Текст книги "Восход Черной звезды"
![](/books_files/covers/thumbs_240/voshod-chernoy-zvezdy-164397.jpg)
Автор книги: Елена Звездная
Жанр: Любовное фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Мы смотрелись парой.
Именно парой – император и его… императрица.
– Любопытное предположение, – иронично произнес кесарь.
Я искоса взглянула на него, после вновь в зеркало. Неожиданно поняла, что мне тяжело дышать, то есть дышать я начала глубоко и напряженно, старательно пытаясь взять под контроль и злость, и оправданный гнев.
– Мне бы очень хотелось знать, ваше пресветлое величество, – слова давались с трудом, – как именно я была представлена вашим сторонникам?!
Кесарь усмехнулся. Наглости, промелькнувшей в его ухмылке, мог бы позавидовать и рыжий, если бы был здесь…
Великий Араэден Элларас Ашеро никак не отреагировал на мои крамольные мысли. Мне величественно была подана рука, я мрачно положила свою похолодевшую ладонь сверху, понимая, что другого выхода у меня нет.
– Именно так, нежная моя, – насмешливо подтвердил кесарь.
И шагнул в зеркальную гладь, расступившуюся перед ним словно ртуть, а я шагнула следом.
* * *
И величественная тишина замка на краю таинственно-пугающего северного моря сменилась шумом сражения, криками боли, стонами умирающих и убийственным запахом крови и страха. В первый миг, ослепленная солнечным светом, я зажмурилась, но затем открыла глаза и увидела белоснежную крепость, встроенную в бело-голубую мраморную стену, тянувшуюся по берегу широкой темно-синей реки, что текла от края и до края, теряясь в горизонте. Крепость, в которую мы перенеслись, являлась главной, то есть превышающей и размером, и высотой остальные крепости, виднеющиеся в ленте крепостной стены. Отсюда казалось, что там, в других более маленьких крепостях, все тихо, мирно и спокойно… Здесь же царила смерть. Прекратив созерцать окрестности, я оглядела крепость, испуганно затихающую с момента нашего появления.
Повсюду было красное. Кровь, трупы, валяющиеся изломанными куклами… И в основном неестественно и жутко лежали воины в красном, потому, вероятно, и складывалось впечатление, что повсюду кровь.
В общем и целом, войска пресветлых отличались ярким цветовым оформлением – все офицеры в белом, без головных уборов и в белоснежных плащах, которые сейчас безжалостно трепал ветер. Оглядевшись, я насчитала более сотни белоснежных. Так же мало было воинов в бело-голубом, на них были надеты сверкающие шлемы, закрывавшие лицо, и бело-голубые кольчуги. Далее следовали воины в голубом – судя по тем, кто находился возле нас, это были сплошь светлые, затем шло на увеличение – лучники в серебристо-сером, мечники в синем, странный род войск в зеленом и… много, много, много – около пяти тысяч, не меньше, воинов в красно-коричневых тканевых куртках, такого же цвета штанах и сапогах. На них не было кольчуг, легкий кожаный шлем едва прикрывал голову, из вооружения мечи, секиры и арбалеты. Видимо, пехота – наиболее многочисленная и наименее ценимая часть войск. Они, эти в красно-коричневом, были ниже и коренастее светлых, и это были… люди. Люди. И среди убитых в центре этой громадной крепости преобладали именно люди. Как могучие бородатые пехотинцы, так и стройные, изящные арбалетчицы, которые, похоже, все являлись человеческими девушками! Тоненькие, юные, хрупкие – именно они казались сломанными куклами в красном… в красной крови.
– Кажется, вы говорили, что люди здесь только рабы, – холодно произнесла я.
Кесарь не удостоил меня и взглядом, он стоял молча, выражая силу, угрозу и незыблемость власти.
Он просто стоял.
Молча.
Но повторилось то, что мне уже довелось видеть, – светлые, один за другим, начали медленно опускаться на колени. Люди последовали их примеру, но, опустившись на колени, согнулись, касаясь лбом и раскрытыми ладонями изгвазданного окровавленного камня. И не прошло двух минут, как все заполнившие площадь воины в позе абсолютной покорности выражали готовность следовать воле нового правителя… или старого, тут как посмотреть. Остались стоять лишь воины в серо-серебристом, издали похожие из-за островерхих шлемов на сверкающие наконечники копий. Я так понимаю, сторонники кесаря.
Пресветлый сжал мою руку, которую продолжал удерживать в своей ладони, и заговорил.
Речь его была возвышенна, определенно усилена магией и проникновенна. Даже те офицеры, что, опустившись на колени, продолжали держать подбородки гордо вскинутыми, медленно опустили головы, то ли от стыда, то ли от страха, то ли от всего вместе. Я не понимала ни слова из речи Великого Араэдена, но что-то подсказывало мне – там не прозвучало ни одного обещания сладкой жизни. Кесарь не давал обещаний, кесарь ничего не требовал, судя по ласковой улыбке, блуждавшей на его тонких губах, он выдвинул ультиматум. Что-то вроде «Кто не со мной, тот против меня». А может: «Подчинись или умри». Но скорее всего это было старое и доброе: «Я вождь. Выносливый вождь. Очень выносливый вождь… Готовьтесь!»
– Ты невыносима, – неожиданно тихо сказал кесарь.
И завершил речь.
Едва стих глас императора, над всей площадью вспыхнула руна. Она серебрилась и переливалась несколько томительных секунд, а затем рухнула вниз мириадом собственных копий, запечатлевшись на груди каждого воина.
Перед нами заискрилось зеркальное поле.
– Что это за руна? – спросила я, ступая в портал за увлекающим меня кесарем.
– Руна единения, нежная моя, – спокойно ответил кесарь. – Руна абсолютного единения.
Это как?
– В смысле, они больше не смогут предать? – спросила я, замерев на пороге перехода.
Там, за зеркальной гладью, виднелась новая крепость.
– Все сложнее, нежная моя, – Великий Араэден холодно взглянул на меня, – руна единения соединила их жизни с моей в одностороннем порядке. Умру я – оборвется их дыхание.
Оригинально. Я невольно взглянула на кесаря, потом на зеркальный проход, потом поняла, что, кажется, у меня шок. Нет, правда, шок. И дело не в том, что это был долгий, очень долгий день, и даже не в том, что кое-кто, не будем указывать пальцем, кто именно, приволок меня в свой мир, дело в другом – это что за руны такие?! И как? Как подобное в принципе возможно? Это… это…
Император, игнорируя мой напряженный мыслительный процесс, шагнул в зеркальную гладь, выводя меня на постамент в очередной крепости. Мы оказались в центре совершенно жуткого с точки зрения архитектуры здания. Скажу больше – законы природы и земного притяжения как таковые в данном строении были попраны самым жестоким образом.
– Нежная моя, – предостерегающе произнес кесарь.
А при чем тут я?! Нет, серьезно, я не имею никакого отношения к этому конкретному издевательству над архитектурой. Я вообще в этом мире от силы часа четыре. Ну, может, пять максимум, а этой без всякой опоры висящей над морем крепости лет так триста-четыреста, судя по замшелым местами стенам.
Оглядевшись, увидела, что крепость над морем висит вовсе не в одиночестве – и справа, и слева, куда простирались возможности несовершенного человеческого зрения, виднелись примеры такого же издевательства над природой и зодчеством. Крепости между собой были соединены довольно хлипкими на вид веревочными лестницами и мостиками, эта конкретная крепость являлась самой крупной, в ней даже имелись два трона на высоченном постаменте из белого мрамора, к которому вело ступеней триста, не меньше. Вот на этом постаменте мы с кесарем и оказались. Здесь битва была куда менее кровопролитной, да и в целом ее, похоже, еще толком не было, потому как крепость стягивала силы – по белоснежной веревочной паутине мчались тысячи красных воинов. Неимоверно, но из морских глубин, до которых явно было очень далеко, ну потому как до самого моря метров сорок, не меньше, было, так вот из морских глубин поднимались непередаваемо жуткие бескрылые и коротколапые морские драконы и… скажем так, утоляли свой аппетит, пытаясь… сожрать кого получится. В случае с воинами в красно-коричневом все получалось, к моему прискорбию – прискорбно все же наблюдать, как жрут тебе подобных. Но если драконы щелкали зубами возле кого-нибудь из светлых, то по этим же зубам и получали – копьями или магией, – и уносились в морские глубины ни с чем. Но относились к этому явно философски, так как выныривали снова, держась подальше от светлых и радостно утаскивая людей!
– Все же должна заметить – с вашей стороны было наглым враньем утверждать, что люди в этом мире только рабы! – возмущенно прошипела я.
Кесарь, стандартно являя собой силу, мощь и власть, соответственно роли молчал, ожидая, видимо, пока добегут воины, которых явно по тревоге стянули в это издевательство над архитектурой. А я с трудом сдерживалась от негодования. Не могу утверждать, что я отличаюсь излишним человеколюбием, но во имя всех дохлых гоблинов, в Рассветном мире нас, собственно, жрут одни эти самые гоблины, а тут, похоже, все кому не лень!
И тут из глубин морских вырвалось совсем уж жуткое создание – черно-фиолетовый длинный, как червь, шипастый монстр. И вот он, явно решив присоединиться к поголовному издевательству над всемирным законом тяготения, завис в воздухе над крепостью, сложившись в знак бесконечности. В смысле, явно бесконечного издевательства.
С появлением над плоской крепостной площадью сего монстра защитники, теснившие воинов кесаря, последних ни с чем не спутаешь, они упорно ассоциировались у меня со сверкающими наконечниками копий, остановились. И над всей крепостью воцарилась звенящая напряженная тишина, более того – прекратилось активное питание человеческими воинами, в смысле, из морских глубин никто зубастый более не выпрыгивал.
В этой жутковатой тишине отдаленным раскатом грома прогрохотал голос глубинного монстра:
– Харрагатан, Араэден!
– Окатарран, Згахерраэ! – величественно ответил кесарь.
Величественно, это да, но определенно была разница между тем, как он величественно вещал о необходимости ему покориться, и сейчас, когда, похоже, приветствовал морского дракона… Лично у меня возникло ощущение, что оба жутко рады видеть друг друга и вообще обнялись бы, не присутствуй здесь столько народа.
На мои мысли кесарь отреагировал совершенно неожиданно – большим пальцем он нежно провел по тыльной стороне моей ладони, после сжал руку, видимо требуя… мм-м, не думать? То есть это было невербальное «Нежная моя, умолкни»?
Что ж, я попыталась, правда, попыталась. Стараясь совершенно ни о чем не размышлять, я проследила за обменом любезностями между кесарем и черно-фиолетовым кошмаром, о Великий Белый дух, надеюсь, этот монстр мне не приснится ночью? С другой стороны, всяческие чудовища – сущая мелочь в сравнении с кесарем, так что главное – чтобы мне кесарь ночью не приснился, вот с остальными есть шанс разобраться.
Великий Араэден бросил на меня насмешливый взгляд, отпустил мою руку и сделал шаг вперед, явно готовясь произнести очередную речь.
Речь вышла выше всех похвал. Я, естественно, не поняла ни слова, но это не помешало оценить всю глубину драматизма, появившуюся на лицах обреченного воинства.
Далее последовала руна. Уже хорошо знакомая мне руна. После которой фиолетово-черный морской дракон рухнул в морские глубины, остальные драконы более не показывались, воинство крепости печально стояло на коленях.
Кесарь же подал мне руку – мы вступили в появившуюся зеркальную гладь.
– Так, значит, люди не только рабы, но еще и корм для всяческих морских гадов и пешее обреченное мясо в каждой битве? – осведомилась я.
Мрачно взглянув на меня, император ответил:
– Мне плевать на людей, нежная моя. Усвой это.
– Но мне есть до них дело! – не сдержалась я.
Кесарь на это восклицание ответил улыбкой, не то чтобы очень ласковой, скорее насмешливой.
– То есть раз мне есть до этого дело, то это исключительно моя проблема? – догадалась я.
– Именно так, нежная моя.
Глубоко вздохнув, я медленно выдохнула, успокаиваясь. Хорошо, моя так моя, разберусь, не маленькая. Кесарь величественно кивнул, одобряя мое решение. И тут я заметила, что он продолжает стоять, размышляя о чем-то. Интересно, о чем? Воспитательная беседа, насколько я поняла, прошла вполне успешно, в смысле, в духе кесаря, то есть более чем успешно. В чем же проблема?
Император прекрасно считал все мои мысли, но продолжал молчать, глядя куда-то перед собой. В чем же дело?
А потом я поняла – руна. Руна, которую он использовал… Можно ведь было обойтись руной… мм-м… подчинения, к примеру. По идее, должна быть такая. Кесарь же использовал одностороннюю связующую руну, поставив жизни своих воинов в прямую зависимость от собственной жизни. К слову, это странно, если учесть, что кесарь в принципе бессмертен… Хотя, если подойти к этому делу с умом, то… А впрочем, не о том думаю. Вернемся к руне.
– И на кой гоблин вы именно ее наложили на ваше цветастое войско? – поинтересовалась я.
– Потому что руна подчинения на них уже есть, нежная моя, – сухо ответил кесарь.
Оу… М-да.
– Сочувствую, – тихо сказала я. И тут же уточнила: – Элионей?
– Да. – Кесарь, как и всегда, был немногословен.
Вспомнив о том, что магия темных защищала дворец, уточнила повторно:
– С помощью темных?
– Да.
Я невольно подумала – каково это, вернувшись домой, узнать, что твои войска вынуждены подчиняться твоим врагам, потому что их откровенно предал твой родной брат… Представила себя на месте кесаря, вспомнила, на что способна Лориана, и поняла… С этим нужно что-то делать. Определенно.
– Что у нас дальше по плану? – спросила у кесаря.
Он сжал мою ладонь, глубоко вздохнул, и мы вновь шагнули в зеркальную гладь.
* * *
А здесь был бой.
Высоко в небе надрывно кричали птицы, и, взглянув вверх, я поняла, что это не просто птицы – боевые орлы, оседланные… похоже, что темными. При нашем появлении орлы, что до того кружили над полем боя, пошли на снижение и в итоге зависли напротив нас с кесарем, позволяя мне рассмотреть своих всадников. У темных была темная, почти черная кожа, алые, сверкающие словно сотней граней глаза, широкие белозубые ухмылки, столь же клыкастые, как и у светлых, совершенно черные волосы, в основном или выбритые по вискам, так чтобы хвостом спускались на спину, или же собранные в высокие хвосты, опять же, отброшенные на спину. Одежда… как таковой, ее в принципе не было. У женщин – а среди орлиных всадников оказались две представительницы моего пола – грудь была перехвачена широкими кожаными ремнями, помимо этого, имелись кожаные же брюки. И все. Остальной одеждой они себя не обременяли, мужчины и вовсе красовались голыми торсами.
Примечательно, что, как только эти семеро зависли напротив меня и кесаря, бойня внизу, в долине, мгновенно прекратилась. И стало ясно, что темные и светлые сражались единым могучим и превосходящим раз так в двадцать фронтом против серебристых сторонников кесаря. То есть силы были определенно неравны. И вообще, глядя, в какие тиски взяли сторонников кесаря, с ходу стало ясно – мы прибыли определенно вовремя. Вот только… только вопрос, есть ли у нас шанс противостоять объединенным силам.
И тут один из орлиных всадников спрыгнул с орла, встал, сложив руки на груди, и, насмешливо глядя на кесаря, произнес:
– Хагаррак тэр иварсакан, Араэден!
Короче, я понятия не имею, что он произнес. Но мне очень хотелось бы знать, что это было, если честно, хотя и так ясно – какое-то оскорбление. Мой кесарь повернул голову, посмотрел на меня, улыбнулся едва заметно, вновь посмотрел на темного и…
И темный упал.
Вот только что стоял, издевательски ухмыляясь, и тут как рухнет… наземь.
– Агаэээээээр! – истошно завизжала одна из темных.
И тоже рухнула. Она упала, а ее крик еще несся над полем битвы. А потом рухнули остальные орлиные всадники. Просто упали бездыханными трупами, вызвав ступор у войск. Потом кесарь протянул руку, с его пальцев сорвались сверкающие искорки, окружили орлов, растворились в сбруе, седлах и прочем, что на могучих птицах было навешено. И орлы, мотнув головами, словно избавились от чар и разом закричали, раскрыв клювы. А затем медленно, устало, понеслись в небо… кажется, возвращаясь к себе домой. Они были в плену? Что-то мне подсказывало, что да. И я утвердилась в этом предположении, когда самый крупный из орлов, сложив крылья, спустился вниз, удержавшись в нескольких метрах над землей, и склонил голову перед кесарем. Явно выражая признательность. Пресветлый император ответил ему полным достоинства полупоклоном, и гигантский орел вновь взмыл в небо.
– Создается впечатление, что с каждым монстром Эрадараса вы знакомы лично, – заметила я. После сопоставила слово «монстр» собственно с кесарем и невольно улыбнулась. Просто улыбнулась, и только улыбнулась, но Великий Араэден одарил меня крайне внимательным взглядом.
Дальше традиционно была речь.
Впечатляющая, чеканная, полная ледяной ярости, так присущей нашему бессмертному. А еще в этой речи звучало… кажется, обвинение. Да нет, не кажется, кесарь действительно обвинял. Жестко и основательно, в смысле, у него определенно были для этого основания.
И когда речь его завершилась, на поле боя вспыхнуло пламя!
Точнее, как пламя… вспыхнули воины. Светлые воины и некоторые из… людей в красно-коричневом.
Последнее заставило меня понервничать, но я не посмела выступить против… похоже, казни. Никто не посмел. Над полем и тысячами замерших воинов пронеслись вопли гибнущих, смешанные с ревом пламени, после гибнущие попадали на покрытую грязью и пылью землю. Люди упали без движения, больно царапнув меня осознанием хрупкости моего вида, лорды остались живы. Обгорелые до черноты, покрытые одним сплошным ожогом, они лежали на земле и тихо подвывали от невыносимой боли. Но они определенно выживут, люди – нет!
Речь кесаря завершилась.
Мы шагнули в зеркало портала, возникшее перед нами.
* * *
А вышли в спальне.
Великий Араэден отпустил мою руку, прошел к огромному окну, в пол-стены этой громадной спальни, и встал, сложив руки на груди и глядя вдаль. Молча. С ненавистью. С яростью, для которой не было выхода. И вместе с тем с тоской.
А я все пыталась понять, что не так. На мой взгляд, возвращение к власти прошло более чем триумфально – дворец не просто под нашим контролем, но его вообще выстроили заново. Основные тактически важные военные крепости теперь полностью подконтрольны кесарю, более того – они поставлены в прямую зависимость от его жизни. Фактически, проведи подобный маневр любой из наших правителей, сейчас бы весело отплясывал… а кесарь – нет. Создавалось впечатление, что он переживает настоящее горе…
Неожиданно вспомнила убийство темных и освобождение гигантских орлов. И свою дурацкую фразу: «Создается впечатление, что с каждым монстром Эрадараса вы знакомы лично».
И совершенно ясно поняла – орлы! Они были пленены и закованы, но, чтобы их пленить, требовалось сначала победить их – гордых, могучих и готовых сражаться за свою свободу до последнего.
– Да, нежная моя, – тихо отозвался кесарь. – Все эти годы я переживал за мать. Все мои мысли и тревоги были о ней… И сейчас я испытываю стыд, понимая, что о самых преданных своих сторонниках практически не вспоминал…
Он замолчал на миг, затем еще тише, с болью, ощущающейся в каждом слове, продолжил:
– Крылатый народ – погибло две трети, гнезда разорены, большая часть выживших – в плену, под темными. Керукхарн лишь предполагает, что некоторой части его стаи, в том числе его орлице с выводком, ради которых он подставился под магическую сеть, удалось скрыться среди северных гор, но точно ему неизвестно. Орлы в снегах… не выживают.
И я поняла то, о чем не сказал Араэден: этот могучий орел даже не знал, выжила ли его пара… выжила ли его семья…
– Морукаи, – продолжил с ледяным спокойствием, наполненным тяжелым равнодушием, кесарь, – морской народ… Выжила одна десятая. Леса Нари сокращены вдвое. Нарийские дриады – воинственный народ, об их реальной численности неизвестно никому, но каждое дерево священного леса – вместилище дриады… нет дерева, нет… той, что дышала им!
Он замолчал.
Несколько долгих секунд смотрел вдаль, затем добавил:
– Агэкхери – песчаные демоны… уничтожены.
– Почему?! – Я воскликнула, прежде чем даже поняла это.
Кесарь усмехнулся уголком рта:
– Агэкхери были первыми, кто ощутил, что я гибну. Трое суток они пытались прорваться на территории Эрадараса. Они бились… за меня. Когда пали воины, темные уничтожили поселения. Сведений о выживших на данный момент нет.
Не знаю, как кесарю – от осознания масштабов катастрофы лично мне было больно. Больно, даже притом что я практически не знала, о ком конкретно речь. Но их преданность заслуживала уважения. А жестокость темных…
Я запрокинула лицо, глядя вверх, на белоснежный искрящийся куполообразный потолок спальни, глубоко вздохнула, вытерла слезы и… я наследница Оитлона, я – Катриона Ринавиэль Уитримана, я не из тех, кто сдается и опускает руки, и уж тем более не буду плакать там, где нужно действовать.
– Насколько я понимаю, меня вы оживили? – обратилась я к кесарю.
Пресветлый император медленно обернулся ко мне, холодно взглянул своими жуткими сверкающими глазами.
– Да бросьте, я проткнула себя мечом… чтоб вас! – При воспоминании об этом хотелось пожелать кесарю, чтоб его гоблины сожрали. Но речь сейчас шла не о нем.
– Мы можем попытаться оживить ваших песчаных демонов, – сказала я.
– Миновал год, нежная моя, – ледяным тоном произнес кесарь.
Пожав плечами, я напомнила:
– Если я не путаюсь… хотя должна заметить, смерть могла и несколько повлиять на субъективное ощущение времени, вы примерно так часов пять назад впитали в себя силу Аршхана. И не знаю, станет ли это для вас новостью, учитывая ваши возможности бывать в каждом месте Рассветного мира в любой момент, но существует прецедент оживления массового побоища посредством моего с ракардом страстного поцелуя. Почему бы не попробовать? Все лучше, чем страдать о потерянных преданных сторонниках!
Безразлично слушавший меня кесарь при последней фразе взбешенно сузил глаза, но…
– Но я права, – заметила вслух.
– Как сказать, решительная моя, – улыбнулся пресветлый император. – Механизм возвращения к жизни, а точнее, к моменту гибели, запустила ты, поцелуй ракарда являлся лишь спусковым крючком. Но если ты еще не забыла, нежная моя, в этом мире магии ты лишена.
Не забыла. Впрочем, если быть откровенной – я и в своем мире особо о магических способностях не вспоминала, привыкнув обходиться без них. А что касается заявления кесаря, повторила:
– Если я не путаюсь… хотя должна напомнить, что смерть могла и несколько повлиять на субъективное ощущение времени, вы примерно так часов пять назад впитали в себя силу не только Аршхана… но еще и мою страстно высосали!
– Выцеловал, – с усмешкой поправил кесарь.
И подал мне руку.
И я пошла. Без сомнений и сожалений, невзирая даже на то, что примерно так пять часов назад этот светлый лишил всей силы меня, Аршхана и Динара, а после… Отбросила это воспоминание. Отшвырнула, с диким чувством сожаления и решимостью выжить и вернуться. И плевать, какой ценой! Пусть даже ценой помощи своему врагу.
– Я не враг тебе, нежная моя, – спокойно произнес кесарь.
Спорить не стала, молча положив руку на его раскрытую ладонь.
Пальцы императора сжались, вызвав невольную ассоциацию с железным захватом прочнейшей ловушки.
А затем открылся портал.
* * *
Порой мне казалось – засну стоя. Но потом накатывало осознание – нет, стоя не получится, потому как совершенно определенно я сейчас рухну в эту красноватую пыль от усталости. И уже не встану. Точно, не встану.
Кесарь, полуобнаженный, в темно-коричневых кожаных брюках, заправленных в странные местные сапоги, мягкие, с мягкой подошвой и плетением из ремешков, стягивающих эту обувку, с широкими кожаными браслетами на руках, остановился, развернулся и посмотрел прямо на меня, словно услышал мои мысли… Хотя о чем это я, он их совершенно определенно слышал.
Вздохнув, подумала о том, что уже и поныть нельзя, даже мысленно. Все нормально со мной, на ногах пока держусь, и спину ровно тоже держу, и вообще излучаю спокойствие, рассудительность и прочие приличествующие пресветлой леди эмоции.
Усмехнувшись, кесарь вернулся к малоприятному делу – собиранию останков. Останков! За год от них мало что осталось, но Великого Араэдена это не особо смущало, и его доверенных военачальников так же. На данный момент с нами было пятеро из семи доверенных. Двое временами появлялись среди находящейся метрах в ста от нас конструкции из серых и розовых валунов, подбегали к кесарю, припав на колено и опустив голову, отчитывались перед своим полуголым вождем… Судя по скорости движений и неутомимости, это был очень выносливый вождь… И не надо бросать на меня такие злые взгляды!
Отчитывались, полагаю, о текущем подчинении всех войск и территорий власти вернувшегося императора. Кесарь молча выслушивал, после произносил несколько слов и возвращался к прежнему занятию. Собиранию останков. В основном при помощи магии, но не чурался прикасаться и руками, вытаскивая из красновато-кирпичного песка черепа разного размера. Здесь было много детей. Меня поразило это. Не только жестокость темных, не пощадивших даже новорожденных крох… Жестокость наших противников лишь заставила более серьезно к ним относиться. Поразило то, что кесарь перенес нас сюда и вот уже несколько часов старательно восстанавливал все, что мог восстановить. Восстанавливал тела здесь. В поселении. Притом что воины этих песчаных демонов находились далеко отсюда, и, по идее, нужнее были именно они.
И не то чтобы я осуждала, нет, с точки зрения морали это было правильным, просто… просто я помнила Мират… там ведь тоже были дети.
Резко отвернулась, не желая видеть кесаря, не желая даже знать, как он отнесется к этой моей мысли, если сумеет… когда сумеет ее прочитать. На сердце было муторно и гадко, от усталости шатало все явственнее, дышать было тяжело из-за песка, побеспокоенного старательными копателями, и ветра, поднимающего и несущего частицы пыли по ветру.
Задумчиво сделав несколько шагов, я увидела в песке мутный отблеск. Заинтригованная находкой подошла и попыталась наклониться, чтобы поднять… Ключевое слово – попыталась. В этой гоблинской пародии на нормальную одежду столь низкие наклоны предусмотрены не были! Подавив очередную вспышку раздражения, я изменила тактику и медленно, изящно присела, чтобы, протянув руку, обнаружить, что до металлического кругляшка мне все-таки не добраться. Появилось безумное желание, психанув, сорвать с себя все это нагромождение ткани разной степени жесткости и…
– И это плохая идея, – раздалось надо мной.
После чего кесарь молча протянул руку. Так же молча приняла помощь, поднялась.
Полуголый пресветлый император наклонился, взял заинтересовавшую меня штуковину, отряхнул от песка и передал мне.
Это оказалась погремушка.
Я выронила ее на песок, едва осознала, что держу в руках. Запрокинула голову, глядя в зеленоватое небо и прилагая неимоверные усилия для того, чтобы сдержать слезы.
Кесарь, стоящий рядом и пользующийся преимуществом в росте, подошел ближе, наклонился, закрывая небосклон чужого мира от меня, и холодно произнес:
– Я был слишком зол, чтобы думать о детях Мирата, нежная моя.
Значит, считал и эти мои мысли.
– Знаете, мне вот вдруг любопытно стало – вам что, кроме моих мысленных разговоров, больше слушать некого? – враждебно поинтересовалась я.
– Тюремная камера? – убийственно ласково поинтересовался он.
М-да, нашла с кем спорить.
Кесарь, понятливо усмехнувшись, извлек из воздуха белый шелковый платок, нежно вытер слезы, прочертившие влажные дорожки по моим щекам, затем ледяным тоном произнес:
– Ты желаешь покинуть это место?
Я желаю покинуть этот мир, если честно. И мне очень хочется домой, но…
– Нет, мой император.
– Я твой муж, – отрезал он.
После чего протянул руку к песчаному холму, близ которого и была найдена погремушка, и песок разметало ветром, обнажая останки явно женщины, прижимающей к себе двух малышей… Я сделала глубокий вдох и подумала о том, что темные будут уничтожены. Да, это не моя война, но… темные будут уничтожены!
Кесарь, едва слышно застонав, опустился на колено перед телами, протянув руку, коснулся иссушенной, ставшей словно пергамент кожи женщины, глухо выругался. И я поняла, что он знал ее. А еще стало ясно, что ее убили ударом меча, раскроив череп на две неравные половины…
Резко отвернувшись, я вновь запрокинула лицо и посмотрела в небо. В огромное зеленоватое, кристально-прозрачное небо… Местное черное светило сейчас как раз находилось в зените, а вот белое клонилось к закату. Да уж, мир под двумя солнцами – черным и белым. Жестокий мир Эрадараса. А впрочем, чего еще можно было ожидать от земли, породившей самого жестокого правителя из всех, кого я знала?! Вопрос риторический.
Еще около часа потребовалось, чтобы разыскать все останки. Насколько я поняла, кесарь их все пересчитал, словно знал, какое конкретно количество должно быть. Это удивило. Нет, я понимаю, знать точное количество воинов, но что касается членов их семей…
– Это песчаные демоны, нежная моя, – отряхивая руки и подходя ко мне неизменно легкой, полной грации и сдержанной угрозы походкой, произнес император, находясь во все том же непристойном полуобнаженном виде. – Рождение ребенка у них – событие. Детей мало, и это великая ценность, охраняемая всем племенем.
Я вспомнила о найденной погремушке. Золотой погремушке…
Затем перевела взгляд на композицию, завершаемую военачальниками в серебристых полудоспехах – да, они тоже пораздевались, видимо, чтобы удобнее было работать. Результатом их труда стал круг, состоящий из трех секций. В первой с предельной осторожностью были уложены останки детей, во второй – женщины и девушки, в третьей секции уложили стариков и наиболее поврежденные останки. А в центре имелся круглый щит, и именно к нему меня решительно повел кесарь. И вот этого я уже не поняла.
– А я вам зачем? – спросила с искренним удивлением.
– Я собираюсь повторить то, что совершили ты и ракард в лесах у границ Далларии, – последовал ответ.
То есть и случившееся там кое-кто преотлично видел!
– И вот мне вдруг стало интересно, – придерживая край платья и неловко ступая вслед за увлекающим меня императором, произнесла я, – а если бы мы с Динаром не спаслись, как бы вы тогда выкручивались с вашим эпичным возвращением в родной Эрадарас?
Кесарь ответил не сразу.
Для начала он довел до того самого щита в центре композиции, после помог на него ступить, встал следом сам, обнял меня за талию, рывком прижав к себе, вторая его рука, пробравшись под покров, коснулась шеи, скользнула на затылок, фиксируя мою голову, потянула, вынуждая запрокинуть лицо.
И, склонившись к моим губам, Араэден насмешливо произнес:
– Я мог бы многое рассказать, нежная моя, но смысл?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?