Электронная библиотека » Эдгар Берроуз » » онлайн чтение - страница 1


  • Текст добавлен: 12 ноября 2013, 16:52


Автор книги: Эдгар Берроуз


Жанр: Научная фантастика, Фантастика


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 10 страниц)

Шрифт:
- 100% +

Эдгар Райс Берроуз
За самой далекой звездой

ПРЕДИСЛОВИЕ

Мы сидели в гостях на вечеринке в Даймонд Хэде. После затянувшегося обильного обеда, когда мы удобно устроились в мягких креслах, разговор зашел о легендах и суевериях древних гавайцев. Среди нас оказалось много старожилов этих мест, а также немало тех, в чьих жилах американская кровь смешана с гавайской, и мы с удовольствием слушали их рассказы.

Большинство гавайских легенд довольно наивны, хотя часто и занимательны, зато многие их суеверия очень жестоки и зловещи.

Признаться, сам я не суеверен по характеру и не верю в призраки, так что все услышанное в тот вечер воспринял, скорее, как увлекательные сказки. И уж, конечно, они никоим образом не могли быть связаны с тем, что произошло позже той ночью. Я даже едва ли думал об этих рассказах, после того как покинул гостеприимный дом наших друзей, и не знаю, зачем упомянул сейчас о них, – разве только потому, что они имеют известное отношение к удивительным и загадочным явлениям, а то, что случилось позже, безусловно, относится именно к этой категории.

Мы вернулись домой довольно рано, и уже к одиннадцати часам я был в постели, но заснуть мне так и не удалось. Около полуночи я поднялся, думая поработать немного над наброском новой повести, недавно задуманной мной.

Я сидел перед своей пишущей машинкой, уставясь на клавиатуру и пытаясь вспомнить детали сюжета повести, уже довольно подробно продуманные накануне, но теперь, как назло, ускользающие от меня. Я смотрел так долго и так пристально, что клавиши как будто затуманились и поплыли перед глазами.

Чистый лист бумаги словно в нерешительности торчал из машинки. Девственно белый лист, которого еще не коснулась рука человека. Мои руки покоились на том месте, где когда-то была талия, находясь примерно в нескольких дюймах от клавиатуры, – и тут внезапно начало твориться что-то странное. Клавиши сами по себе стали вдруг опускаться с поразительной скоростью, и на бумаге появлялась строка за строкой. Ручаюсь, рука человека не притронулась к клавиатуре. Кто же тогда печатал этот текст? Или – что?

Я поморгал глазами и потряс головой, решив, что попросту задремал за машинкой. Но это было не так. Кто-то или что-то печатало на ней свое послание, и печатало так быстро, как этого никогда не удалось бы сделать ни одному человеку.

Я передаю это послание точь-в-точь таким, каким сам впервые прочитал его. Не могу гарантировать, однако, что оно дойдет до вас в первозданном виде, уважаемый читатель. Ведь ему еще предстоит пройти через руки редактора, а уж редактор, скорее всего, не удержится и исправит слово Бога.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ПРИКЛЮЧЕНИЯ НА ПОЛОДЕ

I

Я погиб за немецкой линией фронта в сентябре 1939 года. Три мессершмидта атаковали мой самолет, но мне удалось послать два из них в штопор, и они рухнули на землю, взметнув к небу клубы дыма и огня. А потом настал и мой черед: мой самолет спикировал и устремился вниз, сделав свой последний вираж.

Меня зовут… Хотя, пожалуй, не стоит об этом. В нашей семье еще прочно сохраняются многие пуританские черты досточтимых предков, и в ней так пугаются всякой огласки, что даже объявление о смерти сочтут проявлением дурного тона. Мои близкие считают меня покойником. Что ж, пускай думают так и дальше. Может, так оно и есть на самом деле. Во всяком случае, немцы, вероятнее всего, похоронили меня.

Перемещение – или, как это еще назвать, не знаю, – произошло совершенно мгновенно, потому что моя голова еще кружилась от последнего, смертельного виража, а в ушах еще стоял гул мотора, когда я открыл глаза и обнаружил, что нахожусь в каком-то саду. Повсюду были деревья, кусты, цветы на хорошо ухоженных лужайках. Но более всего меня поразило то, что этому саду конца-края не было видно. Он простирался, кажется, до самого горизонта, по крайней мере настолько далеко, насколько мог охватить мой взор. Ни строений, ни людей вокруг себя я не заметил.

Отсутствие людей поначалу весьма обрадовало меня, поскольку я был совсем без одежд. Я считал себя мертвым, да я и должен был бы им быть, после всего, что со мной приключилось. Когда пулеметная очередь пробивает вам сердце, секунд пятнадцать вы еще сохраняете ясное сознание – вполне достаточно для того, чтобы понять: это был ваш последний в жизни вираж и спасти вас может лишь чудо. Я думаю, подобное чудо произошло и со мной.

Я оглянулся вокруг, ища глазами немцев или свой самолет, но не обнаружил ни противника, ни машины. Зато мне удалось подробнее рассмотреть деревья, кусты и цветы, окружавшие меня. Ничего подобного прежде мне не доводилось видеть. Не скажу, чтобы растительность была так уж разительно непохожа на привычную мне, однако подобных видов я раньше не встречал нигде. Мне даже пришло в голову, что я очутился в немецком ботаническом саду.

Но прежде всего неплохо было бы выяснить, насколько тяжело я ранен. Я попытался подняться на ноги, и это мне без труда удалось. Мысленно поздравив себя с чудесным спасением, я вдруг услышал женский вскрик.

Я повернулся и оказался лицом к лицу с девушкой, глядящей на меня широко раскрытыми от удивления, а может, и от ужаса глазами. Не произнеся ни слова, она почти сразу же исчезла. Я тоже почел за благо ретироваться, решив укрыться в зарослях кустарника.

Здесь, в укрытии, я задумался над этой неожиданной встречей, так поразившей меня. Во-первых, какой странный костюм! Если бы не ясный дневной свет, можно было бы предположить, что девушка собирается на какой-то фантастический костюмированный бал. Она была облачена в одежду из золотых пластинок, настолько плотно облегавших ее тело, что они, казалось, были наклеены прямо на кожу. Она вся была в этих блестках, переливавшихся под солнечным светом, только ноги были обуты в красные туфли, застегнутые на лодыжках.

Внешность девушки тоже показалась мне необычной: ослепительную белизну кожи оттеняли ярко-рыжие волосы. Мне не удалось толком рассмотреть незнакомку, чтобы судить о том, насколько она хороша собой, но и беглого взгляда, который я успел бросить на нее, оказалось достаточно, чтобы убедиться, что, во всяком случае, она не Медуза Горгона.

Спрятавшись в кустах, я попытался выяснить, куда делась девушка, но ее нигде не было видно. Что с ней стало? Куда она ушла? Казалось, она просто растаяла в воздухе.

Тут я заметил, что повсюду в саду возвышаются земляные холмы, засаженные деревьями и кустарником. Не слишком высокие – думаю, футов шести, – покрытые растительностью сверху и окруженные ею со всех сторон, эти холмы были почти незаметны. Но один из них находился прямо передо мной, и я обратил внимание на отверстие в нем. Как раз в тот момент, когда я разглядывал его, оттуда, словно кролики из садка, появились пятеро мужчин.

Одеты они были совершенно одинаково: костюмы из красных пластин, черные ботинки и большие металлические шлемы на головах, из под которых выбивались завитки волос желтого цвета. Кожа отличалась той же удивительной белизной, что и у девушки. Вооружены они были мечами и пистолетами, производившими весьма внушительное впечатление своими размерами.

Казалось, эти пятеро ищут кого-то. У меня зародилось смутное подозрение, что их интересую я. С каждым мгновением эта мысль все больше укреплялась во мне.

Оказавшись в изумительном саду, встретив прекрасную девушку, я уж, было, решил, что, убитый, вознесся прямо на небо. Однако вид этих мужчин в красном напомнил мне кое-что из того, чем я занимался в своей прошлой жизни, и заставил меня переменить мнение. По всей видимости, это были все-таки не небеса, а какое-то иное место.

Надежно спрятавшись, я хорошо мог видеть все, что делают эти пятеро, и когда, взяв пистолеты в руки, они принялись систематически прочесывать кустарник, у меня уже не осталось ни малейших сомнений в том, что они ищут меня и, в конце концов, обязательно найдут. Тянуть время не имело смысла, и я вышел из своего укрытия.

Они тут же окружили меня плотным кольцом, а один из них выпалил что-то на языке, смутно напоминавшем радиопередачу на японском вперемежку с симфонической музыкой.

– Я мертв? – спросил я.

Они переглянулись, потом снова обратились ко мне на своем странном наречии, но я не в силах был понять ни слога, ни то что слова из их разговора. Наконец, они повели меня прочь, крепко держа за руки. Тут-то я и увидел такое, что поразило меня, как ничто прежде в жизни: прямо из земли по всей территории обширного сада стали подниматься строения. Они быстро вырастали вокруг нас – сооружения разнообразных размеров, но все одинаково аккуратные, похожие друг на друга плавными, обтекаемыми формами. Внешне незамысловатые, они отличались какой-то особой, изысканной красотой.

– Куда я попал? – поинтересовался я. – Не говорит ли кто-нибудь из вас по-английски, или по-французски, или по-немецки, или по-испански, или по-итальянски?

Смерив меня безучастным взглядом, мои конвоиры стали переговариваться между собой на языке, который, как я уже сказал, и на язык-то похож не был. Меня привели в одно из тех самых зданий, что на моих глазах поднялись из-под земли. Там было полным-полно народу, мужчин и женщин, облаченных в плотно облегающие тела одежды. Они разглядывали меня с любопытством, удивлением и отвращением. Некоторые женщины захихикали и прикрыли глаза руками. Наконец один из присутствующих отыскал какую-то робу и набросил ее на меня. Я сразу почувствовал себя гораздо увереннее. Вы, наверное, не представляете себе, что может переживать человек, оказавшийся совершенно голым среди множества одетых людей. Осознав всю нелепость собственного положения, я не смог удержаться от смеха. Мои конвоиры поглядели на меня с нескрываемым изумлением: откуда им было знать, что творилось у меня в душе! А мне все происходящее казалось всего-навсего кошмарным сном. Не летел я никогда над Германией, не был сбит, никогда не попадал в этот странный сад с удивительной девушкой. Не было ничего подобного. Я просто спал.

– Ну давай же, просыпайся! – сказал я сам себе. – Это просто дурной сон. Проснись! Ну, давай!

Я даже промычал что-то своим конвоирам, словно полагал, что они набросятся и растормошат меня, но сон не прекращался. Заметив мои потуги, охранники втолкнули меня в комнату, в которой за столом восседал пожилой мужчина. На нем была плотно облегающая тело одежда из черных пластин и белые ботинки.

Мои конвоиры принялись что-то подробно рассказывать этому человеку. Выслушав их, он поглядел на меня и, качнув головой, коротко и решительно произнес несколько слов. Меня тут же схватили и потащили в соседнее помещение. Там оказалась клетка, в которую меня и поместили, приковав цепью к одному из засовов.

II

Не стану докучать вам изложением того, что происходило в течение последующих шести недель. Достаточно сказать, что я многое узнал от Харкаса Йена, пожилого человека, на попечение которого был передан. Я выяснил, к примеру, что сам он психиатр и меня передали ему для наблюдения. Когда та девушка, случайно обнаружив меня в саду, сообщила об этом своим и полиция арестовала меня, они все решили, что имеют дело с лунатиком.

Харкас Йен стал учить меня их языку, и я быстро овладевал им, делая несомненные успехи. Впрочем, у меня всегда была лингвистическая жилка. Еще в детстве я много путешествовал по Европе, посещая школу то во Франции, то в Италии, то в Германии, поскольку мой отец служил в дипломатических представительствах в этих странах военным атташе. Тогда-то, по-видимому, у меня и развились способности к языкам.

Выяснив, что мой родной язык совершенно неизвестен в их стране, Харкас Йен принялся расспрашивать меня особенно тщательно. В конце концов, он поверил в удивительную историю, которую я поведал ему, о своем перемещении из одного мира в другой.

Ни я сам, ни Харкас Йен, как выяснилось, не верим в переселение душ, во всякие там реинкарнации и метемпсихозы, но мы оба сошлись на том, что наши убеждения никак не согласуются с тем, что произошло со мной. То я находился на Земле – на планете, о которой Харкас Йен не имел ни малейшего представления, то вдруг очутился на Полоде – планете, о которой прежде мне не доводилось даже слышать. Я говорил на языке, совершенно незнакомом обитателям Полоды, и не понимал ни единого слова из пяти основных языков их планеты.

Через несколько дней Харкас Йен освободил меня из клетки и приютил в своем доме. Он достал для меня костюм из коричневых пластин и пару ботинок такого же цвета. Я мог свободно пользоваться всем в его жилище, однако мне не разрешалось покидать здание во время подъема на поверхность и погружения под землю.

Эти подъемы и погружения происходили по меньшей мере раз в день, а бывало, и чаще. Я уже мог предугадать очередной спуск под землю по зловещему вою сирен, а отчетливо доносившиеся до меня разрывы бомб не оставляли никаких сомнений в том, зачем это делается.

Я спрашивал Харкаса Йена, что все это означает, хотя, конечно, догадывался и сам. Но он отвечал всегда кратко, без разъяснений:

– Это Капары.

Когда я уже достаточно изучил местный язык для того, чтобы иметь возможность объясняться и понимать, чего хотят от меня, Харкас Йен объявил, что мне предстоит предстать перед судом.

– За что же меня будут судить? – поинтересовался я.

– Видите ли, Тангор, – ответил он. – Я полагаю, необходимо выяснить, не являешься ли ты шпионом, лунатиком или просто опасным типом, которого во благо Униса следует уничтожить.

Тангор – это имя, которым меня там нарекли. В переводе оно означает «из ничего», и мой опекун сказал, что оно как нельзя лучше отражает мое происхождение, ибо, по моему же собственному свидетельству, я появился с несуществующей планеты. А Унис – это название страны, в которой я очутился столь чудесным и невероятным образом. Как и следовало ожидать, попал я совсем не на небеса. Впрочем, ад здесь тоже ничто не напоминало, за исключением, быть может, того времени, когда налетали Капары со своими бомбами.

Разбирательство моего дела проводили трое судей в присутствии публики. В качестве свидетелей были приглашены обнаружившая меня девушка, пятеро полицейских, арестовавших меня, Харкас Йен, его сын Харкас Дан, его дочь Харкас Ямода и, наконец, его жена. Я думал, что этими людьми круг свидетелей и ограничится, но ошибся. Было вызвано еще семеро пожилых джентльменов с редкой седой порослью на подбородках. На Полоде отращивать бороды разрешается только старикам, но и они, как я успел заметить, не особенно в этом преуспели.

Судьи, мужчины приятной наружности в серых костюмах и ботинках такого же цвета, держали себя с большим достоинством. Как и все судьи в Унисе, они назначаются правительством по рекомендации того органа, который соответствует коллегии адвокатов в Америке. Если их не подвергают импичменту, они исполняют свои обязанности до достижения семидесятилетнего возраста. После этого судьи могут и дальше оставаться на прежней должности только в том случае, если снова получают необходимую рекомендацию коллегии.

Заседание открылось короткой и незамысловатой ритуальной процедурой. Когда судьи вошли в зал заседаний, присутствующие поднялись со своих мест. Затем все вместе, и судьи в том числе, хором проскандировали: «За честь и славу Униса!»

После этого меня препроводили на то место, которое, как я догадался, являлось скамьей подсудимых, и начался допрос.

– Как вас зовут? – спросил один из судей.

– Меня зовут Тангор, – ответил я.

– Из какой страны вы прибыли к нам?

– Из Соединенных Штатов Америки.

– Где находится эта страна?

– На планете Земля.

– А где находится эта планета?

– Я действительно затрудняюсь ответить на ваш вопрос, – искренне признался я. – Будь я сейчас на Меркурии, Венере, Марсе или на любой другой планете нашей солнечной системы, я бы смог что-то сказать. Но, не имея ни малейшего представления о том, где располагается Полода, могу ответить лишь одно – не знаю.

– Почему вы оказались без одежды в границах Орвиса? – требовательно спросил другой судья.

Орвис – это название того города, в который я катапультировался нагишом.

– Что, среди обитателей той страны, которую вы называете Америкой, принято ходить без одежды?

– Нет, американцы носят одежду, Высокочтимый Судья, – ответил я. (Харкас Йен познакомил меня с этикетом, принятым на судебном заседании, и объяснил, как следует обращаться к судьям). – Но сама одежда весьма разнообразна и зависит от многих факторов: от настроения человека, от погоды, от моды, от личных пристрастий и антипатий. Мне доводилось видеть пожилых мужчин, бродящих по местечку, называемому Пальм Спрингс, в одних шортах, едва прикрывающих их тучные, волосатые тела. Я встречал красивых женщин, по вечерам укутанных в одежды с ног до головы, а по утрам на пляже прикрывающих не больше одного процента своего тела. Но, Высокочтимый Судья, никогда и нигде мне не приходилось сталкиваться с более откровенным женским костюмом, чем тот, который носят красивые девушки в Орвисе. Однако отвечаю на Ваш первый вопрос: я появился в Орвисе голым только потому, что не имел никакой одежды, оказавшись здесь.

– Это оправдывает вас, – заключил судья.

Затем он повернулся к семерым пожилым мужчинам и вызвал их. После того, как они принесли клятву и сообщили свои имена, главный судья попросил их высказать свое мнение о местонахождении планеты, которая носит название Земля.

– Мы расспросили Харкаса Йена, который, в свою очередь, беседовал с обвиняемым, – ответил старейший из семерых, – и пришли к следующему заключению.

Тут старик принялся в течение получаса перечислять различные астрономические сведения. Свою речь он закончил следующими словами:

– Вероятно, этот человек, – он указал на меня, – прибыл из солнечной системы, которая находится за пределами досягаемости самых мощных наших телескопов на расстоянии примерно 22 тысячи световых лет от Канапы.

Я был ошеломлен. Но еще больше меня потрясло пояснение Харкаса Йена, что Канапа – не что иное, как Шаровое звездное скопление (зарегистрировано в Новом общем каталоге туманностей и скоплений звезд, 7006), отстоящее от Земли на 222 тысячи световых лет. С учетом того, что Полода, в свою очередь, отдалена от Канапы на 230 тысяч световых лет, это означало, что я оказался на расстоянии примерно 450 тысяч световых лет от Земли. Нетрудно вообразить себе, какое это расстояние, если вспомнить, что скорость света, к примеру, составляет 186 тысяч миль в секунду. Добавлю для ясности, что, если бы на Полоде оказались достаточно мощные телескопы для того, чтобы вести наблюдение за Землей, то местные жители увидели бы то, что произошло 450 тысяч лет назад.

После того, как допрос семерых астрономов был закончен, один из судей вызвал Балзо Маро, и я увидел, как к свидетельскому месту направляется та самая девушка, которую я встретил в первый день в саду.

Когда с формальностями было покончено, судьи принялись расспрашивать ее обо мне.

– Он был совсем без одежд? – поинтересовался один из них.

– Абсолютно, – ответила Балзо Маро.

– А он не пытался… ну, скажем, приставать к вам?

– Нет, – сказала девушка.

– Вы же, наверняка, знаете, – продолжал судья, – что за приставание к женщине инопланетянин мог бы быть приговорен к смерти?

– Это мне известно, – ответила Балзо Маро. – Но, повторяю, ничего подобного не было. Я наблюдала за ним, так как опасалась, что он может оказаться шпионом Капаров и представлять опасность. Но теперь я совершенно убеждена, что этот человек – именно тот, за кого выдает себя.

После последних слов мне захотелось вскочить и крепко обнять свою защитницу.

Наконец судьи снова обратились ко мне.

– В том случае, если вас признали бы виновным, вам грозила бы смертная казнь или длительное тюремное заключение. Поскольку уже сто первый год идет война, подобное решение также было бы равносильно смертному приговору. Но мы хотим быть справедливыми и должны признать, что против вас, действительно, нет никаких фактов, за исключением, может быть, одного: вы – инопланетянин, не владеющий ни одним языком, известным на Полоде.

– В таком случае освободите меня и позвольте мне служить на благо Униса и сражаться против его врагов, – попросил я.

III

В течение примерно десяти минут судьи шепотом обсуждали мое предложение. В конце концов, они объявили, что я условно освобожден и мне дается испытательный срок до тех пор, пока Янхай не вынесет окончательного решения по моему делу. Меня отдали обратно на попечение Харкаса Йена, который сказал позже, что решением суда мне была оказана большая честь, ибо Янхай правит всем Унисом. Это было примерно то же, как если бы моим делом лично занимался президент США или король Англии.

Янхай представляет собой выборный комитет, состоящий из семи человек. Члены этого комитета исполняют свои обязанности до достижения ими семидесятилетнего возраста. Затем они могут быть избраны повторно. Само слово «янхай» состоит из двух слов – «ян» (семь) и «хай» (выбирать). Выборы проводятся только в том случае, когда возникает необходимость заполнить вакансии в Янхае. Этот комитет назначает всех судей, а также производит назначения на должности, соответствующие нашим губернаторам штатов, те, в свою очередь, назначают всех провинциальных чиновников и мэров городов. Последние формируют штат муниципальных служащих.

Каждый член Янхая возглавляет определенное ведомство, которых всего семь: военное, иностранное, торговое, казначейство, а так же ведомства внутренних дел, образования и юстиции. Эти семеро человек каждые шесть лет избирают из своего числа Верховного Комиссара. Он и является полновластным правителем Униса, однако этот пост нельзя занимать два срока подряд. Как кандидаты в Янхай, так и назначаемые ими чиновники, правители провинций, мэры и другие обязаны пройти тесты, определяющие их природные умственные способности и наличие необходимых профессиональных знаний. При этом наибольшее значение придается первому фактору.

Я не мог удержаться от того, чтобы не сравнить эту систему с нашей, при которой кандидату в президенты не обязательно хотя бы уметь читать или писать. Даже прирожденный идиот может претендовать на президентство в Соединенных Штатах и в случае избрания благополучно провести в Белом Доме положенный срок.

После моего в суде разбиралось еще два дела, и Харкас Йен захотел остаться на заседании.

Первым слушалось дело об убийстве. Обвиняемый выразил желание, чтобы разбирательство вел один судья, а не жюри из пяти судей.

– Либо он совершенно невиновен, либо преступление легко оправдать, – заявил Харкас Йен. – У нас обычно человек, который виновен, предпочитает предстать перед жюри.

В порыве страсти этот человек убил другого, разрушившего его дом. Разбирательство длилось пятнадцать минут, после чего обвиняемый был оправдан.

Затем перед судом предстал мэр небольшого городка, обвиняемый во взяточничестве. Жюри из пяти судей рассматривало дело в течение двух часов. В Америке, впрочем, подобный процесс мог бы растянуться и на два месяца. Суд внимательно выслушал все замечания и аргументы адвоката по поводу фактов и доказательств, имеющихся в деле. Затем судьи удалились на совещание и, вернувшись минут через пятнадцать, огласили свой вердикт. Мэр был признан виновным и приговорен к расстрелу утром на пятый день после вынесения приговора. Таким образом, ему было дано время для обжалования решения суда.

Харкас Йен разъяснил мне, что рассмотрение апелляций происходит в их стране без проволочек. Как правило, суд изучает копии показаний и утверждает приговор суда низшей ступени, если только адвокат обвиняемого не даст обязательства под присягой предоставить новые свидетельства, оправдывающие его подопечного. В случае, если и эти новые факты окажутся недостаточно убедительными и весомыми для того, чтобы изменить приговор, адвокат должен будет выплатить штраф в пользу государства и возместить судебные издержки.

Размеры штрафов определены в законе Униса, и, должен заметить, что они очень справедливы: богатый человек платит несколько больше бедного, но ни с кого не снимают последней рубашки. Если обвиняемый настолько беден, что не в состоянии оплатить своего адвоката, эти расходы берет на себя государство, причем право выбора защитника остается за самим клиентом. Подобная же система действует и в медицинском обслуживании.

После судебного заседания я отправился домой в сопровождении Харкаса Йена, его сына и дочери. Идя по направлению к выходу, мы услышали вой сирен и почувствовали, как здание, в котором мы находились, стремительно опускается в шахту. Ощущение у меня было точь-в-точь такое, как при спуске в лифте со 102 этажа Эмпайр Стэйт Билдинг.

Здание Дворца Правосудия, в котором проходил суд, было двадцатиэтажным, и все оно опустилось на дно шахты за какие-нибудь двадцать секунд. Очень скоро до нас донеслась пальба зенитных орудий и ужасные разрывы бомб.

– И как долго все это продолжается? – поинтересовался я.

– Всю мою жизнь, – ответил Харкас Йен. – А началось еще раньше.

– Пошел уже сто первый год войны, – пояснил его сын Харкас Дан. – Кроме войны, мы ничего и не знаем, – с грустной улыбкой прибавил он.

– Война началась примерно в то время, когда родился твой дед, – произнес, обращаясь к нему, Харкас Йен. – Твой прадедушка провел свое детство и юность в счастливейшем из миров. Люди тогда жили и работали на поверхности планеты, и города строились еще на земле. Но в течение десяти лет после того, как Капары развязали войну, стремясь покорить себе мир, все города в Унисе, и все города в Капаре, и многие города в других странах всех пяти континентов были превращены в груды развалин.

Он на некоторое время задумался и, помолчав, продолжил:

– Тогда-то мы и начали возводить эти подземные города, которые могут быть подняты на поверхность и снова опущены с помощью энергии, получаемой нами от Омоса. (Омос – это солнце Полоды). Капары покорили практически всю остальную территорию нашей планеты, но мы были и по-прежнему остаемся самой богатой страной в мире. Им пришлось дорого заплатить за свои агрессивные устремления, и в целом они пострадали гораздо больше нас. Их люди обитают в подземных жилищах, укрепленных сталью и бетоном. Они живут трудом покоренных ими людей, превращенных в рабов. Но последние и работают на ненавистных хозяев не лучше любых невольников. Капары едят синтетические продукты и ходят в одежде из синтетики. Сами они ничего не производят, кроме материала для войны. Мы так сильно разбомбили их территорию, что жить на ее поверхности стало совершенно невозможно. Однако они все еще держатся, ибо война для них – все. Время от времени мы предлагаем им почетный мир, но у них нет иной цели, кроме полного уничтожения Униса.


Страницы книги >> 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю


Рекомендации