Читать книгу "Беги. Я тебя найду"

Глава 9

Тамерлан, *** количество лет назад

Мерзкий дождь морозит кожу под промокшей одеждой. Ненавижу холод, хотя последнее время испытываю его почти непрерывно.

Домой идти впадлу.

Наблюдать папашу с очередной тёлкой, которая непременно начнёт набиваться мне матери. Готовить на ужин какую-нибудь безвкусную бурду, вилять задом в коротком халатике перед моим носом. Заглядывая в глаза, будто я дворовый щенок. Готовый на всё за ласку и подачку.

Воротит от них.

Скуриваю одну сигарету за другой под навесом недалеко от школы.

Да и друзей видеть не хочется. Можно было бы, конечно, напроситься к Денису. Его мать никогда не отказывала мне в ужинах. И выглядела… нормальной. Но чую, что уже смахиваю на попрошайку.

Мерзко от самого себя. От своей слабости.

– Керимов, ты чего тут мёрзнешь? – доносится до меня тонкий, встревоженный голосок.

Вероника… Степановна, оказывается, стоит за моей спиной, держа посиневшими от холодного осеннего ветра пальчиками зонт. Он так и норовит вывернуться наружу. Или улететь вместе с её тощей фигуркой куда-нибудь подальше. От меня.

С трудом сглатываю, ощущая, как дёргается кадык.

Моя эротическая фантазия стоит напротив, смотрит на меня невинными глазами. Даже не подозревая, что я мечтаю сотворить с её телом.

Кожу обдаёт жаром. Готов биться об заклад, что одежда сама высыхает на мне, хотя я всё ещё ловлю капли дождя, попадающие под строительный навес.

Во рту сухо. Облизываю губы, сверля её потемневшими от желания глазами.

– И куришь ещё. – Хмурит бровки, всем своим видом выражая неодобрение. Качает головой.

Косой дождь не обходит её стороной. Я вижу, как с её носа стекает вода.

Тушу сигарету, вытянув под дождь руку, чтобы учительница не дышала дымом. И бросаю в урну.

Моё воображение уносится вскачь. Могу поставить на кон почку – она промокла до последней нитки трусиков. Интересно, какие они у неё? У такой правильной девочки… наверняка хлопковые. Ветер обливает нас обоих дождём. Она переминается с одной ноги на другую. Мне кажется, я даже слышу, как хлюпает вода в её ботинках.

Я оглядываюсь по сторонам, пытаясь сообразить, есть ли у нашего разговора зрители. Но, похоже, что все ушли. Закончился последний урок. Она задержалась. И я… задержался.

Мне хочется опуститься перед ней на колени и медленно поднять её юбку. Лизнуть внутреннюю поверхность бедра…

Сглатываю скопившуюся во рту слюну. Вытряхиваю эти мысли из головы.

– Может быть, тебя до дома проводить?

– Меня? – ухмыляюсь. – Может, это мне вас до дома проводить? На улице уже темно.

Вновь облизываю её тело глазами, выдыхая из лёгких горячий пар.

Она словно не понимает, не распознает мои недобрые намерения. Наивная. Лишь инстинктивно делает шаг назад. Правильно. Не нужно ко мне близко подходить. Я ведь и сожрать могу. Целиком. Вместе с обёрткой в виде этого уродливого костюма.

Кажется, Вероника уже мысленно прокляла всё на свете, подойдя ко мне. Интересно, что её побудило это сделать? Может быть, она приняла меня за кого-то другого?

Нет. Сомнительно. На мне сегодня слишком приметная одежда. Оранжевая толстовка и такие же вырви-глаз кеды.

Уверен, пожалела подростка, у которого недавно умерла мать.

Но от неё я готов принять и жалость. Лишь бы она находилась рядом.

– Нет, – быстро отказывается, смотря на меня широко распахнутыми светлыми глазами, – нам в разные стороны. А тебе тоже пора домой.

Она пытается придать голоску строгость. А я слышу лишь мяуканье. Улыбаюсь. По телу вновь разгоняется тепло. Выхожу из-под навеса, подставляя лицо дождю, чтобы хоть немного охладиться.

– Ты что делаешь? Простудишься же!

Она, глупая, подходит ближе, пытаясь спрятать меня от дождя. Её буквально бьёт дрожь. Выглядит перепуганной. Уже раскаивающейся в собственной доброте. Сама стоит под дождём и руку держит с зонтом надо мной. Пока её всё больше заливает водой.

– Может быть, я провожу вас до дома, а потом вы одолжите мне зонтик? – Склоняю голову, чтобы стать чуть ближе к ней, не делая шага вперёд. Боясь спугнуть.

Наблюдаю в её глазах активную мыслительную деятельность. Как в те моменты, когда она проверяла мои контрольные работы. С нестандартными решениями.

Огонёк страха загорается в серых омутах. Она всё же не совсем дурочка. Не доверяет мне и правильно делает.

Оглядывается по сторонам.

Улица тонет в холодном свете зажегшихся фонарей.

Я вижу в ней внутреннюю борьбу. Она не хочет находиться со мной наедине. Но хорошая девочка в ней не желает оставлять подростка под дождём без зонта.

– Да. Наверное, так будет правильно. – Кивает сама себе, угодив в мою ловушку. – Ты прав. Это верное решение.

Давлю улыбку. Но ни черта не получается. Губы довольно расползаются в разные стороны. Мне даже становится страшно за неё. Её ведь облапошит любой пятиклассник.

Она убирает прядь волос от лица за мгновение до того, как я сам желал протянуть к ней свою клешню. Но это был бы нелепый жест. Хорошо, что она меня опередила.

Прячу руки глубже в карманы брюк, чтобы держать их от неё подальше.

– Где вы живёте? – интересуюсь, хотя прекрасно знаю ответ на свой вопрос.

Она вздрагивает от звучания моего голоса, когда я подхожу ближе, забирая из её окоченевших пальцев зонтик. Становясь к ней так, чтобы укрыть её своим телом от дождя.

Смотрит в одну точку. Она явно не планировала раскрывать ученику своё место жительства. И уже не рада, что согласилась. Облизываю губу, размышляя, хватит ли ей смелости дать заднюю.

Ставлю косарь – не должна.

С глубоким, каким-то извращённым удовольствием наблюдаю эту борьбу в ней. Замечая, как её бледное лицо с веснушками покрывается румянцем, который опускается вниз по шее. Прячется под белой скучной рубашкой.

– Ты знаешь, К-керимов. – Она запинается на моейфамилии. Весь подбираюсь, опасаясь, что проиграл свою же ставку. – Я, наверное… давай я дам тебе деньги на такси. Ты мокрый совсем. Простудишься. Тебе домой скорее надо.

Зло смотрю на неё. Хочет избавиться от меня.

Это я должен оплачивать ей такси и заботиться о её здоровье.

Сжимаю челюсть так, что зубы трещат. Пытаюсь взять эмоции под контроль, перед тем как раскрыть рот. Зная, что одно неверное слово и она сбежит от меня, как перепуганный заяц.

– Хотите бросить подачку сироте? – Наклоняюсь ещё ниже к ней, замечая, как испуганно блестят её дымчатые глаза.

Хлопает ресницами, приоткрыв свой милый ротик.

– Нет! Что ты? Нет. – Облизывает губы, и я резко выпрямляюсь, боясь, что не справлюсь с собственными демонами. Что нашёптывают мне прижать её к стене. Почувствовать жар её тела.

Отрезаю эти мысли, откладывая их дальний ящик сознания. Чтобы вытащить попозже. Когда останусь наедине с собой.

– Тогда пойдёмте? – Склоняю голову вбок, пытаясь придать нейтральность голосу. Но всё равно слышу не те эмоции в нём.

Злость. Досаду. Раздражение. И всё на самого себя.

Она кивает. Не смотрит на меня. Идёт вперёд, уставившись в одну точку. Спотыкаясь на каждом шагу. Не знаю, довела бы она меня до своего дома в таком ошарашенном состоянии. Потому что кажется, что это именно я указываю верное направление. Она каждый раз сбивается. Будто потерявшись в мыслях.

Путь, к сожалению, недолгий.

Замечаю, что у подъезда кто-то стоит. Явно выглядывая Нику.

Мы подходим ближе. И я всем телом ощущаю, насколько сильно Нике хочется побыстрее избавиться от моего общества.

Меня бы это обидело. Будь я обидчивым. Но мне плевать. Я просто хочу находиться с ней рядом. И иногда… вдыхать сладкий запах её кожи. От которого моя дурная голова идёт кругом.

– Ника, как хорошо, что ты взяла зонтик. Я уже хотела пойти тебе навстречу, – раздаётся старушечий голос, когда мы подходим к подъезду. – Ах, да ты и так вся мокрая.

Как жаль, что из-за дождя, а не из-за меня…

– Бабуль, тебе нельзя волноваться. – Ника ведёт себя со своей бабкой так же нарочито строго, как с учениками. И звучит это так же бесполезно.

– А что это за молодой человек? – Старуха изучает меня, опустив свои окуляры на кончик носа.

Я выпрямляюсь, будто пытаясь показать ей свою стать. Она лишь хмыкает.

– Это мой ученик. Вот он без зонтика. – Ника радостно вскакивает под крышу подъезда. – Можешь идти, Керимов.

Улыбается так, будто выиграла в лотерею.

– Да куда же он пойдёт, Ника! Мокрый же. И глаза вон какие голодные. Как у волчонка. Пойдём, я как раз борщ приготовила.

Кажется, я уже люблю эту бабку.

Замечаю, как Ника буквально сереет, не ожидая такого поворота событий.

Вылупливает на меня свои и без того огромные глазища. Мысленно пытаясь донести до меня, чтобы я забрал зонтик и уёбывал.

– Спасибо. – Улыбаюсь, притворяясь хорошим мальчиком. – Я действительно голоден.

Глава 10

Тамерлан

Складывая зонт, ступаю под крыльцо подъезда. Нагло подмигиваю училке, закипающей на моих глазах от гнева. Ещё чуть-чуть, забулькает и из ушей пойдёт пар.

Забавная.

– И как вы учитесь, молодой человек? – интересуется старушка, разглядывая меня сверху донизу с явным любопытством.

И сам пялюсь в ответ, пытаясь отыскать в ней черты Ники, пока мы поднимаемся на лифте. Но не нахожу ничего общего.

– Я…

– Тамерлан – отличник по всем точным наукам, – перебивает меня Ника.

Расплываюсь в самодовольной улыбке.

– Только не могу сказать, что это его заслуга. Он ни разу не сделал домашнее задание. Дома. – Моя любимая косит на меня недобрым взглядом.

В её голосе звучит ехидство.

И угадала же.

Оказавшись на пороге, соображаю, что вода буквально стекает с моей одежды и кед. И впервые за вечер я ощущаю себя по-дурацки.

Старуха бросает в мою сторону взгляд, тут же сообразив, что вызвало смущение.

– Проходите в ванную комнату, молодой человек. Принесу вам что-нибудь из одежды моего покойного мужа. – Она указывает мне на дверь.

Сбрасываю с себя влажные кеды. Поджимаю пальцы на ногах. И шлёпаю, оставляя за собой мокрый след. Попутно изучая скромную, но уютную обстановку.

Здесь даже не пахнет Никой. Я ощущаю запах старого дерева, книг, возможно, «Шанель номер пять», или чем там душатся бабушки. А ещё аромат еды, от которого болезненно скручивается желудок.

Лишь когда оказываюсь в ванной комнате, становится понятно, что здесь всё же живёт девушка. Пока жду одежду, озираюсь, пытаясь угадать, в какой из этих баночек шампунь. Если это от него моя училка так пахнет, то я куплю себе такой же. Хватаю первый, подошедший под описание. Открываю крышку, нюхая. И тут поднимаю ресницы и вижу тяжёлый взгляд старухи.

Сглатываю слюну, ощущая себя пойманным на месте преступления.

– Искал, чем руки помыть. – Криво улыбаюсь, возвращая банку на полку.

– Можете переодеться в это. А мыло тут, – и указывает на мыльницу.

Вглядываюсь в неё, ожидая, что сейчас она мне даст пинком под зад. Но бабка уходит, закрывая за собой дверь. И кажется, посмеивается надо мной.

Скидываю с себя мокрые шмотки, облачаясь в нечто раритетное. Брюки, фланелевая рубашка в клетку. Носки.

Заглядываю в зеркало, хлопая себя по щекам.

– Вот так ты будешь выглядеть лет через сто, – обращаюсь к своему отражению.

Несмотря на то, что одежда с чужого плеча, мне неожиданно удобно и комфортно. Дед, определённо, был таким же высоким.

И тут я задаюсь вопросом: а почему дед? Где родители Ники?

Был, конечно, вариант, что она во взрослом возрасте решила жить с бабкой. Но что-то в эту версию мне не верилось.

Отжав над раковиной свои вещи, я уже собирался выходить. И застыл, когда мой взгляд упал на корзину с грязным бельём.

В голову пришла дурная идея даже для меня – раздобыть её трусики.

От этой мысли я вновь весь покрылся жаром. Конечно, был ещё вариант нарваться на трусы бабки. Но, поразмыслив, я решил, что игра стоит свеч. И риска получения душевной травмы. И поднял крышку корзины.

Тут же сглатывая.

Корзина оказалась пуста. Только на дне белели трусики. И судя по размеру, они точно принадлежали моей училке.

Облизнул губы, ощущая дрожь в коленках. И тяжесть в паху. Протянул руку, сжимая крошечный лоскуток в ладони. Неловко поднёс к носу. Аромат был тонкий. И очень соблазнительный. Настолько, что от возбуждения у меня потемнело в глазах, а мышцы свело судорогой. Не хотелось бы испортить дедушкины брюки своей спермой.

Вздрогнул, когда в дверь раздался стук.

– Тамерлан, у тебя всё в порядке? – как сквозь вату, до меня донёсся голос Ники.

Она, скорее всего, поймёт, что это я вор её трусиков. Но мне пофиг. Наоборот, я хотел бы видеть её лицо, когда до неё дойдёт, зачем я это сделал.

Спрятав трофей в кармане брюк, захватил свои вещи и вышел.

Ника стояла рядом. Весь её вид выражал явное недоверие.

В чём она меня подозревает, интересно? Если в том, что вечером я собираюсь подрочить, надев на лицо её трусы, то она права.

Нездоровая улыбка вновь растекается по довольной физиономии.

– У тебя всё в порядке? Ты красный.

Я замечаю, как её рука тянется к моему лбу, и ментально кончаю от одной мысли, что она сейчас дотронется до меня.

Но в её глазах что-то мелькает. Уверен, это внутренний компас правильной девочки (или правильной училки?) указывает ей не касаться меня. И я его ненавижу. Она убирает руку.

– Проходи на кухню. Я поищу градусник. – Машет рукой, больше не глядя на меня.

А я уже скучаю по её вниманию. Мне действительно жарко. Но это не от простуды.

Прикрыв область паха своими же вещами, я по запаху нашёл кухню.

– Варвара Степановна меня зовут, – представляется бабушка, забирая из моих рук моток мокрой одежды, пряча его в пакет, который ставит у входной двери. Чтобы я, уходя, не забыл своё шмотьё.

– Приятно познакомиться, Варвара Степановна. – Пытаюсь вспомнить уроки хороших манер, которым меня учила мама.

Варвара Степановна удовлетворённо оглядывает меня, словно ей нравится, что у вещей её почившего мужа появилась новая жизнь.

Меня удачно сажают спиной к окну. Аромат домашней еды путает мысли. И я громко сглатываю слюну, когда передо мной оказывается глубокая тарелка борща – рассчитанная явно на крупного мужика, бородинский хлеб, зелень и сало.

– Спасибо, – невнятно благодарю, погружая ложку в суп.

– На здоровье.

До меня доходит, что следовало бы подождать Нику, лишь тогда, когда она вошла на кухню. Мой взгляд завис над изучением её домашней одежды. Но я тут же понял, что она никогда не облачилась бы в неё передо мной. На ней была обычная кофта и джинсы.

И несмотря на то, что всё выглядело скромно, я всё же не мог не заметить, как джинсы обтягивают её крутые бёдра. Демонстрируя чуть больше, чем её обычные скучные костюмы.

Запечатлел этот кадр в своём сознании, чтобы вернуться к нему позднее.

Ника молча положила рядом со мной на стол ртутный градусник. И больше на меня не смотрела. Лишь бросала недовольные взгляды на бабку. Явно пытаясь донести до неё, что пригласить меня в дом было очень плохой идеей.

– Стас скоро придёт, – глядя старухе в лоб, сообщает Ника.

Напрягаюсь. Пытаюсь вспомнить всех Стасов в школе. Может быть, она репетитором подрабатывает?

Бабушка фыркает. Хочет что-то сказать, как раздаётся звонок.

Я буквально кожей ощущаю нервозность училки. Бросаю на неё внимательный взгляд.

Слежу за тем, как она встаёт из-за стола. Направляется к двери. Отворяет её.

– Привет, Никусь, – раздаётся гнусавый (как мне показалось) мужской голос, от которого желчь поднялась по пищеводу.

Я подался вперёд, наблюдая за тем, как училка принимает букет похоронных цветов. Кто, блядь, дарит красные гвоздики? Он что, не смог заработать ей на розы? Ника целует его в щёку, обнимает.

Мне хочется снять с него кожу в тех местах, к которым она к нему прикасалась. Злость медленно закипает, нагревая кровь.

И тут этот неудачник поворачивается ко мне.

Хмурится. Смотрит на меня с немым вопросом.

– Стас, – каким-то слишком высоким голосом произносит его имя, – это мой ученик – Тамерлан Керимов.

Она явно пытается оправдать моё присутствие в своей хате.

Я выпрямляюсь, откидываясь на спинку дивана. Смотрю на него изучающим взглядом. Пытаясь понять, чем он может оказаться лучше меня.

Как минимум он ниже сантиметров на двадцать. Думаю, и в трусах у него сантиметров на двадцать меньше.

Судя по его взгляду, я ему тоже не нравлюсь. Это меня радует. Значит, он соображает, что я его соперник.

Стасик протягивает ко мне свою потную руку. Я, поднимаясь, пожимаю её. Затем вытираю о дедовские брюки. Жест не ускользает от внимания Варвары Степановны. И я по инерции зачем-то подмигиваю ей.

За столом завязывается какой-то скучный диалог.

Ника щебечет. Интересуется у Стасона, как прошёл его день. Меня тошнит.

Я с трудом досиживаю до конца ужина. Бесконечно бесят влюблённые взгляды, что училка бросает в сторону этого недоумка.

Неужели она не видит, какой он нелепый? Уже плешивый. Хотя сколько ему? Уверен, нет и тридцати.

В голову приходит идея «поговорить» с ним после ужина. На улице. Донести, что она моя.

– Я думаю, тебе пора, Тамерлан, – Ника обращается ко мне, вложив в голос всю свою строгость.

Мой взгляд перебегает с неё на её таракана. От мысли, что, как только я уйду, он запустит руки ей в трусы, мне становится дурно.

Нацепляю на лицо улыбку. Не сомневаюсь, что она получилась злой и неестественной.

– Проводите? – Киваю на дверь. – Хотел спросить кое-что… по завтрашним урокам.

Училка смотрит на меня недовольно. Но всё же встаёт, следуя за мной. Я с отвращением надеваю свои мокрые кеды. Выхожу в тамбур и оборачиваюсь к ней.

– Он вам не подходит, – заявляю ей в лоб, наклоняясь к её лицу.

Меня вновь окутывает запах её кожи. Дурманит. Мешает мыслить.

Она хмурится.

– Это не твоё дело. Уходи.

Ощущаю её возмущение. Но оно меня не колышет.

– Моё.

Глава 11

Вероника

– Здесь недавно проходил ремонт. Клуб заново открылся. На верхних этажах есть развлечения, которые помогут тебе снять напряжение. Кстати, когда у тебя последний раз был секс?

Бросаю быстрый взгляд на подругу, ощущая дурацкое смущение. Хотя, казалось бы, мы взрослые люди и обсуждать сексуальную жизнь – нормально. Просто мне было абсолютно нечем похвастаться.

– Давно. – Сглатываю, старательно изучая интерьер ресторана, расположенного на втором этаже. – Со мной пытались познакомиться в Армении. Но… это было не то, что меня волновало в тот момент.

Ирка кивает с умным видом. Будто добирает недостающие пазлы для моего психологического портрета.

– По тебе видно, что у тебя недотрах, детка. Я знаю, что ты пережила нелёгкие времена. Но, знаешь, ты не можешь всю оставшуюся жизнь прятать себя в безопасном уголке своего сознания.

Хмурюсь.

– Что ты хочешь сказать?

Слова подруги неприятно кололи.

– То, что ты десять лет бережёшь свое тело, как монашка. И то, что один мудак с тобой так плохо поступил, вовсе не значит, что все мужики такие, – глубокомысленно заявляет, когда мы подходим к хостес. – Столик на двоих у окна. Бронь на Могилёва.

Понятия не имею, кому принадлежит эта фамилия.

– У него похоронный бизнес – представляешь, какая ирония? – Подруга строит смешную рожицу, пока девушка ведёт нас к нашему месту.

– В его компании, очевидно, не бывает трудных времён. – Морщусь.

– Да! – Иринка весело кивает. – Смертельная стабильность.

Официант с вежливой улыбкой оставляет перед нами меню и даёт время определиться с выбором.

– Я не просто так спросила про секс. В Москве, откровенно говоря, туго с мужиками. Особенно с теми, кто мог бы отнестись к твоим потребностям с должной степенью… заботы. – Ира посылает мне знающий взгляд.

Тру указательным пальцем межбровку, печалясь, что после этого разговора у меня появится глубокий залом.

– К чему ты клонишь, Ир?

– В этом месте есть множество развлечений. – Она подаётся ближе ко мне. Её глаза отчаянно горят, будто одна мысль об этом её уже возбуждает. – На пятом этаже ты можешь облачиться в маску. И наблюдать, как другие трахаются. Или присоединиться к ним.

Я смотрела на подругу, заливаясь румянцем с головы до пят.

– Я не настолько безнадёжна, чтобы платить за чужой секс! – слова буквально слетели с моих губ. И я поздно спохватилась, что произнесла их слишком громко.

Я судорожно уставилась в меню. Интересно, а здесь подают цианид?

– Эй, малышка, я не имела в виду ничего подобного. Просто… очевидно, что кроме Стасика у тебя никого больше и не было. Ты хотя бы раз кончила с ним? И я не о тех случаях, когда ты дорабатывала за ним, закрывшись одна в ванной комнате со шлангом от душа.

Ирку в этой жизни вообще ничего не смущало. Она даже не подумала понизить тон. Я напряжённо оглядела зал, пытаясь сообразить, мог ли кто-то слышать наш исключительно познавательный диалог.

И сердце покатилось вниз, больно ударяясь о кочки, когда я встретилась глазами со своим… шефом.

Керимов, или как его там, сидел через несколько столиков от нас и смотрел на меня так, будто я ожившая статуя Ленина. Шокированно и напряжённо.

И я в ответ подарила ему такой же взгляд – оленя, попавшего в свет фар на ночной трассе.

С трудом переборола острое желание стечь под стол, а потом тихо отползти в сторону выхода.

Мой взгляд переместился к той, кто составляла ему компанию. Ожидала увидеть рядом с ним Нелли. Но… это оказалась совершенно другая девушка.

Подруга, заметив, куда направлено моё внимание, обернулась всем корпусом.

– И кого это ты там увидела?

– Повернись обратно, – зашипела на неё, выпучив глаза.

– Вау, – довольно громко присвистнула она, – это кто такой и почему он на нас так смотрит? Или, погоди-ка. Он смотрит на тебя?

– Это Керимов. Тамерлан.

Слова падают камнем в воду.

Весь игривый запал подруги тут же охлаждается до минусовых значений. Она бледнеет. На щеках появляется румянец. Но уже другой. Злой.

– Вот сучёныш, – теперь наступил её черёд по-змеиному шипеть.

К нам возвращается официант. Я в полном раздрае, чтобы понять, что вообще хочу съесть. Хотя после долгого рабочего дня и скромного обеда у меня в желудке дыра. Прошу подругу выбрать что-то для меня самостоятельно.

Мне не хочется находиться на одной территории с Керимовым. Точнее, теперь он Ямадаев. Но, когда я бросаю украдкой взгляд в его сторону, он больше на меня не пялится. Наоборот, он весь поглощён своей собеседницей.

Выдыхаю.

Подруга выглядит задумчивой. Словно пытается сложить в голове уравнение, но каждый раз ошибается в расчётах.

– Говори уже. – Толкаю её под столом ботинком в ногу.

– Должна признать, этот психопат очень хорош собой. Как думаешь, он до сих пор что-то испытывает к тебе? – Ирка бросает на меня любопытный взгляд. Будто я должна знать ответ на её абсолютно дикий вопрос.

– О боже, нет! Точно нет. – Интенсивно качаю головой. – У него даже невеста есть.

Наличие которой, кстати, не мешает ему ужинать с другими.

Я коротко пересказываю подруге всю нелепость ситуации, в которую попала. О том, что я теперь на него работаю. О его невесте – моей бывшей ученице. И его озабоченном дружке. Не забывая упомянуть, что оба этих элемента свидетельствовали на суде против меня. А когда меня оправдали – в их жизни ровным счётом ничего не изменилось.

Постепенно наш стол обрастает едой и напитками.

К моему недовольству, Тамерлан всё ещё сидит в одном со мной зале. И явно никуда не спешит. Меня раздирает злость. Но я привычно утрамбовываю её в себе, пряча подальше.

Запиваю её терпким вином, который выбрала подруга.

– Всё это крайне странно, Ника. – Ирка украдкой оборачивается, чтобы взглянуть на моего шефа. – Но должна признать, он невероятно горячий. Будь я тогда на твоём месте, меня было бы за что посадить. Чёрт возьми.

– Очень смешно.

Я тысячу лет не пила алкоголь, и теперь даже от одного глотка ощущаю, как мышцы отпускает напряжение, а голова становится лёгкой.

– Интуиция подсказывает, что он всё подстроил. Не верю я в такие совпадения. – Ирка хитро щурит глаза, вновь оборачиваясь в его сторону.

– Что ты хочешь сказать? Что он намеренно выследил меня и сделал так, чтобы я устроилась к нему на работу?

Конечно, эта мысль тоже меня посещала. Но я гнала её от себя подальше. Потому что меня слишком пугали его возможные мотивы.

– Готова поставить на кон печень.

Я встряхнула головой. Взгляд вновь упал за плечо подруги. Как раз в тот момент, когда Тамерлан, по-хозяйски положив на поясницу девушки широкую ладонь, направлял её к выходу из ресторана.

Как только он пропал с радаров, дышать стало легче. Напряжение ушло, как воздух из проколотого шарика.

– Он уничтожил меня, Ир. Дело даже не в тюремном заключении, а в том, что из-за его поступка моя личность… переформатировалась. Я стала совсем другим человеком. Я потеряла себя. – В горле застрял ком. Сцепила челюсть. Я не буду из-за него реветь.

Ощущаю, как тёплые пальцы мягко сжимают моё запястье. Вливая в меня своё участие и поддержку.

Трачу несколько минут, чтобы восстановить дыхание.

– Поэтому я хочу его уничтожить. Поможешь мне в этом?

Её безумные глаза загораются.

– У меня есть связи на кладбище. – Она двигает бровками, напоминая про своего ухажёра.

Слабо улыбаюсь.

– Нет. Это слишком просто и быстро. – Кусаю нижнюю губу. – Я ведь теперь его подчинённая. Думаю, этим можно как-то воспользоваться. Например, слить информацию о его планах конкурентам.

– Коммерческий шпионаж? – Она щурит глаза, напоминая лисицу.

– Да. Я сделаю подборку компаний-конкурентов. Сможешь выйти на них?

Блеск в глазах подруги медленно затухает.

– Детка, ты ведь понимаешь, что рискуешь. Разве он стоит того?

– И это мне говорит девушка, которая отсидела за убийство своего парня? – Смотрю на неё круглыми глазами.

– Он заслужил, – равнодушно заявляет, пожимая плечами. – А ты сидеть второй раз – нет. Подумай хорошо.

Обижаюсь на неё за эту рациональность.

– Детка, уничтожить мужика можно по-разному. Найди его слабые места. Хотя я уверена, что уже знаю одно такое местечко.

Я всё ещё раздражена. Но не могу отрицать, что её слова не лишены логики. Угодить вновь из-за него в тюрьму мне не хотелось.

– И какое же? – Сомневаюсь, что она могла бы успеть оценить его настолько глубоко по одному взгляду.

– Ты, конечно.