Читать книгу "Три желания Джорджианы"

Глава 5

Эстли-мэнор стонал и вздыхал. Скрипели ставни, шелестела черепица на крыше, в дымоходах тревожно гудел ветер. Джорджиана прислонила ладонь к камину и обнаружила, что камни под рукой подрагивают, словно норовистая испуганная лошадь. Девушка вышла в коридор, стены которого закрывали резные дубовые панели, по каменной крутой лестнице, оставшейся со времен рыцарей, спустилась на первый этаж. В холле было темно. Но это была не тяжелая тьма надвигающейся зимы, а серые сумерки, которые на несколько часов отделяют летние закаты от рассветов. Желая убедиться в своих предположениях, Джорджи подошла к окну. На клумбах цвели розы, а холмы были подернуты дымкой тумана. Соловьи, верные спутники лета, старательно выводили свои рулады. Нервный женский смех перекрыл их пение. Джорджиана нахмурилась и направилась туда, откуда раздавался этот смех. Она успела заметить, что холл тоже изменился: исчезли фальшивые полуколонны и мраморная облицовка пола, а на каменных стенах красовались потрескавшиеся от времени щиты с девизом рода.

Смех стих, сменившись недовольным мужским голосом. Его обладатель что-то тихо выговаривал собеседнице, та возразила. Пока Джорджи шла, голоса становились все раздраженнее, очевидно, мужчина и женщина спорили, затем они сменились возней, раздался звук пощечины, сменившийся грохотом падения. Последовала пауза, а потом одна из дверей распахнулась, высокая мужская фигура, лицо девушке рассмотреть не удалось, устремилась куда-то в темноту коридора, где, по всей видимости, располагалась дверь черного хода. Из комнаты потянуло дымом, Джорджи успела заглянуть туда и заметить лежавшую на полу женщину. Ее светлые волосы были испачканы чем-то темно-красным, как и кружева старомодного платья, неподалеку от женщины валялся огромный золоченый канделябр. Огонь свечей, выпавших из него, уже перекинулся на ковер, и теперь ворс дымился.

“Сейчас полыхнет!” – пронеслось в мозгу у Джорджианы. Словно в подтверждение ее мыслям, ковер вспыхнул. Золотисто-оранжевые язычки пламени пронеслись по нему и переметнулись на занавески, одна из них упала на кресло, обивка задымилась, огонь с нее перекинулся на бумаги, лежащие на деревянном столе. Джорджиана не успела сосчитать и до десяти, как комната полыхала.

– Пожар!

Слуги в ночных рубашках выбегали в холл, кто-то выскакивал наружу, кто-то бежал на кухню, надеясь там найти воду, чтобы потушить пожар. На Джорджиану никто не обращал внимания, она была невидимкой, чужачкой, чей дар мог наконец допросить безмолвного свидетеля пожара двенадцатилетней давности. Огонь полыхал все сильнее, он уже перекинулся в холл, с жадностью пожирая все, что попадалось ему на пути. Люди давно прекратили борьбу с ним и отступили, опасаясь за собственные жизни. Дом стонал.

– Эмили! – мужчина, похожий на Доминика Эстли, только с седыми, а не темными волосами, ворвался в дом. – Эмили, где ты?

Он закашлялся, а потом кинулся в жерло пожара. В эту же минуту потолок холла полыхнул искрами, стон гибнущей анимы разнесся по всему дому, перекрытия рухнули, погребая под собой хозяев.

– Нееет!!!

Крик все еще эхом звучал в ушах, когда Джорджиана открыла глаза. После привидевшегося кошмара дыхание сбилось, а простыни промокли от пота.

– Значит, ты все-таки был живым, – прошептала она особняку. – Пока пожар не выжег тебя…

Показалось, что стекла в оконной раме тихо звякнули. Но, может, это просто был ветер. Джорджи прислушалась, пытаясь уловить хотя бы еще один звук, подтверждающий, что дом все-таки сохранил искорку души его создателя. Тишина.

Девушка потерла виски. Несмотря на ее дар, никогда раньше ни один живой дом не позволял проникнуть внутрь своей сущности. Хотя никогда раньше она не сталкивалась с домами, которые почти умерли.

Решив разобраться с этим позже, Джорджиана бросила взгляд на часы, стоявшие на каминной полке. Четверть одиннадцатого. Странно, что ее еще никто не побеспокоил. Дома мама бы уже несколько раз проверила, здорова ли дочь и почему она спит так долго. Дома… В носу противно защипало. Теперь путь в Дестершир ей заказан. Даже если отец примет в доме опозоренную дочь, имя Лидгейтов будет навсегда запятнано. Тяжело вздохнув, Джорджиана поднялась с постели.

Голова была тяжелой, веки опухли так, что смотреть приходилось сквозь ресницы, а нос после ночных рыданий был заложен. Девушке не нужно было даже убеждаться при помощи зеркала, она и так знала, что выглядит ужасно. Появись она в таком виде на людях, Доминик Эстли сразу же решит, что его ночная шутка удалась. Конечно, можно было рассказать, что ей приснилось, и понаблюдать за реакцией графа, но это означало терпеть Эстли более пяти минут, а у девушки не было сил выдерживать очередную стычку. Будь ее воля, она бы вообще не вышла из спальни сегодня. И завтра, и…

Мелькнула трусливая мысль сказаться больной, но Джорджи отогнала ее прочь. Став ее мужем, Эстли получил право заходить к ней в комнату, когда пожелает, и один Создатель знает, что произойдет, когда граф увидит ее в постели. Девушка снова вспомнила, как его пальцы умело расстегивали платье, а горячее дыхание опаляло плечи. В тот момент она вряд ли стала бы возражать, коснись граф губами ее шеи.

Джорджи поймала себя на том, что наклонила голову набок, словно мечтая об этих прикосновениях. Дрожа от негодования на саму себя, она направилась к окну, рывком распахнула раму. Ледяной ветер ударил в лицо, от холода дыхание перехватило, зато в голове прояснилось. Она должна найти доказательства вины этого человека!

Пусть ее замужество и ляжет пятном на ее репутацию, но граф Эстли – предатель и заслуживает самой суровой кары. Дальнейшие рассуждения о том, что она принадлежит этому предателю, обязана почитать его и верить в невиновность, Джорджиана предпочла отбросить в сторону. Об этом можно было подумать и позже.

В любое другое время девушка с удовольствием полюбовалась бы живописными холмами, занесенными мелкой поземкой, и виднеющимися вдалеке силуэтами гор, но сейчас ей было не до красот природы. Зачерпнув в ладони снега, лежащего на оконном откосе, она поднесла его к лицу, зарылась в белую липкую массу, с наслаждением чувствуя, как колкие крупинки тают и тонкими струйками стекают по разгоряченной коже.

Она не знала, сколько простояла вот так у открытого окна, опомнилась, только когда зубы начали клацать от холода. Захлопнув окно, девушка вернулась в постель, завернулась в одеяло и только потом дернула вышитый шнурок, висевший над изголовьем, чтобы вызвать горничную. Бетси появилась почти сразу.

– Миледи желает позавтракать в спальне? – по-деловому осведомилась она.

– Пожалуй…

Джорджиана и забыла, что, как замужняя дама, имела право завтракать в своей комнате. Обычай, дающий передышку. Горничная кивнула и поспешила выйти, чтобы через несколько минут вернуться с подносом, на котором красовался завтрак. Почувствовав аромат кофе, Джорджи нахмурилась, но исправлять ошибку не стала, здраво рассудив, что чай может выпить и позже.

Пока она меланхолично поедала овсянку, Бетси подобрала платье и отнесла его в гардеробную.

– Что миледи желает надеть?

Вопрос застал врасплох. Джорджи даже не помнила, какие именно платья увезла от брата, поскольку вещи паковала горничная Арабеллы. Да и наряжаться для графа не хотелось.

– Мне все равно, – она все еще дрожала от холода. – Выбери, что потеплее.

– Да, миледи, – показалось, или в голосе горничной слышалось сочувствие.

Как только с завтраком было покончено, Бетси отставила поднос и принесла выбранный наряд: белое муслиновое платье с кружевным воротником, почти полностью закрывавшем грудь и шею, и объемной белой вышивкой по подолу.

– Вот, миледи, самое закрытое, – служанка ойкнула и прикусила губу, понимая, что совершила оплошность.

– С чего ты решила, что мне необходимо закрытое? —прищурилась Джорджиана.

– Ну вы сказали “теплое”, а там…

– Бетси! – сурово одернула девушка. – Я задам вопрос еще раз. Посмеешь солгать – вылетишь не только из этой комнаты, но и из этого дома!

Конечно, она не собиралась выполнять свою угрозу, но горничной об этом знать было необязательно. Сурово сказанные слова возымели действие – Бетси тяжело вздохнула и потупилась:

– Так это, к вам же вчера милорд заходил, а я знаю, что после этого женщины часто плачут.

– Граф часто заходит в комнаты к женщинам? – охнула Джорджиана, ужасаясь, что вышла замуж за распутника.

– Нет, что вы, миледи! Вернее, никто не знает. Дом его сиятельства считается респектабельным, а женщин тут уж давно не было… Конечно, на отшибе есть одна вдова с огромными… – Бетси выразительно подняла руки, но сразу же осеклась под хмурым взглядом хозяйки. – В общем, вы не подумайте, я про его сиятельство ничегошеньки не знаю…

– Тогда почему говоришь? – раздраженно отозвалась Джорджи. Мысль о том, что у графа Эстли есть любовница, была почему-то неприятна.

Горничная смутилась еще больше:

– Ну я видела, как матушка как-то утром всхлипывала украдкой, у нее еще синяки на руках были, и старшая сестра, когда замуж вышла, опосля рассказывала, что там такое… огромное, и это очень неприятно, поэтому просто закрыть глаза и немного потерпеть. А я как увидела вас заплаканную, то и решила…

– Глаза я не закрывала, – сухо уведомила Джорджиана, не зная, сердиться ей или смеяться.

– Это вы зря, миледи, с закрытыми глазами, говорят, как-то легче… – торопливо произнесла горничная и снова смутилась под грозным взглядом госпожи.

– Позволь мне самой решать, зря или нет, – процедила Джорджиана.

– Да, миледи. Простите, я вечно что-то не то ляпаю.

– Главное, не смей рассказывать ничего другим. И помоги мне умыться!

Чуть позже Джорджиана, надев белое платье, внимательно изучала свое отражение в зеркале. Убедившись, что ничто не выдает ее ночных терзаний, разве что веки оставались слегка припухшими, но это можно было списать и на бурную брачную ночь, девушка приказала позвать экономку.

– Миледи, – войдя, женщина присела в заученном реверансе. – Чем могу быть полезна?

– Я бы хотела осмотреть дом, – Джорджиана внимательно всматривалась в лицо экономки, стараясь не упустить ни одного ее вздоха, ведь именно от этой женщины зависел ее авторитет среди слуг.

– Как пожелаете, – голос экономки звучал очень ровно. Ни улыбки, ни любопытного взгляда, ни малейшего намека на эмоции – ничего. Она словно являлась отражением особняка: такая же бесчувственная и безжизненная. С другой стороны, вряд ли граф платил слугам за выражение их чувств. И тем мне менее Джорджиане было бы спокойнее, прояви миссис Гроув хоть какую-нибудь эмоцию: удивление или любопытство. Даже неприязнь для девушки казалась бы более понятной, чем абсолютное безразличие.

– Следуйте за мной, миледи, – не догадываясь о мыслях новой хозяйки, экономка тем временем направилась к дверям. Джорджи послушно двинулась следом.

– Покои милорда расположены по другую сторону коридора. Они точь-в-точь как ваши, миледи, – держа спину абсолютно ровно, миссис Гроув чинно вышагивала по коридору. Ее осанке позавидовала бы любая королева. – Второе крыло отведено под гостевые спальни. Обычно они закрыты. Желаете осмотреть?

– Да, – Джорджи прошла по коридору, миновав несколько дверей, и указала на предпоследнюю. – Откройте эту.

Показалось, или в глазах миссис Гроув мелькнуло уважение. Она послушно достала ключи, вставила один из них в замок и провернула:

– Прошу.

Джорджиана зашла внутрь. Комната как комната. Все те же безликие стены и полосатые занавески, только на полу не лежал ковер, а мебель была закрыта холщовыми чехлами.

– Как я понимаю, гости здесь не частое явление? – убедившись, что гостевая спальня содержится в надлежащем порядке, Джорджиана повернулась к экономке.

– Конечно, миледи, – не сдержавшись, та все-таки фыркнула, – не каждый хочет общаться с тем, кто был обвинен в страшном преступлении.

– А вы? – рискнула спросить девушка.

Экономка нахмурилась:

– Простите?

– Вы не считаете его сиятельство виновным? – возможно, это было глупо, но Джорджиане было не до уловок. Слуги всегда знают очень много, и если Джорджи хотела докопаться до правды, то следовало внимательно послушать, что они скажут. В ответ на ее вопрос миссис Гроув поджала губы, всем своим видом выказывая неодобрение подобным вопросам, пусть даже со стороны хозяйки.

– Разумеется.

Тем не менее ответ звучал подчеркнуто вежливо. Следовательно, экономка на стороне графа Эстли.

– Сколько вы служите здесь? – продолжила допрос Джорджиана, выйдя в коридор и ожидая, пока экономка закроет комнату.

– Почти всю жизнь, – черты лица миссис Гроув вдруг смягчились, а на тонких губах мелькнула улыбка. – С тринадцати лет.

– Так долго?

– Да, миледи. Тогда меня наняли выгребать уголь из каминов, потом сделали младшей горничной, потом я стала личной горничной миледи, матери нынешнего хозяина, а уж потом, когда… в общем, потом меня назначили экономкой.

– После пожара? – рискнула уточнить девушка.

– Да, миледи, хоть особняк и сгорел, пристройки уцелели. Большую часть слуг распустили, а я осталась.

– Ясно, – кивнула Джорджиана, понимая, что миссис Гроув – из той породы слуг, которые готовы отдать за хозяина жизнь, несмотря ни на что.

– Хотите осмотреть следующую комнату?

Девушка покачала головой:

– Думаю, там тоже все в порядке.

– Благодарю. В таком случае позвольте показать вам первый этаж?

– Да, конечно.

Спустившись в холл, девушка быстро осмотрела гостиную и столовую, а потом направилась в ту часть дома, которую видела во сне.

– Там библиотека и кабинет его сиятельства, – в голосе экономки послышалось предостережение. – Комнаты смежные, и милорд не любит, когда его беспокоят.

– Я учту это, – кивнула Джорджиана, внимательно осматривая коридор. Она безошибочно нашла нужную дверь и указала на нее:

– А там что?

От ее взгляда не укрылось, что экономка вздрогнула.

– Ничего. Комната не используется.

– Почему?

– Откройте ее.

– Миледи…

В ответ Джорджиана вскинула бровь. Экономка вздохнула, но послушно достала ключи. Ее руки подрагивали и ключ удалось вставить не сразу. Наконец дверь распахнулась.

– Прошу, – голос миссис Гроув звучал глухо. Джорджиана переступила порог и огляделась. Комната была абсолютно пустой. Ни мебели, ни занавесок. Штукатурка на стенах скрывала следы пожара, но девушке показалось, что в комнате до сих пор тянет гарью.

– Что здесь было раньше? – спросила она, чтобы хоть как-то нарушить затянувшееся молчание.

– Кабинет ее сиятельства, – миссис Гроув вздохнула. – Вы должны знать: отец милорда погиб, спасая жену. Их тела нашли здесь.

– А… – вспомнив про высокого мужчину, выбежавшего из кабинета чуть раньше, Джорджиана хотела поинтересоваться его личностью, но вовремя прикусила язык. Не стоило посвящать посторонних в то, что она видела. На всякий случай девушка приложила ладонь к стене. Показалось, что камни задрожали. Девушка прикрыла глаза, пытаясь представить себе стену без штукатурки. Почти удалось. Правда, камень снова не дал проникнуть глубже, чтобы добраться до повреждений, полученных особняком во время пожара.

– А что здесь было до кабинета? – поинтересовалась Джорджиана, заметив, что экономка с удивлением следит за ее действиями.

– До? – миссис Гроув нахмурилась. – Как по мне, так он всегда тут и был.

Девушка только вздохнула, понимая, что глупо задавать такие вопросы слугам. Наверное, стоило попытать самого Эстли. Уж он-то должен был знать историю своего родового особняка.

– Пойдемте, – она вышла, давая экономке возможность закрыть дверь, ведущую в прошлое.

После комнат настал черед кладовых и кухни. Все содержалось в идеальном порядке, о чем Джорджиана не преминула заметить. Экономка сухо улыбнулась:

– Благодарю, миледи. Я могу идти?

– Да, разумеется.

Девушка подождала, пока миссис Гроув поднимется на второй этаж, и вернулась в ту часть дома, где располагалась библиотека. Убедившись, что смежная дверь закрыта, и хозяин дома не увидит ее, Джорджиана подошла к книжным шкафам.

Они были полупусты, а книги, стоявшие на полках, разочаровывали: обычные издания, которых полно в каждом доме: ни старинных фолиантов, ни редких изданий. Святая книга и та была абсолютно новой, с пустыми страницами там, где принято записывать браки и рождение детей. Поколебавшись, стоит ли начинать записи со своего брака, Джорджиана вернула ее на полку. В конце концов, вести записи было обязанностью главы рода, и не стоило нарушать традицию.

– Ищете что-то определенное? – вопрос заставил ее подпрыгнуть. Девушка обернулась:

– А, это вы…

– Какое разочарование, не так ли? – Эстли прикрыл дверь и шагнул к ней. Холодок пробежал по спине. Они были вдвоем в библиотеке, и, даже если Джорджи вздумается позвать на помощь, никто из слуг и пальцем не пошевелит.

– Разочарование? – переспросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Ну вы явно не желали меня видеть, – он приблизился и теперь стоял, нависая над девушкой.

– Не желала. И не желаю, – ей пришлось задрать голову, чтобы смотреть ему в глаза.

– Какая досада. И все же, что вы искали?

– Я… – девушка прикусила губу, но все-таки рискнула: – Вы знали, что этот особняк живой?

Лицо графа окаменело.

– Он был живым, – бросил Эстли, закладывая руки за спину и отходя к окну. Голос звучал глухо.

В памяти Джорджи возникла мужская фигура… Что, если… Она сглотнула и продолжила:

– Был?

– Вы знаете, как создавались живые дома? – поинтересовался Эстли. Он пристально вглядывался в заснеженный пейзаж за окном, словно там было что-то заслуживающее его внимания.

– Как правило, архитектор делился частичкой своей магии, – кивнула Джорджиана, чувствуя себя школьницей, отвечающей плохо выученный урок.

– Анимы…

– Что? – моргнула девушка.

– Архитектор вкладывал под ключ-камень частичку своей души, – Эстли все-таки обернулся. – После чего уезжал, оставляя дом жить своей жизнью. Образно говоря, обрезал пуповину… Если этого не происходило, он погибал, а потом и его детище.

– Хотите сказать, что создатель этого дома умер? – хмыкнула Джорджиана, вспомнив родовой замок Линдгейтов, который жил уже несколько столетий.

– Нет, но случившийся пожар выжег дом, в том числе аниму. Каменные своды потолка не выдержали и упали… так что анима… ее больше нет.

– Вы так думаете? – спросила девушка.

Эстли обернулся.

– Хотите убедить меня в обратном?

– Нет, – Джорджи помотала головой. – Я просто… просто интересуюсь…

– Да… – граф подошел к одному из книжных шкафов и достал том в коричневой обложке. – Думаю, это вам пойдет на пользу. Держите!

Девушка покосилась на книгу, чьи золотые обрезы свидетельствовали о магической ценности.

– Что это?

– Книга об архитектуре и магии.

– Зачем вы даете ее мне? – девушка не торопилась брать книгу.

– Вы же за ней пришли. Или я что-то напутал?

– Да, спасибо…

Джорджиане не оставалось ничего другого, как протянуть руку. Пальцы соприкоснулись, и кожу словно опалило огнем. Девушка попыталась отпрянуть, но вторая рука графа накрыла ее ладонь, удерживая над злосчастным фолиантом.

– Кстати, я совершенно запамятовал поинтересоваться, как вам спалось? – вкрадчиво поинтересовался Эстли. Слишком вкрадчиво, чтобы это можно было отнести к простой вежливости хозяина дома. Да и какая вежливость может быть у того, кто предал свою страну?

Джорджи замерла, гадая, слышал ли он ночью ее рыдания. Скорее всего, нет, особняк, хоть и был почти мертв, надежно хранил секреты.

– Спасибо, прекрасно, – фыркнула она, чтобы хоть что-то ответить.

Янтарные глаза весело блеснули.

– Искренне рад, что мой визит не смутил вас, миледи.

Джорджиана вдруг обнаружила, что ее пальцы до боли стиснули злосчастную книгу. О, с каким наслаждением она бы вцепилась в волосы мужчины, стоящего перед ней и кривящего губы в наглой ухмылке! А потом била бы его головой о стену…

Девушка даже подалась вперед, но в последний момент опомнилась.

– Смутил? – она постаралась, чтобы голос звучал как можно более небрежно. – Ну что вы! Вряд ли можно смутиться от присутствия мыши или… таракана. Да и их общество предпочтительнее вашего.

Все-таки она его задела. Книга выскользнула из рук Эстли, а его глаза зло сузились, впрочем, он сразу взял себя в руки.

– Не надейтесь, подобными сравнениями вы унижаете себя больше, чем меня. Дочь герцога, вам должно быть стыдно, что вы стали женой таракана! – процедил он.

– Мне стыдно только за то, что я оказалась связанной брачными обетами с предателем, повинным в гибели стольких людей!

Противник скрипнул зубами, на его щеках заиграли желваки, и Джорджи внутренне содрогнулась, вдруг осознав, что ему ничего не стоит ударить ее за подобную дерзость.

– Скоро это изменится, – мрачно пообещал Эстли.

– И каким же образом?

– Все очень просто: ваш брат поможет доказать мою невиновность.

– Никогда! – от возмущения Джорджи почти кричала. – Никогда, слышите, ни Берти, ни Макс не пойдут на это!

– Даже ради сестры? – осклабился граф.

– Вы… вы… – Джорджиана задохнулась, в голове зашумело от злости. – Вы бесчестный человек!

Граф демонстративно зевнул:

– Знаете, миледи, вы начинаете повторяться. Это утомляет. Надеюсь, к обеду вы вспомните о своем воспитании.

Надменно кивнув, он направился к дверям.

– Жаль, что вы не сломали шею! – прошипела девушка, не зная, что злит ее больше: его невозмутимость или же то, что сама она так странно реагирует на его присутствие. – Без вас миру стало бы гораздо легче!

Граф остановился.

– А теперь вы ведете себя как школьница, – сообщил он, берясь за дверную ручку. – Право слово, еще чуть-чуть, и я решу нанять вам учителя танцев.

– З-зачем? – опешила Джорджиана.

– Чтобы не лишать вас удовольствия пытаться сбежать с ним, так же поступают все юные экзальтированные особы?

Он легко увернулся от полетевшей в голову книги, и весело насвистывая, вышел

Джорждиана так и осталась стоять в библиотеке, до боли сжимая кулаки. Наконец, опомнившись, она выдохнула и обреченно взглянула на книгу, лежащую на полу. Первый порыв был вернуть книгу на полку, но в этот момент половицы под ногой жалобно скрипнули, Джорджи остановилась.

– Хочешь снова ожить? – прошептала она, обращаясь к стенам. Тихий звон хрустальных подвесок на люстре был ей ответом.

– Ладно, я посмотрю, что можно сделать, – вздохнула Джорджиана. В библиотеке она оставаться не стала, слишком смущала смежная дверь, ведущая в кабинет хозяина дома. Девушка предпочла расположиться в гостиной и приказала принести чай и печенье. Она прекрасно знала, что совершает почти кощунство, и что книги не стоит читать во время еды, но надо же было себя хоть как-то порадовать.

Пока она ждала чай, послышались торопливые шаги, потом хлопнула входная дверь, по ногам потянуло холодом. Суда по обрывку фраз, Эстли вышел из дома. Интересно, куда он собирался?

Коря себя за любопытство, Джорджиана все-таки подошла к окну. Ее внимание мгновенно привлек вороной жеребец, которого прогуливали у крыльца. Высокий, костистый, с густой гривой он производил впечатление очень выносливого и в то же время достаточно резвого. Возможно, майор Альберт Линдгейт мог придраться к грубоватой линии верха или же к плосковатому затылку, сам он любил более горячих и оттого более тонконогих коней, но для прогулок по пересеченной местности вороной был весьма хорош.

Заметив хозяина, жеребец раздул ноздри и тихонько гугукнул. Эстли подошел к нему, провел рукой по шее, конь ткнулся носом в плечо, выпрашивая лакомство. Граф рассмеялся, протянул ему извлеченный из кармана сухарь и, перекинувшись с конюхом парой фраз, легко вскочил в седло. Конь навострил уши, явно предвкушая предстоящую прогулку.

Девушка завистливо вздохнула. У себя дома она всегда начинала день с прогулки верхом, но сейчас… У нее не было даже собственной лошади! Да и будь она, вряд ли Эстли позволил бы ей скакать по холмам, сломя голову.

Злость на человека, в одно мгновение изменившего всю ее жизнь, нахлынула на нее с новой силой. Кончики пальцев закололо от магии. Стекла в свинцовой раме тревожно зазвенели, и девушка не была уверена, дом это или же ее собственная сила. В этот момент Эстли взглянул на окна дома. Заметив жену, он улыбнулся и вежливо приподнял цилиндр. Пытаясь держать себя в руках, Джорджиана до боли впилась ногтями в ладонь. Поглощенная своими переживаниями, она пропустила тот момент, когда Эстли подобрал повод и направил коня к воротам. Бить магией в спину было подло, к тому же, в этом девушка была почти уверена, граф наверняка предусмотрел и эту возможность, стоило только вспомнить его блестевшие от лукавства глаза и подрагивающие уголки губ, когда он смотрел на дом. Не стоило доставлять Эстли удовольствие и поддаваться на провокацию.

Крайне раздраженная Джорджи вернулась в кресло и открыла книгу. Текст оказался очень тягучим и вязким. Написанный слишком замысловато, с россыпью запятых, он был составлен так, что девушка забывала начало предложения уже на середине и начинала перечитывать, пытаясь понять смысл. Конструкции, арки, материалы для возведения стен, магические крепления и обереги… Наверное, она все-таки задремала, потому что книга выскользнула из рук и упала на пол. От удара переплет расклеился и несколько листов выпало.

Джорджи подобрала их, небрежно засунула обратно и захлопнула. Отложив книгу, она потерла глаза, старательно прогоняя остатки сна, а потом встала и подошла к окну. Унылый пейзаж раздражал, а тяжелые тучи, висевшие над самыми верхушками деревьев, грозили скорой снежной бурей. Джорджи вздохнула, чувствуя себя пленницей в замке. Интересно, вернулся ли Эстли?

Девушка беспокоилась не сколько за мужа, сколько за коня, которому предстоит пробираться через метель по обледеневшей дороге. Джорджиана снова бросила взгляд в окно. Никого. Только снежинки начинали срываться с неба одна за другой. Если дороги заметет, то вороному коню придется не сладко. При мысли о том, что лошадь будет страдать по прихоти хозяина, Джорджи опять охватил гнев.

Она заметалась по комнате, то и дело поглядывая в окно. Снегопад усиливался. Казалось, ещё немного, и белая завеса окончательно отрежет обитателей Эстли-мэнора от остального мира.

– Миледи, не переживайте, милорд не первый раз возвращается в такой снегопад, – раздалось за спиной. Джорджиана обернулась. Дворецкий почтительно замер на пороге, в его взгляде было дружелюбное сочувствие. Девушка вспыхнула, прекрасно представляя, как она выглядит в глазах слуг: юная жена, переживающая за мужа.

– Как я понимаю, конь тоже не в первый раз попадает в метель?

– Да, миледи, Вулкан – любимый жеребец его сиятельства.

– Даже так…

Отвлекшись, девушка едва не пропустила всадника, показавшегося в воротах. Опустив голову, вороной устало шагал к дому. Его шерсть покрылась инеем, грива развевалась на ветру, но шаг оставался широким и очень четким. Действительно, выносливый. Вопреки ожиданиям, всадник не стал останавливаться у крыльца, а проехал мимо.

Джорджиана не могла осуждать его за это: сама она поступила бы так же, а потом, расседлав лошадь, долго бы растирала её сеном, ожидая, пока шерсть просохнет.

Успокоившись, Джорджи вернулась в кресло и снова открыла книгу, пытаясь продолжить чтение, но безрезультатно. Мысли все лезли в голову, мешая сосредоточиться на тексте. Что с ней самой теперь будет? Как они с Эстли будут уживаться бок о бок? Сможет ли она и дальше скакать верхом?

Она настолько погрузилась в свои размышления, что не услышала, как хлопнула входная дверь. Опомнилась, только когда услышала до боли знакомый требовательный голос:

– Где он? Где этот…

– Макс! – Джорджиана вихрем вылетела в холл и повисла на шее брата. – Ты! Приехал!

– Джорджи, – маркиз стиснул сестру в объятиях. – Ты цела? Что он с тобой сделал?

От внимательного взгляда маркиза не укрылись припухшие веки и покрасневшие глаза сестры. Он скрежетнул зубами:

– Если этот мерзавец хоть пальцем…

Джорджиана опустила голову:

– Макс… я…

Она прикусила губу, не зная, как рассказать брату, что совершила. Сейчас в его присутствии все поступки казались необдуманными и по-детски импульсивным.

– Я… – повторила Джорджиана, просто чтобы оттянуть время признания.

– Маркиз, какая неожиданность. Я полагал, что вы прибудете к ужину, не раньше, – Эсти показался в холле. Он все еще был одет в костюм для верховой езды, волосы взъерошены, а блестящие сапоги заляпаны грязью, к одному из голенищ прилипла соломинка. Скорее всего, он вернулся с конюшни, войдя через чёрный ход. – Судя по вашему виду, вы помчались сразу, как пообщались со своим кучером. Надеюсь, он не в обиде на меня за грубость моих людей? Отчаянные времена, знаете ли…

– Эстли, – прошипел Максимилиан. Его глаза сузились, а ладони полыхнули магическим светом.

– Макс, нет! – Джорджиана замерла, изо всех сил вцепившись в запястья брата. Хозяин дома, казалось, не заметил угрозы. Улыбаясь, он спокойно подошел к гостю.

– Рад, что вы все-таки соизволили принять мое приглашение, дю Вилль.

– Я переступил порог этого дома только ради того, чтобы забрать сестру! – процедил маркиз.

– Не думаю, что это возможно.

– Неужели?

– Как я понимаю, миледи, ваш брат сжег и мое сегодняшнее послание, поэтому еще не в курсе? – игнорируя незваного гостя, граф подчеркнуто спокойно обратился к Джорджиане.

– В курсе чего? – голос маркиза не предвещал ничего хорошего.

Девушка судорожно вздохнула.

– Макс я… – слова застревали в горле. Она опустила голову: – Он прав, ты не можешь… не вправе… Мне придётся остаться здесь.

– С чего вдруг?

– Ваша сестра вчера оказала мне честь, выйдя за меня замуж, – Эстли предпочел вмешаться. – Именно это я и написал вам сегодня и просил вашего кучера передать послание лично в руки. Неужели он этого не сделал? Или это письмо постигла участь остальных?

Лицо Максимилиана вытянулось. Он растерянно взглянул на сестру:

– Джорджи? Это правда?

Внутренне содрогаясь от того, что сейчас произойдет, она все-таки посмотрела на брата:

– Да, но… Макс, не говори маме! Пожалуйста!

Теперь оба мужчины ошарашенно уставились на девушку. Она обреченно прикрыла глаза. Это убедило маркиза гораздо больше, чем все уверения Эстли или даже запись в церковной книге: запись можно подделать, но отчаяние – никогда. Максимилиан почувствовал, словно земля уходит из-под ног. Проклятый предатель успешно воспользовался ситуацией, теперь Джорджиана полностью принадлежала ему, и даже сам герцог Дестерширский вряд ли смог сделать что-то для своей дочери. Кроме одного: замять старый скандал и не позволить разразиться новому. Но это означало бы предать всех тех, кто погибли по вине Эстли.

– И как ты предполагаешь мне скрыть от матушки этот факт? – осторожно осведомился Максимилиан, понимая, что сестра на грани истерики.