Читать книгу "Запруда"

– Она Водолаза из армии ждет. – Танька снова села рядом, обиженно поджав губы.

– Прям ждет не дождется, – процедил сквозь зубы Турок.

– Зря надеешься. – Второе кольцо, извиваясь, образовало восьмерку и повисло над Витькиной головой. – Я их видел. Вместе. Не просто же так они с подстилочкой в лесополосу ходили.

– Да, да, я тоже знаю… – поторопилась заверить Коломеец.

– Чего ты знаешь?.. – Серега посмотрел на Таньку с неприкрытым презрением. В темноте ее лицо было похоже на мордочку нутрии. Он отшатнулся, пружинисто вскочил и схватился за дерево. – «И вижу в нем любовь свою…» – пропел полушепотом, шмыгнул носом, повернул голову, заглядывая в Веткино окно, – «и думаю о ней».

9

«Даже сейчас, несмотря ни на что, а может, даже еще больше… Нравится. Еще как нравится. Отчаянно нравится. Хоть и бесит. Бесит меня! Доиграется. Я, а не она. Я! Любой ценой! Не отступлюсь. Будет моим. Всё!»

 
10
 

«Трынди-брынди доруле» – заливается радио. Вета дощипала брови, отодвинулась от зеркала. Хорошо получилось, волосок к волоску ложились в тонкую ниточку. От матери достанется… Наверное. Ну и пусть. Привыкнет. А она потом волосы еще перекисью вытравит. Вета вывернула ручку приемника на всю громкость и подошла к окну. У железной будки овощного магазина кучковалась молодежь.

В центре толпящихся куражился подвыпивший Турок. Он что-то рассказывал сгрудившейся вокруг него компашке, периодически, как боксер, выбрасывая вперед кулаки. Слов его было не разобрать, зато отчетливо слышался смех Таньки Коломеец, которая сопровождала каждый его жест громким похахакиванием.

В очередной раз отбоксировав невидимого противника, Турок посмотрел в Веткину сторону и, заметив ее в окне, согнулся в приветственном реверансе. Все тут же повернули головы. Что-то неуловимо острое царапнуло сознание, но что именно, Вета разобрать не успела, так как Алка Калашникова призывно замахала руками и заорала во все горло:

– Вета! Выходи!

– Выходи! – заорал Турок.

– Выходи! – подхватили остальные. Все, кроме Таньки Коломеец.

Вета натянула куртку и выбежала на улицу.

– Хелоу, краса! – подмигнул Серега. – Цукерки будешь?

Не дождавшись ответа, шмыгнул к ларьку.

– Полкило самых вкусных. И печений вон тех.

– Ну все, Серега в разнос пошел, – улыбнулась Инка.

– Да он, как выпьет, так у него сразу понос щедрости, – скривился Витька Суркан.

– А он трезвый и не бывает, – хихикнула Аллочка, подрагивая кнопочкой носика.

– Угощайся! – Турок протянул кулек с конфетами.

– Спасибо, я не хочу, – отказалась Вета, скрепя сердце. С утра жутко болел зуб, и слегка припухла десна. Унять боль удалось только анальгином. Но, несмотря на страстную любовь к сладкому, провоцировать воспаление не рискнула.

– А мы будем! – Танька выхватила кулек и выгребла оттуда конфеты. – «Школьные»? Из школьников у нас только Вета, – ломко заржала.

– А я тоже «Школьные» люблю, – Алка вырвала у Таньки кулек.

– Вы еще подеритесь, – Инка Стеренко, заметив обиженное лицо Веты, отвела ее в сторону. – Ты чего?

– Не люблю, когда мне тычут, что я малолетка.

– Ой, Господи, ты что, Таньку не знаешь? Это она переживает, что Турок не ей первой конфеты предложил. Не обращай внимания.

– Нужен мне ее Турок!

– Тебе, может, и нет, а вот ты ему… Гля, как выделывается.

В этот момент из магазина с авоськой в руках вышел мужчина. Проходя мимо, он кинул косой взгляд на шумную компанию и свернул к дому. Турок посмотрел на Вету и шагнул в направлении мужчины.

– Эй, фуфлыга! Сигаретой угостишь?

Мужичок повернулся и пожал плечами.

– Нет у меня. Я не курю.

– А чой-та ты не куришь? Больной, что ли?

Связываться с подвыпившим парнем мужчине не хотелось. Не ответив, он развернулся и пошел дальше. Оскорбленный невниманием Турок коршуном бросился на мужика сзади и влепил ему кулаком в затылок. А когда тот упал на колени, со всей силы пнул его ботинком в зад. Авоська с картошкой отлетала в сторону, и черные от грязи корнеплоды покатились по дорожке.

Никто Турка не окликнул, никто не остановил. Все молча наблюдали за происходящим. Вета с ужасом смотрела на распластанное по асфальту, содрогающееся от ударов тело мужика, на катящиеся по земле картофелины, на искаженное самодовольством лицо Турка. Желудок сдавило, что-то подкатило к горлу, во рту появился тошнотворно-кислый привкус. Захотелось исчезнуть, слиться с пространством. Резкая боль разорвала десну, в глазах потемнело. Все, что было дальше, странным образом исчезло из ее памяти, стерлось навсегда. Но после этого случая всякий раз при встрече лицо Турка вызывало у нее острую зубную боль и противный тошнотворно-кислый привкус во рту.

Славка

 
1
 

Восприятие мира зависит от взгляда, а оно всегда перспективно и линейно. Те объекты, что ближе, видятся большими и значимыми, но по мере удаления становятся невидимой точкой в несуществующей линии горизонта. Вот так и с чувствами.

Вета захлопнула почтовый ящик. Писем нет. Газета «Труд» для папы и журналы: «Работница» для мамы, «Мурзилка» для сестренки.

– Что, не пишет тебе ухажер твой? – Мать выбрала из брошенной на стол периодики журнал с женщиной в цветастом платке на обложке. – С глаз долой, из сердца вон.

Вета промолчала. Ответить нечего. Прошел уже почти месяц, как Колька уехал, а так ни одного письма от него и не пришло.

– Знаешь, что я тебе скажу? Может так и лучше. Не пара он тебе.

– Почему это?