Читать книгу "Мама для дочки бирюка"

Глава 8

Павел смотрел на худенькую блондинку, которая сверлила его взглядом голубых, как льды Арктики, глаз, и не знал, как ему на это реагировать.

Вроде бы он не виноват ни в чем, но его упорно не покидало то самое чувство, что испытывал, наверное, хоть раз каждый из нас. Речь о том состоянии, когда стоишь в школе, у доски, смотришь на своих одноклассников и не можешь ничего сказать. И ведь ты точно учил, но не помнишь нифига, стоило только выйти и встать перед всем классом и поймать насмешливый взгляд той девочки, что тебе нравится.

Девушка собралась что-то ещё сказать, но Танюшка её опередила, завозилась в руках отца, явно собираясь слезть:

– Папочка, папочка! Пойдем, я тебя познакомлю с моей подругой!

– Подругой? – переспросил на автопилоте.

– Да! Пойдем скорее!

Павел аккуратно поставил свою непоседу на землю, и она, ухватив отца за крупную мозолистую ладонь, потащила его к блондинке.

– Папочка, это Ася. Она к бабушке Маше приехала. Из города. Смотри, какое красивое платьишко она мне подарила! – тараторила девочка, вываливая отцу все свои новости.

– Платьишко, значит, подарила, – его мозг выцепил почему-то именно эту информацию.

– Да! Ася когда-то сама его носила.

– Сама Ася носила, значит…

Ася смотрела на грозного мужчину, сверлящего её взглядом, и чувствовала себя при этом бабочкой – еще живой, но уже пришпиленной булавкой к картону.

Под суровым взглядом серых глаз мужчины она начала почему-то оправдываться:

– Носила, да. Бабуля сама его мне когда-то сшила. Павел, но Вы не подумайте ничего такого. Я носила его совсем недолго. Одно лето всего. Потом меня в город увезли, а в таком возрасте дети быстро растут. Вот и я… Выросла…

Говорить под пристальным и острым как скальпель взглядом этого странного мужчины Асе становилось всё труднее. Да что за ерунда? Она ничего такого не сделала, чтобы сейчас стоять, заикаться и оправдываться перед ним.

– Выросла, значит… – донеслось до её слуха и опять с усмешкой.

Эта фраза стала для девушки последней каплей. Да что за намеки, в конце концов? И что его там, заело, что ли, с этим его “значит”?

Вообще-то, это она должна сейчас его сверлить вот таким взглядом и твердить это самое “значит”.

Да тьфу! Зараза! Что ж ты будешь делать-то?! Только не это слово!

Ася сложила руки на груди, вздернула повыше подбородок, распрямила плечи и, глядя в серые глаза мужчины, сверкающие холодной сталью, твердо проговорила:

– Да. Выросла. Хорошо так выросла. Институт с красным дипломом окончила. Педагогический, между прочим. И могу смело утверждать – кое-что я всё-таки понимаю в воспитании детей!

– Ася, это мой папочка. Самый-самый хороший! Ты же хотела с ним познакомиться! – Танюшка щебетала птичкой, не замечая молний, что сверкали между двумя взрослыми.

– Помню, Танюша, да, хотела, – Ася опустила взгляд на девочку и тепло улыбнулась ей. Вернув взгляд на Павла, уже совсем с другими интонациями договорила: – Очень хотела.

– Познакомиться, значит, хотела? – Павел не смотрел на дочь, он смотрел на эту мелкую блондиночку-вертихвостку и пытался выловить главное в сыпавшейся на него информации. – Очень, говоришь, хотела. Ну-ну…

Худенькая, мелкая, едва достающая ему макушкой до плеча, девушка стояла напротив и сверлила его льдинками голубых глаз.

Именно сверлила! Не строила, не пыталась заигрывать с ним, не улыбалась. Нет! Она. Его. Строила. Что за нафиг? С чего бы вдруг?

– Танюша, иди в дом к бабушке Маше. Она там, кажется, печенье сахарное затеяла печь. Ей помощник нужен. Ты уже пекла печенье с бабушкой Машей? – Ася вновь посмотрела на девчушку.

– Да, пекла! Бабушка Маша, бабушка Маша! Я тебе помогу печенье вырезать! Я умею! – девочка вприпрыжку рванула к крыльцу, на которое как раз из дома вышла Антиповна.

Женщина оглядела внучку, сложившую грозно руки на груди, перевела взгляд на Павла, стоящего напротив её внучки и сложившего руки точно так же на груди. Кивнула, хитро улыбнулась каким-то своим мыслям и вдруг выдала:

– Шли бы вы… вон хоть на задний двор! А еще лучше в сарай – оттуда вас совсем никто не услышит. Нечего мне тут ребенка пугать своими криками! Нам с ней еще печенье красиво и ровненько вырезать, правда, Танюш?

И, не дожидаясь ответа взрослых, Антиповна, поймав девчушку, впечатавшуюся в неё с разбегу, увела ту в дом, плотно закрыв за собой входную дверь.

– Бабуля права, не надо Танюшку пугать. Она и так сегодня уже более чем достаточно испугалась! Теперь главное, чтобы не сказалось это на её детской психике. Пошли!

С этими словами Ася ухватила грозного мужчину за локоть и потянула его за собой за дом, на задний двор.

Павел, опешив и от такого обращения, и от командного тона, послушно потопал за Асей, давая девушке увлечь себя из-под окна, за которым его дочка уже что-то делала на кухонном столе.

Ася, сама того не понимая, сейчас ломала все его устои и принципы, по которым он жил всю свою сознательную жизнь.

Во-первых, он когда-то давно, словно в прошлой жизни, заявил своему тогда еще боссу, а теперь другу Владимиру Чернову, что ни одна женщина не будет им командовать.

Была одна, которая командовала. Но тогда он был прикован к больничной койке, а потому выбора у него особо не было. Ничего хорошего из тех его отношений не вышло, так что нет, он, Павел Лебедев, точно не любитель скакать по полю с граблями.

Они сейчас свернут за угол дома, где их не будет видеть и слышать его Танюшка, и он всё этой кукле Барби выскажет. Раскомандовалась тут, понимаете ли.

А во-вторых, ну уж точно не вот этой вот голубоглазой блондиночке командовать им! Так? Или это он сейчас соглашается, что в принципе им можно командовать, но не этой пигалице? Что за херня-то с ним сегодня творится?

Да откуда она такая вообще взялась? Внучка Марии Антиповны, говорите? Ладно, проверим. Всё узнаем: и кто такая, и с кем знакомства красотка водила, и за какие умения диплом свой красный получила.

И, кстати, что она там несет про его дочь и какой-то там испуг?

Но стоило им свернуть за угол дома и пройти вглубь двора, поближе к сараю, как в грудь Павла уперся тонкий девичий пальчик, и он услышал совсем уж дикое заявление от этой наглой и самоуверенной девицы.

Глава