Электронная библиотека » Эд Макбейн » » онлайн чтение - страница 2

Текст книги "Мошенник"


  • Текст добавлен: 12 ноября 2013, 23:15


Автор книги: Эд Макбейн


Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]

Шрифт:
- 100% +

И только завершив все эти действия, он занялся наконец сердцем девушки.

Требуется немалое искусство и запас терпения для того, чтобы снять отпечатки пальцев, когда пальцы отделены от уже начинающего разлагаться трупа.

Если бы труп этой девушки пробыл в воде сравнительно короткое время, люди Сэма Гроссмана просто обсушили бы их мягкой тканью, затем, чтобы избавиться от так называемого “эффекта прачки”, ввели бы под кожу глицерин, а затем они просто сняли бы нужные им отпечатки.

Но, к сожалению, тело пробыло в воде слишком долго. И опять-таки, труп может пробыть в воде достаточно долго, и, тем не менее, смытыми окажутся только те части кожи, которые наиболее часто подвержены трению. Это, как правило, бывает кожа на суставах. В этом случае парни из лаборатории сняли бы осторожно кожу с подушечек пальцев и поместили эти срезы в пробирки с раствором формальдегида. И поскольку рубчики папиллярных линий долго сохраняются на внешней поверхности кожи, лаборанту остается натянуть на себя тонкие резиновые перчатки, осторожно поместить на конец защищенного резиновой перчаткой пальца кусочек кожи, а потом прижать этот палец вместе с кожей, прилипшей к резиновой перчатке, к подушечке с красящей пастой, после чего сделать отпечатки.

Но даже в тех случаях, когда внешние бугорки папиллярных линий оказываются разрушенными, можно все-таки установить рисунок этих линий по следам на внутренней поверхности кожи и получить довольно четкую фотографию его. Для этого требуется снятую кожу прикрепить к картону и снимать под определенным углом и при особом освещении.

Однако труп неопознанной девушки, как оказалось, пробыл в воде около четырех месяцев и техникам из лаборатории пришлось прибегнуть к самому неприятному и наиболее трудоемкому процессу получения нужных отпечатков пальцев.

И все эти высококвалифицированные специалисты принялись колдовать над доставленными в лабораторию пальцами. Каждый палец исследовался в отдельности. Стоя у бунзеновских горелок, лаборанты принялись медленно и методично сушить эти пальцы, пронося их над пламенем то в одну, то в другую сторону, пока каждый из этих пальцев, не был окончательно высушен. И только после этого они смогли наконец коснуться их краской и снять с них отпечатки.

Однако сами отпечатки ещё не могли сказать им, кто была эта девушка.

Одна копия этих отпечатков была направлена в Криминальное бюро идентификации. Другая копия – в ФБР. Третья была направлена в Бюро по розыску без вести пропавших. Четвертая – в городское Управление по расследованию убийств, поскольку все самоубийства или предполагаемые самоубийства расследуются первоначально наравне с убийствами.

И, наконец, ещё одна копия была направлена в подразделение детективов 87-го полицейского участка, поскольку на территории этого участка был обнаружен труп.

И только после этого люди Сэма Гроссмана могли, как говорится, умыть руки.

Было во внешности Пола Блейни нечто такое, что просто вызывало мурашки на теле Кареллы. Может быть, все дело было в том, что Блейни давно и профессионально занимался трупами. Однако Карелла подозревал, что суть дела заключалась не столько в профессии, сколько в самой его личности. В конце концов, Карелле приходилось часто сталкиваться с людьми, профессия которых так или иначе была связана со смертью. Но в случае с Блейни все сводилось, скорее, к его отношению к своему делу, чем к самому делу, и поэтому, стоя сейчас перед ним и глядя на него с высоты своего роста, Карелла испытывал такое чувство, будто у него в желудке копошится клубок мохнатых пауков. Тело его начинало чесаться и больше всего ему хотелось сейчас бежать отсюда как можно скорее и принять хороший освежающий душ.

Сейчас они стояли один напротив другого в сверкающем безупречной белизной анатомическом кабинете морга рядом со столом, оснащенным какими-то сосудами из нержавеющей стали и желобками для стока крови.

Блейни был приземистым человеком с изрядной лысиной на голове и торчащими черными усами. Это был единственный человек, у которого Карелла обнаружил сиреневатый оттенок глаз.

Карелла стоял напротив него – крупный мужчина, но не производящий впечатления грузного. Он походил, скорее, на атлета, отлично тренированного и находящегося в пике формы.

– И что же вы можете сказать по поводу всего этого? – спросил он у Блейни.

– Ненавижу иметь дело с этими всплывшими трупами, – ответил Блейни. – Видеть их не могу. Меня тошнит от одного их вида.

– А кому они могут нравиться? – сказал Карелла.

– Но я их особенно ненавижу, – горячо объявил Блейни. – И прошу заметить, как только у нас появляется такой плывунчик, его обязательно направляют ко мне. Тут у нас ведь как заведено: если ты старше других по выслуге, то можешь устроить себе все что угодно, любые поблажки. А я тут им всём уступаю в этом смысле. И вот как только появляется такой утопленник, он неизменно попадает ко мне, а остальные работают себе спокойно с трупами из “Сибири” – так мы называем здесь морозильную камеру. Ну скажите, разве это честно? Вы считаете, что это справедливо – именно ко мне направлять всех этих утопленников?

– Но ведь кто-то должен и ими заниматься.

– Конечно, должен, но почему обязательно я? Послушайте, я не жалуюсь на свою работу, я делаю все, что мне поручают. У нас тут попадаются трупы, обгоревшие настолько, что даже трудно понять, что это человек. Вы имели хоть когда-нибудь дело с обуглившимися трупами? Вот то-то и оно, но разве я жалуюсь? К нам попадают жертвы автомобильных катастроф, у которых голова висит на клочке кожи. Я и ими занимаюсь. Я медицинский эксперт, а медицинскому эксперту не приходится выбирать и делить трупы на такие, которые ему нравятся, и те, которые не нравятся. Но почему именно ко мне направляют всех – этих утопленников? Почему их никогда не дают кому-нибудь другому?

– Послушайте, – попытался было вставить Карелла, но Блейни уже взял разгон и остановить его было невозможно.

– И должен вам сказать, что со своей работой я справляюсь лучше любого во всем этом чертовом Управлении. Все дело лишь в том, что я уступаю им в выслуге лет. Это у них тут такая политика. Теперь догадываетесь, кому здесь достается самая непыльная работенка? Этим старым маразматикам, которые режут трупы уже по сорок лет. Но настоящую тонкую работу за них приходится выполнять мне. Тонкую работу, которая требует настоящего мастерства. Я смело могу считаться мастером своего дела. Я никогда не упускаю даже самой мельчайшей детали. Ни малейшей подробности. И вот в результате этой своей добросовестности я должен возиться со всеми этими утопленниками!

– Но, может быть, все дело как раз в том, что вас считают настолько квалифицированным экспертом, что просто не решаются доверить такую сложную работу кому-либо иному, – удалось вставить Карелле.

– Считают экспертом, да, – Блейни задумался. – Крупным специалистом?

– Ну, естественно. Ведь вы же сами только что сказали, что вы отличный специалист. Вы прекрасно знаете свое дело. Что же касается этих утопленников, то работать с ними может далеко не каждый. Их просто нельзя поручить какому-нибудь грубому мяснику, черт побери.

Сиреневые глаза Блейни немного смягчились.

– Знаете, я как-то никогда не рассматривал этот вопрос с этой точки зрения, – сказал он.

Тень улыбки проскользнула по его лицу, но тут же он мрачно нахмурил брови, сосредоточенно обдумывая новую проблему.

– А что вы могли бы сказать относительно этого тела? – поторопился спросить Карелла, не желая позволить Блейни слишком погружаться в свои мысли.

– Ах, это? – сказал Блейни. – Так я ведь уже все высказал в своем заключении, там все изложено достаточно подробно. Тело пробыло в воде, я беру на себя смелость утверждать это вполне определенно, примерно четыре месяца. А сейчас я только что завершил обследование сердца.

– Ну и?..

– Вы хоть что-нибудь знаете о сердце?

– Вообще-то, не очень.

– Ну, надеюсь, вы знаете хотя бы то, что существуют правое и левое предсердия? Кровь для того, чтобы пройти по кровеносным сосудам… Господи, да не могу же я читать лекции по анатомии каждый раз....

– Да я и не прошу вас читать лекцию.

– Во всяком-случае, я провел так называемый тест Геттлера. Смысл его в основном сводится к тому, что при утоплении вода через легкие попадает в кровь. И благодаря определенным тестам мы можем сказать довольно точно, утонул ли человек в пресной воде или в соленой.

– Но поскольку нашу утопленницу выловили в реке Харб, – сказал Карелла, – то это само по себе означает, что утонула она в пресной воде, не так ли?

– Конечно. Но Смит, помимо этого, утверждает… вы знаете работы Смита, Глейстера и фон Нойрайтера, посвященные этому вопросу?

– Продолжайте, продолжайте, – покорно сказал Карелла.

– Так вот Смит утверждает, что если человек, уже будучи мертвым, попадает в воду, то совершенно исключено, чтобы в его левую часть сердца попала вода. – Блейни сделал многозначительную паузу. – Иными словами, если мы не обнаруживаем воду в сердце при вскрытии, то можно с полной уверенностью утверждать, что человек этот умер не в результате утопления. Он был уже мертв к тому моменту, как соприкоснулся с водой.

– Да? – произнес Карелла с явным интересом.

– В сердце этой девушки не обнаружено ни капли воды, Карелла. А это означает, что она не утонула.

Карелла внимательно вглядывался в сиреневые глаза Блейни.

– В таком случае от чего же она умерла? – спросил он.

– Острое отравление мышьяком, – уверенно сказал Блейни. – Очень большое количество его было обнаружено и в её желудке, и в кишечнике. Однако в остальных частях организма заметного избытка мышьяка не наблюдалось, следовательно, приходится исключить возможность хронического отравления, то есть отравления путем введения в организм мышьяка малыми дозами. Здесь имел место ярко выраженный случай острого отравления. Фактически она должна была умереть не позднее чем через несколько часов после приема его внутрь.

Блейни задумчиво почесал лысину.

– Фактически, – добавил он, – можно утверждать, что мы имеем дело с убийством…

Глава 3

Жизнь, если рассматривать её со здоровой толикой цинизма, представляет собой нечто вроде огромной мошеннической операции.

Поглядите-ка вокруг, друзья мои, и вы увидите множество мошенников:

“Леди и джентльмены, я держу прямо перед вами кусок необычного мыла. Из всех поступающих в продажу только это мыло имеет в своем составе неоценефрта-нецитин, который мы для простоты называем нео номер семь. Нео номер семь формирует невидимую глазом пленку, которая защищает эпидермис одновременно…”

“Друзья мои, если вы окажете мне честь и изберете меня, то я могу обещать вам безупречное и справедливое правление. Вы спросите, почему я беру на себя смелость обещать вам такое правление? Потому что я человек искренний и не очень считаюсь со всякими там правами. Я человек честный и прямой и намерен править твердой рукой. Мне нелегко запудрить мозги всякими там правами человека, и если эти права человека противоречат вашим интересам, интересам избирателей, которые избрали меня на этот пост, то меня не остановят какие-то там мифические права…”

“Посуди сам, Джордж, где ещё ты можешь заключить сделку на столь выгодных для себя условиях? Мы хотим сконструировать всю эту штуковину, взяв на себя полную ответственность за качество производимых работ; и все это обойдется тебе всего-то в один-единственный миллион долларов. Я гарантирую тебе это. Тут ты можешь полностью положиться на мою личную ответственность…”

“Детка, должен тебе сказать, что подобного я ещё никогда не испытывал в жизни. Стоит только тебе появиться в комнате и, Господи, комната просто озаряется, способна ли ты понять это? Мое сердце сжимается как на качелях, дух захватывает! От тебя, детка, исходит какой-то божественный свет, сияние, как проблеск солнца, пробившийся сквозь тучи. Если уж это не любовь, то я просто не знаю, что же тогда зовется любовью. Поверь мне, детка, в жизни своей я не испытывал ничего подобного. У меня постоянно такое ощущение, будто я хожу, касаясь головой облаков, мне хочется петь от переполняющих меня чувств. Милая, я люблю тебя, я просто с ума схожу от любви. Так будь же хорошей девочкой и сними с себя, наконец, это платье, детка!..”

“Я буду с вами предельно откровенен. Эта машина имела на спидометре семьдесят пять тысяч миль, пока мы не перевели этот спидометр назад. А кроме того, мы ещё и перекрасили её. А никогда не стоит доверять перекрашенной машине. Никогда не знаешь, что там может оказаться под краской, мой друг. И я не продал бы эту развалину вам, даже если бы вы сами умоляли меня об этом. Но не пожалейте ещё минутки вашего времени и подойдите вот к этой лилово-красной красотке, которая принадлежала до этого старой деве, тетушке нашего протестантского проповедника. Она раз в неделю выводила её из гаража только для того, чтобы отправиться за покупками в ближайший магазин. Машина эта в отличнейшем состоянии…”

* * *

“ТОЛЬКО СЕГОДНЯ ВПЕРВЫЕ В ИСТОРИИ ИЗДАТЕЛЬСКОГО ДЕЛА:

Мы имеем честь объявить о выходе в свет самого читаемого романа со времен “Унесенных ветром”

“РАЗБИТАЯ ФЛЕЙТА”

Книга эта

Вошла в состав Лучших Книг Месяца!

Вошла в число книг, отобранных Литературной Гильдией!

Отобрана Клубом читателей!

Права на её экранизацию приобретены одной из крупнейших кинокомпаний для съемок фильма с Тэбом Хантером, в главной роли!

Шесть миллионов экземпляров уже разошлось!

Срочно бегите к ближайшему книжному магазину и, возможно, Вы ещё успеете её заказать!”

* * *

“Единственный недостаток званых обедов у этого парня состоит в том, что он не умеет составлять мартини. Сами понимаете, что занятие это требует определенной тонкости. Попробуйте воспользоваться моим рецептом. Берете чайный стакан джина…”

“Привет, друзья, меня зовут Джордж Гросник. А это мой брат, Луи Гросник. Мы производим “Пиво Гросника”… Ну, ладно, Лу, скажи-ка им…”

Примерно так вам пытаются навязать свой товар, куда бы вы ни сунулись, и буквально на каждом шагу. А поскольку это происходит ежечасно и ежеминутно, то можно, пожалуй, сказать, что буквально каждый человек пытается завоевать ваше доверие, а если удастся, то и обмануть его, а значит, буквально каждый является в известной степени мошенником где-то в глубине души. Однако будем соблюдать осторожность, друзья, – телевизор включен и человек на экране указывает прямо на вас.

* * *

Человек в темно-синем костюме был мошенником. Он сидел сейчас в фойе отеля и поджидал человека по фамилии Джемисон. Впервые он увидел этого Джемисона на перроне вокзала, когда прибыл поезд из Бостона. Потом он следовал за Джемисоном до самого отеля, а теперь, сидя здесь, в фойе, он терпеливо дожидался его появления, поскольку у человека в синем костюме были вполне определенные планы относительно Джемисона.

Человек в синем костюме обладал располагающей внешностью: высокий, с правильными чертами лица, приветливым взглядом и добродушней улыбкой. Одет он был безукоризненно. Сорочка его сияла снежной белизной, костюм был тщательно отутюжен. Он был в начищенных до блеска черных ботинках и в шелковых носках, которые явно удерживались на месте несколько старомодными подвязками.

В руках он держал путеводитель по городу. Он поглядел на свои часы. Почти половина седьмого. Джемисон, если он вообще собирается сегодня обедать, должен был появиться с минуты на минуту. В фойе кипела бурная жизнь. Какая-то пивная компания собиралась проводить здесь конкурс красавиц года, и манекенщицы расхаживали по толстому ковру холла во всех направлениях, преследуемые журналистами и фоторепортерами. Все кандидатки на первое место выглядели почти одинаково. Различались они разве что цветом волос, однако, все остальное выглядело совершенно идентично. По существу, ени тоже были воплощенными символами, созданными фантазией мошенников. Да и сами они в немалой степени были тоже мошенницами.

Он заметил Джемисона, когда тот выходил из лифта. Он быстро поднялся со своего места и, продолжая держать путеводитель в руках, остановился на верхней ступеньке лестницы, ведущей на улицу. Краешком глаза он следил за Джемисоном, который сейчас направлялся к лестнице. Казалось, что все свое внимание он сосредоточил на книге, но когда Джемисон поравнялся с ним, он резко обернулся налево и столкнулся с ним.

Джемисон растерянно остановился.

Это был довольно толстый человек в коричневом костюме в полоску. Мошенник тем временем неловко пытался поднять с пола выпавший у него из рук путеводитель и заговорил, ещё не поднявшись с колен.

– О Господи, простите ради всего святого. Извините, пожалуйста, – сказал он.

– Да нет, ничего страшного, – сказал Джемисон. Мошенник поднялся и выпрямился во весь рост.

– Я так увлекся этой книжицей, что, по-видимому, перестал соображать, что я… но с вами все-таки все в порядке, я не – причинил вам особенного беспокойства?

– Нет, нет, ничего, – сказал Джемисон.

– Ну, я рад, что все так обошлось. Честно говоря, никак не могу разобраться в этом чертовом путеводителе, это просто какая-то китайская грамота, должен признаться. Я-то, видите ли, собственно, из Бостона и пытался разыскать по этой книжке нужную мне улицу…

– Вы из Бостона? – с интересом спросил Джемисон. – Неужели?

– Ну, собственно, не из самого Бостона, а из его пригорода. Из Западного Ньютона. А вы знаете Бостон?

– Конечно же, знаю, – сказал Джемисон. – Я прожил в Бостоне всю свою жизнь.

Лицо мошенника расплылось в радостной улыбке.

– Да неужели? Надо же… нет, подумать только, как вам нравится такое совпадение, а?

– Тесен мир, не правда ли? – сказал Джемисон, улыбаясь.

– Нет, такого случая упускать не следует, – сказал мошенник. – Я, можно сказать, даже суеверен в этом отношении. Такие совпадения следует обязательно отметить. Может, вы согласитесь выпить со мной по маленькой?

– Видите ли, я, собственно, собирался сейчас пообедать, – сказал Джемисон.

– Вот и отлично, можно будет сейчас выпить по маленькой, а потом уж отправляться по своим делам. Аппетиту это никак не повредит. Честно говоря, я очень рад, что вот так вот буквально натолкнулся на вас. Я ведь тут не знаю ни одной живой души.

– Да, пожалуй, можно и выпить немного, – сказал Джемисон. – Вы приехали сюда по делам?

– По делам, – ответил мошенник, – Я от “Мальборо Трактор Корпорейшн”, знаете такую?

– Нет. Я-то сам занимаюсь текстилем, – сказал Джемисон.

– Ну, это не важно. Так нам зайти в бар отеля или вы предпочли бы поискать что-нибудь более подходящее? Эти бары при отелях слишком торжественны. Как вы считаете? – Он уже успел взять Джемисона под руку и направлял его к выходу.

– Собственно, я никогда…

– И совершенно справедливо. Помнится мне, что на соседней улице я заметил множество довольно симпатичных баров. Почему бы нам не попытать счастья в одном из них? – Он провел Джемисона через вертящуюся дверь и, оказавшись на улице, оглянулся на здание отеля в явной растерянности. – Погодите-ка, дайте-ка мне разобраться, – сказал он. – В какую сторону здесь запад, а в какую восток?

– Восток в эту сторону, – сказал Джемисон, указывая ему направление.

– Вот и отлично.

Мошенник представился ему как Чарли Парсонс, а Джемисон сказал, что его зовут Эллиотом. Они шагали рука об руку вдоль по улице, разглядывая вывески баров и бракуя их один за другим, причем основания для этой выбраковки чаще всего подсказывал Парсонс.

Когда же они добрались до заведения под вывеской “Красный Какаду”, Парсонс придержал Джемисона за локоть.

– По-моему, этот вот выглядит очень недурно, – сказал он. – Как вы считаете?

– Можно и сюда зайти, – сказал Джемисон. – Собственно, по мне, так все бары одинаковы.

Они направлялись уже к входной двери, как тут же дверь распахнулась, и из неё вышел человек в сером костюме. Ему было лет тридцать с небольшим и был он вполне приятной внешности, с ярко-рыжей шевелюрой. Он, по-видимому, очень торопился.

– Простите, пожалуйста, – сказал Парсонс, – можно вас задержать на минутку.

Человек с рыжей шевелюрой остановился.

– Да? – отозвался он, готовый тут же двинуться дальше.

– Как вам понравился этот бар? – спросил Парсонс.

– Что?

– Я о баре спрашиваю. Вы ведь только что вышли из него. Это хороший бар?

– Ах, бар, – сказал рыжий. – По правде говоря, я и сам не знаю. Я заходил туда только затем, чтобы позвонить по телефону-автомату.

– А, понятно, – сказал Парсонс. – Тогда – спасибо и извините. – И он отвернулся от рыжеволосого, собираясь вместе с Джемисоном войти в бар.

– Надо же так влипнуть, представляете? – проговорил, однако, рыжий. – Я почти пять лет не был в этом городе. А теперь, когда решил наконец сюда приехать, то обзвонил всех своих старых друзей, и у всех вечер уже занят.

Парсонс снова обернулся к нему с улыбкой.

– Да? – сказал он. – А откуда вы приехали?

– Из Уилмингтона, – сказал тот.

– Мы ведь тоже приезжие, – пояснил Парсонс. – Послушайте, если вам и в самом деле нечего делать, то почему бы вам не присоединиться к нам и не выпить по маленькой?

– Ну, это было бы просто отлично и очень мило с вашей стороны, – сказал рыжий. – Но мне как-то неудобно навязываться.

– Какой может быть разговор, – сказал Парсонс. Он обернулся к Джемисону. – Вы ведь, надеюсь, не будете возражать, Эллиот?

– Ничуть, – сказал Джемисон. – В компании веселее.

– В таком случае я с радостью присоединяюсь к вам, – сказал рыжий.

Войдя в бар, все трое заняли места за столиком.

– Разрешите представиться, – сказал Парсонс. – Меня зовут Чарли Парсонс, а это мой друг – Эллиот Джемисон.

– Очень рад познакомиться, – сказал рыжий. – Фрэнк О’Нейл. Я приехал сюда исключительно ради удовольствия. Понимаете, часть тех акций, держателем которых я являюсь, внезапно резко подскочила в цене, вот я и решил воспользоваться выплачиваемыми дивидендами и весело провести время. – Он пригнулся над столом, понижая голос. – У меня сейчас при себе более трех тысяч долларов. Думаю, что на них можно отлично гульнуть и заработать недурное похмелье, а? – Он расхохотался. Парсонс с Джемисоном тоже рассмеялись, а потом они заказали по коктейлю. – Заказывайте что угодно и сколько угодно, – сказал О’Нейл. – Я плачу за все.

– О нет, – сказал Парсонс. – Ведь это мы пригласили вас присоединиться к нам.

– Ерунда все это, – настаивал на своем О’Нейл. – Если бы не вы, ребята, мне пришлось бы сидеть в полном одиночестве. А это в чужом городе совсем не весело.

– Видите ли, – сказал Джемисон, – я, собственно, считаю, что это было бы несправедливо по отношению к вам…

– Конечно, Эллиот, это будет нечестно. Просто каждый из нас расплатится по разу за всех, правда?

– Нет, сэр! – возразил О’Нейл.

Похоже было, что он довольно горячий парень, и вопрос о том, кто будет платить за выпивку, настраивал его на решительный лад. Он сразу повысил голос:

– Я буду платить за все. У меня сейчас при себе три тысячи долларов, и если уж из этих денег я не в состоянии уплатить за несколько паршивых коктейлей, то я хотел бы знать, сколько же за них нужно платить?

– Дело совсем не в этом, Фрэнк, – сказал Парсонс. – На самом деле. Мне просто неловко как-то.

– Да и мне тоже, – сказал Джемисон. – Я полагаю, что Чарли прав. Каждый заплатит по разу за всех.

– Нет, знаете, что мы сделаем, – сказал О’Нейл. – Мы разыграем, кому из нас придется платить. Что вы на это скажете?

– Разыграем? – спросил Парсонс. – Каким же это образом?

– А мы станем бросать монетки. Вот так, – он вынул из кармана двадцатипятицентовик.

Им уже успели подать выпивку и мужчины принялись потягивать свои коктейли. Парсонс тоже достал из кармана такую же монетку, а потом и Джемисон вынул такую же.

– Давайте установим такой порядок, – предложил О’Нейл. – Все мы бросим наши монетки. Лишний выбывает, то есть тот парень, у которого выпадет решка, когда у двух остальных будет орел или наоборот, если у него будет орел, а у остальных решка, он не платит. А потом оставшиеся двое бросят монетку, чтобы определить, кому из них платить.

– Ну что ж, это справедливо, – сказал Парсонс.

– Итак, поехали, – сказал О’Нейл.

Все трое щелчком заставили вертеться монетки по столу, а потом накрыли их руками. Затем открыли. У Парсонса с О’Нейлом выпали орлы, у Джемисона – решка.

– Ну вот, он выпадает, – сказал О’Нейл. – Теперь нам между собой нужно решить, кому платить, Чарли.

Они снова завертели монетки.

– А как теперь? – спросил Парсонс.

– Теперь вы угадывайте, одинаково у нас упали монетки или нет, – сказал О’Нейл.

– Ну, пусть будет одинаково.

Они открыли монетки. У обоих выпали орлы.

– Вы проиграли, – сказал Парсонс.

* * *

– Я всегда проигрываю, – сказал О’Нейл. Казалось, что, несмотря на проявленную им готовность заплатить по общему счету; он выглядел весьма расстроенным тем, что ему и в самом деле придется платить. – Нет, просто я ужасно невезучий, – продолжал он. – Бывает, что кто-то там западет случайно на карнавал и стоит ему бросить пару мячей, он тут же уходит, выиграв электрическую газонокосилку. Или на лотерее купит, к примеру, один-единственный билет и сразу же выигрывает автомобиль. А я покупаю эти билеты просто пачками, но за всю свою жизнь так ни разу ничего и не выиграл. Ничего не поделаешь, таким я уродился.

– Не стоит расстраиваться, – попытался успокоить его Парсонс. – Просто я заплачу за следующую порцию.

– А вот это вы зря, – возразил О’Нейл. – Просто давайте разыграем следующий заказ.

– Но мы же ещё не успели выпить этот, – мягко возразил Джемисон.

– Это ничего не значит, – сказал О’Нейл. – Впрочем, и следующий я наверняка проиграю. Давайте вертеть монетки.

– Вам не следовало бы так относиться к игре, – сказал Парсонс. – Я вот, например, уверен, что, если вы играете в орлянку, в карты и вообще во что угодно, можно в какой-то степени влиять на удачу. Честное слово, это так. Все дело в том, что у вас на уме. Стоит только вам все время думать о том, что вы проиграете, и тогда проигрыш вам обеспечен.

– О чем бы я там ни думал, я все равно проигрываю, – сказал О’Нейл. – Ладно, давайте метнем наши монетки.

Они метнули монетки и прикрыли их ладонями. У Парсонса выпал орел. У О’Нейла – тоже орел. У Джемисона выпала решка.

– Нет, вы только поглядите на этого везунчика, – сказал раздраженно О’Нейл. – Вы наверняка можете прыгнуть в чан с дерьмом и вылезете из него пахнущим лавандой.

– Вообще-то в жизни мне не так уж и везет, – извиняющимся тоном проговорил Джемисон.

Он бросил взгляд на Парсонса, который только движением бровей выразил ему сочувствие в том, что в лице О’Нейла они выбрали себе весьма странного собутыльника.

– Ну что ж, – сказал О’Нейл, – давайте доведем это дело до конца. На этот раз я буду угадывать, – они с Парсонсом метнули монетки и накрыли их руками. – Одинаково, – сказал О’Нейл.

Парсонс открыл свою монетку. Выдал орел. У О’Нейла выпала решка.

– Вот сволочь! Ну, убедились? Мне никогда не выиграть! Ладно, давайте сыграем ещё разок на следующую выпивку.

– Так ведь у нас и без того есть уже одна выпивка в запасе, – мягко сказал Парсонс.

– Так что – вы хотите, чтобы я обязательно платил за вашу выпивку, так что ли? – выкрикнул О’Нейл.

– Нет, что вы, дело совсем не в этом.

– Так почему же в таком случае вы не хотите дать мне шанс отыграться?

Парсонс мягко улыбнулся и поглядел на Джемисона, как бы прося у того поддержки. Джемисон откашлялся.

– Вы неправильно нас поняли, Фрэнк, – сказал он. – Мы ведь совсем не собирались пьянствовать всю ночь. Кстати, я ведь ещё и пообедать не успел.

– Неужели каких-то три жалких коктейля вы называете загулом на всю ночь? – раздражение сказал О’Нейл – Давайте сыграем ещё на одну выпивку.

Парсонс мягко улыбнулся.

– Фрэнк, разговор этот имеет чисто теоретический интерес. Мы можем просто не досидеть тут до этой третьей порции. Послушайте, разрешите мне просто оплатить два прошлых заказа, ладно? Вообще-то, идея прийти сюда целиком моя и мне немного неловко, что…

– Я проиграл, и расплачиваться буду я! – твердо объявил О’Нейл. – А теперь давайте сыграем на третью порцию.

Парсонс тяжело вздохнул. Джемисон пожал плечами и переглянулся с Парсонсом. Все метнули монеты.

– Орел, – сказал Джемисон.

– Решка, – сказал Парсонс.

– Решка, – мрачно объявил О’Нейл. – Нет, этот Джемисон никогда не проигрывает, правда? Ей-богу, он может только выигрывать. Ну что ж, Чарли, давайте теперь сразимся и мы.

– Теперь моя очередь угадывать, да? – спросил Парсонс.

– Да, да, – нетерпеливо подтвердил О’Нейл. – Теперь, черт возьми, ты должен угадывать, – он щелчком заставил вертеться монету и прихлопнул её ладонью. Парсонс поступил так же.

– На этот раз они не должны совпасть. – Парсонс поднял руку – выпала решка. О’Нейл открыл свою. – Орел! Можно было и не смотреть, я мог бы сказать вам заранее, что получится. Черт побери, я никогда не выигрываю. Ни-ког-да! – Он сердито поднялся. – А где тут мужской туалет? Я схожу в туалет! – и он сердито отошел от стола, сопровождаемый пристальным взглядом Парсонса.

– Я вынужден извиниться перед вами, – сказал Парсонс. – Когда я пригласил этого типа, мне и в голову не могло прийти, что он такой азартный и к тому же невезучий игрок.

– Ну, что вы, собственно, играть-то он сам предложил, – сказал Джемисон.

– Господи, он уже и впрямь распсиховался не на шутку.

– Да, странный тип, – сказал Джемисон, покачивая головой.

И тут Парсонса внезапно озарила новая идея.

– Послушайте, – сказал он, – а давайте разыграем его.

– Как разыграем?

– Видите ли, он совершенно не умеет с достоинством проигрывать, такого мрачного игрока мне ещё ни разу не приходилось встречать.

– Признаться, мне тоже, – сказал Джемисон.

– Он сказал, что у него сейчас при себе три тысячи. Вот давайте и освободим его от них.

– Что? – Джемисон был явно оскорблен таким предложением.

– Да не всерьез же. Мы их у него отберем, а потом спокойно вернем обратно.

– Но вы говорите – отберем. А как? Я что-то не совсем вас понимаю, как это сделать.

– Мы несколько изменим правила игры, когда он вернется. Сделаем так, что проигрывает тот, кто окажется в меньшинстве. А играть будем так, чтобы наши с вами монеты всегда совпадали. И тогда в девяти из десяти случаев он будет оказываться в меньшинстве и, естественно, будет проигрывать.

– Но каким же образом мы будем достигать этого – спросил Джемйсон, начиная проявлять явный интерес.

– Очень просто. Вы будете ставить свою монету на ребро, а значит, всегда сможете опустить её по своему выбору на орел или решку. Если я трону пальцем нос, вы опускаете её на орел, если не коснусь носа, пусть будете решка.

– Понятно, – сказал Джемйсон, улыбаясь.

– Ставки постепенно будем увеличивать. Так мы вытрясем из него все до цента. А потом возвратим ему и это послужит ему хорошим уроком. Договорились?


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 | Следующая
  • 0 Оценок: 0

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


Популярные книги за неделю


Рекомендации