Текст книги "…нет воспоминаний без тебя (сборник)"
![](/books_files/covers/thumbs_240/net-vospominaniy-bez-tebya-sbornik-61164.jpg)
Автор книги: Эльчин Сафарли
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
...Любовь должна начинаться с фундамента настоящего. Со счастья в режиме реального времени...
Любовь с годами меняется. Не портится, а именно меняется. Ну, как кизиловое варенье, пролежавшее в дачной кладовке три с половиной года. Открываешь баночку. На поверхности застыл сахарный лед, легко пробиваемый десертной ложкой. Подозрительно принюхиваешься, пробуешь на вкус. Аромат стал спокойнее, слегка утратив прежнюю «фруктовость». Цвет сгустился. Зато суть вкуса прежняя – сладкая кислинка, нежная горечь восточной ягоды, вяжущая свежесть, сохранившая прикосновения шаловливого южного ветерка. Любовь – как капризное кизиловое варенье. Или оно забродит на третий день после варки из-за недостатка искренности, или же точно засахарится от переизбытка чувств. В последнем – ничего страшного...
Оболочка нашей любви с годами покрывается тем самым сахарным льдом – защищающим от внешних посягательств. Внутри же – прежние, с годами укрепившиеся чувства...
Верим в будущее. Ждем его с нетерпением. Ждем, редко заговаривая о нем. В нашей любви присутствует прелесть настоящего – наверное, в этом залог успешных отношений. Тьфу, как глупо звучит. Хотя... Любовь ведь тоже своего рода успех? Только более значимый и продолжительный... Можно ли построить его на фундаменте будущего? Это уже не уютный домик из прогретых кирпичей в одном из солнечных городов Турции. Это скорее безжизненно-фактурная новостройка, где пыль любви осела где-то на уровне 25-го этажа. Любовь должна начинаться и базироваться в настоящем. Со счастья в режиме реального времени... Плаваем с Зейнеп в летнем океане любви, не думая о том, что скоро наступит зима и нужно успеть вдоволь погреться на солнышке. Солнце можно отыскать и в самую морозную погоду: посмотреть в серое небо, раздвинуть взглядом облака, поприветствовать тускло светящийся диск...
Валяемся в постели. Лучи дневного солнца проникают в спальню через щели между шторами. Белоснежные простыни меняют цвет на кремовый. Темно-желтая мебель, наоборот, светлеет, наполняя наш маленький мирок лимонным сиянием. На кровати поднос с едой. Деревянный, на ножках, зовут Dormann. Готовили завтрак вместе: кофе в оранжевых кружках, два апельсина, тосты с мандариновым джемом, один шоколадный круассан, поджаренный арахис в маленькой глиняной пиале. Зейнеп в голубых коротеньких шортиках, в белой майке с ликующей физиономией Лизы Симпсон на груди. Волосы собрала на макушке в небрежный пучок. Лежит на животе, игриво болтая ножками. Безумно сексуальна. Нахмурила брови, прикусила нижнюю губу. Сосредоточена. Обрабатывает щипчиками мои пальцы: решила сделать мне маникюр – подстричь кутикулы, подровнять пилкой форму ногтей. «Ты совсем забросил себя. Почему за руками не ухаживаешь?! По-твоему, это по-женски? Очнись, мишуня! Сейчас мужчины чаще женщин бегают на маникюр. А с твоими красивыми ногтями вообще грех не приводить их в порядок...» Покусываю ее мягкую попу, целую в шею. «Мечтаешь о муже-метросексуале?» Злится: «Родной, не дергайся, или порежу до крови... При чем здесь метросексуалы? Просто ты должен быть ухоженным. Слышал, что аккуратность жены определяют, первым делом, по мужу?» Мне смешно. Закуриваю, удерживая сигарету в покрасневших пальцах. Представляю нашу старость. Как ухаживаем друг за другом, измеряем давление трясущимися руками, капаем друг другу глазные капли. А что, в этом есть своя прелесть. Как в болезненном маникюре, который, я уверен, так и не приучусь делать...
Только вечером выходим из любовного заточения, подышать воздухом. По инициативе Айдынлыг. Нетерпеливая красотка ближе к шести начинает кружиться по квартире с поводком в зубах. «Эй, хватит нежиться. Пора со мной погулять, слышите?!» Лениво одеваемся, отправляемся на набережную. Пока Айдынлыг резвится в траве, беседуем с Босфором. Обмен новостями, обсуждение планов. Вечерний воздух наполняет чертовски приятной легкостью. В поисках сигаретной пачки запускаю руку в карман льняных брюк. Кошмар, я совсем забыл о мобильном – вторые сутки в беззвучном режиме. «16 непринятых вызовов». Звонили Шинай, Айше, Альпер. Черт, как неудобно, надо перезвонить. Однако думаю, нам – простительно. Когда любишь, автоматически учишься прощать. А если прощаешь сам, и тебя будут прощать...
5...Человеку мечты нужны не меньше, чем воздух. Однако мечтами не нужно дышать – их нужно претворять в реальность...
Мои и Зейнеп мечты слились в лиловую шарообразную луну. Она повисла над нашей планетой любви. Освещает путь, время от времени тяжелый от булыжников разлук. Оба без устали расчищаем дорогу, хоть руки порой и кровоточат от мозолей отчаяния. Находим силы. Благодаря вере в самих себя. Благодаря поддержке лиловой луны, наполненной нашими мечтами...
Мечтаем о доме. Небольшом, кирпичном. Ставни у него будут голубого цвета. Прогуливаясь по Стамбулу, заходим в мебельные магазины: присматриваем для будущего гнездышка столы, стулья, диваны, кухонный гарнитур. Хотя денег ни на дом, ни на мебель сейчас нет. Конечно, за то время, пока накопим нужную сумму для покупки дома, мода и стили десятки раз поменяются. Но так приятно прикасаться к мечте... Ощупывать, заботливо поглаживать. Человеку мечты нужны не меньше, чем воздух. Однако мечтами не нужно дышать – их нужно претворять в реальность. Маленькими шажками, большими усилиями, преодолевая сотни сложностей. Главное, не останавливаться. Мечта – подружка Надежды... Мечтаем купить дом на окраине Кемера[9]9
Курортный город в юго-западной части Турции.
[Закрыть]. На исторической земле, помнящей уверенные шаги великого Македонского. Магической земле, где отважный Беллерофонт победил чудовищную Химеру. Плодородной земле, где вдоль побережья раскинулись малахитовые сосновые леса, жизнерадостные апельсиновые плантации...
Мечтаем десять месяцев жить в Кемере, а оставшиеся 60 дней года в ритме города души. В Стамбуле нас всегда ждут близкие, меланхоличный Босфор. Я и она – частички Стамбула. Не Стамбулу сложно без нас, нам тяжко без него. Этот город объединил два одиноких сердца, научил переворачивать страницы жизни, отпуская прошлое...
Мечтаем о доме с большим участком земли. Посадим десятки оливковых деревьев. Только оливковых – никаких фруктовых или хвойных. Оливковые деревья – сердце нашей большой мечты. Оба с детства влюблены в них. Оба в детстве с ними разговаривали. Особенно в ветреную погоду, когда вечнозеленые, удлиненно-овальные листья становятся особенно красноречивы. Оба обожаем маслины – сочащиеся маслом, с такой твердой косточкой внутри. Оба получаем силу от оливковых деревьев, наделенных жизнью в семьсот лет...
Мечтаем теплыми вечерами пить чай под оливковыми кронами, наблюдая за играми наших детишек с Айдынлыг. Ради них мы преодолеваем преграды на пути к мечте... Мечтаем принимать в нашем домике родных людей, раскиданных по всему миру. Моих друзей из Баку, Москвы и других городов. Ее друзей из Лондона, где она заканчивала школу. Мы все вместе будем сидеть за дубовым столом под сенью оливковой рощи, забыв на время об эсэмэсках, имейлах, общении в ICQ, МSN... Мы будем болтать ночи напролет, укутавшись в ласково-колючие пледы из козьей шерсти. И видеть реакции друг друга по-настоящему, без всяких слащавых желтых смайликов. Мы будем вспоминать, планировать, шептаться на берегу моря, греться под приветливыми лучами утреннего солнца. Мы будем дышать в унисон, вопреки разным национальностям, местам проживания, вероисповеданиям. Мы станем новыми героями новых серий картины «Друзья», который на этот раз будет сниматься не в Нью-Йорке, а в Турции...
Обедаем с ней на кухне. Я сижу, облокотившись о стену, вытянув ноги. Докуриваю сигарету. Она сидит напротив. По-турецки сложила ноги. Задорно смеется. На столе остывают спагетти в баклажанно-чесночном соусе. В бокалах потеплело раньше прохладное красное вино. Забыли о еде – как всегда, когда начинаем обсуждать мечты. Живописуем детали будущих празднеств. Распределяем комнаты между гостями, приехавшими к нам в Кемер. Продумываем меню будущих завтраков-обедов-ужинов, учитывая известные нам предпочтения друзей. Оли и Гали из Украины, Насти и Оли из Беларуси, Рашада, Севды, Рауфа из Баку, Сэма и Наоми из Лондона, Кати, Танюши из России... Искренне хотим всем угодить. Как-то по-детски, с забавным рвением. Наши друзья – частички нашего счастья...
6...Когда слушаю ее смех, мне кажется, что все голуби Стамбула взмывают в ясно-голубое небо...
Приближается ноябрь, и мы чаще вспоминаем о плодах гранатового дерева. Густо-красных, по-настоящему южных, брызжущих рубиновым соком. С появлением в продаже заветных кисло-сладких плодов, мы с Зейнеп уже игнорируем другие фрукты. Обожаем гранатовый сок: кровавый, изысканный и приторный, с проскочившими осколками зерен. В холодные месяцы укрепляем им иммунитет. Пьем по большому бокалу ежедневно, добавляя чуть сахарного песка. Еще маринуем гранатовым соком баранину – жирность становится умеренной, появляется кисленький привкус...
Гранаты покупаем у старичка Сулеймана. Он много говорит, заглатывая окончания. Насыщает разговор незнакомыми стихами. До сих пор не можем понять – он их предварительно заучивает или сочиняет на ходу? Голубоглазый Сулейман снабжает гранатами три центральных стамбульских базара. Тетушка Нилюфер помогла отыскать домашний телефон талантливого торговца, проживающего в деревушке близ Измира[10]10
Один из древнейших городов Турции.
[Закрыть]. Теперь Сулейман, привозя с сыном очередной урожай в Стамбул, обязательно заглядывает к нам. Оставляет три мешка отборных гранатов. Мы так сдружились, что каждый раз, помимо долгожданных плодов, Сулейман привозит нам гостинцы: чай из высушенных цветов гранатового дерева или мешочек анардана. Знаменитую индийскую приправу Сулейман умудряется готовить, не выезжая за пределы Турции. Семь лет назад посадил специальный сорт дикого граната. Зерна его недоспелых плодов в течение 64 дней сушит под солнцем, потом ссыпает их по темным шелковым мешочкам. «Не забудьте обжарить анардану на сухой сковороде перед использованием. Иначе не почувствуете магии приправы, а она, кстати, укрепляет любовь...» – предупреждает старичок, заговорщицки подмигнув глазом...
Когда я лечу в Стамбул из Баку, всегда привожу старичку Сулейману литровую бутылку домашнего наршараба – знаменитого азербайджанского соуса к мясным блюдам, который готовится из уваренного гранатового сока. Тот радуется. «Признаюсь, пару раз пытался состряпать наршараб в Измире – и не получалось. Сворачивался. Совсем другой вкус, густота не та. Наверное, наршараб можно приготовить только из плодов, пропитанных дыханием гилавара[11]11
Теплый южный ветер в Азербайджане.
[Закрыть]. Так?» Киваю в ответ, протягивая сыну Сулеймана деньги за свежие гранаты...
Зейнеп пьет гранатовый сок на протяжении всего года. В жаркие месяцы покупает в пачках, в холодные наслаждается свежевыжатым. У любимой часто понижается гемоглобин. Обращались к врачам – те разводят руками: «Пациентка Четин здорова, патологий не обнаружено». Говорят, периодическое снижение гемоглобина – наследственный фактор. Действительно, моя будущая теща с детства страдала легкой формой анемии. Лечилась гранатовым, бурачным соками, грецкими орехами, зелеными яблоками. Отказывалась от лекарств. После рождения Зейнеп у Гёзде-ханым недомогания прошли так же неожиданно, как появились...
Ежедневно выжимаю ей пол-литра гранатового сока. Наливаю в бутылку, ставлю в холодильник. Вернувшись из института, Зейнеп выпивает приготовленный сок. «Веришь, он не надоедает. И с желудком нет проблем: такое ощущение, будто пью не сок, а недостающую кровь. Может, я скрытый вампир? У-у-у-у, берегись, я ужас, летящий на крыльях ночи!..» Хохочет в трубку, забавно рычит. Выбегаю в редакционную курилку, сдерживая смех: «Так уж и быть, родная. Сегодня же вечером стану твоей жертвой. Добровольно...» – «Отлично, мишуня. Пойду поглажу свой черный шелковый плащ. Вампиры, кажется, в плащах появляются, да?» – «Не знаю, я пока из вампиров только тебя встречал...»
Она смеется, интересуясь, что приготовить на ужин... А я готов отдать ей всю свою кровь, до последней капли – лишь бы оставалась рядом. Лишь бы всегда звонила мне на работу, заливисто смеясь. Когда слушаю ее смех, мне кажется, что все голуби Стамбула взмывают в ясно-голубое небо. Когда слушаю ее смех, у меня уходит земля из-под ног. Погружаюсь в пучину настоящего счастья, которое, как известно, не купишь ни за какие деньги... Хочу записать ее смех. Загрузить в айпод, слушать в минуты вынужденных разлук. Нет, это лишнее – зачем нужна запись, когда могу послушать живую Зейнеп? Стоит набрать заветные цифры, и на том конце провода отзовется самый прекрасный голос на свете. Разве это не счастье?..
7...Каждая встреча с родителями любимой для меня как первая...
Пока Зейнеп занята чечевичной чорбой[12]12
Суп (турец.).
[Закрыть], я взялся за приготовление горячего. Сегодня удивим гостей блюдом из кухни, далекой от восточной. Венгерской. Правда, её в Турции не очень жалуют, так как большинство блюд готовится из свинины – запретного мяса для мусульман. Поэтому выбрали самое нейтральное венгерское горячее: говяжий пёркёльт. Специально для него съездили в магазин специй за дорогущей сладкой паприкой с солнечных равнин венгерского Сегеда. Кстати, когда-то этим древним городом владели турки. Если верить легендам, именно турецкий султан, большой любитель приправ, приказал посадить на окраине Сегеда редкие сорта перца. Так у венгерской кухни появилась своя королева – паприка...
Мелко нарубленный лук подрумяниваю на подсолнечном масле. Посыпаю сверху тремя столовыми ложками паприки, сорт которой венгры называют «сладкой благородной». Как только лучок потемнел под чарами приправы, добавляю нарезанную кубиками говядину. В течение пяти минут обжариваю на сильном огне, после чего заливаю мясо полустаканом воды с десятью каплями лимонного сока. Следом кладу мелко нарезанный помидор без шкурки, чуть-чуть чесночка, тмина, майорана. Солю и тушу 40 минут под закрытой крышкой на маленьком огне. Периодически подливаю воды, чтобы пёркёльт не высох. Ближе к готовности, когда говядина смягчилась, добавляю нарезанный полосками стручок перца, лучше не острого. Подливаю немного воды, тушу еще 15 минут. Пёркёльт готов! Осталось придумать гарнир: рис с кардамоном или вареный картофель. Хм, какой выбрать?..
В дни священного месяца Рамазан часто приглашаем близких на ифтар[13]13
Ежевечерняя трапеза, завершающая дневной период поста в месяц Рамазан.
[Закрыть]. Весело проводим вечера в шумной компании. Приятно видеть, как любимые тобою люди с аппетитом уплетают приготовленное. Вдохновляет... Нас тоже почти ежедневно зовут на ифтар. Желудки уже бунтуют от вечерних перегрузок. Стараемся есть мало, ограничиваем мясо, налегаем на овощи. У турок считается неприличным на ифтаре отказаться хотя бы попробовать блюда, приготовленные хозяевами дома. Для любого соблюдающего пост накормить как можно больше родных и бедных – благое дело. Тем самым он заслуживает саваб – награду от Аллаха. Поэтому многие турецкие семьи в период Рамазана часто собирают гостей к вечернему столу, а в дневное время раздают продукты бедным соседям или знакомым...
Мы с Зейнеп пока не соблюдаем орудж[14]14
Пост во время месяца Рамазан.
[Закрыть]. Для нас это не дань моде или желание быть как все. Каждый должен добровольно влиться в религию, внять наставлениям Аллаха. В исламе принуждение – грех...
В месяц Рамазан Стамбул, как и вся Турция, преображается. Люди становятся еще душевнее, милосерднее. Объединяются, протягивают нуждающимся руку помощи. Ближе к началу ифтара прямо на улицах устанавливают палатки Рамазана, куда могут зайти поесть все желающие, соблюдают они пост или нет. Помимо палаток на корабле, стоящем на стамбульском причале Ускюдар, бесплатным ифтаром ежедневно кормят двадцать тысяч человек. Выстраивается длинная очередь из нищих, сирот, инвалидов...
Многие, не успев доехать домой, открывают ифтар прямо в общественном транспорте. Выслушав вечерний азан[15]15
Призыв к молитве у мусульман.
[Закрыть], достают из сумок имеющуюся еду. Булочку или яблоко. Сок или мясной пирожок. Делятся с соседями... Рамазан творит чудеса. Не раз наблюдал, как обозленные люди с наступлением священного месяца меняются. Становятся мягче, добрее, терпимее...
Провожая гостей, мы уже валимся с ног. Приятная усталость. Айдынлыг посапывает на диване, свернувшись калачиком. Зейнеп моет посуду. Я вытираю, убираю в шкаф. Она говорит, что завтра у нее тяжелый день – после института должна бежать домой. Помочь матери приготовить салаты, долму, пудинг. Гёзде-ханым пригласила на ифтар подруг, коллег по работе. «Кстати, ты не забыл, что мама и тебя ждет? Завтра к семи будь у нас. Хотя нет... Приходи пораньше. Поможешь. Заодно и с отцом поближе познакомишься...» Я смущенно улыбаюсь, осознавая важность ужина в компании тестя. Это не первая встреча. Но каждая встреча с родителями любимой для меня как первая. Волнуюсь...
8...Женщина должна помнить о правилах игры, когда мужчина о них забывает...
Моя эмоциональность – мой порок. Угольки эмоций постоянно тлеют. Стоит дунуть ветру какого-либо события, они разгораются и могут обжечь окружающих. К сожалению, провоцирует меня часто что-то неприятное, поэтому и всплески жутко болезненны. И для меня, и для близких людей. Когда плохо, кричу, когда хорошо, молчу. Почему не наоборот? Почему многое происходит не так, как мы этого хотим? Не обязательно хуже или лучше, а именно по-другому...
Моя мама увлечена астрологией. Сама она Скорпионша, к эмоциональности младшего сына привыкла. «Знаешь, как астрологи характеризуют мужчин, рожденных в год Крысы? Одним словом: агрессия... Тебя не переделать. Молодость здесь ни при чем, ты такой по природе. Эмоциональный, но быстро остывающий. В принципе это нормально – мы же восточных кровей... Когда ты начинаешь рвать и метать, я соглашаюсь, молчу, заметил? Знаю ведь, что через полчасика ты остынешь... Женщина должна помнить о правилах игры, когда мужчина о них забывает. И Зейнеп передай...»
Когда поднимают голову черные эмоции, не жалею о сказанном. Осуждаю, упрекаю, нападаю, не видя в себе ни малейшей вины. Всячески защищаюсь, отталкиваю от себя обвинения. Главная цель – защититься... Жалуюсь тете Мялахат на излишнюю эмоциональность. Она, надкусывая темно-синюю матовую сливу, скептически качает головой: «Да уж... Конечно, агрессия – не лучшее проявление эмоций. Но поверь, у тебя в характере так много положительных качеств, что они с лихвой покрывают отрицательные. Не переживай, kuzum benim[16]16
Ягненок мой (турец.).
[Закрыть], все не так плохо... В мужчине должен быть характер. Харизма – это не только мягкая притягательность. Куда же без резких красок?!»
С годами научился если не сдерживать эмоциональные всплески, то контролировать. Если чувствую, что закипаю, быстро покидаю «место происшествия», захватив айпод с пачкой сигарет. Спешу к Босфору. Рвусь через дорогу на красный свет, задеваю прохожих, отделываясь беглым «пардон». В такие мгновения мне не нужны любопытные собеседники с задатками бытовых психологов. В такие мгновения я хочу... глубоко дышать. Чтобы морской воздух захватывал, проникал внутрь, топил. Очищал. Босфор исцеляет...
Слушаю великий пролив, время от времени обращаясь к наушникам айпода. Одна песня навсегда стала для меня лекарством от душевных ран. «Crepuscular Solidao» Цезарии Эворы. Богини полных сердец. Великой женщины с открытой душой. Она дарит надежду и тогда, когда надежда скрывается за тучами реальности. Ее морны[17]17
Грустный песенный жанр с элементами западноафриканских, бразильских ритмов.
[Закрыть] не смывают горечь пережитого. Эвора учит принимать себя в разных ситуациях жизни. Хочется плакать, плачь. Хочется кричать, кричи. Хочется смеяться, смейся. Только люби – и в первую очередь люби в себе душу. Тогда она обязательно притянет к себе родственную душу. Ту самую половинку, в поисках которой мы все проводим многие годы...
Цезария достает из глубоких внутренних колодцев те заледеневшие камешки, которые я сам когда-то туда бросал, перегнувшись через заросший мхом барьер. Если сумел достать, значит, сумел принять себя. У меня с недавних пор получается... Цезария объединяет сердца, бьющиеся в одинаковом ритме. Когда слушаю ее «Tchintchirote», пишу эсэмэску Тане, хотя между Турцией и Пермской областью тысячи километров. Она отвечает со светлой грустью: «Цезария – это именно та детская тоска по морям и кораллам, которой не суждено утолиться, но от этого она не утихает...» Когда слушаю «Besame Mucho», пишу эсэмэску Зейнеп. Она отвечает с одухотворяющей любовью. Строками из той же «Besame Mucho»: «...Хочу, чтобы ты был очень близко... Хочу смотреть в твои глаза... Хочу видеть тебя рядом... Целуй меня, целуй сильнее, потому что я боюсь быть с тобой и боюсь потерять...»
...Португало-турецкий коктейль исцеляет. Буря внутри стихла. Я прощаюсь с Босфором, отключаю айпод. Тишина. Возвращаюсь домой. Почему разозлился? Почему не смог отнестись проще к сложному? «Когда хочется плакать, плачь. Когда хочется кричать, кричи». Ответ ли это или самовнушение? Какая разница. Всё проходит...
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?