Текст книги "Два полюса любви"
![](/books_files/covers/thumbs_240/dva-polyusa-lyubvi-43224.jpg)
Автор книги: Элис Детли
Жанр: Короткие любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
Элис Детли
Два полюса любви
Верь мне
Мариетта Дарси потушила сигарету и решила удостовериться, что Пер сделает все, как она ему сказала. А удостовериться надо было – тот едва держался на ногах.
– Ты все понял? – спросила она, глядя ему в глаза.
– Мариетта, дорогуша, какие проблемы? Черт, языком еле ворочает. Как-то он доберется до ее номера?
– Ты не забыл, в каком номере она остановилась?
– Нет, конечно! Восемьсот… сорок девять, – с запинкой произнес Пер. – Третий этаж.
– Господи, Пер, как номер восемьсот сорок девять может находиться на третьем этаже! Ты в своем уме?
Тот посмотрел на нее и икнул.
– Расслабься, милочка… Я пошутил! На восьмом этаже! Номер восемьсот сорок девять на восьмом этаже. Я все знаю!
Придурок! Мариетта едва не вцепилась ему в глотку. Боже, с какими типами приходится иметь дело. Но такая уж у нее судьба, иначе ее план не осуществишь.
– Отлично. – Длинными красивыми пальцами она достала еще одну сигарету из пачки, лежавшей на столе, и прикурила от золотой зажигалки. – Ключ от номера у тебя. Первым делом, как войдешь, не забудь запереть дверь изнутри. Ясно? Затем иди в спальню – это из гостиной первая дверь направо. Что делать дальше – не мне тебе объяснять. Раздевайся и ныряй к ней в постельку. Она до смерти будет рада проснуться и увидеть тебя рядом. Усек?
– Да, да, да.
Его уже явно клонило ко сну. Хоть бы он не улегся на ночлег посреди ее спальни!
– Если она начнет сопротивляться, будет посылать тебя ко всем чертям, не обращай внимания. Прошепчи ей на ухо какую-нибудь глупость, ты знаешь, мы, женщины, это любим. Но, ради Бога, умоляю, не забудь запереть за собой дверь! – Мариетта бросила взгляд на часы. – Ну, тебе пора.
– Уже иду.
Пер Лагерфест с трудом поднялся на ноги и нетвердым шагом направился к выходу.
– Пожелай мне удачи! – прошепелявил он, обернувшись у порога.
– Успехов! И не забудь про дверь.
Он подмигнул ей и удалился, что-то напевая себе под нос. Идиот! Мариетта потушила недокуренную сигарету и, кусая губы, подошла к столику с напитками. Удастся ли ее план?
Она налила себе немного виски и залпом выпила. Рука тут же снова потянулась к бутылке, но Мариетта сказала себе: стоп, хватит! Не хватает еще надраться, как Перу! С него-то что взять, в конце концов он мужчина. А ей-то не следует затуманивать себе мозги накануне самой грандиозной операции из тех, что она сумела провернуть.
Пер направился в номер. Бенедикт спит как убитая, Фернандо уже вылетел сюда из Нью-Йорка, так, вроде все… Теперь остается только ждать. Ну ничего, Бене, ты еще узнаешь, как муженек тебя любит!
Он шел по обыкновению легким пружинистым шагом, почти неслышно. Его шаги не отдавались в коридорах «Вестон-отеля» гулом, они скорее напоминали звук, какой бывает, когда кто-то крадется на цыпочках, не желая быть замеченным.
Но Фернандо дель Альморавида не крался, просто он занимался спортом и приобрел легкую, изящную походку, а итальянские ботинки из тонкой мягкой кожи позволяли ходить почти бесшумно. Мало кто в Майербауме носил ботинки на кожаной подошве, но, в конце концов, и аристократов, которые могут похвастаться длиннющей родословной, в данный момент в городе не было. А коли уж ты аристократ, то сам Бог велел тебе передвигаться на лимузине и в самой дорогой обуви, пусть даже на улице льет как из ведра.
Перед дверью восемьсот сорок девятого номера Фернандо остановился, пригладил черные волосы, из-за которых потеряли покой немало представительниц прекрасного пола, поправил шелковый галстук и нажал ручку.
Дверь была заперта.
Странно. Впрочем, вполне естественно, что Бенедикт решила запереться: ведь она в номере одна, мало ли что может случиться. Фернандо переложил букет роскошных роз из правой руки в левую и постучался.
Ответа он не услышал.
Он постучал еще раз. Безрезультатно. Может, она ушла? Но куда – в два часа ночи?
– Могу я вам помочь?
Горничная, знавшая, что перед ней граф, так и норовила сделать именитому постояльцу что-нибудь приятное.
– Да, – ответил тот, – будьте так любезны. Жена забрала ключ с собой, а второго у меня нет.
– Одну минуту, сеньор дель Альморавида, я спрошу у администратора. У него наверняка есть запасной ключ.
– Благодарю вас.
Фернандо обворожительно улыбнулся. Горничная вприпрыжку бросилась к администратору. Через минуту он уже держал в руках обещанный запасной ключ. Горничная, раскланявшись, испарилась, а Фернандо отпер дверь и вошел в номер.
Включив свет в гостиной, он сделал несколько шагов, огляделся вокруг и, не заметив ничего подозрительного, направился в спальню – первая дверь налево. Вероятно, Бенедикт уже спит, поэтому и не слышала стука, решил он. Неожиданно он наткнулся на какую-то тряпку.
Какая все-таки неряха эта горничная! Забыла у них тряпку для уборки. Фернандо наклонился и взял ее в руки. Нет, это не тряпка, это…
Мужские трусы! Он с отвращением бросил их на пол и тут же снова поднял. Трусы! И, разумеется, не его. Дешевенькая поделка из синтетики с надписью: «Сделано в Китае».
Ни секунды не раздумывая, он ворвался в спальню, нащупал выключатель и хлопнул по нему пятерней. Яркий свет залил комнату, и он увидел…
Боже! Эта сцена не привидится и в кошмарном сне. Его жена, с которой они венчались всего три недели назад, приподняла голову, одна лямка ночной рубашки съехала с плеча, ее волосы были растрепаны…
– Фер… нандо, – сказала она странным голосом, будто никак не могла прийти в себя.
– Кого ты привела? – проревел он. – Кто у тебя в постели?
Она смотрела на него непонимающим взглядом. Каково же было ее удивление, когда из-под одеяла показалась чья-то растрепанная светловолосая голова и заспанный мужской голос произнес:
– Дорогая, что случилось?
Бенедикт не верила своим глазам. Пер Лагерфест, брат ее подружки Саманты. Как он очутился здесь, в ее постели? И почему у нее в голове туман? А Фернандо? Он уже вернулся? Боже, он приехал и застал их с Пером Лагерфестом! Господи, какой ужас!
Дальнейшие события развивались с головокружительной быстротой. Фернандо с налитыми кровью глазами бросился к кровати и, схватив Пера за запястье, швырнул его на пол. Тот что-то пробурчал и поднялся на ноги. Только тут Бенедикт поняла, что Пер совершенно голый. Фернандо, впрочем, не стал его разглядывать: дав несчастному шведу увесистый тычок в спину, он вытолкал его в гостиную и захлопнул за ним дверь.
– Не волнуйся, – прошипел он. – Твой дружок рядом. Я сейчас уйду. Просто хотел сказать тебе, что чего-чего, а такого я от тебя никак не ожидал. Мы едва поженились, а ты, воспользовавшись первым же удобным случаем, привела к себе…
– Фернандо, любимый! – Она бросилась к нему. – Я не знаю, как это произошло, ума не приложу, почему Пер здесь…
– Ты не знаешь, почему он у тебя в постели? – Фернандо стал бледнее смерти. – Ты… ты… Потаскуха! – Он снял с пальца обручальное кольцо и швырнул его ей под ноги. – Вот! Отныне нас ничто не связывает!
– Фернандо, выслушай меня!..
– Не хочу ничего слушать! Не желаю иметь с тобой ничего общего!
– Фернандо… – простонала она.
Как ураган он вылетел из комнаты. Бенедикт бросилась за ним, но было уже поздно: он захлопнул за собой дверь номера, да так, что стекла задрожали.
В отчаянии она уткнулась в диванную подушку и зарыдала.
– Бенед-дикт, – послышался чей-то голос. На нее пахнуло перегаром.
– Кто это был? – Пер Лагерфест склонился над ней и попытался ее погладить. – Он тебя обидел?
Через пять минут Бенедикт, собрав вещи, вылетела из номера. А Пер еще долго сидел на полу и недоумевал, почему ответом на его полные сочувствия слова стала увесистая пощечина.
В эту ночь в «Вестон-отеле» был лишь один человек, которому происшествие доставило неподдельное наслаждение, – Мариетта Дарси.
1
Она здесь, и наконец-то, после двух лет разлуки, он ее увидит. Хотя в группе туристов было человек пятнадцать и одеты они были во всевозможные наряды – в конце концов, они же приехали из разных стран, – Фернандо дель Альморавида без труда выделил среди них экскурсовода, молодую женщину в простом, но элегантном костюме. Она не заметила его – и потому, что в этот момент что-то отвечала туристу-скандинаву, и потому, что он был слишком далеко, и потому, что уже стемнело. А вот Фернандо был наготове и сразу же увидел ее.
– Бенедикт… – Он выдохнул это имя, не успев даже еще как следует разглядеть ее.
Ведь прошло два года с тех пор, как они виделись в последний раз. Но что значит это время! Он узнает ее где угодно – ее золотистые волосы, которым луна придала такой необычный оттенок, ее изящную фигуру, даже шаль, наброшенную на плечи, не могла бы носить ни одна другая женщина.
Фернандо быстро отступил в тень переулка. Еще не хватало, чтобы она заметила его. Нет, им придется встретиться, но не так быстро. Он должен подойти к ней неожиданно, убедившись, что она ничего не подозревает.
А пока остается только смотреть и ждать.
– Дамы и господа, перед нами развалины замка принца Менсенского. Замок был построен шесть с половиной столетий назад…
А этот звонкий голос! Актерское образование ей пригодилось: хотя Фернандо стоял далеко, ему было слышно каждое слово.
– Разумеется, то, что мы видим сейчас, лишь жалкие остатки грандиозного комплекса, бывшего в то время подлинным административным и культурным центром Майербаума и прилегающих земель Нижнего Рейна, однако даже по сохранившимся деталям мы можем судить, насколько сильное впечатление производил замок на случайно забредшего путника и на окрестных крестьян.
Ах, Бенедикт, сказал Фернандо, если бы ты знала, какое впечатление производит один только звук твоего голоса!.. Голоса, который я не слышал уже два долгих года!
А ведь когда-то этот голос был для меня таким знакомым, таким родным. Когда-то этот голос говорил со мной о любви и верности, о нежности и страсти… И я влюбился, впервые в жизни влюбился по-настоящему и понял, что никого больше не полюблю. Потому что только тебе одной, Бенедикт, принадлежит мое сердце и в нем нет места для другой женщины.
Ты презрела мою любовь, растоптала ее, но она не погибла…
Фернандо разозлился на себя. Ведь стоило ему ее увидеть, и он снова принялся терзать себя воспоминаниями о прошлом! Хватит! Нельзя раскисать, иначе он никогда не осмелится показаться ей на глаза, заговорить с ней. А зачем же он тогда пришел сюда, если не ради этого?
– …разрушенного в ходе Реформации, – закончила Бенедикт.
Пора! Фернандо вышел из своего укрытия и направился к группе туристов. Издалека они, вероятно, приняли его за сотрудника музейного комплекса, которому что-то понадобилось выяснить у экскурсовода. А сама Бенедикт стояла к нему спиной, и поэтому-то для нее появление бывшего мужа явилось полной неожиданностью. Как и было задумано.
Он остановился на полпути, зная, что высокие здания, расположенные вокруг, далеко разнесут эхо его слов.
– Бенедикт, – сказал он негромко.
Она была настолько увлечена своим рассказом, что отреагировала не сразу. Продолжала объяснять что-то, указывая на памятник старины, и Фернандо пришлось повторить, уже чуть громче:
– Бенедикт…
– Дикт… дикт… – эхом разнеслось кругом. Вот теперь уж наверняка услышала!
Она дернулась и едва не упала: ее высокий каблук попал в просвет брусчатки мостовой.
Только один человек на свете мог произнести ее имя вот так, на французский манер, с ударением на последнем слоге. Окружающие обычно обращались к ней «Бен», а если уж и называли полным именем, то ставили ударение как полагается.
Но он всегда говорил, что его язык слишком нежен, чтобы коверкать такое красивое имя. Он будет произносить его на одном из трех самых красивых языков, которые знает, – так, как его произносят французы. К сожалению, говорил ей Фернандо, в итальянском и испанском – двух других красивейших языках – этого имени не встретишь.
Фернандо… Но откуда он здесь? Ведь он ушел из ее жизни два года назад, уехал за тысячи километров отсюда. С тех пор они не общались и жили так, будто находятся на двух разных планетах.
Нет, это не он!
– Добрый вечер, дорогая, – сказал Фернандо, теперь уже на родном, испанском.
Бенедикт обернулась, моля Господа, чтобы ее предположение оказалось ошибочным. Вдруг это просто чья-то дурная шутка?
Но нет!
– Фернандо… – едва выговорила она. – Это ты?
Конечно, он, кто же еще! Широченные плечи, рост – мечта баскетболиста, курчавые черные волосы и блестящие глаза. А когда он вплотную приблизился к ней, развеялись последние сомнения.
За время, что они не виделись, он немного изменился. Возмужал, его походка стала твердой, уверенной, но при этом не потеряла прежнего изящества и легкости. Голос сохранил бархатистые полутона, но теперь звучал мощно, властно, как у человека, который знает, что хочет, и не отступится, пока этого не получит.
– Добрый вечер! – Он отвесил ей поклон, явно наслаждаясь театральным эффектом, сопровождавшим его появление. – Я счастлив снова тебе видеть. – На его лице сияла улыбка. Но отнюдь не улыбка радости. Белые зубы обнажились, придавая его смуглому рту хищное, угрожающее выражение.
Бенедикт попыталась прийти в себя. Удивление удивлением, но нельзя же доставлять ему удовольствие видеть, как она растерялась!
– Сомневаюсь. Счастье, по-моему, тут вовсе ни при чем.
– А вот тут ты не права, ненаглядная. – Голос Фернандо был нежнее шелка. – Тут ты сильно ошибаешься.
Он оглядел ее: побледневшие щеки, изящный изгиб шеи, грудь, тяжело вздымающаяся от неожиданного потрясения.
– Во всяком случае, – сказала она, – я совсем не рада тебя здесь видеть.
– Ты, возможно, и нет, – отвечал Фернандо. – А вот я уже давно предвкушал миг нашей встречи.
Как ни старалась Бенедикт скрыть чувства, которые не испытывала уже давно, как ни пыталась подавить их в зародыше, усилия эти оказались тщетными. Она поняла, что достаточно ей хотя бы раз взглянуть на Фернандо, его мускулистое тело, черные волосы, как ее сердце начинает биться чаще, в груди появляется предательский холодок, как будто к ней нежданно-негаданно возвращается нечто, что она считала давно утраченным. Прежние мысли, прежние чувства, прежняя любовь…
– Ты не хочешь меня видеть. Так ты сам сказал при нашем расставании, – тихо произнесла она.
Помнится, он просто швырнул кольцо к ее ногам и вышел вон. Чего-чего, а уж этого Бенедикт никак не ожидала. Вне себя от потрясения она стояла и смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. Будто язык проглотила. А надо было позвать его, умолять его остаться, объясниться с ним, сделать так, чтобы он понял, как ошибается.
Но она не сдвинулась с места. Стояла и смотрела, как закрывается за ним дверь. Пока не почувствовала, что больше не в состоянии сдерживать рыданий.
И вот прошло два года. Два года, которые не до конца стерли из ее памяти воспоминания и о нем и о той сцене, которая разыгралась при их расставании. За эти два года многое изменилось. Изменилась и сама Бенедикт. Теперь она уже не будет плакать, нет! И все же в ее уверенном тоне сквозили нотки горечи – верный признак того, что случившееся два года назад ей до сих пор не совсем безразлично.
– Это же были твои слова. Тебя никто не тянул за язык. Ты сказал, что больше и на километр ко мне не подойдешь. Разве не так?
– Так, – вынужден был признать Фернандо. – Но мои первоначальные намерения претерпели некоторые изменения.
– С чего вдруг?
– Нам надо многое обсудить. Например, твое письмо.
Письмо! Письмо, в котором она требует развода. Значит, он согласен!
Согласен… Согласен… Эти слова эхом отдавались в голове Бенедикт. Значит, на ее надеждах, что еще не все потеряно, что еще есть шанс разжечь былое пламя, что его любовь к ней не вполне угасла, – значит, на всех этих надеждах можно поставить крест. Обо всем забыть и не пытаться преодолеть всю ту ложь и боль, которые с такой силой окутали их взаимное чувство и разрушили его.
Итак, былого не вернешь. По крайней мере, если судить по выражению его лица, о любви речи быть не может. Его темно-карие глаза мрачно поблескивают из-под длинных ресниц, но он даже не смотрит на нее, а лишь бросает короткий злой взгляд и снова отводит его. Какая уж тут любовь!
Бенедикт ожидала, что он будет вести себя подобным образом. Именно поэтому она и решила не вступать с ним в переговоры, а просто послать ему официальное письмо с уведомлением, что начинает бракоразводный процесс.
– Я жду, – сказал он холодным, ничего не выражающим тоном. И снова зыркнул на нее глазами.
– Чего? – не поняла она.
– Ты собираешься обсуждать свои личные дела здесь? Прямо в толпе зевак? – Фернандо презрительным жестом обвел рукой недоумевающих туристов.
– Эй, мисс, – послышался голос с сильным южным акцентом. – Этот молодчик к вам пристает?
Бенедикт и забыла, что она экскурсовод. И, судя по тому, как туристы хмурятся, им не очень-то понравилось направление, которое приняла экскурсия. Стоять и глазеть на черноволосого незнакомца в джинсах далеко не то же самое, что на развалины замков. Тем более что за экскурсию как-никак деньги уплачены.
– Н-нет, – ответила Бенедикт, – просто…
– Просто этот молодчик, – прогремел Фернандо, задрав подбородок и испепеляя взглядом техасца в широкополой шляпе, – забыл представиться. Фернандо дель Альморавида де Санта-Крус, граф де Наварра. – Он несколько мгновений помолчал, наслаждаясь впечатлением, которое произвел его титул, а затем добавил небрежным тоном, завершая эффектное представление: – К тому же я муж этой сеньоры. Это так, между прочим.
Теперь эффект был полным. В толпе туристов раздались удивленные восклицания. Техасец переводил взгляд с Фернандо на Бенедикт, не понимая, что происходит, а затем спросил:
– Мэм, это что, правда?
А если сказать: вранье? Ведь он сам говорил: я не хочу иметь с тобой ничего общего. Ты мне противна, я презираю тебя! Это же его слова.
Для нее он – никто. Да он и раньше ничего не значил в ее жизни.
Только когда он в подобном расположении духа, лучше его не злить. Ибо стоит только вывести его из себя, и можно опасаться самых ужасных последствий. Он перевернет вверх дном все вокруг!
А все почему? Потому что такие у него представления о роли мужчины. Одно дело мужчина – он может говорить все что угодно. Может отрицать, что между ними что-то было, может вообще заявить, что видит ее первый раз в жизни. Но если она скажет то же самое сейчас, в весьма подходящих для такого заявления обстоятельствах, он от злости на стенку полезет.
– Правда, что греха таить, – ответила Бенедикт, чувствуя, как на нее наваливается невероятная усталость. – Мы… мы давно не виделись.
– И ей, разумеется, даже в страшном сне не могло присниться, что я заявлюсь сюда. – Тон Фернандо был уже совсем иным. От аристократичной брезгливости не осталось и следа. Теперь он объяснялся с окружающими как представитель их круга, свой парень, случайно оказавшийся в компании друзей, с которыми давно не виделся. Все было на месте – обаятельная улыбка, мягкий, мурлыкающий голос, честный открытый взгляд.
И результат не заставил себя ждать. Ему удалось растопить женские сердца, туристы-мужчины кивали, как бы говоря: «Ага, понятно!». Техасец же, который еще несколько минут назад бросился на ее защиту, теперь отступил в сторонку, не желая мешать воссоединению любящей пары.
– Но, – тем временем продолжал Фернандо, – у меня и в мыслях не было ничего такого. Просто нам с женой нужно кое-что обсудить. Нечто личное. А по телефону с ней не связаться, дверь она не отпирает, можно подумать – скрывается от меня…
– Я была в отъезде! – попыталась вклиниться Бенедикт.
Но разве она была в силах соперничать с Фернандо. Он полностью и безоговорочно подчинил себе аудиторию. Эдакий обеспокоенный муж, который огорчен разрывом, происшедшим между ним и его женой, и из кожи вон лезет, лишь бы загладить свою вину. В конце концов, причина ссоры – сущий пустяк!
И туристы, еще недавно с таким интересом слушавшие ее рассказ о древнем Майербауме, теперь развесив уши внимали сказкам Фернандо дель Альморавиды.
– Я не мог больше ждать… – продолжал он, – и поэтому решился на последний, отчаянный шаг…
Надо же! Пылкий влюбленный, одна мысль о разлуке для которого пытка.
– …и пришел сюда, зная, что найду Бенедикт, – закончил тот. – Мне нужно было увидеть ее, вы же понимаете.
Как же не понять! Лишь недоверчивый техасец решился задать Бенедикт последний вопрос:
– Вы уверены, что вам не нужна помощь?
– Не волнуйтесь, со мною все будет в порядке.
Она не кривила душой. Конечно, Фернандо – циничный, безжалостный, заносчивый субъект, сноб, каких еще поискать, он привык, чтобы ему беспрекословно подчинялись. Но бить ее он не собирается, для этого он слишком хорошо воспитан. Он не причинит ей боли. По крайней мере, физической.
А что касается душевной боли, то ее Бенедикт испытывала и до его появления. Один только факт, что где-то, пусть в тысячах километров от нее, живет человек, называвшей себя ее мужем, причинял ей невероятную боль. Ведь когда-то этот человек клялся, что любит ее всем сердцем. Но оказалось, что он лгал. Он не испытывал к ней и сотой доли тех чувств, которые она испытывала к нему. А потом и вовсе стал ненавидеть ее, не желая замечать, что наносит ей ужасную душевную рану.
Нет, врешь, я так просто не сдамся, сказала себе Бенедикт. Ты считаешь, что добился победы. Погоди! Ты меня еще не знаешь!
– Фернандо, в любом случае поговорить сейчас не удастся. Ты же видишь, я занята. Мне нужно закончить экскурсию.
– Знаю, знаю, ангел мой, – произнес он приторно сладким тоном. Он ни капли не смутился и отреагировал на ее слова так, будто знал, что она их произнесет. – Я обо всем позаботился.
Он сделал знак своей аристократической пятерней, и тут же как из-под земли возник Джоэл Карпинтер с толстой тетрадкой в руках. Той самой тетрадкой, в которой он делал записи, когда присутствовал на экскурсиях Бенедикт.
– Добрый вечер! – поздоровался Карпинтер с ней и с окружающими. – Не волнуйся, Бенедикт, я слышал, на чем ты остановилась и, – он зашуршал листами тетрадки, – готов продолжить прямо с этого момента. Так что можешь идти. Я тебя отпускаю.
Хорош гусь! Он, видите ли, ее отпускает! Да кто он такой! Жалкий служащий в экскурсионной конторе.
– Не думаю… – начала она и почувствовала, что Фернандо взял ее под руку.
– Дамы и господа, извините за этот… гм… инцидент, – сказал он, не давая ей ни секунды на протесты. – Надеюсь, вы понимаете: к неожиданному вторжению меня принудили обстоятельства, изменить которые не в моей власти. Теперь все проблемы решены. Вашим гидом будет мистер Карпинтер, а мы, с вашего позволения… – И Фернандо, не закончив фразы, поволок ее в сторонку.
Несколько секунд туристы оглядывались, – все-таки не каждый день случается повстречать всамделишного графа! – но тут раздался жидкий тенорок Карпинтера:
– Друзья, позвольте продолжить прерванный рассказ! В тысяча пятьсот двадцать пятом году, в самый разгар крестьянской войны…
И Бенедикт поняла, что ее партия проиграна. Они потеряли к ней всякий интерес. Подумаешь, что она второй день ведет у них экскурсии! Зато у Карпинтера такой умный вид – очки, лысина и голос, как у престарелого профессора.
– Ну вот, они ушли. Мы остались наедине, – раздался рокочущий баритон.
Бенедикт повернулась к нему.
– О чем таком важном ты хотел поговорить? И что, позволь спросить, обязательно было портить экскурсию? Разве нельзя было подождать, пока я закончу?
– Дело не терпит отлагательства.
– Да что ты! И что же столь безотлагательное привело тебя сюда, Фернандо?
– Я тебе все расскажу. Только не здесь. Еще чего! Он будет ставить ей условия!
– Если я сказала здесь, значит, здесь!
Скорее всего, Фернандо хочет сообщить ей, что согласен на развод. Тогда лучше покончить побыстрее со всеми формальностями. Не нужно долгих предисловий и экивоков, пусть говорит напрямик! Пусть скажет: я согласен, ты свободна, до свидания!
Так она легче перенесет эту утрату… Утрату воспоминаний, которые, несмотря ни на что, продолжают жить в ее сердце.
Фернандо молчал.
– Послушай, скажи, зачем приехал, и мы покончим со всем этим здесь и сейчас…
– Нет! Не здесь! Не хватает только, чтобы все прохожие знали о моей личной жизни! – Как он может сказать то, что намеревается сказать, прямо здесь? Она рассмеется ему в лицо и будет такова. А он будет стоять и смотреть ей вслед как последний идиот. Влюбленный идиот.
– Моя машина неподалеку. Поехали к тебе.
– Еще чего! – Одна мысль, что Фернандо, ее любимый Фернандо, появится у нее в квартире, причиняла Бенедикт невыносимую боль. Стоило ему появиться, и старые чувства с прежней силой вспыхнули у нее в груди. Она не могла насмотреться на него, она вслушивалась в каждое слово, которое он произносил, втягивала запах дорогого одеколона, но не могла утолить свою жажду. Если он приедет к ней домой, как потом она забудет про то, что он был здесь, в ее комнате, рядом с ней…
– Послушай, Бенедикт, уже темнеет. Я не намерен обсуждать свои личные дела на оживленной улице. Ты сядешь в мою машину, и я отвезу тебя…
Бенедикт не дала ему договорить.
– «Я не намерен», «ты сядешь»!.. Что за выражения?! Ты забыл волшебное слово «пожалуйста»? Или с плебеями не обязательно обращаться по-человечески?
– Ну хорошо, – сдался Фернандо. – Поедем со мной. Пожалуйста! – В его тоне не было и тени вежливости. Лишь холодная насмешка.
– А я не хочу! – заявила Бенедикт. – Скажи, что ты хочешь мне сообщить, тогда и решим, стоит ли ради этого куда-то ехать.
– Как скажешь… – Он махнул рукой. – Если хочешь, чтобы все знали, зачем я здесь, я тебе скажу. Я приехал, чтобы… – Он замолчал.
– …Дать согласие на развод, – закончила за него Бенедикт. – Что замолчал? Забыл слово «развод»? Ладно тебе, не нужно всех этих формальностей. В конце концов, я послала тебе письмо, поэтому давно догадалась, что ты хочешь сказать. Нечего было подбирать всякие там слова. Так бы и сказал: я хочу положить конец нашему браку.
– Ошибаешься. – Теперь Фернандо говорил совершенно серьезно. – Ты еще никогда так не ошибалась. Я приехал сюда вовсе не для того, чтобы дать согласие на развод. Напротив, я хотел попросить тебя… Бенедикт, возвращайся ко мне!
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?