Текст книги "Мастер Миража"
![](/books_files/covers/thumbs_240/master-mirazha-33936.jpg)
Автор книги: Елена Долгова
Жанр: Космическая фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 8 (всего у книги 34 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Интерлюдия
УДЕЛ КОРОЛЯ
7010 год, лето, Конфедерация, имение Далькрозов
– Так, значит, ты узнал, где они держат моего брата?
Стоял пасмурный день, накрапывал дождь, Авителла, поджав ноги, обтянутые подаренными ей джинсами лорда Вэла Августа, устроилась в углу дивана, сам Король занял кресло у стола и сосредоточенно возился с маленьким самоходным сайбером на ножках – старая машинка, похоже, испортилась.
– Цертус показал место, я сразу отметил эту точку на карте.
– Что там такое?
– Центральная Конфедеральная Клиника – в общем, ничего особенного – большая многоэтажная полуавтоматическая больница. Плохо только, что нас там, кажется, уже ждут. Ты понимаешь, почему?
– Не очень.
– Они знают, что упустили тебя. Теперь по всем правилам должен последовать наш ответный ход.
– Может быть, Цилиан подумал, что… ну, в общем, решил, что ивейдеры меня убили. Если так, то он и думать забыл про Лина – зачем ему никому не нужный калека.
Вэл ответил не сразу, он задумчиво смотрел на аккуратно разложенные по шлифованной столешнице внутренности сайбера.
– Кое-что я сделал сразу же – оставил в том доме, в Порт-Калинусе, твою пуговицу, инъектор, еще кое-какую мелочь, если нам повезет, это сойдет за картину кошмарного убийства. Только плохо верится, что наблюдателей легко обмануть. Такие, как твой Цилиан, бывают разными, злые и не очень, старательные и формалисты, некоторые даже честные в своем роде, а общее у них одно – дураков в Департаменте не держат. Поэтому все они очень умные.
Король откупорил четырехгранный флакон с голубой жидкостью, смочил клочок пластиковолокна и протер что-то в пестрой утробе разобранного сайбера, потом принялся методично ставить детали на место.
– Забегает, как новенький.
Упоминание о Тэне Цилиане Авите не понравилось.
– Он не мой, он свой собственный – осторожная, умная скотина, и всегда ходит в сером плаще.
– Не ругайся, девушки должны быть скромными и воспитанными.
– Как бы не так – у нас в Электротехнической Компании, из которой меня выгнали, работало много девушек, и все они были исключительно невоспитанные и невоздержанные на язык. Благородные уши твоего лордства, наверное, и слов-то таких не слышали.
Далькроз чуть-чуть улыбнулся.
– Аристократия уже слышала все. Брукс нахмурилась.
– Неправда, только мне спорить с тобой не хочется. Расскажи лучше, как ты прячешься от наблюдения. Я знаю, что жетон у тебя все-таки есть, только ты его почему-то носишь в кармане, а не на шее.
– Подделка. Картотеку Департамента аккуратно подчистил Цертус, формально я самый обычный, норма-ментальный от рождения. Но если я явлюсь за настоящим жетоном, на меня так загудит контрольный турникет – поймают как миленького сразу на входе.
– В таком случае как ты пролез в парадуанский философский колледж?
– Прошел по системе дистанционного обучения. Я никогда не появляюсь в Параду – только отправляю им по унику ответы на тесты. Пока все в порядке, никто меня не подозревает, потому что так делают многие, и непсионики тоже.
– Мрачная история, вранье на вранье – я бы так не смогла. Значит, почти не выходишь из этого дома? – опечалилась Брукс.
Король озорно прищурился.
– Я по вечерам гоняю машину в Порт-Калинус – иногда «воробьям» надо встречаться лицом к лицу. Кстати, Система и уникомы очень ненадежны, потому что их…
– Что их?
– «Слушают». Только проверяют не на смысловое содержание нашей болтовни, а на ментальные ритмы, характерные для псиоников. Цертус прикрывает меня и еще нескольких сенсов, он вносит куда надо помехи, но при этом смертельно рискует, мы не должны наглеть, требуя защиты для всех. Хватит и того, что этот человек фабрикует нашим людям фальшивые пометки о реабилитации в картотеке. Это здорово, и я ему благодарен за все, только первая же проверка на пси-детекторе все равно расколет любого из нас – природный дар не спрячешь. Тут и ментальный блок не поможет. С этим ничего не поделать – мы как избранные несчастливцы помечены матушкой-природой.
– А все-таки он крут – этот твой дружок.
– Он очень хороший человек. Смотри…
Король вытянул вперед исцарапанное о шипы запястье в запаянном браслете. Авителла присмотрелась повнимательнее – браслет оказался не запаянным, а только плотно застегнутым, так, что не было видно замка.
– Что это за штука?
– Это подарок Цертуса, генератор-глушилка – одна из фишек против «глазков». Такое устройство может прикрыть от слежки Департамента.
– А я думала, по заказу не сделаться нулевиком.
– Нулевиком не станешь. Настоящий нулевик, человек без внешних проявлений пси, вообще не виден наблюдению, и наводкой его не проймешь, а тот, кто носит подобный браслет, просто выводит из строя датчики. Никто ведь не знает, отчего сгорели «жучки».
– Вот по сгоревшим «жучкам» тебя и поймают.
– Не сумеют. Радиус действия слишком большой. Браслет включается, если его надеть на руку, и выключается, если снимешь. Датчики я хорошо чувствую – они, как занозы в коже, а вот они меня ловят не всегда.
– И много у тебя таких браслетов?
– Только один.
– А как выглядит Цертус?
– Не знаю.
– Ну, ты врешь! Если вы не виделись, то как ты получил от него эту штучку?
– На самом деле все было очень просто – она пришла по почте. Отправителем значился какой-то ювелирный магазин, там наверняка и понятия обо мне не имеют.
– Он очень хитрый, этот твой Цертус?
– Умный.
– Значит, вы все время прячетесь и держите связь через Всеобщую Систему, под самым носом у Департамента?
– Да. Когда-то давно я видел в зоопарке птиц – они пролезли сквозь ячейки сетки и сидели в вольере у псевдотигра – он, дурашка, и внимания на них не обращал.
– Ага. Так можно пожить какое-то время, если у тебя есть влиятельные приятели и деньги. А что будет потом?
– Пока что нам нужно уцелеть, избежать реабилитации и накопить силы. Потом кое-что изменится – Вэнс, который финансирует программу вмешательства в мозги, рано или поздно уйдет в отставку. Наши «воробьи» оперятся как следует, мы сумеем оказать давление на Калинус-Холл…
Брукс искоса посмотрела на чеканный профиль Короля и покачала головой:
– Я, конечно, колледжей не кончала, только ты сам-то в это веришь?
– Верю. Почему бы нет?
– Потому что ивейдеры все время прячутся! Кто станет слушать тех, о ком никто ничего толком не знает? Про «воробьев» ходят такие истории, после которых хоть кому самый изысканный завтрак покажется невкусным…
– С предрассудками можно бороться. Мы скажем старикам от политики правду о сенсах Каленусии. Они поймут, что можно жить по-другому. Когда-нибудь псионики и норма-ментальные сумеют договориться…
Авителла слушала Вэла, смотрела в королевские глаза, и сомнения ее, раньше затушеванные необычными событиями последних дней, вернулись в виде глухого недоверия. Прагматичная Брукс очень редко слышала слово «идеализм» и, столкнувшись лицом к лицу с героическим идеализмом Воробьиного Короля, слегка пасовала перед непонятным. Явная недостижимость главной цели и изощренный расчет в ее достижении – это противоречие озадачило усталую Авителлу.
– Знаешь, не больно-то взрослые боссы любят слушать про всякое такое. Особенно от драчливых парней, у которых и жетоны поддельные, и рожи сомнительные, и мозги с закосом.
– Если берешься быть Королем ивейдеров, можно не ждать легких дорожек…
– Вэл…
– Что?
– А ты, случаем, не собираешься устроить мятеж? Далькроз покачал головой, и улыбка его получилась чуть-чуть иронической.
– Ну нет, никаких мятежей, не бойся, Вита.
– А много вас? – не унималась Брукс. – Где живут остальные?
Лицо Короля сразу приняло замкнутое выражение и вроде бы даже потемнело – как будто погасла старинная свеча или кто-то очень осторожный прикрыл неподалеку дверь.
– А это уже опасно и совсем лишнее.
– Конечно, да я больше и не спрошу. Только… Очень хочется узнать еще одну важную вещь. Вэл, ты не обидишься?
– Нет.
– Зачем тебе все это?
– Что?
– Ты парень из хорошего общества, умный и очень смелый. Мог бы пройти эту самую сучью реабилитацию и стать когда-нибудь большим боссом в Калинус-Холле. Тогда тебя бы точно послушали, говори им правду сколько захочешь.
Ожесточение на короткий миг коснулось семнадцатилетнего Короля – его профиль отвердел, глаза совсем потемнели, и в тот же момент безнадежная печаль и страх предчувствия опутали разум Авиты.
Король между тем продолжал:
– Ты же знаешь – мы псионики. Тебе нравится Сторожевой Змей – тот, которого ты видела на перевале?
– Очень. Я его никогда не забуду.
– Он красивый, сильный и опасный, только пока что он спит. Чтобы видеть Змея, нужно особое зрение – это называется острый глаз, ну и, конечно, воображение. Ты согласилась бы родиться слепой? Ты бы никогда не увидела Змея. Тебе хочется потерять слух? Отрубить себе руку или ногу?
Упрямая ярость появилась во взгляде Короля, Авителла отодвинулась, прижавшись спиной к мягким подушкам дивана, но Вэл сдержался, только ироническое спокойствие бесследно исчезло с королевского лица, уступив место тревоге.
– Ты ведь не захочешь стать калекой. И никто не захочет. Так вот… Реабилитация – это очень больно для того, кто хоть раз до конца понял дар псионика. Никто не может лишиться дара, не сломавшись, – никто, а для меня так и вовсе лучше смерть.
Авита упрямо отвернулась и посмотрела в окно – там сплошной прозрачной стеной нависал бурный летний дождь.
– То, что ты видишь и можешь как псионик, – оно красиво?
– Да, это очень здорово.
Брукс вспомнила пыльную комнату в пригороде Порт-Калинуса, стук собственных сандалий по заросшему редкими пучками травы старому тротуару, ночную дорогу на север, темные холмики на асфальте – обморочных патрульных, но эти воспоминания никогда не казались ей красивыми, и Король понял ее без слов.
– Это все не то, не настоящее, бывают неизбежные потери.
– А что тогда настоящее?
– Совсем другое. Что-то вроде полета. Радость. Понимание без слов. Свобода.
– Ну точно, мне без простых слов этого не понять. Рожденный для Электротехнической Компании летать не может.
И тогда промолчал и отвернулся Король.
Часть II
ХРОНИКА ВМЕШАТЕЛЬСТВА
Глава 7
КОРОЛЬ РИСКУЕТ
7010 год, лето, Конфедерация, Центральная Клиника Порт-Калинуса
Утро в Центральной Конфедеральной Клинике начиналось с обычной рутины – ровную как стол площадку перед широким крыльцом вымыли пенистым раствором, вода бурно стекала в решетчатые люки, оставляя после себя только чистоту. Глянцевитые санитарные машины замерли у входа.
Одинаковые этажи здания – огромной вытянутой вверх коробки – наполнились пристойно приглушенным шумом, суетой людей и механизмов.
Сестра Мэй прошла сквозь пси-турникет для персонала, на минуту задержалась в дамской комнате, потом в чистейшем отсеке переоделась в униформу, поправила крахмальную шапочку на гладкой прическе и неспешно пошла вдоль коридора, с привычной осторожностью ставя ступни в мягких тапочках на толстой упругой подошве. Блики плясали на металле медицинской тележки, на отполированных до блеска ручках дверей. В конце коридора неуместно маячила фигура охранника – парень принял ту слегка расслабленную позу, которая позволяет долго выдерживать ожидание. Поверх серой форменной рубашки страж кое-как натянул незастегнутый белый халатик медика, казавшийся нелепым на плотной фигуре.
– Сестра!
Мэй приветливо обернулась к парню. Рядом с его крепкой ладонью бойца лежал шлем пси-защиты – по-видимому, охранник только что снял его, чтобы получше расслышать ответ.
– Я могу быть вам полезна?
– У вас не найдется халата побольше?
Мэй неожиданно для себя смутилась, гладкий лоб сестры нежно порозовел.
– Простите, нет. Есть большие бирюзовые халаты, но они положены только лекарям полного статуса, а белые, для младшего персонала, остались только женских размеров. Разума ради, извините мою невежливость, свободный гражданин.
– Ладно! – охранник добродушно фыркнул. – Я не обиделся, девушка. Просто ваша униформа стесняет мои движения, я ее сниму, и дело с концом.
Он стащил с широких плеч белую тряпку и, скомкав, метнул ее прямо в медицинскую тележку.
– Вот так-то лучше. Кстати, акустика моего шлема только что спеклась – я в нем ничего не слышу.
– Простите, но…
– Я знаю, это не ваши недоработки. Просто пришлите мне механика с запчастями.
– Конечно. Может быть, еще…
– Нет, никакого кофе – это запрещено инструкциями. Этот парень-сенс – там, в палате, – слишком большая ценность, я должен иметь чистые мозги.
– Да, конечно.
– Мне нужно зайти в палату, я проверяю ее каждый час.
– Да, конечно.
– Откройте, пожалуйста, дверь.
– Простите, мастер, – она и так открыта.
– Попробуйте сами.
Мэй подергала дверную ручку – замок, который должен был реагировать на пси-охранников и собственную ментальность сестры, не подавался. Пришлось отцепить от пояса механический ключ – дверь отъехала в сторону, открывая стерильно-белую внутренность бокса.
На высокой кровати вытянулся опутанный трубками и проводами белый холмик. Сестра беззвучными шагами подошла вплотную – холмик не шевелился, лицо пациента скрывал колпак аппарата.
– Он жив? – с деловитым интересом спросил охранник.
– Да, мастер.
– А вы уверены?
– Конечно. Видите вон тот экран? Кроме того, если бы мальчик умирал, сработала бы система экстренного вызова.
– Сегодня все работает не очень надежно.
– Мне кажется, любят капризничать только сенс-автоматы и пси-защита. Внутри палат ничего такого нет – здесь только обычная безотказная электроника.
– Старье.
– Вовсе нет, просто она очень надежна.
– Странный сегодня день.
– Да, очень согласна. Я где-то читала, что такое бывает, когда возрастает активность Солнца.
Мэй вышла из палаты, заперла дверь ключом, сухо кивнула наблюдателю и покатила тележку дальше, делая вид, что измятый халат, заброшенный поверх коробок с лекарствами, это не так уж ненормально. Охранник ей решительно разонравился. «Да, мне же нужно вызвать механика для ремонта шлема». За поворотом коридора из белой стены выступало жерло утилизатора. Мэй двумя пальчиками презрительно подняла испорченный чужим прикосновением халат и кулачком забила его в жерло автомата. Утроба утилизатора не среагировала, как обычно, на ментальный приказ – попытка переварить халат оказалась вялой и тут же прекратилась. Мэй несколько секунд с досадой смотрела на тусклый индикатор пси-активации: «И в самом деле, машины сегодня точно взбесились».
Она отцепила от пояса уником, он почему-то тоже не работал. Мимо шмыгнул маленький беспризорный сайбер – самоходный вариант на ножках, Мэй попробовала подозвать его стандартной ментальной командой, но машинка ловко вильнула в сторону. Сестра успела нагнуться и ловко ухватить лентяя за потертый бок, почему-то это оказалась не медицинская, а почти стандартная канцелярская модель. «Наверное, бедолага удрал из административного корпуса и заблудился». Она повертела бесполезное устройство, но не придумала, как заставить сайбера катить тележку, и осторожно опустила его на пол. Машинка юрко побежала прочь. На секунду ожил утилизатор и тут же снова впал в прострацию.
– Ну, так дело не пойдет!
Раздраженная Мэй оставила тележку и быстро-быстро, словно большая белая мышь, двинулась обратно.
Плотный охранник все еще угрюмо ждал возле палаты псионика, он держал свой бесполезный шлем на коленях и полувопросительно-полунедовольно уставился на сестру.
– Уником тоже не работает. Вы скоро приведете механика?
Мэй сухо кивнула и, не задерживаясь, заспешила мимо, к лифту – двумя этажами ниже находился отсек технической службы.
«Надо что-то делать. Если это вспышка активности, то на первом этаже наверняка вышел из строя пси-турникет. К нам могут попасть с улицы всякие грязные бродяги».
Мэй еще не успела дойти до подъемника, когда случилось то, что перевернуло привычные представления стандарт-сестры Центральной Клиники Порт-Калинуса – за ее спиной раздались выстрелы.
– Помогите!
Женщина завопила и как подкошенная ничком рухнула на пол – скорее от неожиданности, чем от страха. Стреляли за поворотом коридора, как раз неподалеку от утилизатора.
Охранник бросил бесполезный шлем и уже занялся решением проблемы – в его руке непонятно как оказался ствол, а потом сам наблюдатель куда-то исчез, словно растаявший мираж.
«Должно быть, пошел отстреливаться», – подумала Мэй.
Стреляли теперь чуть подальше, зато чаще и страшнее. Совсем рядом с лежащей ничком женщиной раздались негромкие шаги. Она приоткрыла крепко зажмуренные глаза и увидела чьи-то ноги в дорогих кроссовках.
– Вам помочь, мэм? – очень вежливо поинтересовался незнакомый голос.
Сестра подняла голову и увидела, что голос принадлежал безобидного вида парню лет семнадцати. На его запястье болтался слишком широкий браслет без видимой застежки.
– Не беспокойтесь, опасности нет, она далеко, вы просто упали и ушиблись. А теперь вы должны мне помочь.
Стандарт-сестра в душе согласилась, неловко встала, ухватившись за доброжелательно протянутую ладонь незнакомца. Стрельба тем временем вроде бы и не утихала, но как-то отошла на второй план. Мэй попыталась вспомнить, что она обязана строго сказать постороннему, но мысли толком не складывались. Все вокруг – коридор, хрустальной чистоты окна, ряды дверей, – все это оставалось ясным и обыденным, и только лицо гостя словно бы прикрывала зыбкая дымка. Мэй поморгала – дымка на миг исчезла и тут же снова нахально наползла.
– Мне нужно войти вон в ту комнату, – проговорил незнакомец.
Стандарт-сестра ошарашено молчала.
– У вас есть ключ, он вам не нужен и мешает – отдайте его мне, – мягко добавил чужак, и она охотно подчинилась.
Отпертая дверь палаты опять отъехала в сторону, и пришелец проник в запретное пространство. Он склонился над кроватью больного, бережно попытался освободить от аппаратуры его лицо.
Мэй открыла рот, чтобы позвать на помощь, но язык не послушался, попыталась поднять руку, но конечность предательски онемела. Незнакомец вовсю хозяйничал в палате.
– Разум и Звезды! Это не тот!..
Что-то пошло неправильно, парень потерял интерес к пациенту, нервно обернулся, путы пси-наводки в этот момент ослабели, обманчивая дымка исчезла, и Мэй сумела хорошо рассмотреть незнакомца – темно-русые волосы, черные, близко посаженные глаза, капли пота на висках, выступившие от напряжения. «Псионик». Осознав, кто ее противник, безоружная женщина отскочила к стене, задела прозрачный шкафчик с аппаратурой. Упала и с громким хлопком разбилась большая колба, куски Витого стекла больно чиркнули по ногам.
– На помощь!
Не зная, куда бежать, Мэй остановилась и неловко закрыла собою проход. Эхо выстрелов в коридоре уже приутихло, поэтому звонкий женский крик широко разносился по всему пространству этажа. Где-то вдалеке суматошно грохотали шаги больничной охраны. Охранник с пистолетом, однако, пока не возвращался. Русоволосый промедлил совсем немного и, оттолкнув сестру в сторону, бросился в коридор.
– Держите его!
Малиновый от ярости охранник Департамента появился всего через полминуты в каком-то странном, не вполне подходящем к драматизму момента настроении.
– Сволочи! Я вам покажу, как делать из меня дурака! Мэй взвизгнула – «серый» навскидку выстрелил по беглецу.
– Ой! Не стреляйте! У него нет оружия.
– Как же! Держи карман шире – он сам ходячее оружие.
Беглец, не оборачиваясь, вильнул в сторону и с размаху влетел в гостеприимно распахнутый лифт. Лифт проглотил добычу, закрылся и медленно поплыл вниз, страж Департамента опустил бесполезный пистолет и отправила вдогонку сбежавшему врагу залп изысканной брани.
– Надо его догнать – это нелегальный псионик. Сестра ухватила наблюдателя за рукав:
– Умоляю вас, не уходите! Что мы будем делать без вас, если вернутся другие террористы?
– Какие еще другие террористы?! – наблюдатель заметно разъярился. – Простите, мэм, мою брань, но я не святой, а тут и праведник взбесится. Мы ведь не были, по сути, атакованы. Всю эту пальбу изображал сайбер, маленькая мобильная гнида с хорошей акустикой, я сам купился, как ребенок. Первый и последний террорист – тот самый парень, которому вы, простите, по дурости позволили сбежать. Ничего, его еще встретит резервная группа на выходе.
– Как он прошел через пси-турникет?
– Вы еще спрашиваете? Турникет испекся. Скорее всего, парень нес на себе какое-то устройство – из тех, что портят сенсорную автоматику.
– А такие бывают?
– Говорят, – охранник нехотя дернул плечом.
– Звезды Милосердные! Что теперь будет?
– А ничего. Успокойтесь, для вас-то все обошлось. Хотя я бы на вашем месте, мэм, сходил к хорошему психиатру – еще неизвестно, что эта сволочь подправила в ваших доверчивых мозгах.
– Зачем он приходил?
– За тем мальчиком в палате.
– Тогда почему он не взял его с собой?
– Фью! А как? Мы заранее отключили систему вызова сайбер-носилок.
– Так вы знали, что он придет?
– Смешной вопрос, свободная гражданка, иначе зачем бы тут караулила наша команда?
– Когда я была рядом с ним, с этим псиоником в палате, мне показалось, будто он пробормотал что-то странное, вроде бы это были слова «не тот».
Наблюдатель криво улыбнулся, выразительно потрогал собственный висок и ничего не ответил.
* * *
Вэл с размаху влетел в гостеприимно разинутый лифт, лифт проглотил добычу, закрылся и медленно поплыл вниз, выстрелы и бессильная брань наблюдателя пришлись в пустоту.
Вниз, вниз, вниз…
Ленивое жужжание подъемника и сумасшедший ритм собственного пульса. «Мне не успеть, они будут ждать на выходе». Лифт притормозил и очень некстати вальяжно отворил дверь на чей-то промежуточный вызов. Король поднял гудящую голову, зрение с неестественной четкостью зафиксировало неподвижную картинку.
Толстяк в бледно-зеленом халате посетителя уронил какой-то пакет. Из порванной шелковистой, в золотых разводах бумаги выпал подарочный кролик на веревочке, веером разлетелись по полу семейные фотографии в мягких пластиковых рамочках.
Насупившийся маленький мальчик – точно такой же, как на одной из фотографий, изо всех сил прижимает к груди сайбера.
Детский сайбер зашит в синтетическую шкурку белого медвежонка.
Неуловимо похожая на братика лицом, высокая, стриженная наголо девица чего-то ждет, приоткрыв подкрашенный лиловым рот.
Сопровождающий, угрюмый бесцветный медбрат, замер рядом, стиснул увесистые кулачищи. Этот еще ничего не понял, но уже готов вмешаться.
Вниз!
Король придавил кнопку, заодно метнул в медика легкую наводку устрашения, тот успел-таки выразить интуитивную неприязнь:
– Вот мерзавец!
– Хулиган, – подобострастно добавил толстяк.
Вэл в отъехавшем лифте провел ладонью по мокрому лицу. Лоб и левый висок щедро пятнали свежие ядовито-изумрудные потеки – липкие брызги медикамента из разбитой колбы. Далькроз вытащил из кармана платок и, как мог, попытался стереть пятна.
– Я не должен выделяться среди других. Не должен, я такой же смирный и хороший, как все остальные. Вот так. Я не виновен ни в чем. Даже если мой пси-коэффициент сам вопит о себе. Лифт ткнулся и встал.
– Приехали.
Король заставил себя неторопливо выйти в холл, окунуться в суету и неразбериху паники. Небольшая толпа – двадцать-тридцать перепуганных посетителей безуспешно напирала на команду Департамента Обзора. Наблюдатели наскоро перегородили выход.
– Выпустите нас! В здании заложен дезинтегратор! – протяжно вопил кто-то, уже перешагнув грань истерики.
– Спокойно, опасности нет…
Пунцовый от злости офицер Департамента попытался одернуть крикуна, но тот не унимался:
– Сейчас все растает и поплывет!
– Назад, придурок!
– Что вы сказали?!
– Я сказал – соблюдайте спокойствие, свободные граждане.
– Господа, он меня оскорбляет!
Офицер наблюдения отвернулся, изо всех сил стараясь сдержать бешенство.
– Успокойтесь, – в который раз повторил он. – Опасности нет, это только пси-проверка. Пси-проверка и ничего более. Долинчек, давайте сюда детектор.
– Детектор барахлит, инспектор.
– Ничего страшного, говори результаты наугад, мы пока просто потянем время. Всех мужчин, кому на вид от пятнадцати до тридцати – в фургон. Заберем на углубленную проверку, не сомневайтесь, ивейдер среди них.
– А как мы объясним людям причины ареста?
– Хоть как. Скажем им, что все они мутанты-псионики.
– Врете, угнетатели, а я не псионик! – немедленно а завопил знакомый уже скандалист.
– Этого голосистого психа возьмите-ка первым, он у нас тут главный заводила паники.
– Староват для ивейдера, на вид все сорок, а то и под пятьдесят.
– Неважно. Одна ночь в камере хаму не повредит. Завтра отпустим с формальными извинениями.
Крикуна бойко скрутили и под руки поволокли на улицу, несчастный обиженно затрепыхался в усовершенствованных наручниках.
– Я не…
Вэл пронаблюдал, как за арестантом захлопнулись прозрачные звуконепроницаемые двери холла. Испорченный браслетом Цертуса пси-турникет мертво молчал. «Спокойно, я такой же, как все».
Оробевшие люди покорно выстроились в очередь. Младший офицер уже держал детектор наготове. «Норма-ментальных надувают, – подумал Вэл. – Департаменту нужен только я, но инспектор не знает меня в лицо. Пси-шлемы испорчены у всего отряда, „глазки“ смертельно боятся боевой ивейдеровской наводки, и все-таки не ушли. Жаль, конечно, но в Департамент не берут трусов».
Король встал в очередь и попытался придать лицу отрешенное выражение. «Разум! Разум мне помоги. Ради Виты».
– Следующий!
Долинчек небрежно приложил детектор к вискам Воробьиного Короля. Индикатор не работал, тем не менее, сержант, мельком оценив возраст Далькроза, небрежно бросил:
– В машину.
Двое конвоиров немедленно пристроились к Вэлу по бокам.
«Сейчас? Нет, рано».
И он вышел в густую жару, под купол прокаленного неба, на плоскую, чисто вымытую площадку перед госпиталем. Среди длинных санитарных машин замер хищный силуэт тюремного фургона.
– Прямо, идите вон туда.
«Так надо. Я должен сделать это, потому что делал уже много раз. Раньше. Но теперь, когда я встретил Виту, я точно знаю, что при этом чувствуют норма-ментальные – им слишком плохо, и сначала, и потом. И все-таки я сделаю это еще раз. Сделаю ради Виты».
Он одновременно ударил по разуму обоих конвоиров – наотмашь, как придется, не щадя ни себя, ни их. Тот, что шел слева, сразу же мятым кулем осел на асфальт. Второй продержался лишние полсекунды – только потому, что в момент удара не прикасался к Далькрозу.
Оборачиваться Вэл не стал – он уже бежал, словно преодолевая упругое сопротивление горячего ветра – дальше, дальше, дальше, мимо ажурной арки ворот, мимо крошечного ухоженного сквера, туда, где в машине осталась Авителла.
Король открыл дверцу и упал на сиденье.
– Сорвалось? – только и спросила его Брукс. Губы ее побелели, нежный золотистый оттенок сполз с лица.
– Лина там нет, в палате был другой человек.
– Откуда ты знаешь?! Ты никогда не видел моего брата!
– Это не имеет значения. В палате лежал маленький мальчик. Мальчик пяти лет. Он не мог быть твоим братом, пойми.
Авителла тронула машину, кар летел прочь, пронзая полуденный зной.
– Где Лин?!
– Не знаю.
– Ты мне обещал! – голос Виты задрожал. – Ну почему так получилось?! Ты нарушил королевское слово сюзерена.
– Кто-то дал мне неправильную информацию.
– Нас предал этот твой урод, этот котяра! У хорошего человека не бывает такого имиджа!
– Нет.
– Ты до сих пор ему веришь?
– Да. Или нет. Я запутался. Цертуса могли обмануть. Ты мне тоже не поверишь, Вита, но это первый сомнительный случай, раньше он делом доказывал свою честность. Я не могу за один час отказать в доверии человеку, который много раз спасал меня от реабилитации.
– Ты снова сунешься к нему?
– Нет. Теперь – нет, никогда. Неважно, кто нас предал, только больше никакого лишнего риска. Вот, возьми мой браслет.
– Зачем?
Вэл боролся с отчаянной головной болью – сказывались последствия пси-наводки. Ментальный барьер рухнул сам собой, незаметно, и Король теперь ясно видел мысли и чувства Авиты. Страх, готовый парализовать волю, противостоящая ему ярость, отчаяние, обрывки робкой надежды, истаявшее доверие, ненависть и сильнее всего этого – яркое, безысходное горе.
– Возьми браслет. Нам нужно разъехаться. Сейчас Департамент встал на дыбы, они будут искать меня повсюду и… будут искать тебя, чтобы потом найти меня. Безопаснее для тебя быть подальше от того, кто вот-вот окажется в официальном розыске.
– А как «глазки» узнают, что ты – это ты?
– Меня видела куча народу, это раз. У меня не было времени всаживать им ложные воспоминания – это два. В палате остались мои отпечатки – это три. Если понадобится, твой Цилиан приведет своего прирученного сенса, профессора Калберга, и вместе они размотают мой ментальный след.
– Почему? Ты и раньше сталкивался с патрульными…
– Раньше была случайность, теперь – цель. Понимаешь, меня в первый раз почти поймали с поличным. Рано или поздно они узнают номер кара, на котором мы удрали.
– Я замазала номер жвачкой и пылью.
– На этот раз свидетелей слишком много, такие дела всегда раскрываются – мою личность установят. Я провалился и в имение уже не вернусь. Машина засвечена, поэтому лучше я оставлю ее себе – попробую пробиться в Консулярию, на восток. Если наблюдатели к тебе пристанут насчет клиники – не стесняйся, вали все на меня, скажи, что я тебя запугал и принудил. И еще – на вот, возьми деньги.
– Иди ты со своими подачками.
– Это не подачка, это просто так, на первое время. В Порт-Калинусе тебе лучше не оставаться, садись на самолет, мотай в провинцию, на родину.
– Я туда не вернусь.
– Тогда езжай в Параду. Или, лучше всего, не говори мне, куда ты собираешься, пускай я ничего не буду знать, так все-таки надежнее.
– А что будет с Лином?! Где он теперь?
На концах светлых ресниц Брукс дрожали слезы.
– Не знаю, – хмуро ответил Король. – Пока не знаю, но когда-нибудь я снова займусь этим делом.
«Если меня не убьют», – печально подумал он, но Брукс поняла Короля без слов.
– Ладно, желаю тебе удачи – покажи им класс, смойся так, чтобы не поймали. Знаешь, я совсем не сержусь и верю, что ты сделал все правильно, просто так получилось.
– Возьми браслет.
– Зачем?
– Когда-нибудь пригодится. Считай, что это королевский подарок на память. Все, расходимся.
Брукс выбралась из машины и зашагала прочь, шаркая слишком большими, не по размеру, кроссовками. Вэл решил не провожать ее взглядом.
– Ну вот, у нас была королевская охота, теперь будет охота на Короля.
Он развернул машину и через несколько минут вырулил на кольцевую.
Через час кар Далькроза полной скоростью уходил на восток. Вокруг простиралась полувыжженная засухой равнина. Дрожало знойное марево, мертвая пыль вилась под колесами, горячий воздух бил в приоткрытое окно.
«Ничего, – подумал Король. – Ничего. Завтра будет дождь. Дождь, который разбивается о дорогу».
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?