Читать книгу "Госпожа «Нет». Книга 2. Любовь без ошибок"

Глава 7

Дворец гудел, как растревоженный улей. Новости о внезапном появлении императора разнеслись со скоростью молнии и теперь обрастали подробностями. Проходя по анфиладам, Эмбер ловила на себе любопытные взгляды слуг, слышала перешептывания за спиной и понимала, что это только начало. В приемной тоже было много народу: министры, секретари, военные и несколько лиц в штатском, чей вид просто кричал о принадлежности к спецслужбам. При виде вошедшей женщины все разговоры вдруг смолкли.

Опытный адвокат и героиня бесчисленного множества таблоидов, сейчас госпожа Дарра почувствовала себя неуютно под пристальными взглядами присутствующих. Слишком уж они были… Она попыталась подобрать нужное слово, но в голову лезло только «понимающие». Да, именно такие, понимающие взгляды, от которых почему-то хотелось пойти в душ и долго стоять под струями воды, смывая с себя грязь.

– Эмбер! – Бывший муж, бесцеремонно растолкав стоящих перед ним двух генералов, шагнул к ней.

– Чарльз, – она кивнула.

– Нам надо поговорить.

– Неужели? – фыркнула Эмбер.

– Да, я хочу забрать Алексию.

– Извини, это не обсуждается. Господа, я буду признательна, если вы покинете это помещение и подождете в… – Она задумчиво щелкнула пальцами.

– Думаю, алая гостиная будет вполне подходящим местом, – донеслось из-под потолка.

– Спасибо, Селл. Господа?

Эмбер ожидала возражений или насмешливых нападок, но, к ее удивлению, все послушно направились к дверям. Все, кроме бывшего мужа. Барон Макленбургский остался стоять на своем месте. Эмбер бросила на него пристальный взгляд, отмечая оттопыренные уши и тонкие губы. Хорошо, что Алекс не унаследовала ни того, ни другого, ни, что самое главное, характера своего отца. Да вообще, сейчас с высоты прожитых лет госпожа Дарра не понимала, как можно было влюбиться в такого человека.

– Чарльз, тебя это тоже касается.

Бывший муж явно не собирался уходить.

– Где Алексия?

– С чего вдруг такая забота о дочери?

– Ей нельзя оставаться здесь.

– Раньше ты так не считал, – хмыкнула она. – Особенно когда похищал дочь из моего дома и отдавал в заложницы императору!

– Это всего лишь традиция.

– Тогда почему ты не отправил своего сына? – Эмбер вдруг замерла, пораженная догадкой. – Или ты знал, что так будет?

– Я ничего не знал, слышишь! – фыркнул он. – А вот про тебя знают все!

– И что же?

– Что ты путаешься с императором?

– Что я… что? – Эмбер не поверила ушам.

– Милая, вас не было всю ночь. И у него, и у тебя синяки под глазами. Интересно, что вы делали?

«Пробирались сквозь лесную чащу», – пронеслось в голове Эмбер, но говорить вслух она не стала.

– Думай что хочешь. – Она прошла к своему столу. – Алекс ты не получишь, и, если сейчас же не покинешь дворец, я прикажу вывести тебя.

– Эмбер!

Демонстративно игнорируя бывшего мужа, она села за стол, развернула вирт-окна и только потом повернула голову:

– Ты еще здесь? Селл!

– Да, милая, – голос голограммы был до тошноты приторным.

– Вызови охрану.

– Сию секунду, дорогуша!

Чарльз Макленбургский скрежетнул зубами.

– Я просто так не отступлю! Моя дочь не будет жить с королевской…

Кровь бросилась в лицо. Эмбер вскочила так резко, что кресло упало. Зло цокая каблуками, она направилась к бывшему мужу. Он в испуге попятился, совершенно справедливо опасаясь за свою жизнь. Его спасло лишь то, что в этот момент дверь распахнулась, и в приемную вошли двое гвардейцев в алых мундирах.

– Госпожа Дарра? – Они с любопытством рассматривали героиню сегодняшних сплетен.

– Барон уходит. Проводите его до ворот. – Слова дались с трудом, больше всего хотелось отдать приказ о казни и посмотреть, как эти бравые ребята его исполнят. От понимания, что его сейчас выведут из королевского дворца на глазах у знакомых, барона Макленбургского перекосило.

– В этом нет нужды, я прекрасно помню дорогу, – надменно бросил он, направляясь к дверям. Гвардейцы посторонились, пропуская его. В эту самую минуту император появился в приемной.

– Госпожа Дарра, с вами все в порядке?

При виде барона он нахмурился, а потом, заметив опрокинутое кресло, зло сверкнул глазами:

– Что случилось?

– Ничего страшного, – уверила его Эмбер, с удивлением понимая, что его величество готов с кулаками накинуться на обидчика. – Барон интересовался судьбой Алекс. Впервые за тринадцать лет.

– Неужели? – Эдвард криво усмехнулся. – Лучше поздно, чем никогда, Чарльз?

Судя по виду, тот хотел высказать правителю все, что думает, но в последний момент удержался.

– Только не рассчитывай больше на алименты! – предупредил он бывшую жену, покидая, наконец, приемную.

От неожиданности прозвучавшей фразы Эмбер не сразу нашла что ответить.

– Он так щедро оплачивал содержание дочери? – поинтересовался Эдвард, поднимая кресло и ставя его обратно к столу.

– Что? Чарльз? Он вообще ни разу не перевел денег… – Эмбер покачала головой.

– И вы не настаивали?

– Разумеется, нет. Более того, я каждый год фиксировала факт его неучастия в жизни дочери.

– Зачем? – Эдвард присел на край стола, не сводя взгляда с хрупкой, но в то же время такой сильной женщины. Она пожала плечами:

– В противном случае Алекс была бы должна ему… Я не хотела обременять дочь.

– Обременять?

– Конечно. Получи она хоть что-то от Чарльза, она должна бы была ему в разы больше, и он наверняка воспользовался бы этим.

– Почему вы вышли за него? – Вопрос сорвался прежде, чем Эдвард успел подумать. Он внутренне напрягся, ожидая строгой отповеди, но Эмбер только пожала плечами:

– Мне было восемнадцать…

Эдвард кивнул, принимая объяснение.

– А когда родилась Алекс?

– Через год. Мне пришлось взять академический отпуск. – Она прошла к окну, задумчиво смотря на зеленые газоны и пестрые клумбы одного из дворов. – Еще через полгода Чарльз уехал и прислал документы о разводе. Я подписала их не глядя. Как потом выяснилось – зря.

– Вот как?

– Да, помимо отказа от его состояния я еще приняла на себя его долги в Альянсе.

– Много? – Эдвард снова пожалел, что живет не в то время, когда одного слова императора было достаточно, чтобы человеку отрубили голову.

– Порядочно, – голос Эмбер заставил вынырнуть из кровожадных мыслей.

– И вы их выплатили?

– Нет, – рассмеялась она, качая головой. – Я пошла к Эшли.

– Эшли? – Сердце неприятно кольнуло.

– Эшли Говарду. Самому блестящему адвокату Альянса. К удивлению, он меня не выгнал, а выслушал и предложил сделку: он помогает мне разобраться с долгами, а я работаю у него секретарем. Так что вы не первый, кто предлагает мне подобную работу. Правда, Эшли не шантажировал меня дочерью.

– О да, – неприязненно отозвался император. – У него были другие рычаги давления!

– Верно. В любом случае именно Эшли Говард помог мне стать тем, кто я есть, – она грустно вздохнула, вспомнив последний разговор с другом. Наверняка он считает, что Эмбер предала его.

Она повернулась и внезапно для себя самой встретилась взглядом с глазами императора. Он так и сидел на краю стола и пристально смотрел на нее. По его лицу трудно было предположить, о чем он думает, и Эмбер стало неуютно.

– Пора заняться делами, в гостиной куча народу, которые жаждут пообщаться с вами, ваше величество. – Она села на свое место и, игнорируя императора, начала составлять список визитеров, фамилии которых любезно вывела на экран Селл.

– Да, конечно. – Эдвард нехотя поднялся и направился к себе, у дверей остановился и снова взглянул на Эмбер. Такая хрупкая и такая сильная… Он вдруг вспомнил, как вчера ночью они шли по лесу, пробираясь сквозь чащу, как потом она спала на диване у Джона, а он лежал на полу, долго прислушиваясь к ее размеренному дыханию, как утром она радовалась чистой одежде…

«Интересно, есть ли на ней сейчас белье?» – пронеслось в мозгу. Конечно, можно подойти и будто бы невзначай провести рукой по ее спине, осторожно развернуть к себе… Тело сразу же напряглось в такт порочным мыслям. Эдвард тряхнул головой. Что за наваждение? Он давно не мальчишка, возбуждающийся от одной мысли об обнаженной женщине. И уж тем более о женщине одетой. К тому же госпожа Дарра – матерый адвокат, и если он попробует соблазнить ее на рабочем месте, то, скорее всего, ему придется продать пару дворцов, чтобы компенсировать свои действия оскорбительного характера. И, тяжело вздохнув, император нашел в себе силы скрыться в кабинете.

Дверь хлопнула, и Эмбер, наконец выдохнув, оторвала взгляд от экрана, на который пялилась. Да, да, именно пялилась – буквы прыгали, а в глазах рябило. Странно, но присутствие Эдварда действовало на нее, будто разряд электрического тока. По телу пробегала дрожь, ноги подкашивались, а дыхание перехватывало. И дело было вовсе не в голубых глазах его величества, и не в ямочке на его гладко выбритом подбородке…

Или все-таки в них?

«Я взрослая, самостоятельная женщина!» – напомнила себе Эмбер, снова обращая взор к экрану. Повинуясь порыву, она вбила в юридический поисковик слово «измена империи». Прецедентов оказалось немного. В основном в древние века, когда изменников обезглавливали. Правда, было несколько случаев и в новые времена, и даже одна революция, тогда обезглавили уже короля. Впрочем, не прошло и четверти века, как монархию снова восстановили, сыну обезглавленного короля принесли извинения и посадили на трон.

– Итак, у нас почти ничего нет, – вздохнула женщина. – Придется жонглировать законами и создавать прецедент. Что там у нас полагается за измену?

– Смертная казнь! – Селл в образе палача с черным колпаком на голове и окровавленным топором на плече возникла перед глазами.

– Воспользовавшись правом на которую, Альвион сразу же потеряет реноме среди остальных миров, – кивнула Эмбер. – Альтернатива – пожизненное заключение, стало быть, содержание за счет казны.

– И постоянные жалобы со стороны родственников заключенного на несправедливый приговор и ужасные условия содержания. Просто Клондайк для адвокатов.

Эмбер кивнула:

– Можно решить, что все затевалось именно для этого.

– Возможно. – Селл прислушалась. – Извини, дорогуша, надо бежать – служба!

Этот сумасшедший день закончился. Хотя казалось, этого не произойдет никогда. Посетители, спешившие заверить в своем почтении и преданности. Неискренние настолько, что Эдварду хотелось даже не посочувствовать. А подойти и обнять. И их было какое-то бессчетное количество. И к концу дня Эмбер стала бесить даже не ложь, а количество времени, потраченное на бессмысленные разговоры.

– Пожалуй, единственное, что мы сделали сегодня толковое, это дали всем понять, что пощады не будет, – заметил император, устало откинувшись в кресле.

Из обеда у него был только кофе, в таком количестве, что в нем можно было утопиться. Или (Эмбер предпочла бы именно этот вариант) утопить посетителей. Особенно одного, надутого индюка в парадном мундире, которому отказали в аудиенции и его пришлось выводить с охраной.

– Ужинать и спать, – провозгласил свою волю Эдвард Пятый, покидая кабинет.

Короткий кивок, не менее быстрый реверанс – и она оказалась предоставлена самой себе.

За окном темно, на душе темно. Из последних сил удерживаясь от того, чтобы не стащить с себя туфли и не пойти по мягким коврам босиком, Эмбер дошла до своих комнат.

Пустых комнат.

Покосилась на галафон. Поняла, что если позвонит и услышит в голосе дочери гадостные недовольные нотки…

Нет. Она не силах сегодня. Завтра. Она сможет все завтра. Она справится со всем. В конце концов, у нее это всегда получалось. Получится и сейчас.

Душ. И спать.

Вот что за наивность? Ошибочность своих рассуждений Эмбер поняла, когда легла в кровать. Несмотря на треволнения последних суток, сна не было ни в одном глазу. Она вертелась то налево, то направо, пытаясь найти позу, которую бы тело не отвергало. Потом, наконец, поняла: ей не хватало чего-то. Или кого-то… И она даже знала, кого именно.

Любопытно, как император отнесется к тому, что она проникнет к нему в спальню. И… что?.. Потребует взять ее на ручки и пообещать помирить с дочерью? Или сразу начнет домогаться, покусившись на честь империи. Надо признать, Эдвард ее привлекал. Так, наверное, не было даже с ее бывшим мужем, когда голова отключилась. И включилась… что? Страсть? Девичья фантазия, что придумала романтический безупречный облик, в который она поверила? Жажда романтики?

Хорошо, у нее теперь голова прибита, точно гвоздями, жизненным опытом. Поэтому добавлять в свою жизнь неприятностей и проблем романом мало того, что с работодателем, так еще и с императором, Эмбер точно не будет. И плевать на тех, кто считает, что она провела прошлую ночь гораздо более приятно, чем было на самом деле. Плевать на бывшего, который… надо же – посмел предъявлять ей какие-то претензии!

Будь на месте Эдварда другой, она бы, может, и рискнула, но этот мужчина… Эмбер снова заворочалась. Нет, с Эдвардом просто, как с тем же Фредериком Лукашем, соседом по пентхаусу, не получится легкого производственного романа. Она привяжется, уже привязалась. А снова собирать свою душу из осколков Эмбер не хотела. Самое лучшее в этой ситуации – выбросить из головы дурацкие мысли и полностью отдаться работе так, чтобы сил ни на что другое не оставалось.

На этом она и заснула.

Хотя снилось ей, что она, устав вертеться в кровати, поднялась и вышла в коридор, прошла мимо нескольких дверей. Пушистый ковер нежно ласкал пальцы, как и мечталось. Бесшумно открыла дверь, за которой ее ждал мужчина с ярко-голубыми глазами.

Глава 8

Утро было бестолковым продолжением вчерашнего бестолкового дня. Такое впечатление, что высокопоставленные подданные императора так и ночевали во дворце. Потому что успели столпиться с самого утра и жаждали общения с повелителем. Кстати говоря, и знакомое имя бывшего в списках тоже оказалось замечено. И во дворце он был.

– И если он и зайдет, то зайдет последним, – провозгласила Селл. И исчезла.

Эмбер открыла закон и начала читать, но успела посмотреть только первую страницу. Дверь в кабинет императора распахнулась, и Эдвард показался на пороге.

– Вы мне нужны. Пойдемте! – отрывисто приказал он.

Эмбер нахмурилась, но подчинилась приказу.

Как только они вышли из кабинета, навстречу императору кинулись все те, кто ожидал аудиенции в алой гостиной. Эдвард остановил их взмахом руки:

– Я занят!

– Но…

– Ваше величество…

– Я же сказал – позже! – Он не стал повышать голос, но все замолчали, отступив. Эмбер подумалось, что император нарочно выжидает, держа всех в напряжении. Только вот зачем ему понадобилось выходить? И, главное, куда?

Ответ нашелся очень быстро: уже знакомым путем они дошли до личных покоев его величества. Около дверей Эмбер остановилась, напряженно всматриваясь в спину императора. Она, конечно, замечала его интерес во взгляде, но все-таки до этого момента никакого намека на возможные отношения не было. Неужели, услышав домыслы барона, его величество решил обратить слухи в правду? Или он прочитал ее собственные вчерашние мысли?

Эмбер поняла, что краснеет, как девчонка.

– Ну что же вы? Поторопитесь! – бросил Эдвард через плечо.

– Но ведь это…

– Моя спальня, да. Откуда, как вы помните, ведет потайной ход. – Он уже открывал панель.

– Да, точно, – выдохнула Эмбер.

Эдвард на секунду обернулся:

– А вы о чем подумали?

– Да так, – она неопределенно пожала плечами. – Просто не поняла, зачем покидать кабинет.

– Потому что нас ждут. А этот человек никогда бы не стал прорываться ко мне просто так.

Выйдя из хода в знакомой комнате, Эмбер с удивлением заметила у окна знакомого военного, который утром на базе выдал ей пакет с одеждой.

– Саймон?

– Ваше величество, – игнорируя возглас Эмбер, тот шагнул к императору. – Полковник Уайт арестован.

– Что? – Эдвард уставился на Саймона, пытаясь осмыслить услышанное. – Кто осмелился?

– Безопасники. Пришли и вывели в наручниках на глазах у всех, а кабинет опечатали, благо я успел забрать документацию по космосу, – мрачно пояснил механик. – Они и меня сюда пускать не хотели, пришлось обходным путем и потом вашу голограмму вызвать. Хорошо, у меня к Селл допуск есть.

Император мрачно кивнул.

– Ну все, моему терпению пришел конец, – процедил он.

– Что вы собираетесь делать? – поинтересовалась Эмбер.

– Разгоню кабинет министров к… – Он проглотил последнее слово.

– Похвальное решение, но как это поможет вашему другу? Вряд ли удастся быстро сформировать новый кабинет.

– Я просто прикажу выпустить Джона.

– И тем самым оставите пятно на его биографии?

– Простите?

– Если вы просто прикажете снять все обвинения, что, кстати, вряд ли вам удастся, если дело касается безопасности Альвиона, тут первична конституция, то на вашем друге всегда будет клеймо изменника, помилованного другом-императором. А на вас – сентиментального слабака.

– Предпочитаете оставить все как есть? – взвился Эдвард, полыхая праведным гневом. Женщина покачала головой:

– Предпочитаю доказать его невиновность, а заодно найти тех, кто действительно виновен. К тому же мне кажется, арест вашего друга как-то связан с падением флаера.

Эмбер подняла голову и посмотрела в глаза императору, словно пытаясь внушить то, что она только что сказала.

Спустя несколько долгих-долгих секунд император нехотя кивнул.

– Хорошо, но если в течение двух дней мы ничего не обнаружим…

– Вы прикажете снять все обвинения и выпустить друга из тюрьмы, – кивнула Эмбер и повернулась к Саймону: – Кто именно арестовал полковника Уайта?

– Не знаю, – ответил тот нехотя. – Они вошли, предъявили ордер, и полковник поехал с ними, хотя я предлагал вышвырнуть их прочь.

– Так и надо было сделать, – пробормотал Эдвард. – А базу перевести на военное положение.

– Виноват, ваше величество! – отозвался Саймон.

– Вам только попытки военного мятежа не хватает для полного счастья! – отмахнулась Эмбер. – Саймон, вы видели ордер?

– Нет, – покачал головой он. – Мне никто не показал.

– Селл, – рявкнул император. – Селл!

Голограмма появилась в военной форме, парадной. Белоснежной с золотом.

– Да, мой генерал!

– Не смешно, – поморщился Эдвард. – Кто подписал документы на арест полковника Уайта?

Селл нахмурилась, пошла рябью, а потом снова стала видимой.

– Доступ информации по полковнику Уайту заблокирован.

У императора дернулся глаз. Еще раз.

– Доктора? – вырвалось у Эмбер.

– Коньяка? – подхватил Саймон.

– Голову министра юстиции, – кровожадно прошипел Эдвард, ослабляя узел галстука.

– Давайте мы не будем торопиться с выводами и умозаключениями – это прерогатива лорда Боллинброка, – вздохнула Эмбер. – Нам нужны документы. И при этом желательно, чтобы служба имперской безопасности не была в курсе, что они у нас есть, – это обеспечит возможность маневра.

Император кивнул.

– Селл, взламывай что хочешь, как хочешь – копии документов через час должны быть у меня.

– О, Эдвард, ты разрешаешь мне побыть плохой девочкой? – Селл мгновенно преобразилась. Никакого военного мундира: полупрозрачный пеньюар, при виде которого Саймон покраснел, а Эмбер недовольно дернула уголком рта, заслужив насмешливый взгляд искусственного интеллекта.

Только император остался бесстрастен.

– Селл, время – деньги.

– Конечно. – Пеньюар стал еще прозрачнее, под ним виднелись корсет, панталоны и чулки на подвязках. Саймон закашлялся и отвернулся к окну, украдкой поглядывая на Эмбер.

Она вздохнула и демонстративно посмотрела на часы.

– Намек понят, ухожу, но милый, мой тебе совет – принять военного министра. Он пытается прорваться к тебе, а его не пускают…

– КТО? – Эдвард кинулся к дверям, но Эмбер ухватила его за рукав.

– Ваше величество, если вы сейчас выйдете отсюда, у многих во дворце появится вопрос, как вы сюда попали.

– Да. Верно. – Он провернулся на каблуках и буквально ринулся в потайной ход. Эмбер хотела последовать за ним, но ее окликнули:

– Миледи… мисс… госпожа Дарра?

– Да? – Она обернулась к механику, который стоял, переминаясь с ноги на ногу.

– У меня к вам просьба: присмотрите за его величеством.

– Что? – Эмбер не поверила своим ушам.

– В гневе он… не слишком приятен и сгоряча может натворить дел…

– Эмбер, где вы? – раздалось из потайного хода.

Самый известный адвокат Альянса вздохнула и, кивнув сразу же приободрившемуся механику, поспешила на зов императора.

Император Альвиона Эдвард Пятый был страшен. Не торопясь, как будто уговаривая себя не отдавать приказаний, на которые на самом деле он не имел права (к таким, к сожалению, относилась и смертная казнь), он с абсолютно прямой, точно доску проглотил, спиной направился к себе в кабинет. На ходу, будто невзначай, вдруг остановился и поманил к себе одного из гвардейцев, несших караул.

– Узнайте, прибыл ли военный министр, и проводите его ко мне. Немедленно! – последнее слово прозвучало так, что гвардеец невольно вжал голову в плечи.

– Зачем нам мятеж? Зачем покушения? – проворчал император, пытаясь успокоиться. – У нас есть верные слуги, которые сами разрушат государство изнутри. Эмбер, вас я попрошу присутствовать при разговоре.

– Разумеется. – Она достала из сумки блокнот с ручкой и улыбнулась изумленному императору. – Так лучше думается.

– Как вам будет угодно, госпожа Дарра. – Он придержал дверь, пропуская ее в кабинет. – Располагайтесь, где вам удобно.

Эмбер кивнула и села за стол так, чтобы оказаться спиной к свету. Эдвард хмыкнул, прекрасно понимая ее маневр, и занял свое кресло. Хоть оба и умели ждать, положение и род занятий обязывал, показалось, что пять минут тянулись целую вечность.

Наконец, послышались шаги, дверь распахнулась, и в кабинет вошел военный министр в сопровождении гвардейца и графа Дея, начальника службы безопасности Альвиона.

Отсалютовав императору, гвардеец удалился, а мужчины замерли у порога, ожидая, пока монарх заговорит первым. Эдвард не торопился, внимательно рассматривая стоявших. И если военный министр был скорее раздражен, то его спутник явно взволнован, хоть и пытался сохранить невозмутимость.

– Чем обязан? – холодно поинтересовался его величество. Присесть он не предложил, и Эмбер заметила, как безопасник сглотнул.

– Ваше величество, я прошу прощения, но…

– Это я прошу прощения, граф Уоллингтон, но вопрос сейчас адресован не вам, а графу Дею. Не помню, чтобы приглашал его сюда.

– Ваше величество, чрезвычайная ситуация требует чрезвычайных мер, – начальник службы безопасности шагнул вперед.

– Например, не пускать меня к императору? – возмутился военный министр. – Что за шутки, Арчибальд?

– Это не шутки, а меры предосторожности, – процедил тот. – С учетом того, что одни из ваших людей обвиняется в попытке убийства его величества!

Граф Уоллингтон скрежетнул зубами и намеревался ответить, но был остановлен взмахом руки императора.

– Вот как? – Эдвард откинулся на спинку кресла. – Вы так быстро нашли виновного? Мои поздравления.

– Благодарю, ваше величество, – граф Дей сдержанно поклонился.

– В таком случае, граф, можете быть свободны, – милостиво разрешил император.

От Эмбер не укрылось, что безопасник выдохнул. Поклонившись, но направился к выходу.

– Ах да, подождите! – немного наигранно спохватился Эдвард. Граф Дей медленно повернулся:

– Ваше величество?

– Вы же не назвали имя преступника.

– Прошу прощения, но из соображений государственной безопасности…

– Они арестовали полковника Уайта, ваше величество, – бесцеремонно вмешался военный министр. – Одного из лучших офицеров и вашего ближайшего друга.

– Вот как? – Эдвард мысленно поблагодарил Саймона, успевшего рассказать все и тем самым позволившего ему сохранить невозмутимый вид. – Лорд Дей, надеюсь, у вас были все основания поступить так?

– Предают именно лучшие друзья, ваше величество, – сухо заметил начальник службы безопасности. – В истории полно примеров…

– И именно на этом вы основывались, когда арестовывали полковника Уайта? Это все ваши доказательства – исторические примеры? – не выдержав, вмешалась Эмбер.

– Одно то, что флаер упал на территории базы, которой командует полковник Уайт, а также то, что моих людей не допустили осмотреть обломки флаера, является достаточным основанием для подозрений.

– Для подозрений, но не ареста. На каком основании он произведен?

Лорд Дей смерил ее надменным взглядом:

– Прошу прощения, мисс, но из соображений национальной безопасности…

– Вас послушать, так любое слово может стать угрозой, – фыркнул Эдвард.

– Ваше величество, в условиях сложившейся ситуации…

– Нам не стоит разбрасываться такими людьми, как полковник Уайт, – обрубил военный министр.

Начальник службы безопасности повернулся к сопернику.

– Вы зря считаете, что Джон Уайт – образец благопристойности и верности, – прошипел он.

– Все не можете забыть старое соперничество в военной школе, Арчи? – усмехнулся граф Уоллингтон.

– Соперничество? – снова вмешалась Эмбер.

– Да, тогда еще виконт Арчибальд Дей и Джон Уайт возглавляли так называемые дома в военной школе Сайндринхема, – пояснил Эдвард. – Как вы понимаете, вечное соперничество… Но не думал, что вы, Арчи до сих пор помните, как Джон обошел вас в финальной гонке, – императору доставило удовольствие видеть выражение злости, мелькнувшее на лице графа Дея. Впрочем, безопасник быстро взял себя в руки.

– Ваше величество, не думаю, что это относится к делу.

– Почему же? – Эмбер встала и прошлась вдоль стены. – Вы вполне могли решить отомстить полковнику за школьные неудачи.

– Ваше величество! Не думаю, что обязан выслушивать эти бредовые предположения! – взорвался начальник безопасности. – Еще и от врага Альвиона!

– Да что ж у вас вокруг одни враги, – посетовал император. – Смею вам напомнить, милорд, госпожа Дарра работает на меня и является первым секретарем императора, что означает статус советника по юридическим вопросам. Более того, именно ей я поручаю защиту моего друга, полковника Уайта. Так что принесите извинения – и можете быть свободны. Пока что.

– Извинения? За что?

– За клевету. – Эдвард выжидающе посмотрел на медленно багровеющего лорда Дея.

– Извиняться перед… – Он проглотил последние слова.

– Довольно! Вы перегнули палку, Арчибальд! Селл, вызови охрану!

– Конечно, милый. Военные – моя слабость, – раздался мурлыкающий голос. Ровно через минуту в кабинете появились двое гвардейцев.

– Арестуйте графа Дея за клевету и неуважение к императору! – распорядился Эдвард. Гвардейцы переглянулись.

– Выполняйте! – поддержал монарха военный министр. Судя по выражению лица, он был весьма доволен происходящим.

– Милорд, простите, следуйте за нами, – пробасил один из охранников, трогая арестованного. Тот дернул плечом, бросил взгляд, полный ярости, на Эмбер и послушно вышел.

– Ваше величество, я потрясен! – военный министр склонил голову. Эдвард тихо хмыкнул и повернулся к Эмбер.

– Я сделал все, что в моих силах, госпожа Дарра. У вас есть сорок восемь часов, чтобы раскрутить это дело.

– Сорок восемь?

– Именно столько продлится арест графа Дея. К сожалению, задержать его на более длинный срок не представляется возможным. Граф Уоллингтон окажет вам поддержку.

– Сочту за честь, – старый военный снова поклонился.