Текст книги "Love etc"
![](/books_files/covers/thumbs_240/love-etc-35049.jpg)
Автор книги: Джулиан Барнс
Жанр: Современная зарубежная литература, Современная проза
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
3. На чем мы остановились?
Оливер: На чем мы остановились[19]19
анг. – where were we?
[Закрыть]? Кстати, тангенциальное наблюдение. Удивительно, как каждое из этих трех слов включает последующее, каждая исчезнувшая буква – это потери, которые подкрадываются неизменно, стоит нам, словно Орфей, лишь оглянуться назад. Душещипательное уменьшение, будучи замечено. Сравните и сопоставьте – как обычно говорят учителя – жизни самых значительных английских поэтов романтизма. Сначала упорядочите их по длине имен: Ворсворд, Колридж, Шелли, Китс. Теперь посмотрите на годы их жизни соответственно: 1770-1850, 1772-1834, 1792-1822, 1795-1821. Какая отрада для нумеролога и искателя тайных закономерностей. Обладатель самого длинного имени прожил самую долгую жизнь, обладатель самого короткого – самую короткую, и так далее. Даже так – тот кто родился первым, умер последним, тот, кто родился последним, умер первым. Их можно собрать один в другого как матрешку. Разве не заставляет поверить в божественное провидение? Или хотя бы в божественное совпадение.
Так на чем мы остановились? Хорошо, ради такого дела я поиграю в игру утомительных подробностей. Я притворюсь, что память можно развернуть как газету. Отлично, открываем: новости из-за границы, истории в картинках, а вот в самом низу страницы – Рукоприкладство В Минерве, есть пострадавшие!
В то мгновение, которое вы пожелали избрать, я как раз исчезал из виду (возможно вы решили, что никогда больше меня не увидите, возможно вслед моим нежным лопаткам вы даже испустили крик «Слава Богу»), сворачивая в своем верном Пежо за виноградники Кейв Кооператив. 403 модель, как вы конечно помните. Крошечная решетка радиатора не больше чем глазок тюремщика. Серо-зеленая ливрея навевает воспоминания об эпохе, которая бесспорно стоит того, чтобы о ней помнили. Вы не находите утомительным то, как сейчас воскрешают и превращают в объекты фетиша десятилетия, которые едва успели закончиться? Необходим обратный срок давности: нельзя воскрешать эпоху шестидесятых, если сейчас лишь восьмидесятые. И так далее.
Итак я исчез у вас из вида, промчавшись мимо блестящих стальных чанов, наполненных кровью давленного винограда сорта Минерва, Джиллиан быстро таяла в зеркале заднего вида. Странное название, не находите? – «зеркало заднего вида», утомительно-подробное название. Сравните с более простым французским retroviseur. Ретровизия – как бы нам этого хотелось, ведь так? Но мы живем без этого полезного маленького зеркальца, которое увеличивает отрезок пути, который мы только что проехали. Шоссе А61, едем в Тулузу, смотрим вперед, только вперед. Тот, кто не помнит о своем прошлом, обречен на то, чтобы повторять его. Retroviseur. Необходим не только для безопасности дорожного движения, но и для выживания человеческого рода. Ну вот – я чувствую, что сейчас разрожусь рекламным слоганом.
Джиллиан: На чем мы остановились? Я стояла в халате посреди улицы. На лице кровь, несколько капель упало на Софи. Капли крови на детском личике – словно благословление во время черной мессы. Я выглядела кошмарно, я сделала это специально. Я наседала на Оливера день или больше, пилила его, доводила его до бешенства. Все было подстроено. Я сама подстроила это. Я знала, что Стюарт будет наблюдать. Я все точно рассчитала. Я думала, что если Стюарт увидит, что Оливер жестоко обращается со мной, он решит, что не стоит завидовать нашему браку и это поможет ему вернуться к собственной жизни. Моя мама рассказывала, как он навещал ее и часами говорил о прошлом. Я хотела разбить этот замкнутый круг, как это называется? – поставить точку. Еще я думала, что Оливер и я сможем пройти через это, что я контролирую ситуацию. В конце концов, мне это неплохо удается.
Так что я стояла посреди улицы как огородное пугало, как безумная женщина. Кровь была потому, что когда Оливер ударил меня, у него в руке были ключи от машины. Я знала, что на меня смотрит вся деревня. Я знала, что нам придется уехать. Если на то пошло, французы куда более буржуазны, чем англичане. Приличия должны быть соблюдены. Так или иначе, я объяснила Оливеру, что наша жизнь в деревне была одной из причин срыва.
Но конечно, что действительно имело для меня значение, это чтобы меня увидел Стюарт. Я знала, что он там, в своей гостинице. И я спрашивала себя – получилось ли? Сработает ли это?
Стюарт: На чем мы остановились? Я точно помню, где я остановился. Комната стоимостью 180 франков за ночь, дверь шкафа все время распахивалась, несмотря на все попытки ее захлопнуть. У телевизора была маленькая антенна, которую надо было долго настраивать. На ужин форель с миндальными орехами, на десерт creme caramel. Мне плохо спалось. Завтрак обходился еще в 30 франков. Перед завтраком я обычно стоял у окна и смотрел на их дом.
В то утро я смотрел как машина Оливера со скрежетом неслась прочь на второй передаче. Словно Оливер забыл о том, что есть еще две. С техникой он всегда был безнадежен. Окно было открыто и я мог слышать скрежет его машины, казалось что это скрежет от всей деревни и еще скрежет в моей голове. И в центре всего этого стояла Джиллиан. Все еще в халате, на руках ребенок. Она смотрела в сторону, так что я не видел ее лица. Проехала пара машин, но казалось она этого не слышала. Она просто стояла там как статуя и смотрела в ту сторону, куда уехал Оливер. Спустя какое-то время она повернулась и посмотрела более или менее прямо на меня. Нет, она не могла увидеть меня и не знала, что я там был. К лицу она прижимала платок. На ней был ярко-желтый халат, казавшийся совершенно неуместным. Потом она медленно вошла в дом и захлопнула дверь.
Я подумал: значит вот оно как.
Потом я спустился вниз и позавтракал (30 франков).
4. Все это время
Джиллиан: Во Франции мы познакомились с приятной парой англичан средних лет, которые жили в доме на холмах, там, где начинается garrigue[20]20
фр. – пустошь
[Закрыть]. Он оказался и правда ужасным художником и мне приходилось быть очень тактичной. Но они были одной из тех супружеских пар – таких встречаешь время от времени – которые казалось распланировали свою жизнь. Они сами раскорчевали свой участок земли, оставив оливковые деревья, у них был дом с террасой и маленький бассейн, книги по искусству и поленья для барбекю, казалось им даже был известен секрет, как заставить ветер дуть в жаркий день. Самое замечательное, что они никогда не давали нам советов – ну вроде – если пойдете во вторник на рынок в Каркассоне, то лучший товар у того продавца, что третий слева, или – водопроводчикам доверять нельзя, хотя … Если день выдавался жаркий, я часто брала с собой Софи. Как-то раз мы сидели на террасе и Том смотрел мимо меня, на долину. «Не то чтобы это имело к нам отношение», – пробормотал он, словно про себя, – «но вот что я хочу сказать – никогда не болейте на чужом языке».
Это стало чем-то вроде домашней шутки. Стоило Софи чихнуть, как Оливер напускал чрезвычайно серьезный вид и говорил: «Вот что, Соф. Не вздумай болеть на чужом языке». Я и сейчас вижу, как он катается по полу, играя с ней как со щенком, болтая неразберимую чепуху, или поднимает ее повыше, чтобы показать алые соцветия душистого горошка. Не могу сказать, что последние десять лет были легкими, но Оливер всегда был хорошим отцом, чтобы вы там о нем не думали.
Но я поняла, что Том имел ввиду что-то более общее. Он хотел сказать не то, что надо знать французские названия антибиотиков – в любом случае для этого мой французский достаточно хорош, да и Оливер прекрасно обходился, даже если потребовалось бы устроить целое представление в pharmacie[21]21
фр. – аптека
[Закрыть]. Нет. Он имел ввиду вот что – если ты экспатриат, надо быть уверенным, что у тебя хватит на это характера, потому что любая неприятность непомерно раздувается. Все, что получается, делает тебя страшно довольным собой – ты принял правильное решение, дела пошли в гору – но все, что не получается – ссоры, изматывающая рутина, безработица, все что угодно – чаще всего переживаешь вдвойне сильнее.
Поэтому я знала, что если дела будут идти неровно, нам придется вернуться домой. Не говоря уж о том, что не хотелось возвращаться в деревню. Так что к тому времени как Оливер вернулся из Тулузы, в тот судьбоносный день я оставила дом на попечение агента по недвижимости и договорилась, что оставлю ключи мадам Ривз. Я высказала Оливеру все очень прямо, то есть настолько прямо, насколько это вообще возможно, когда замалчиваешь большую ложь. Я сказала, что с Францией ничего не вышло. Я сказала, что мне не везет с работой. Я сказала, что мы достаточно взрослые, чтобы посмотреть правде в глаза и признать, что эксперимент не удался. И так далее. Я обвиняла себя. Я была вполне уравновешена, но сказала, что нахожусь в состоянии стресса и признала, что иррационально и беспочвенно ревную его к девчонке, с которой он занимался. Наконец я сказала, что не вижу причины по которой он не мог бы забрать свой обожаемый Пежо обратно в Англию. Думаю это его и завело. Ах, да, и еще я приготовила хороший ужин.
Короче говоря, это была типичная семейная сцена из недомолвок и недоговоренностей, и решением, которое выносят исходя из того, о чем не говорили.
Мы вернулись домой. Еще о чем мы не говорили был второй ребенок. Я считала, что необходимо скрепить семью. Поэтому какое-то время я была не очень осторожна и так появилась Мэри. Да не надо так на меня смотреть! Половина браков, которые я знаю, начались с неожиданной беременности, а довольно много союзов удалось вовремя подлатать с рождением другого ребенка. Если захотите покопаться в собственной истории, то может обнаружите, что и вы вошли в мир подобным образом.
Я вновь занялась своей карьерой. У меня еще были связи. Я взяла Элли ассистенткой. Мы снимаем маленький офис в полумили от дома. Хотелось бы найти помещение попросторней, потому что заказов становится все больше и больше. Для работы было бы лучше. В основном это я зарабатываю на жизнь. Оливеру приходится непросто. У него полно энергии, но он не … выносливый.
В жизни все снова стало на свои места. Я люблю свою работу, я люблю своих детей. Оливер и я неплохо ладим. Я знала, что он не станет работать с девяти до пяти, когда выходила за него замуж. Я поддерживаю его проекты, но не всегда считаю, что из них что-то получится. Он прекрасный товарищ, с ним весело, он хороший отец, мне приятно возвращаться домой. Он умеет готовить. Я рассматриваю как это происходит изо дня в день. Это ведь единственный верный способ?
Вот что, я не Резвушка Мэри[22]22
Little Mary Sunshine – персонаж фольклора
[Закрыть]. У меня есть и проблемы. И я обыкновенная мать, ночью мне бывает мучительно страшно. И днем тоже. Софи и Мэри живут как нормальные жизнерадостные девчонки, а они такие и есть, они живут так, будто доверяют миру, так, будто мир не причинит им зла, они уходят из дома с веселыми личиками – а внутри у меня все съеживается от ужаса.
Стюарт: Некоторые клише справедливы. Вроде того, что Америка – страна возможностей. По крайней мере одна из стран. Некоторые клише неверны, вроде того, что американцы лишены чувства юмора, или что Америка – котел всех наций, или что Америка пристанище смелых и земля свободных. Я прожил там почти десять лет, я знал много американцев и они мне нравились. Я даже женился на американке.
Но они не британцы. Даже те, кто выглядит как британец – на самом деле не британец, особенно они. Мне на это наплевать. Как же там это клише? Две нации, разделенные одним языком? Да, это тоже верно. Когда кто-нибудь выкрикивает «ну как поживаешь, приятель?», я автоматически машу рукой и кричу в ответ – «лучше всех», хотя иногда я специально произношу слова с подчеркнуто английским акцентом, что вызывает у них смех. Я употребляю выражения вроде «я полагаю», «разумеется», «совершенно справедливо» и может еще что-то, чего сам не замечаю.
Но это не слова, а что-то за словами, что составляет разницу. Например, мой брак, второй брак, американский – закончился разводом спустя пять лет. Здесь в Англии твой голос нашептывает – «его брак развалился спустя всего пять лет». Я имею ввиду тот голос, который у тебя в голове, тот, который комментирует все, что происходит в твоей жизни. Но в Штатах этот голос говорил – «его брак длился целых пять лет». Эти американцы – это нация серийно-брачующихся. Я даже не имею ввиду мормонов. Я думаю это потому, что в глубине души они оптимисты. Может есть и другие объяснения, но это то, которое я считаю убедительным.
Как бы там ни было, я продолжаю свой рассказ. Я работал в банке, в Вашингтоне, и пару лет спустя я стал чувствовать себя немного американцем. Я почувствовал себя своим. Не настоящим американцем, но… Как бы там ни было. В Британии я сидел за конторкой, принимая документы на оформление мелких заемов и надеялся, что со временем, доказав свою прилежность и ответственность, смогу заниматься оформлением крупных заемов. Но проведя год или два в Штатах, я начал думать: почему он, почему она, почему не я? И я оказался по другую сторону стола.
Вместе с приятелем я открыл ресторан. Это может показаться вам странным, как это показалось бы странным мне, останься я в Англии. Но там другое дело. Там ты сегодня агент по продаже недвижимостью, а завтра готовишься стать судьей. Мне нравилась еда, я разбирался в финансовой стороне дела, у меня был приятель, который хорошо готовил. Мы нашли место, взяли кредит, пригласили дизайнера, наняли персонал и вот алле-гоп! – у нас был ресторан. Просто. Не просто сделать, просто настроиться на мысль, а как только получилось настроиться, сделать становится проще. Мы назвали его Le Bon Marche, что должно было наводить на мысль о том, что цены приемлимы, а продукты свежие. Кухня была смешанной – немного французской, немного калифорнийской, немного тайской. Вам бы там понравилось.
Потом я продал свою долю партнеру и переехал в Балтимор. Открыл другой ресторан. И опять получилось. Но спустя какое-то время … это то, что случается в Штатах. В Англии в таких случаях говорят «это не твое», или «не знаешь чего хочешь». В Штатах это нормально. Ты преуспеваешь, ты ищешь в чем бы еще преуспеть. Ты терпишь неудачу, продолжаешь искать в чем бы еще преуспеть. Глубоко оптимистично, как я это называю.
Дистрибуция органических продуктов питания, вот чем я стал заниматься. Это казалось мне перспективным делом. Число потребителей неуклонно растет, особенно в городах, большинство их вполне обеспечены и готовы платить больше за экологически чистый продукт. Число производителей тоже растет, естественно в сельской местности, большинство их слишком ограничены, слишком идеалистично настроены, или слишком заняты, чтобы разбираться в дистрибуции. Это вопрос налаживания связей. Ничего не имею против фермерских рынков, но мне кажется это лишь реклама, почти что туристическая достопримечательность. В основе всего – выбор между торговлей с лотка и мелкой розницей. Лоточная торговля выглядит несколько любительской, а магазины зачастую мало знают о маркетинге. Или считают, что если они чисты и добродетельны, им не надо продвигать свой товар. Они не понимают, что даже сегодня, особенно сегодня, добродетель нуждается в грамотном сбыте.
Этим я и стал заниматься. Дистрибуция и маркетинг, вот на чем я сосредоточил усилия. Дело в том, что множество производителей органических продуктов питания знают о современном мире не больше чем аманиты[23]23
секта американских менонитов, последователи епископа Аммана, 17в.
[Закрыть]. А множество розничных точек все еще содержат хипующие субъекты, которые полагают, что проворство и эффективность – отвратительные черты обывателя, а умение правильно складывать – смертный грех. Тогда как их покупатели постепенно становятся нормальными представителями среднего класса, которые не слишком-то нуждаются в очередной порции контр-культуры каждый раз, когда они хотят купить пастернак без всякой отравы. Как я уже сказал, все дело было в налаживании связей.
Послушайте, я понимаю, что вы ждете, когда же я закончу эти разглагольствования. Просто для меня это так важно… ОК, я понял намек. Итак, я занимался этим в Балтиморе несколько лет, а потом я поехал в Англию, чтобы отдохнуть пару недель. Но, честно говоря, я не очень умею отдыхать и я начал изучать местную систему снабжения и, прямо скажем, был немного шокирован. Тогда я решил вернуться домой и устроиться здесь. Вот чем я занимался все это время.
Оливер: Все это время, все это время, единственное гринвичское время…
Все это время. Время это все, это верно. Хитрая маленькая субретка – Время. Всю твою жизнь она едва тащится и капризно надувает губки, а потом на какой-то краткий счастливый час, этот миг коктейлей, когда напитки подают за счет заведения, она проносится мимо как официантка на роликах. Взять хоть тот счастливый час, который начался, когда я преклонил колени в знак благоговения и верности ma belle. Откуда мне было знать, что все это закончится примерно тогда же, когда мы с вами расстались? И как узнать заранее, когда угрюмая девчонка с подносом в вытянутой руке снова объявит счастливый час. Признаю, жизнь стала чуточку плоской и унылой как степь после того как мы вернулись в Англию. Потом пришла благая весть о рождении Мэри. Она как маленький Сингапур Слинг[24]24
Singapore Sling – коктейль из лимонного сока, шерри, джина и содовой, придумал в 1915 г. Нганг Тонг Буун, бармен «Бара писателей» в известной сингапурской гостинице «Раффлз». Стал широко известен благодаря американским фильмам – например Singapore Sling, боевик 1993г.
[Закрыть], если такой вообще существовал.
С тех пор было более чем редкое ярмарочное веселье, а так – увязание в болоте. Вот день, когда умер мой отец оказался действительно веселым событием. Некоторые утомительные циклопедисты души, всерьез калибрующие тоску, несомненно уже подсчитали, что стресс, вызванный смертью отца, сравним в болью, которую испытываешь, покидая дом. Может они как-то иначе это формулируют, но даже так. В моем случае, меня больше беспокоила пропажа ковровой дорожки и абажура в виде головы Дональда Дака, чем смерть главы семьи.
Только не надо делать такое лицо! Вы же не знали моего отца, верно? А если, что маловероятно, вы его знали, он был не вашим отцом, а только моим, старый ублюдок. Бывало колотил меня хоккейной клюшкой, когда меня едва отняли от груди. Или может бильярдным кием? Все потому, что я был похож на свою мать. Все потому, что она умерла, когда мне было шесть и он был не в силах выносить сходство. Ну конечно были сфальсифицированы другие объяснения: как то – сознательное высокомерие, а так же бессознательное высокомерие, к тому же ребячливое стремление устроить поджог. Но я всегда знал, что являлось настоящей причиной. Он был бесчувственный человек, мой отец, холодный как рыба. Этот старый палтус курил трубку, чтобы скрыть рыбий запах. А потом в один прекрасный день его чешуя осыпалась, а плавники затвердели как засохшие малярные кисти. Он страстно возжелал быть кремированным, но я похоронил его на перекрестке дорог, пронзив сердце осиновым колом, просто чтобы быть уверенным.
После себя он оставил то, что в насмешку можно назвать состоянием – скорее денежную сумму, речь здесь идет о мелкой монете, не о муидорах[25]25
старинная золотая монета, имевшая хождение в Португалии и Бразилии
[Закрыть], завещав ее на имя Софи и Мэри. Отдельно оговорив, что упомянутый Н. Оливер Рассел не должен наложить лапу на эти бабки. И еще оставил упомянутым внучкам письма, где объяснял почему. Конверты, скажем так, были плохо запечатаны. Внутри обнаружилась смесь очаровательного реализма и грязной клеветы. Ради детей я зашвырнул их в какое-то удачно подвернувшееся oubliette[26]26
фр. – подземелье, потайная темница
[Закрыть]. Моя жена покрыла меня позором, расплакавшись на похоронах. Очевидно в доме престарелых, где Месье Палтус провел свои закатные годы есть какое-то особое предписание, в результате которого крохотная церквушка была набита искусственными тазобедренными суставами и зубными протезами, вовсю распевающими о воскресении тела – довольно тревожная перспектива и в лучшие времена, но в данных обстоятельствах трансцендентально устрашающая. Без сомнений Джиллиан нашла все это своеобразно по-провинциальному трогательным в духе «времени месяца»[27]27
time of the month – песня 1999г. Энжи Стоун
[Закрыть]. Поэтому она ревела вовсю, хоть я и опустил на нее сдерживающую длань. Потом поехали в дом престарелых слушать сказки про то как отважно папа управлялся с костылем и калоприемником. Я конечно обобщаю, как часто бывает.
Я немного отвлекся от своего повествования? Что ж, в этом состоит привилегия устной традиции. Не надо колкостей. Я теперь куда чувствительней. Значит так. Позвольте мне свести в таблицу мое последнее десятилетие a la facon de Стью. Мы уехали из Франции. Джилл привезла нас сюда. Джилл привезла нас домой. Что я там говорил, что каждый брак – это союз воинствующей стороны и амортизатора? Наш маленький деревенский домик из желтого известняка продали какому-то бельгийскому воротиле. Увы, он не из Блестящей Шестерки. А что дальше – вы знаете. Кью Стюарт – тот, что рекламирует по ящику страхование жизни: «Стоит вам уйти с рынка недвижимости и вернуться будет очень непросто». Что правда, то правда, малыш Стью. Денег, вырученных за продажу идиллического, пригретого солнышком пристанища в Лангедоке с ухоженным огородом хватило на оплату половины стоимости прокопченого дома на окраине Лондона, координаты которого мне неловко упомянуть. Даже почтальон с трудом находит сюда дорогу. Случается, что заезжает автобус, если какой-нибудь разгневанный абориген пригрозит водителю пушкой и заставит исполнить полезную общественную службу.
Союз наш был благословлен рождением еще одного дитя. Мэри, сестра Софи. До чего же малышки любят своего папочку. Льнут ко мне как занавеска в душе. Софи всегда серьезна, хочет во всем совершенства. Мэри – по ней уже сейчас видно, что это настоящая маленькая мадам.
Я это уже говорил? Про занавеску? А вы ведь присматриваете за мной. Вот цена того, что затеваешь развлечение. Рассыпаешь bons mots как bonbons и непременно кто-нибудь из первого ряда швырнет в тебя конфетной оберткой. Эй, уже было с такой начинкой! Вот что – в мире не так и много карамелек. Вы еще начните возмущаться по поводу того, что все, что написано – так или иначе лишь вариации нескольких исходных фабул. Что ж, мне это прекрасно известно, учитывая ту пьесу, над которой я сейчас работаю. Да, пока не на бумаге. Признаю, что последние десять лет некоторые мои художественные замыслы имели довольно triste[28]28
фр. – печальное
[Закрыть] завершение. Так случилось, что мне пришлось вновь вернуться в Школу Английского Языка Мистера Тима, подобно тому, как собака возвращается к своей блевотине, и все ради того, чтобы немного подработать и добыть голубцов к общему столу. Боюсь, что дух «с девяти до пяти» никогда не сидел в Оливере.
Однако, куда ни кинешь взгляд, везде он зеленеет словно лавровое деревце. Или я просто стал лучше замечать такие вещи? С тех пор как мы вернулись в Лондиниум Ветус[29]29
лат. – старый Лондон
[Закрыть], покинув земли, где и не слыхали о брюссельской капусте, мне все более очевидно, что пропасть между успехом и поражением еще никогда не была столь – можно хотя бы сейчас избежать этого слова? Боюсь нет – вульгарной. С одной стороны – глянцевые внедорожники, все эти чарджеры, трастеры, крузеры и просто супермощные задиры. С другой стороны – морально неустойчивые юнцы из службы доставки пиццы на откровенно слабеньких мопедах, бесстыдно исследующие начинку стоит им только притормозить перед «спящим полицейским». Думают ли вообще напористые заправилы, вознесшиеся над траспортным потоком, о ленивых курьерах Four Seasons – с двойным луком и помидорами, нет, не томатная паста, а именно свежие помидоры, двойной перчик и еще двойной зеленый горошек? Мелкает ли у них такая мысль? Если лицемерие это дань, которую порок предлагает добродетели, то стиль являлся данью, которую богатые платили бедным. Теперь все не так.
И вот еще. Если они называются внедорожники, то почему, черт возьми, они гоняют по дорогам? Ответьте мне на это, если сможете.
Вы читали об этих снегопадах на западе Америки прошлой зимой? Снегу навалило до холки слона (это для тебя Стюарт). Фермеры знали что делать, так как, ну, собственно говоря, так как они фермеры, и выходили из своих импровизированных иглу, примотав к ботинкам старые теннисные ракетки. Скромные синие воротнички отсиживались дома, растапливая микроволновки и в который раз просматривая по видику Лучшие Игры Супербоул[30]30
финал первенства национальной лиги американского футбола
[Закрыть]. А вот кто и правда оказался в дерьме, так это буржуи-мушкетеры на своих вседорожниках, уцепившиеся за предоставившуюся возможность показать всем этим отбросам и неудачникам, тупицам и деревенщинам, всем этим слизнякам как можно великолепно прогарцевать на зависть прочим по снежному насту, промчаться куда душе угодно в уютном четырехколесном друге. Но лишь как доказательство того, что есть все же какая-то высшая справедливость в этом подлунном мире, всех их, всех до единого, занесло снегом по самые поршни и турбины и пришлось откапывать мужланам и конной полиции.
Думаете она есть? Я о справедливости. Думаете добродетель вознаграждается, а порок наказуем? Или вы склоняетесь к мнению, что добродетель есть награда сама по себе? Мне кажется, в этом есть что-то от мастурбации. Предполагается, что добродетель должна уметь самоудовлетворять себя, потому что кто еще станет на нее покушаться? Справедливо ли обратное – что порок сам по себе награда? Вот это больше похоже на правду. Никто не стал бы предаваться сладострастью, если бы к тому не манили сладкие плоды volupte. Тогда как те, кто опекают прокаженных, перевязывая их конечности и, обобщенно говоря, являются на снегоходе подобно святому Бернару, чтобы прийти на помощь поверженным зимой внедорожникам – получают ли они кайф от акта спасения? Не об этом ли поговорка: что так как Бог не осчастливит их продовольственным талончиком за труды, то они тоже могут попытаться урвать столько volupte, сколько смогут?
Я лишь очкастый ученик в проходящем караван-сарае жизни. Можете считать мои выводы доморощенными. Но меня не покидает мысль, что в большинстве случаев порок ускользает от наказания.
Хотите послушать, что скажут другие? Я не виню вас. Как вам это, древнее изречение тулузского еретика: «Бог совершенен. Ничто в мире не совершенно. Таким образом, ничто в мире не было создано Богом». Неплохо, а?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?