Читать книгу "Всё смогу. Или на что способна любовь"

Всё смогу. Или на что способна любовь

Глава 1

– Надежда Алексеевна, и всё-таки я прошу вас не расстраиваться, – мягко произносит Нина Романовна.

Лечащий врач участливо касается моей руки, пытаясь показать свою поддержку.

Следом она откладывает в сторону карточку с моими анализами и смотрит на меня с участием и сожалением.

Я опускаю голову, не желая, чтобы она видела мои эмоции.

Сейчас я испытываю только разочарование.

Мечта, которую я лелеяла ночами, рухнула, оставив только эхо боли и пустоты.

Слёзы просятся наружу, но я сжимаю зубы. Не заплачу, потому что не люблю показывать слабости при посторонних.

– Я же предупреждала вас, что Эко – это не стопроцентная гарантия беременности. Поймите, пожалуйста, это сложная манипуляция, и не всегда всё зависит от врача и клиники. Я бы даже сказала – после процедуры вообще мало что зависит от нас. Природа берёт своё, и мы... мы лишь помощники.

Пока она говорит, я чувствую, как она тщательно подбирает слова.

Доктор балансирует на грани профессионализма и человечности, стараясь не ранить меня ещё сильнее.

– Нина Романовна, у меня нет ни одной претензии к клинике. Вы можете не переживать.

– Да, но мне просто тяжело смотреть на то, как вы переживаете. Насчёт клиники – я не волнуюсь за нашу репутацию. Я знаю, что вы не скандалистка и любую реальность примите с гордо поднятой головой. Но я хочу донести до вас другое: мы не можем распоряжаться судьбами. Мы же не Боги. А в данном случае, как бы пафосно это ни звучало, я всё-таки считаю, что данная процедура – попытка обмануть судьбу.

– Не знала, что вы фаталистка, – не могу сдержать улыбку.

– Да, если хотите. Со временем, насмотревшись на чудеса, волей-неволей начнёшь в них верить. – Она еле слышно смеётся, и мой рот следом за её смехом невольно растягивается в улыбке. – Всё будет, Надежда. У вас, кстати, и имя, подходящее для чудес. Просто ваше время ещё не пришло.

– Время… Ценный ресурс для женщины, когда тебе за тридцать. А мне тридцать три, – не очень поддерживаю её желание верить в светлое будущее.

– Ну и что. Или вы думаете, что вы первая у нас, кто рожает первый раз после тридцати? – Не соглашается со мной врач. – Я вам больше скажу: у нас есть пациентки, которые рожают первенца после сорока. Вы хотите ребёнка – это главное. Муж хочет ребёнка – тоже немаловажный фактор. Значит, давайте сделаем так, чтобы вы не потеряли главное.

– А что главное?

– Главное – вы сами. Важно не потерять себя в этой гонке за мечтой.

– Я слышала, что это даже модно – рожать после сорока.

– Да. Так и есть. Риск, конечно, выше, но практически сто процентов женщин рожают прекрасных и здоровых детей.

Уверена, это подбадривание и поддержка – заученные фразы врачей этой клиники. Но мне не за что обижаться на доктора. Я знала, на что шла, хотя, как и любой человек, хотела верить в удачу с первого раза.

– Как был настроен на процедуру ваш муж?

– Скептически, но говорит, что мы будем идти до конца. Он упёртый!

– Любыми средствами? – Нина Романовна с удивлением смотрит на меня.

На этот вопрос я не готова отвечать. Я не планировала откровенничать с врачом, обсуждая свою личную жизнь.

Да и что я могу ей рассказать? Что Никита зациклен на ребёнке, но ему не нравится всё то, что нам выпадает пройти?

Под словами «ЭКО» он подразумевал, что всё будет… проще.

Примерно так: я приеду в клинику, мне подсадят эмбрион, и мы поедем домой.

Но реальность совершенно иная, и он к ней оказался не готов.

– Я могу ещё раз сделать эту процедуру? Какова вероятность успеха?

– Можете... Но вы же должны понимать, что вы даёте безумную нагрузку на организм. Гормоны, стимуляция, перенос – это не прогулка и не развлечение.

– Мне ли не знать…

– Именно поэтому я прошу вас: давайте хотя бы немножечко подождём. Полгода, например?

– Почему полгода? Долго.

– Такие правила. Это промежуток времени, который должен пройти между первой и второй процедурой. Надежда, а вы хотели бы раньше получить повторную нагрузку на свой организм?

– Я просто пытаюсь решить проблему.

– Проблему не всегда нужно решать! Иногда её нужно отпустить, – не соглашается с моей философией борца врач.

– Я поняла.

– Пожалуйста, поймите, это не моя прихоть. Временный промежуток между первой и второй процедурой составляет около трёх месяцев. А ещё лучше полгода! Организму нужно восстановиться, репродуктивная система должна, если так можно выразиться, прийти в себя. Она же тоже испытала стресс. Не надо так торопиться.

– Хорошо. Я буду ждать столько, сколько вы мне скажете.

– Надежда Алексеевна, вы меня простите за нескромный и бестактный вопрос, но тем не менее я спрошу: а ваш муж, как отнесётся к повторной попытке? Он действительно готов рисковать вашим здоровьем снова?

– Не очень понимаю, как ваше любопытство относится к моей ситуации? – мой встречный вопрос звучит довольно грубо.

Но это лишь защитная реакция, где я пытаюсь уберечь свой личный мир от чужих глаз.

Доктор после моей резкости удивлённо приподнимает бровь, но потом опускает глаза, ничего не сказав в ответ.

Она откидывается на спинку стула и несколько минут молчит.

Возможно, думает, стоит ли дальше рассуждать на такую щепетильную тему, или будет проще попрощаться со мной до следующей процедуры.

– Надежда Алексеевна, извините, если вам показалось, что я лезу к вам в душу, но я спрашиваю не из-за праздного любопытства. Это всё исключительно только в рамках наши с вами общих планов. Поверьте, я точно так же, как и вы заинтересована в том, чтобы у вас родился ребёнок.

– Тогда просто сделайте то, что нужно, и этого достаточно. А дальше я уж как-нибудь сама.

– Сама… – задумчиво повторяет сказанное мной слово. – Не всегда можно самой. Ваше психологическое состояние, оно, скажем так, крайне неудовлетворённое. Я вижу, что вы напряжены, в ваших словах то и дело проскальзывает агрессия. Поверьте, я не обижаюсь. Я знаю, что женщины после таких процедур измучены и вымотаны! Причём очень сильно! Одна только подготовка к процедуре чего стоит! Но я как врач обязана заботиться не только о вашем физическом, но и психологическом состоянии. Если вы будете постоянно нервничать, ничего не получится. Одно Эко мы сделаем, два, три – результата, которого мы с вами ожидаем, не будет.

– Моё психологическое состояние не должно вас беспокоить. У меня всё в порядке. А насчёт агрессии... Не знаю, возможно, гормоны скачат. Вы тоже не обижайтесь на меня, Нина Романовна, я не хотела быть грубой. Я просто не готова обсуждать с кем-либо свою личную жизнь.

– Хорошо, – замечаю, как врач учитывает моё пожелание и возвращается к деловому тону. Больше в нём нет мягкости, только профессионализм и отстранённость. – Вот список анализов.

– Мне нужно пройти те же самые процедуры, как и в первый раз?

– Да. Вам необходимо соблюдать правильный режим питания, исключить приём лекарственных средств без необходимости. Если вдруг заболеете, нужно будет позвонить мне, и мы обсудим, что из лекарств вы имеете право принимать. Как всегда, на этапе стимуляции вам придётся ограничить сексуальную жизнь. Избегать посещения бани или сауны, – монотонно перечисляет правила подготовки к Эко.

– Да, да, я это всё знаю.

Мне не хочется снова слушать это, но я вынуждена. Врач обязан соблюдать протокол.

И, в конце концов, я же сама напросилась на повторную попытку.

***************

Друзья, книга написана в рамках прекрасного литмоба «Чужих детей не бывает»

Все книги вы можете найти здесь: Чужих детей не бывает

Глава 2

Не могу найти ключи от домофона. Несколько раз набираю номер нашей квартиры и жду, что Никита откроет.

Он пообещал, что вернётся рано, но отсутствующая реакция на сигнал домофона красноречивее любых слов говорит: обещание Никита не сдержал.

– Привет. Ты дома?

– Нет. Извини. Всё-таки пришлось задержаться на работе. Буквально через несколько минут буду.

– Я тогда подожду тебя возле подъезда? А потом можно прогуляться. Погода отличная.

– Ты была у врача? – он не реагирует на моё предложение.

– Да. Но лучше поговорить об этом не по телефону.

– Буду через пять минут.

Сбрасываю звонок и сажусь на лавку.

Несколько минут сижу и размышляю, как мягче сказать своему супругу, что у нас опять ничего не получилось.

Я была уверена, что мне повезёт, и наобещала мужу успех с первого раза. Но в итоге теперь приходится признаваться в собственной неудаче.

– Лови! – отвлекаюсь на детский крик и поворачиваю лицо в сторону детской площадки.

Там несколько пацанов играют в футбол и кричат вратарю, чтобы тот не позволил попасть нападающему мечом в ворота.

Смотрю на этих ребят, и сердце сжимается. Если бы мы не откладывали рождение ребёнка сразу после свадьбы, наш сын или дочка были бы сейчас такими же по возрасту, ровесниками этим мальчишкам.

Сколько им? Лет семь? Восемь? Да, примерно так.

Мы поженились, как только я выпустилась из университета. Я получила диплом престижного вуза, а Никита уже три года, как работал.

Дальше мне последовало предложение от серьёзной компании, и я, без всякого сомнения, согласилась на перспективу карьеры.

Тогда у нас любые разговоры о рождении детей заканчивались одинаково: Никита уговаривал меня подождать.

Фразы звучали всегда одинаковые: ещё немного, сейчас не время, нам нужно себя посвятить карьере…

– Я никогда не скрывал того факта, что меня не устроит жена домоседка. Ты должна точно так же, как и я развиваться. Надеюсь, наши интересы совпадают? – приводил он мне на тот момент аргументы, которые меня устраивали.

– Да, совпадают, – я соглашалась с ним, потому что рассуждала точно так же. Карьера тогда для меня имела огромное значение.

В итоге мы отпустили ситуацию на долгие годы.

И вот теперь, спустя восемь лет после покупки квартиры и ремонта, когда у нас обоих уже серьёзные должности в развивающихся компаниях, я, наконец, решила, что мне пора рожать.

На удивление Никита воспринял моё предложение спокойно. Без возражений согласился отказаться от предохранения, и мы рассчитывали, что ребёнок появится скоро. Но мы просчитались...

Минул год, второй, а родителями мы так и не стали.

Бесплодные старания завели меня к репродуктологу и к провалившемуся сегодня ЭКО.

– Ну что, – выходя из машины, даже не поздоровавшись, спрашивает меня муж. – Получилось или нет?

– Нет, – признаюсь без прикрас.

– Ясно, – громко и с откровенным разочарованием хлопает водительской дверью. – А ты мне говорила, что всё получится с первого раза.

– Я сама так думала. Никит, так бывает.

– Думал – это не про нас.

– Не упрекай меня в том, что у нас ничего не получилось.

– А я не упрекаю. Просто столько ожиданий и...

– Согласна. Но через полгода я сделаю повторное Эко, и нам обязательно повезёт.

– Они делают эту процедуру несколько раз? – изумляется муж, хотя я ясно помню, как объясняла ему, что некоторым женщинам приходится повторять дважды, а некоторым и больше.

– Да. Такое бывает.

– А твоё здоровье не пострадает?

– Я не знаю, – пожимаю плечами. Но я ведь на самом деле не знаю.

– А внешность?

– А она здесь при чём?

– Я слышал, что от гормонотерапии женщины сильно полнеют.

Вот оно что... Когда он говорил о здоровье, он подразумевал фигуру...

– Да, я тоже такое слышала. Здесь я не могу тебе ничего обещать. В любом случае у нас два варианта: либо согласиться на повторную процедуру, либо оставить всё как есть. Хотя... Есть ещё третий вариант. Но его я рассматривала как исключительный.

– Какой?

Не успеваю ответить, когда к ногам моего мужа пролетает мяч.

Мальчишки замирают, ожидает, что он вернёт им его, но вместо этого муж кладёт портфель на лавку, берёт мяч в руки и крутит его.

Дети стоят и смотрят на моего мужа как заворожённые, не веря, что можно выполнять такие трюки, которые он выполняет сейчас.

Никита легко подбрасывает мяч, отбивает его головой, ногами, потом снова вертит на одном пальце руки.

Не проходит и пары минут, как мой муж словно сам ребёнок оказывается на футбольной площадке и гоняет мяч с пацанами.

Я опускаюсь на лавку и наблюдаю за ним, глотая тяжёлый ком в горле, заставляя себя не плакать.

Сжимаю кулаки и злюсь на обстоятельства. Но следом снова даю себе слово: я сделаю всё возможное, чтобы Никита воплотил свою мечту и гонял мяч не с пацанами из соседних дворов, а со своим родным сыном.

Глава 3

– Ну так что-то мне там хотел рассказать? – Возвращается через несколько минут ко мне довольный муж.

– Я вроде тебя уже всё сказала, – пожимаю плечами, не зная, что ещё добавить к нашему непростому разговору.

Меня до глубины души задело то, как пренебрежительно и с каким-то странным расчётом он спросил про мою фигуру.

Развивать эту тему совершенно не хочется, поэтому о том, что мы говорили, я ему напоминать не хочу.

Но главное, что теперь заставляет меня напрячься, – это сомнение Никиты в том, чего он хочет. Словно он теперь не может сделать выбор между эстетикой и нашей общей мечтой.

Что насчёт меня – я готова жертвовать собой, менять своё тело, проходить через гормональный ад ради возможности прижать к себе нашего ребёнка.

А он? Готов ли он принять меня любой, если моё тело изменится?

– Мы говорили с тобой о фигуре. Я слышал, что женщины утрачивают былую привлекательность, проходя гормональную терапию. А тем более, если она не одна! – и всё-таки Никита сам возвращается к этому вопросу.

– Пойдём прогуляемся?

– Пойдём.

Недалеко от нашего дома есть шикарный пруд. Там почти всегда гуляют мамы с детками.

Я люблю там бывать и наблюдать, как кто-то кормит уток, кто-то возится у воды. Но больше, как кто-то катает коляску по дорожкам, останавливаясь, чтобы поправить шапочку своему малышу.

Я часто сижу здесь одна и смотрю за происходящим, напитываясь положительными эмоциями, убеждая себя, что они лечебные.

Конечно, я частою представляю себя на месте этих мамочек, где я также смеюсь над проделками своего малыша или ругаюсь за то, что он лезет слишком близко к воде.

Первые полгода, когда мы пытались забеременеть самостоятельно, я ходила сюда почти каждый день.

У меня была странная до упрямства вера: если смотреть на детей достаточно долго и пропускать их мир через себя, – мой организм сам настроится на режим зарождения жизни, и я смогу забеременеть.

Но ничего не происходило.

Сначала я говорила себе, что всему своё время. Потом начала считать дни, прислушиваться к каждому сигналу тела, искать признаки там, где их не было.

А потом в какой-то момент я просто перестала ходить в этот парк и травить себе душу.

Я перестала верить в магию и решила заняться реальной помощью своему организму. И конечно, я пошла по врачам.

Кабинеты, анализы, вежливые улыбки и одинаковые слова, произнесённые разными голосами – всё это выбивало из колеи, и не знала, где теперь искать помощи.

– С вами всё в порядке, – твердил каждый из врачей, а я не нервно сжимала кулаки и не верила в такое заключение.

– Если со мной всё в порядке, почему не получается? Что тогда не так? – теперь этот вопрос мучил меня сильнее остальных. Но ответа не было.

Спустя полгода моих скитаний по врачам, почти все доктора настоятельно начали рекомендовать привести к ним моего мужа.

– С вами всё ясно. Теперь надо обследовать и его.

Но как мне уговорить его? Я знала, что Никита никогда не пойдёт обследоваться.

И всё-таки пришлось поднять эту тему. Хотя было нелегко.

У моего муда уже одно слово «провериться» вызывало раздражение.

Как любому мужчине, это задевало его мужское достоинство, и он не допускал, что именно с его репродуктивным здоровьем было что-то не то.

Он отмахивался, раздражался, переводил разговор на шутки. А я снова и снова уступала, лишь бы не было скандалов в семье.

Я копила в себе терпение, выбирала моменты, подбирала нужные и осторожные слова, но начинала эту тему снова.

И мне удалось его уговорить.

Как итог – мы узнали, что мы оба здоровы.

После этой новости мы не обрадовались, а растерялись.

Вопрос: почему у нас не получается родить ребёнка, если мы оба здоровы оставался открытым.

В итоге мы стали отдаляться друг от друга, а потом и вовсе муж начал сидеть за своими проектами допоздна, отвечая на все мои вопросы односложно или вовсе отворачиваясь от меня.

Я подходила, садилась рядом, гладила по плечу, просила поговорить со мной.

– Никит, поговори со мной. Я хочу понимать, что теперь в твоей голове.

Он отмахивался от меня, повторяя «Всё нормально», но я, конечно же, понимала, что между нами растёт стена.

Но почему?! Обида на что? Или на кого?! Ведь я тоже здорова, и причин так вести себя, как он вёл у него не было.

Иногда мне казалось, что мы пришли к логическому финалу, когда нужно разойтись и попрощаться друг с другом.

Но я откидывала эту мысль, не хотела отступать.

В итоге я снова добилась того, чтобы мы поговорили и поняли как двигаться дальше.

– Никит, скажи мне, что ты хочешь? Бороться или забыть о возможности родить ребёнка?

– Хочу, чтобы ты родила ребёнка.

– Я тоже хочу. Идём до конца?

– Идём до конца.

И мы пошли на процедуру Эко, которая не принесла сегодня ожидаемого результата.

… – Мы будем пробовать снова. – Настаивает Никита, сжимая мою руку, прогуливаясь по парку.

– Да, и у нас обязательно всё получится.

– Но всё-таки пока я не понимаю, как мне относиться к новости, что твоё тело может измениться. Ты раньше меня не предупреждала о такой вероятности. – Никита останавливается и поворачивается ко мне.

Мне кажется или мой муж смотрит на меня с укором?

– Подожди... Мы вместе с тобой читали риски... – напоминаю ему о том, как я читала ему статью о возможных последствиях.

– Да. Но этот момент я упустил.

– Но разве это так важно, если ты хочешь иметь ребёнка?

– Надя, ты так настырна… Говорю же – пока не понял.

Эти слова повисают в воздухе, словно удар грома среди ясного неба.

Смотрю на своего мужа, на его растерянное лицо, и, пожалуй, впервые не нахожусь, что ответить.

– Ты... не знаешь? То есть фигура важнее общего ребёнка? Никит, ты говорил, что ради этого готов на всё.

Он отворачивается от меня, нервно проводит рукой по волосам, и я догадываюсь, что он жалеет о начатых откровениях.

– Я хочу ребёнка, Надь. Но я не готов принять, что ты можешь измениться до неузнаваемости. А если это отвернёт меня от тебя?

– Что сделает? Отвернёт?

– Да. И вообще, Надя, ты сама-то не видишь, как всё изменилось? Мы отдалились друг от друга.

– Что ты имеешь в виду? – не понимаю его.

– Мы стали чужими. У нас кроме тем про эту дурацкую процедуру других разговоров нет совсем. Всё сводится к одному: надо родить, надо родить, надо родить. Мне кажется, что тебя даже собственная карьера уже не так интересует, как это ребёнок и процедура.

– Но ты же хотел ребёнка! А насчёт карьеры – она у меня уже есть. К чему ещё стремиться? Я не стану генеральным директором компании, в которой работаю. А должности начальника одного из ведущих отделов мне достаточно.

– Но можно попробовать наметить цель стать заместителем генерального. Это тоже очень престижно.

Интересно. Замом? Он серьёзно сейчас?

– Мы уходим не в ту тему. Определись уже, чего ты хочешь больше. Я сказала: я, что ради ребёнка готова рискнуть ещё раз. Я, слышишь?! Я! Тебе даже делать ничего не надо! Но теперь, видимо, твои желания изменились.

Вижу, как муж хмурит брови. Ему не нравятся мои признания.

– Возможно, я просто реалист в отличие от тебя? И да, теперь должность заместителя мне кажется, более реальной, чем родить ребёнка. Может быть, мы будем ставить достижимые цели?

– То есть ребёнок перестал быть достижимой целью. Неожиданно…

Дойдя до лавок, мы садимся на одну из них и молча смотрим в разные стороны.

Я на уток, которые плавают недалеко от нас, а Никита вдаль.

– У нас полгода, чтобы принять решение. – Вспоминаю о сроках, которые указывала мне Нина Романовна. – Если мы поймём, что больше не готовы проходить этот путь, тогда… – недоговариваю.

Становится обидно. Я столько месяцев лелеяла эту мечту, столько раз представляла, что мы всё-таки станем родителями. А теперь он говорит, что должность заместителя директора более достижима, чем мне родить.

Наверное, надо не обращать внимание на его мнение и двигаться дальше самой.

Но ведь для рождения нашего ребёнка его согласие тоже нужно. Я не могу здесь принимать решение самостоятельно.

– Надь, давай всё-таки подумаем, – муж берёт меня за руку и пытается выдавить из себя улыбку. – Сейчас пока моё предложение просто выдохнуть и возможно, исключить на время мысль о ребёнке из списка наших задач.

Смотрю на него с удивлением. Замечаю на его лице усталость и поэтому киваю, соглашаясь с таким предложением.

Но теперь я совершенно не понимаю, что творится в его голове и чего он хочет больше: быть отцом или иметь жену с высоким положением в серьёзной компании.