Читать книгу "Развод в 42. Верни меня, мой генерал"

Элен Блио
Развод в 42. Верни меня, мой генерал

Глава 1

– Римма Марковна, а что вы делаете?

– Избавляюсь от твоего хлама!

Удивленно смотрю на свекровь, которая снимает новые гардины. Я повесила их неделю назад. Шила на заказ в хорошем специализированном ателье, давно о таких мечтала, но всё время откладывала – в новый дом, в новый дом.

И вот новый дом, наконец, готов, мы переехали.

Но совершенно неожиданно для меня с нами переехала и мать моего мужа, Римма Марковна. Я надеялась, что это временно, что она переночует, ну, максимум проведет у нас пару дней и поедет в свой дом, в котором живет вместе с мужем, отцом моего Андрея. Увы, видимо, что-то пошло не так.

Что именно – я пока не понимаю.

Вообще ничего не понимаю.

Я пришла с работы, у меня была вторая смена, грудничковый день – один из самых сложных всегда. Но за столько лет в педиатрии я, кажется, ко всему привыкла.

Ко всему, только не к причудам свекрови!

Я устала. Я хочу просто отдохнуть в своем доме, а не пререкаться с человеком, который за двадцать лет моей жизни с мужем так и не стал родным.

Но закрыть глаза на то, что мои шторы она называет хламом…

– В смысле, Римма Марковна? Это новые гардины, сшитые на заказ!

– А я говорю – хлам! – она поворачивается и смотрит на меня с такой ненавистью. – Хлам, как и ты! От тебя тоже пора избавиться, учитывая, что Андрюша уже нашел себе нормальную женщину, которая родит ему, наконец, нормального ребенка!

– Что?

Сказать, что я в шоке – ничего не сказать.

Я просто дара речи лишилась.

– Ты всё слышала, Света. Тебя давно надо было удалить из жизни моего сына. Но он всё миндальничал с тобой. Любил тебя, убогую…

– Как вы со мной разговариваете? В моем доме?

– А с какого перепугу он твой? До Андрюши! Куплен на деньги Андрюши. И мы с отцом ему помогали. А ты… ты только тянешь с него вечно. Тянешь, тянешь! На себя и своих… нагуленышей.

– Что? Как вы смеете так говорить про моих детей!

– Смею! Потому что прекрасно знаю, что это дети не моего сына!

Свекровь прищуривается, смотрит на меня с такой ненавистью…

Я ведь никогда не скрывала, что мои близнецы не от Андрея!

И он не скрывал.

Мы с ним встретились, когда я была на пятом месяце.

Он почти сразу сделал предложение – Андрей меня давно любил, еще со школы. Поэтому, узнав о моей непростой ситуации, пришел на помощь. А я сразу согласилась эту помощь принять, потому что у меня просто не было выбора.

Андрей меня любил, а я… Я позволяла себя любить первое время. Потом уже оценила его, пришли чувства. Конечно, не такие, которые были к отцу моих детей, но…

Там всё было слишком сложно, не стоит вспоминать. Тем более… тем более, что его давно уже нет в живых.

Мы с мужем жили хорошо, можно сказать счастливо.

Я понятия не имела, что оказывается я – хлам!

А у него есть другая…

– Римма Марковна, знаете что… мне кажется, что вы бредите. Я не хочу усугублять конфликт, поэтому давайте-ка вы оставите мои шторы в покое и пойдете к себе. А еще лучше, поедете. К себе домой.

– А это мой дом! Ты бы хоть в документы заглянула, святая простота! Как хорошо, что я надоумила Андрюшку так всё оформить. Теперь у него с Мариночкой свой шикарный дом, родится малыш, и всё будет прекрасно.

– С Мариночкой? – Меня осеняет догадка.

Мариной зовут крестницу моей свекрови, молодую девицу, которая вот уже три месяца работает у Андрея. Римма Марковна заставила моего мужа взять на работу это недоразумение. Он месяц плевался, орал, что она тупая как пробка, на уме только шмотки и косметология, губы увеличила, ресницы нарастила.

Значит… Андрей мне изменил с Мариной? Или это влажные фантазии этой дурочки и моей «сверникровушки»?

Вероятно, фантазии, потому что у Андрея не может быть своих детей.

И я ей об этом говорю.

– Какой малыш, Римма Марковна? Вы прекрасно знаете, что Андрей бесплоден!

– Это с тобой он был бесплоден! А с Мариной всё получилось!

– Вы в своем уме? Вы же в курсе, что проблема, которая есть у Андрея, не лечится!

– Лечится, моя дорогая, всё лечится! Это просто ты не захотела, чтобы он лечился! Врачиха тоже тут нашлась! Безмозглая! А Марина отвела его к нормальному специалисту, и сразу всё получилось.

– Неужели? – Тут у меня просто заканчивается словарный запас. – Главное, анализ ДНК не забудьте сделать, чтобы Марина вам сюрприз не преподнесла, а то… я слышала, как она рассказывала про дружбу со студентами из Эфиопии и Южной Африки.

– Закрой рот, сука! Закрой рот, поняла? Закрой рот и пошла вон отсюда!

Смотрю на свекровь и понимаю, что у нее хорошее такое осеннее обострение.

Нет, я давно понимала, что Римма Марковна – малоадекватная женщина, но сейчас.

– Вы как со мной разговариваете? Вам кто дал право так кричать? Обзывать меня? Мне что, на освидетельствование вас отправить?

– Это я тебя сейчас отправлю! – кричит она и бросается на меня с кулаками!

Я в шоке, пытаюсь защищаться, блокировать ее удары, но понимаю, что шансы неравны. Она высокая, полная, и просто так мне с ней не справиться.

Решаю просто скрутить ее, заламываю ей руку, в этот момент свекровь начинает дико, истерически орать.

– Помогите, спасите, она на меня напала! Она сумасшедшая! Помогите, господи, убивают! Спасите!

Я отпускаю ее, но понимаю, что поздно…

Как в замедленной съемке поворачиваюсь и вижу стоящих в дверном проеме Андрея, Марину, свекра, и… нашего местного участкового Сергея, с которым я познакомилась некоторое время назад.

– Света, ты… ты сошла с ума? – вижу, как лицо мужа покрывается алыми пятнами.

Это не от злости.

От стыда.

Понимаю, что его заставили участвовать в этом фарсе.

Но зачем?

Пока еще я этого не знаю, но очень скоро мне всё становится ясно.

Глава 2

– Ну, здравствуй, муж, получается, тебя можно поздравить? – Отпускаю свекровь, которая тут же перестает орать как резаная, отскакивает от меня, потирая руку.

– Света, хватит, не надо… – тихо просит муж, а вот его новая любовь, кажется, считает, что очень даже надо.

– Да, можно! – наглая Марина выступает вперед, еще и живот выпячивает. Живот, которого пока еще нет.

Но я не сомневаюсь – будет.

Вот только кто будет в том животе…

Я ведь прекрасно знаю, почему у нас с Андреем своих детей так и не появилось. Он это мне сам озвучил, как раз тогда, когда я ему про свою беременность рассказала.

Свинка. Эпидемический паротит. То, чего так боятся мамы мальчиков. И не зря боятся. Хотя это заболевание далеко не всегда приводит к бесплодию, но ведь никому не хочется войти даже в тот небольшой процент неудачников.

Андрей, увы, в этот процент попал. У него и болезнь в детстве протекала тяжело, и потом были осложнения, в подростковом возрасте перенес варикоцеле, что еще сильнее уменьшило его шансы.

Мы проверялись, конечно.

Я же врач. Не могла я просто сидеть сложа руки.

Если бы была хоть какая-то вероятность, что у нас получится!

Не получилось.

Зато прекрасно получилось у Марины.

Ха-ха, три раза…

– Я жду ребенка от Андрея, поэтому… вам лучше оставить моего мужчину в покое.

– Какой срок? – спрашиваю деловым тоном.

– Десять недель.

– Идеально. Можно сделать тест на отцовство.

– Какой тест? Вы в своем уме? Я беременна от Андрея! Вы поняли? Я… я к нему девушкой пришла, ясно?

– Девушкой? Ясно. В какой клинике ты стала девушкой?

– Ну всё… Это просто… Ты кто такая, чтобы на ребенка наговаривать, а? Ты, шалава, сама нагуляла в свое время, думаешь, всё такие, как ты? – снова налетает на меня Римма Марковна, брызжет слюнями и ядом.

– Я не нагуляла, – отвечаю, зубы сцепив. – У меня жених погиб за две недели до свадьбы! Ясно вам?

Сердце бьется еще активнее, щеки алеют.

Я повторяю то, что говорила уже много-много раз.

И мне больно. Каждый раз так мучительно больно!

– Интересно! Погиб ДО свадьбы, а не после! Это и называется – нагуляла! И ты меня еще будешь в чем-то обвинять! – Марина выступает дерзко, а я…

Я оглядываю всех присутствующих, понимаю, что мне нужно выпить воды и хоть ненадолго лечь, иначе я просто упаду.

– Ясно всё с вами… родственнички. Шли бы вы…

Разворачиваюсь и сама иду. Иду на кухню.

Руки дрожат. Вся дрожу.

Всё происходящее похоже на какой-то фарс. Сюрреализм.

Называется – пришла с работы.

– Это куда это ты пошла? Ты меня чуть не убила! – вслед мне вопит свекровь, а я открываю кран, наливаю в стакан воды, делаю глоток.

Римма Марковна залетает, вижу, как горят ненавистью ее глаза.

Не понимаю, за что она со мной так?

За детей не от Андрея?

Но ведь она сама говорила, что это хорошо, раз он отцом стать не может? Она прекрасно знала про его диагноз и проблемы. И скрывала, что внуки неродные. Правда, любви сильной мои близнецы от нее не увидели. Но Римма в принципе не из тех, кто кого-то сильно любит. Она и сына-то своего не особенно баловала чувствами. Да и мужа.

– Чего это ты тут хозяйничаешь, а? А ну-ка…

У меня больше нет аргументов и желания спорить.

Я беру и выплескиваю остатки холодной воды прямо ей в лицо.

Свекровь громко визжит, закрывает лицо руками.

– Ударила! Она меня опять ударила! Она…

Снова на пороге участковый и вся семейка Аддамс.

Клоуны, блин…

Странно, что до этого дня я жила вполне нормальной жизнью и даже не представляла, что такое может случиться!

Радовалась новому дому, который мы, наконец, достроили. Пусть ремонт еще не весь, но уже можно жить. Можно вешать гардины, покупать картины, мебель…

Стоп.

Неожиданно я словно прозреваю!

Вспоминаю, как реагировал Андрей на мой энтузиазм.

Почему-то постоянно твердил, что надо немного подождать. Или вмешивался в мой выбор, там, где, казалось, не должен был.

– Дорогая, ну кухня, ясно, встроенная, но эта мне не нравится, может, вот эта лучше?

Тогда мне казалось, что ему помогает в выборе мама. С кухней мы еще как-то нашли компромисс, а вот дальше…

Дальше Андрей просто поставил меня перед фактом – ничего лишнего не покупать, мол, пока нет денег.

Оказывается, дело было вовсе не в деньгах!

Это… это он ждал, ждал удобного момента, чтобы взять и вышвырнуть меня!

Чтобы мебель и всё остальное выбирала она!

Марина!

Вместе с его мамашей.

Медленно ставлю стакан на стойку.

Покачиваясь, иду в сторону столовой. Там еще одна дверь.

Мне не придется столкнуться с ними.

Меня шатает.

Прислоняюсь к стене, перед глазами мушки черные.

– Посмотрите, товарищ участковый, она же просто не в себе, она пьяная! Или еще хуже. Ударила меня, наговорила всякого. Ее изолировать надо! Заберите ее, пожалуйста. Тут у нас девушка беременная, то есть женщина…

– Куда же я ее заберу?

– А куда мы договаривались, туда и заберите…

Голова кружится, пелена вокруг.

Последняя здравая мысль – Соболь, как ты мог? Как ты мог меня оставить? Как ты мог вот так…

Глава 3

В себя прихожу оттого, что меня буквально поливают ледяной водой.

– Света, Свет, вставай…

Тихий голос мужа отрезвляет.

Разом понимаю, где я и что я.

Я в доме, который считала своим, и который, оказывается, у меня просто подло украли!

А ведь я вложила сюда свои деньги!

Вернее, не совсем сюда. Я ведь уезжала работать в провинцию по программе «Земский доктор». Отработала положенное время, целых пять лет! Получила финансовую поддержку. Потом вернулась сюда. Деньги мы с Андреем вложили в ипотеку. Его отец в то время только-только начал подниматься.

Я тогда с детьми уезжала на заработки. Андрея с собой звала. Его мамаша не пустила. Сыночке-корзиночке в «Мухосранске» делать нечего.

А я, между прочим, работала в очень приличной клинике, в хорошем, достойном городке в Курской области.

Мне казалось тогда, что мы с Андреем разойдемся. Чужими стали совсем. Лучше бы тогда разошлись, реально.

Квартиру купили, ипотеку выплатили.

Продали, чтобы построить дом…

Построили.

Как мне теперь доказать, что я тут имею какие-то права?

Мне юрист нужен.

В нашей поликлинике вроде бы толковая женщина работает.

Надо к ней сходить.

Интересно, а куда мне вообще сейчас? Они ведь меня реально выпереть хотят!

– Свет, ты как?

– Нормально, Усольцев, жива пока…

Смотрю на Андрея, который глаза от меня прячет, и мне стыдно. Стыдно, что прожила с ним столько лет. Стыдно, что всё пыталась полюбить…

– Ты… ты же понимаешь, что это не твой ребенок?

– Что ты заладила? Не мой, не мой! Откуда ты знаешь?

– Андрей, я…

– Мы проверялись десять лет назад! Медицина не стоит на месте.

– Ну да, конечно. Только и ты не молодеешь.

– А вот и нет! Мне всё сказали. Это ты… ты сидишь, в этой своей поликлинике, ничего не знаешь.

– Разумеется, я ничего не знаю!

– Андрей, что ты с ней разговариваешь еще? Она мать твою чуть не убила! – снова врывается в разговор свекровь.

– Не орите, пожалуйста…

– Это мой дом, хочу и ору! А вот ты… встала и вышла отсюда!

– Никуда я не пойду. А еще, подам на вас в суд за обман! Этот дом мой, часть его – точно! Мы продали квартиру, деньги на которую заработала я!

– Это когда было? Докажи! И деньги ты отдала сама. Всё подписала, так что… Давай, выматывайся отсюда.

– Я сказала, что я никуда не пойду.

Стараюсь быть спокойной, но голова раскалывается.

– Товарищ участковый, посодействуйте, а?

– Римма Марковна, успокойтесь, вам не стыдно? – у меня уже просто нет сил, голос повышаю.

– Мне стыдно? Мне? Нет, посмотрите на нее! Руку подняла, на мать мужа! На святую женщину, которая ее нагулянных детей растила!

– Кого вы растили? Моих детей? Хватит. Всё…

Мне так мерзко на душе. Просто воронка, черная дыра внутри.

Словно жизнь, которую я прожила, вся эта жизнь – обман.

Собственно, так и есть.

Меня, настоящей… меня ведь нет.

Я погибла.

Тоже погибла.

Встаю, шатаясь, мне бы добраться до кровати. Хотя бы поспать.

Телефон еще нужно взять.

Но едва я выхожу в прихожую, чтобы взять сумку, как за мной выходит участковый и преграждает мне дорогу обратно.

– Сергей Юрьевич, в чем дело?

– Светлана Владимировна, вам лучше проехать со мной.

– Что?

Я в шоке.

Реально в шоке.

Смотрю на молодого мужчину, ему около тридцати, его жена часто приводит ко мне малыша-трехлетку, приятная такая женщина.

– Вы серьезно?

Он мнется, топчется на одном месте. Смотрю за его спину, где свекровь маячит. Да уж… Попала так попала.

– Давайте проедем в отделение.

От этих слов меня просто накрывает.

– В смысле в отделение? В какое отделение? Вы с ума сошли?

– Вы напали на гражданку Усольцеву, она написала заявление.

– Вы же всё видели, Сергей Юрьевич? – Смотрю на участкового, чувствуя, как колотится дико сердце.

– Видел. Вы ей руки выкручивали.

– Я? Она на меня напала в моем же доме.

– Это не ваш дом.

– Я тут прописана!

– Нет. Вы не прописаны.

– Как? Я же…

Вспоминаю, что Андрей обещал всем заняться, а я со своей занятостью на работе...

Это было еще перед летом. Перед каникулами. Обычно всегда наплыв пациентов. Кому нужна справка в лагерь, кому – анализы для путевок в санатории. Кто-то просто весь год не отрывается от учебы, а летом приходит лечить всё и сразу.

Мне было не до прописки.

И не до того, чтобы узнать, на кого же оформлен дом.

Андрей что-то дал подписать мне, сказал, согласие на сделку. Я подписала. Я, конечно, в курсе, что для того, чтобы что-то продать или купить, нужно согласие супруга. Или супруги.

Значит, он купил дом для своей мамы и любовницы?

– Абсурд какой-то… абсурд. Я не хочу никуда ехать. Я устала. У меня сегодня было больше тридцати пациентов. Можно я завтра приеду сама?

– Лучше поедемте сейчас, пожалуйста. Боюсь… потом будет хуже.

Хуже? Куда хуже?

Мы с участковым стоим на пороге моего, как оказалось, чужого дома.

В доме мой муж, вернее, тот, кого я двадцать лет считала своим мужем. Любящим меня, достойным. Хорошим.

В доме муж, его родители и его любовница.

Прямо сейчас они сидят в столовой, мебель и дизайн которой помогала выбирать я, пьют чай из моего сервиза, едят шарлотку, которую я испекла вчера.

Это нормально?

Смотрю на участкового, который отводит глаза.

– Что?

– Светлана Владимировна, вы же сами понимаете.

– Что я должна понять?

– Что ваш… в общем… ваш муж, его отец…

– Ясно, не продолжайте. А если я подам встречное заявление? Заявлю, что меня избили в моем же доме? Что всё подстроено? Что в нашем городе процветает коррупция?

Сергей как-то гаденько усмехается.

– Подавайте.

Глава 4

Подавайте.

Попробуйте, да, когда надо подать заявление на жену мэра. На даму, которую в нашем городе боятся, потому что знают, что она малоадекватная.

Нет, достаточно долгое время Римма Марковна умело маскировалась под приличную женщину. На людях.

Дома-то со мной она давно не церемонилась. Ну, если только вначале.

Потому что вначале и Андрей мой был совсем другим. С амбициями, с перспективами, с желанием оторваться от родового гнезда, работать, кем-то стать.

И он меня любил.

Я знаю, что тогда он поставил матери ультиматум. Или позволите жениться на Светлане, или уйду из дома, и вы меня не увидите.

Да, да, такое было.

И были злые слова свекрови, сказанные тихо, украдкой – всё равно разведу.

Это не мне было сказано, но я услышала.

Просто в том состоянии в котором я была – мне было всё равно.

По мне таким катком проехались, такие люди, что слова мамы Андрея на меня никакого действия не возымели. Да и кто она была? Жена бизнесмена средней руки. Тогда. Это теперь вот… «мэрша».

Двадцать лет назад я бежала от гнева и ярости совсем других людей.

Соболь…

До сих пор от этой фамилии в дрожь кидает.

До сих пор иногда нет-нет, да снятся кошмары.

Александр Соболь. Красавец военный. Внешне – киногерой. Да и внутренне.

Был Сашка героем, был. И любил меня. Сильно. И я его.

Его вообще нельзя было не любить.

Эти серые глаза, улыбка. Ямочки на щеках и на подбородке. Смех.

Голос. Его руки…

Это было с первого взгляда. Сразу. Как в омут.

Я даже не представляла, что так бывает!

Влюбилась так, что дышать не могла.

И он.

Он тоже любил.

– Лана… ты необыкновенная, неземная моя девочка. Люблю тебя.

– Сашка, и я… я тоже тебя люблю!

Любил… и женился бы.

Только…

Его семье я тоже не пришлась ко двору. А там были такие люди, против которых я точно ничего тогда не могла сделать. Дед в Министерстве обороны, бабка в Министерстве внутренних дел…

И я, нищая студентка, у которой поддержки только больная мама и возрастной дедушка.

– Где он тебя только откопал… «медичка»… – эти слова и тон его бабушки я на всю жизнь запомнила.

И другие слова, страшные.

И ультиматум, который мне поставили. Жизнь моей матери, моя жизнь, жизнь моих нерожденных детей.

Или любовь.

Я не предавала его. Нет.

У меня просто не было выбора.

Поэтому Саше сказали, что я погибла.

А я всем говорила и говорю, что погиб он.

Я запретила себе думать о нем. Запретила искать.

Запретила чувствовать.

Боль тогда была такой, словно у меня сердце внутри на куски развалилось. Просто вдребезги.

Мне было двадцать лет. И я перенесла микроинфаркт.

Беременная.

Сама не знала. Просто потом пошла к нашему кардиологу на кафедру. Так плохо было… Она посмотрела на меня, сделала ЭКГ…

– Что же ты с собой творишь, девочка?

А я ничего не творила.

Я просто умерла.

Так проще было. Уехала. Затерялась. Растворилась.

Я знала, что он не будет меня искать. Мой Соболь.

Не будет…

Мертвых не ищут.

А еще я боялась. Потому что было кого бояться.

Два Министерства.

Потому что я знала, что делают с теми, кто нарушил приказ. А я хотела жить. Жить сама. Чтобы дети мои жили.

Поэтому они у меня Усольцевы. И отчество – Андреевичи. Александра Андреевна и Владимир Андреевич.

Им по двадцать. И они оба учатся в институтах в областном центре.

А я вот тут.

Совсем одна.

Снова одна.

Я, собственно, и вышла тогда за Андрея, потому что было очень страшно остаться одной и без поддержки. Мама болела, дедушка тоже был совсем плох.

А я беременная…

Андрей… Брак с ним обещал мне просто покой. Покой, который на тот момент был мне очень нужен.

А еще Андрей закрыл глаза на беременность от другого и готов был помогать, потому что мне нужно было учиться.

Кстати, это его бабушка сидела с моими малышами, пока я корпела в анатомичке и на лекциях. Она, мать его отца, одна приняла меня с открытым сердцем. Одна из всей семьи. Жаль, что она ушла, когда моим сорванцам было по восемь.

Да уж…

Бабушка Соболя сделала всё, чтобы меня уничтожить, а бабушка Андрея спасла.

Такая вот ирония судьбы.

Забавно сидеть в отделении полиции и вспоминать свою жизнь.

Матерой преступницей себя чувствуешь.

Которую вот-вот закроют. Как там говорят – отправят на нары?

– Гражданка Усольцева, вы можете идти…

Идти, а куда?

Глава 5

Куда идти…

Вопрос, конечно, интересный. Учитывая, что еще днем я считала, что идти мне есть куда. У меня есть дом, семья.

Теперь, получается, дома нет, а семья…

Дети, мои дети, только они остались, больше никого.

Хочется плакать. Очень хочется. Но нельзя.

Я не могу себе позволить слезы. Не сейчас.

Достаю телефон. Заряда осталось десять процентов.

Набираю подруге, Алисе. Мы коллеги, она тоже работает в детской поликлинике, шикарный физиотерапевт.

– Да, дорогая, привет, что-то срочное? Я тут на свидание бегу, – запыхавшись, отвечает Алиска.

Черт, свидание…

– Привет. Нет, не срочно. Беги. Перезвоню.

Уже собираюсь нажать отбой, но не успеваю.

– Нет, подожди, ты не стала бы звонить просто так, что случилось?

– Всё в порядке, беги!

– Лан, давай колись, что?

– Всё хорошо, просто… ты на свидание на всю ночь?

– Так… Усольцева, мне это не нравится! Я сейчас никуда не пойду!

– Пойдешь. Если не пойдешь, я ничего не расскажу.

– Ты где? Ты же не дома? Я слышу, ты на улице?

Я реально на улице, иду по дороге сама не знаю куда. В отделение меня привез участковый. Машина моя осталась у дома.

Так, машина точно моя, я сама ее оформляла, сама брала кредит. Ее отобрать не смогут, только… Только если всё делить, то…

Черт… Господи, как я могла быть такой дурой? Как?

Почему я так доверяла Андрею?

Мне казалось, он меня любит, он не причинит мне боль…

Господи…

– Ланка, ты где? Тебя забрать? Что случилось?

Мне очень стыдно перед подругой, которая не может устроить свою личную жизнь, и я не стала бы ей звонить, если бы знала, но…

– Можно у тебя переночевать?

– Так… что за кабздец, Усольцева? Ты ушла из дома?

Молчу.

Как сказать? Ушла… не ушла.

– Или тебя «ушли»? – А вот тут подруга зрит в корень.

Снова мое молчание дает подруге пищу для размышлений.

– Так. Ты на машине? Или такси? Приезжай, я всё отменю сейчас…

– Нет! – почти ору в ответ, отшатывается какая-то пожилая собачница, гуляющая по бульвару. – Нет, езжай на свидание. Пожалуйста. Я… я тебя подожду. Или… оставь ключи соседке, если ты на ночь… Или… нет, слушай, я сниму номер в гостинице, всё в порядке.

– Даже не смей! Приезжай. Я тебя жду.

– Свидание, Алис. Пожалуйста, езжай на свидание. Я… я могу подождать в кафе. Если ты отменишь свидание, я не приеду, поняла?

– Нет. Я… Хорошо, я оставлю ключи тете Вале. Я не на ночь, не думай, это просто… свидание вслепую почти. Давай. Я побежала. Жду тебя.

Господи, благослови настоящих подруг.

И женскую дружбу, которая на самом деле бывает.

Заряда телефона хватает, чтобы заказать машину. Хорошо, что все эти приложения появились, сил еще куда-то звонить – нет.

Выдыхаю, когда забираю ключи у пожилой соседки Алисы, которая, к счастью, ничего не спрашивает, а в нагрузку к ключам дает кусок пирога и баночку икры из баклажанов.

– Это по рецепту моей тети из Одессы, когда-то у нее ела… Теперь только переписываемся изредка… эх…

– Спасибо вам.

Захожу в квартиру, сразу вижу записку, прикрепленную на зеркале:

«Дорогая, я ненадолго! В холодильнике еда, на столе печенье – вчера пекла, фрукты, в ванной свежие полотенца и халат, будь как дома! (Но не забывай, что в гостях)».

И забавный смайлик.

Ох, Алиса…

Я буквально падаю на банкетку, тут же в прихожей.

Нет сил даже раздеться, снять пальто. Сумку только кинула на комод.

Слезы размазываю. В руках пирог и банка икры.

Заморская, баклажанная – вспоминаю фразу из фильма. Смешно.

Такая жалость к себе накатывает!

Господи, Усольцева! Как ты докатилась до жизни такой, а?

Я, человек с высшим образованием, медик, врач, имею публикации по своей специальности, меня уважают коллеги, родители пациентов, даже сами пациенты, хотя порой приходится отправлять их на уколы и прививки… Я мать двоих взрослых детей!

Бездомная, опозоренная, преданная…

И что мне делать?

Встаю. Снимаю сапоги, пальто.

Иду на кухню. Руки мою, беру ложку, открываю банку икры… Пахнет одуряюще, чесночком. Отправляю ложку в рот…

Господи, какая я голодная! Съедаю сразу полбанки, находя кусочек черствого бородинского – Алиса вечно худеет и хлеб дома не держит.

Утолив голод, чувствую прилив сил и энергии.

Из дома меня, значит, выперли?

И что, думаете, я буду молчать?

Нет уж, мои хорошие! Молчать я точно не буду!

Баста!

Вы объявили мне войну? Вызов я приняла!

Еще бы душ принять.

Или ванну.

Реально после всей этой истории, особенно после отделения, надо бы помыться.

Раздеваюсь, набираю ванну, соль стоит на стиральной машине – Алиска и тут позаботилась, знает, что я люблю.

Почти в кипятке расслабляюсь.

Но слезы снова текут.

Я часто представляла, что было бы с моей жизнью, если бы мой Соболь всё-таки меня нашел. Если бы он не поверил в мою гибель, начал копать.

Там же, по сути-то, белыми нитками было шито.

Хотя, возможно, я чего-то не знаю и его родные документы сфабриковали, могилку обустроили. С них станется!

Но если бы…

Мог бы он вот так вот меня из дома выпереть? Изменить с молодой?

Вспоминаю его твердый взгляд.

Его волевой подбородок.

Нет. Он бы не смог.

Он любил меня. По-настоящему любил. Сильно.

Как и я его.

Он бы не предал никогда.

Интересно, где он сейчас? Как живет? Женат? Дети?

Ох, Лана, Лана… конечно, всё у него есть. И жена, и дети, и карьера. Небось уже генерал давно. С привилегиями.

И точно ни в какие зоны его никто не отправит.

Это я сейчас живу в страхе, что сын, не дай бог, попадет.

Нет, я не против армии, не в этом дело.

Но ведь это нормально для матери – не хотеть, чтобы сына забрали… забрали туда, где стреляют и убивают, ведь так?

Оживает телефон.

Вытираю руки о полотенце, беру его со стиралки.

Алиска.

«Дорогая, как ты? Я уже всё, свидание – ужасный ужас, лечу домой! Голодная и холодная! Жди, буду минут через двадцать».

Улыбаюсь и почти сразу сцепляю зубы, потому что следующее сообщение прилетает от пока еще благоверного.

«Света, ты где? Я дома один, возвращайся».

Он нормальный?

То есть он считает, что после всего я могу вернуться?

Или я могу вернуться только из-за того, что он там один, без мамочки?

Только выхожу из ванной комнаты, как поворачивается ключ в замке.

Заходит Алиса.

– Ну, привет, подруга. Я так понимаю, мы вышли на тропу войны?

Она понимает правильно.

Только вот почему у меня сосет под ложечкой от мысли, что я в любом случае окажусь в проигрыше?

– Слушай, ты не представляешь, что я узнала! – неожиданно говорит подруга. – Причем совершенно случайно!