Бррр! Какой холодный дождь. Как насчет того, чтобы пойти домой и испечь брауниз? Это поднимет нам настроение».
Загадки и недомолвки. Теперь Эми вдруг осознала, как часто Грейс начинала уклоняться от темы, когда дело касалось ее путешествий. Эми снова почувствовала тревогу, и смутное подозрение прокралось в ее душу.
На стеллажах стояли еще фотографии. Эми сняла одну в серебристой рамке. На ней было написано: «Мы в Луксоре. 1952 год». Грейс была в запачканных брюках и выцветшей рубашке с закатанными рукавами. Она жмурилась от солнца. На Хилари Вейл было платье в мелкий цветочек и широкополая шляпа. Девушки были запечатлены на фоне древнего храма. Грейс смешливо смотрела на Хилари, стоя в позе египетской жрицы, согнув руки в запястьях и развернув ладони.
В этот момент в комнате появилась Хилари с большим подносом в руках. Она поставила его на круглый полированный столик около окна. Нелли бросилась помогать ей расставлять тарелки с выпечкой и фруктами.
– Я вижу, вам интересны эти старые фотографии, – сказала Хилари. – Трудно поверить, что когда-то я была такой, не правда ли? Совсем юной. Грейс приезжала сюда каждый год и подолгу жила с нами.
– Каждый год? – спросила Эми.
– Ну, может быть, не совсем каждый, но почти. И конечно, к концу жизни ей уже было трудно путешествовать. Она была откровенна со мной, и я все знала о ее болезни. Сначала просто не могла в это поверить. Я никогда не думала, что есть силы, над которыми не властна Грейс.
Хилари жестом пригласила всех присесть, и они устроились вокруг нее. Эми провела рукой по блестящей поверхности деревянного подлокотника. Может быть, в этом кресле когда-то сидела Грейс. Эми надеялась, что она хоть что-то почувствует, но внутри у нее все еще была пустота.
Хилари разлила из изящного серебряного кувшина напиток молочно-белого цвета.
– Это сахлаб, – сказала она. – Его очень любят в Египте. Надеюсь, вам тоже понравится.
Эми из вежливости отпила маленький глоточек. Напиток оказался сладким и на удивление вкусным, такого Эми еще никогда не пробовала. Но она поставила чашку на место. В горле у нее стоял ком, а в глазах слезы, вот-вот готовые вылиться наружу, если она еще раз произнесет имя Грейс.
– Потрясающе вкусно, – сказала Нелли, отламывая кусочек печенья для Саладина. – Так вы говорите, что Грейс связывалась с вами незадолго до своей смерти. Что она вам сказала?
Эми с благодарностью посмотрела на Нелли. Та знала ее застенчивость и решила взять на себя переговоры. На Нелли всегда можно положиться. А Дэн был так увлечен поеданием лимонного пирога, что вообще не обращал ни на кого внимание.
Хилари улыбнулась и поднялась с места.
– Ну что ж, как говорят американцы, давайте сразу перейдем к делу. Итак, Грейс прислала мне письмо, в котором она просила меня кое-что вам передать.
Она подошла к небольшому бюро, открыла ящик, вытащила из него какие-то вещи и вернулась на свое место. Эми захотелось выхватить их и убежать ото всех, чтобы наедине рассмотреть, что это такое. Но ей пришлось взять себя в руки. Она сделала еще глоток и вжалась в спинку кресла.
Сначала Хилари положила на стол какую-то книгу.
– Во-первых, вот путеводитель по Египту, с которым Грейс много лет не расставалась. Она очень хотела, чтобы он достался вам.
Она через стол подвинула книгу к Эми. Это была достаточно старая книга с потрепанной обложкой и засаленными страницами.
– Конечно, она несколько устарела, но здесь мало что изменилось с тех пор.
Эми раскрыла книгу. Ей сразу бросились в глаза пометки, оставленные на полях, и она узнала размашистый почерк Грейс.
«Здесь отменно кормят. 1972».
Как-то не очень обнадеживает.
– А вот ее последняя открытка к Рождеству, – продолжала Хилари. – В ней есть кое-что и для вас.
Она передала ее Эми. Это была открытка из Музея изобразительных искусств Бостона. Они не раз бывали там вместе. На открытке была репродукция старинной картины «Дары волхвов».
«Дорогая Хилари,
Поздравляю тебя с Рождеством и желаю счастья тебе и твоим близким. Скоро, я полагаю, в Каир прилетят мои внуки.
Пришло время тебе выполнить данное много лет назад обещание.
Я прошу тебя передать это письмо моим любимым Дэну и Эми…
Сокровища,
Египет полон чудесных вещей.
Добро пожаловать. Я надеюсь, вы будете здесь счастливы.
Я полюбила Египет смоладу и до сих пор не перестаю грезить им во сне и наяву. Если бы во мне была хотя бы половина той г. ениальной бабушки, которой я так и не стала для вас, я бы обязательно свозила вас туда сама. Я жалею только об одном: что не могу быть рядом и отправиться с вами по пути, который я проложила сама много лет назад. И не забывайте об искусстве! А в конце вы всегда можете вернуться к основам.
Горячо любящая вас Грейс.
P.S. Миссис Фенвик передает привет С!»
Эми с Дэном прочитали письмо и еще долго не могли оторвать взгляд от размашистого четкого почерка, от слов, написанных ее рукой. Письмо было написано чернильной ручкой, как всегда, когда она писала важные письма. После буквы «г» в слове «гениальной» стояла жирная точка. Возможно, ей было уже тяжело писать. Но, несмотря на болезнь, рука ее была тверда и уверена. Она знала, что они будут читать это письмо уже после ее смерти.
При виде опечатки в слове «смоладу» Эми чуть не заплакала. Это было так непосредственно, что возникло ощущение ее присутствия рядом с ними. Словно она сидит сейчас в соседней комнате, пишет рождественские открытки и кричит ей: «Принеси-ка мне мой гоголь-моголь с ромом, дорогая! Что-то я не ощущаю духа Рождества!»
И все-таки она оставила им письмо. Вот оно, после всех этих мучительных подозрений. Однако в чем же его смысл? Оно было личным: она всю жизнь звала их сокровищем. И в то же время безличным. Она так весело писала о Египте, словно в жизни больше ничего не существовало, кроме осмотра достопримечательностей.
Эми посмотрела на Дэна, зная, что он должен был чувствовать в этот момент. То же самое, что и она. Растерянность и обиду. Что она хотела сказать таким странным прощальным письмом?
Дэн взял со стола конверт. «Отправлено из Нантакета, – заметил он. – В прошлом году».
Они посмотрели друг на друга и перенеслись из этой комнаты, из этого жаркого странного города, в место, которое они так любили. У Грейс был маленький домик в деревне Сконсет на острове Нантакет, штат Массачусетс. Там было синее небо и пушистые облака. И соленый воздух. Вот Грейс готовит кукурузу-гриль с лаймовым соусом. Зовет их: «Кто последний, тот удав!» И холодный живой океан.
– А помнишь Старушку Фенвик?
Эми улыбнулась. Бетси Фенвик была их соседкой. Эми уже не помнила, кто первый дал ей эту кличку. Миссис Фенвик принадлежала «старейшему роду в Бикен-Хилл» в Бостоне и умудрялась напоминать об этом каждый раз в любом разговоре. Она презирала Грейс за то, что та совсем запустила розы и работала в саду в старых брюках и бейсболке.
А еще миссис Фенвик недолюбливала кошек. Особенно Саладина, который по одному ему ведомым причинам выбрал ее сад в качестве собственного туалета. Грейс не понимала, в чем проблема. Ведь, в конце концов, Бетси Фенвик могла сэкономить на удобрениях. Но миссис Фенвик не видела в этом ничего смешного. Она запретила коту пользоваться ее садом и настояла на том, чтобы Грейс повесила на Саладина колокольчик. Саладин ненавидел колокольчик. Он считал это ниже своего достоинства. «Я кто, в конце концов: кот или дверной звонок?» – говорил он всем своим видом.
Улыбка сошла с лица Эми. Эти воспоминания о Нантакете еще больше взбаламутили ее и так обеспокоенную душу. Как же там было хорошо! И никаких забот, только знай себе отдыхай, сколько хочешь. Все эти долгие дни, эти вечера с закатным небом, когда солнце садится за океан… эти бесконечные разговоры с Грейс: «Между прочим, у тебя есть право первородства. И ответственность. Мне надо с тобой поговорить».
– «Вернуться к основам», – прочитала Нелли. – Что это значит?
– Понимаешь, когда мы с ней ходили на экскурсии, она не разрешала нам заранее читать путеводители, – сказал Дэн. – Она хотела, чтобы мы сначала своими глазами все увидели и только потом уже читали, что об этом думают и знают другие.
Хилари взяла в руки маленькую коробочку.
– А теперь, что касается моего обещания. Это хранилось в банковской ячейке более пятидесяти лет. Один ключ Грейс оставила мне. А второй хранился у нее. Ее нотариус привез его только вчера. Кажется, некий мистер Макентайер.
– Мистер Макентайер здесь, в Каире? – спросила Эми.
– Приятный мужчина, разве что суховат немного. Мы отправились в банк и вместе открыли ячейку. Там была только эта коробка. Он сказал мне, что на днях вы приезжаете в Каир и мне следует открыть ее в вашем присутствии. Видите эту печать? Я должна показать вам, что она целая. Так. Теперь приступим.
Хилари сломала печать. Скрипнула крышка. Внутри лежало что-то завернутое в кусок льняной ткани.
– Вы позволите?
Эми и Дэн кивнули. Хилари осторожно вытащила предмет, развернув льняную ткань. Изумрудные глаза смотрели на них древним, все понимающим взглядом. Это была золотая статуэтка богини Сехмет.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?