Текст книги "Прикосновение смерти"

Глава 23. Смерть

Я, прищурившись, смотрю на Эроса, пытаясь понять его так называемый план. Если я правильно понимаю, он хочет научить Хейзел, как соблазнить Цербера с помощью меня… но это кажется нецелесообразным.

И я бы даже сказал: неосуществимым.

Теперь мне ясно: Эрос чувствует мое влечение к Хейзел и, видимо, по его логике: если влечет меня, то Цербера и подавно привлечет, и он полностью покорится ей.

Но это совершенно разные случаи, требующие совершенно разных действий. У меня такое чувство, что в этом его полусмешном плане кроется нечто большее, словно он нам что-то недоговаривает.

Я не доверяю ему и мне все еще трудно поверить, что он действительно хочет нам помочь. Он до сих пор не сказал нам, как именно будет работать его план, и у меня начинают закрадываться сомнения, что он и сам этого не знает.

В любом случае, я не позволю ему провернуть что-либо в обход меня. Безопасность и благополучие Хейзел всегда были и будут моим приоритетом. И неважно, придется ли мне ограждать ее от чудовищ, людей или богов, я все равно ее защищу.

Даже если это означает, что мне придется оградить ее от самого себя.

– Мы должны установить и другие правила, – говорит Эрос, возвращая мое внимание к нему. Он, сидя в кресле, не сводит глаз с Хейзел.

– Какие правила? – спрашиваю я.

– Ты будешь делать все, что я говорю, когда говорю и как говорю.

– Не испытывай мое терпение, Эрос, – рявкаю я.

– Учитывая обстоятельства, я думаю, это лучше тебе не испытывать меня, – отвечает Эрос, склонив голову набок. – Итак, начнем с одежды. Ты будешь носить то, что я тебе дам, без каких-либо вопросов. Прошлая ночь положила неплохое начало, но…

– А при чем тут наша одежда, какое она имеет значение? – спрашивает Хейзел.

– Твоя одежда имеет огромное значение, поскольку тебе предстоит сыграть роль, к которой ты пока не готова. Прошлой ночью сад практически утонул в твоем страхе. Если ты продолжишь идти у него на поводу, то ничего не выйдет. Как только Цербер учует страх, он мгновенно почувствует отвращение к тебе. Ты должна познать свою силу, должна научиться управлять своей женской привлекательностью и обаянием – это твое главное оружие.

– Что это значит? – спрашиваю я, презирая его манеру говорить одновременно обо всем и ни о чем.

– Это значит, что у нас есть только одна попытка соблазнить Цербера, она должна заставить его поверить в то, что она хочет его. Ее желание должно демонстрироваться как в одежде, так и в поведении. Нравится тебе это или нет, но у Цербера, как и у любого другого мужчины, есть свои слабости.

Я молча наблюдаю за ним, стараясь держать свои мысли при себе и пытаясь понять, какую же игру он затеял. Обаяние и привлекательность Хейзел невозможно изменить, просто переодев ее. Я переживаю, что это всего лишь еще одна из его уловок, чтобы затащить ее в постель.

У меня такое ощущение, что даже если она наденет на себя грязный мешок, он все равно не умалит ее красоты и очарования. Даже если она вообще будет без одежды… Я обрываю эту мысль сразу же, как только она приходит мне в голову.

Что бы ни думал Эрос, я считаю, что Хейзел не нужно ничего в себе менять.

Тем не менее пока что я держу язык за зубами.

– А что касается уроков, мы…

Эрос делает паузу, когда я прерываю его тяжелым взглядом. Вздохнув, он поправляет себя:

– Ее обучат всем искусствам женского обольщения. Ну или по крайней мере тем, которым успеют, до возвращения Цербера.

– Ты что-то узнал? – спрашиваю я.

– Да, у нас есть три дня до его возвращения. На третий день я подготовлю для нее испытание…

– Три дня, – мягко говорит Хейзел, – разве этого времени хватит?

– Должно хватить, если Персефона сказала мне правду, – отвечает Эрос.

– Когда ты успел с ней встретиться? – спрашиваю я.

– Вчера вечером, перед тем как лечь спать. Кажется, она нашла способ задержать его, но даже Персефона точно не знает, сколько у нас есть времени.

Хейзел бросает на меня обеспокоенный взгляд, а потом задумчиво хмурит брови.

– Если Цербер не охраняет врата, то разве мы не можем просто проскользнуть через них, как только Аид их откроет? – спрашивает Хейзел.

– В теории да, – отвечает Эрос. – Но по факту нет.

– Эрос хочет сказать, – объясняю я, – что без Цербера Аид не отопрет врата. Пока они остаются запертыми, не имеет большого значения, находятся они под охраной или нет.

– Именно поэтому мы должны продолжать следовать моему плану. Смертная обучится моим искусствам и к тому времени, когда она встретит Цербера, она сможет подчинить его себе.

– А что с остальными душами? – спрашивает Хейзел. – С теми, что прибыли в отсутствие Цербера, они же не будут просто бродить по берегам Стикса.

– Да, – отвечает Эрос, – я подозреваю, что река возьмет их на себя.

Хейзел в ужасе смотрит на него, а затем поворачивается ко мне:

– Но если ты здесь, то, как же тогда все умирают?

От ее вопроса мне становится не по себе. Он показывает, как многого она еще не понимает в этом царстве, не говоря уже о самой природе моего существа.

– Мои тени, – отвечаю я, поднимая руку, и вокруг нее начинает клубиться непроглядная тьма. – То, что ты видишь вокруг меня, – лишь малая их часть. Остальные наполняют другие миры и царства, являясь продолжением меня самого.

Хейзел наклоняет голову, рассматривая их. Я уже вижу, как в ее любопытных глазах зарождается вопрос.

– Я собираю только те души, которые требуют дополнительного… уговаривания, – говорю я. – Не волнуйся, крошечное создание, тени забирают только тех, кого я сам лично пометил на смерть.

При этих словах Эрос прочищает горло. Похоже, он слишком долго находится не в центре внимания.

Вздохнув, я снова перевожу взгляд на него, и он усмехается, когда Хейзел делает то же самое.

– Итак, как я уже говорил, у нас есть три дня до первого испытания смертной. А пока я предлагаю вам делать все, что я говорю, независимо от того, насколько странным или необычным это может показаться.

Я испускаю небольшой вздох недовольства по этому поводу. Мне совсем не нравится ухмылка, которая появилась на его лице. Я уверен, что в его плане есть нечто большее, чем кажется на первый взгляд, но мне придется набраться терпения, чтобы узнать, что именно.

И узнать это желательно до того, как этот его недоплан выйдет из-под контроля.

А пока я должен выждать время. Даже если придется притвориться, что я действительно подчиняюсь его указаниям и делаю все так, как велит он.

Какую бы сделку ни заключил Аид с Богинями Судьбы… для них, должно быть, сущий кошмар наяву – позволить такому богу, как Эрос, получить еще большую власть. Он едва ли умеет контролировать то немногое, что у него уже есть.

– Ладно, – говорит Хейзел, отвечая за меня. – Уверена: мы оба постараемся сделать все возможное, спасибо тебе за помощь.

Я смотрю на нее, радуясь тому, что она наблюдает за мной, а не за Эросом. На ее губах играет мягкая ободряющая улыбка, которая вселяет в меня надежду. Она спокойно кладет руку мне на плечо, и я перевожу взгляд на Эроса:

– Так и быть, мы согласны на твои условия, пока что.

– Наконец-то, – говорит он, прежде чем пройти через всю комнату и открыть главные двери. В коридоре уже ожидают две суккубы, которые были с нами накануне. – Быстро, сейчас же.

Они входят, неся с собой разноцветные вещи, и он просит их следовать за ним в гардероб. Через несколько мгновений он возвращается с двумя нарядами в руках.

Он бросает на меня взгляд, после чего протягивает мне черные брюки и рубашку.

– Боюсь, это все, что у меня осталось из черной одежды, – говорит он, прежде чем повернуться к Хейзел. – Не то чтобы я мечтал одеть тебя во что-то столь торжественное. Но ты, моя дорогая смертная, должна выделяться и сиять ярко. А теперь переодевайся.

Хейзел смотрит на меня, затем принимает одежду от Эроса и исчезает в ванной с одной из суккубов.

– Думаю, сегодня я надену свою собственную одежду, – говорю я, с отвращением глядя на куски ткани, которые он мне вручил.

– Ее уже отправили в стирку.

– Что? – шиплю я, переводя взгляд на него.

– Не волнуйся. Все твои вещи в полной сохранности. Хотя я был удивлен, когда увидел ту книг…

– Где она? – рычу я, и мое терпение иссякает по мере того, как в комнате становится все темнее.

– На стуле за ширмой, – быстро отвечает он, указывая пальцем. Бросив на него взгляд, я захожу за ширму, находящуюся рядом с ванной комнатой. Я вздыхаю с облегчением, обнаружив там книгу и другие вещи.

Наклонившись, я беру их в руки, и вдруг краем глаза замечаю какое-то движение. Повернувшись, я понимаю, что дверь в ванную закрыта не до конца, там есть небольшая щель, через которую все видно.

Она стоит спиной ко мне, и меня мгновенно очаровывает ее длинная обнаженная нога, плавный изгиб ее бедра… и в этот момент я отворачиваюсь, осознавая, что она стоит полностью голая.

Мне тошно от стыда и я укоряю себя за то, что не отвернулся сразу, как только понял, что дверь приоткрыта.

Я отвлекаю себя от этих мыслей, сосредоточившись на том, что нужно надеть новый наряд, который подобрал Эрос. Сняв с себя одежду, оставшуюся с предыдущей ночи, я встряхиваю свой шанжан и откладываю его в сторону, давая время подышать, осматривая свои новые одеяния. Взяв в руки новые штаны, я вдруг понимаю, что они на меня ни за что не налезут.

Повернувшись, чтобы взять одежду, которую я только что снял, вдруг обнаруживаю, что ее нет.

– Эрос, – рычу, прикрываясь новыми штанами. – Где, черт возьми, моя одежда? Та, что ты дал, мне мала.

– Неужели? – спрашивает Эрос, привлекая мое внимание, когда заходит за ширму. Затем он наклоняет голову набок, словно оценивая фигуру и прикидывая мой размер. – А, понятно. Дай мне минуту, я все улажу.

Он исчезает прежде, чем я успеваю что-либо сказать, а я резко оказываюсь лицом к лицу с Хейзел, которая появляется в дверном проеме вместо Эроса.

– Хейзел, – вздыхаю я, и мое сердце бешено колотится в груди при виде ее. Я практически тут же забываю о своем непристойном виде и делаю шаг в сторону, чтобы спрятать за спиной маленькую книгу.

– П-прости, – молвит она, а ее щеки вспыхивают багрянцем. В этот момент я понимаю, как мало на ней одежды. Мне и вчерашнее платье показалось откровенным, но оно не идет ни в какое сравнение с этим.

Эрос, похоже, забыл добавить ткань к платью, которое он ей дал. Прозрачное платье мягкими волнами ниспадает к ее ногам, но оно практически не скрывает ее тела. Легкая белая ткань лишь создает иллюзию скромности и прикрытия ее груди и бедер.

Я устремляю руку к своему телу и вдруг начинаю беспокоиться, что скоро она увидит не только мой обнаженный торс.

– Эрос, что это все значит? – рявкаю я, окружая себя тенями, чтобы хоть как-то прикрыться. – Объяснись!

Глава 24. Хейзел

Я опускаю глаза в пол, а сердце стучит в ушах так сильно, что я едва соображаю.

Я думала, что видеть обнаженного Эроса было тяжко, но видеть Смерть в таком виде оказалось гораздо тяжелее. В тот момент, когда я поняла, что он обнажен, мое тело практически вспыхнуло диким, нескрываемым влечением к нему.

Эрос предупреждал нас о необходимости отрицать эти чувства, но как я могу успокоить их, находясь рядом с мужчиной, к которому не могу прикоснуться?

– Прошу прощения, – говорит Эрос, врываясь в спальню с кучей темных вещей. – Я едва успел вовремя.

Он бросает одежду Смерти, тот ловит ее свободной рукой, а затем переводит взгляд на меня.

– Ты не могла бы отвернуться, крошечное создание?

Я быстро отворачиваюсь, понимая, что снова начала пялиться на него.

Эрос сидит на кровати и ухмыляется, и мы оба ждем, пока Смерть закончит одеваться.

Когда он наконец выходит из-за ширмы, то встает, сжав руки в кулаки и уперев их в бока. Тени вздымаются и обвивают его, словно черное как смоль, пламя, когда он указывает пальцем в перчатке на Эроса:

– Объяснись.

– А что тут объяснять? – усмехается Эрос. – Это была банальная ошибка, честное слово.

– Не насчет моей одежды, а насчет ее.

– А тебе что, не нравится?

Смерть, кажется, ошеломлен этим вопросом, его глаза перемещаются на меня, а затем снова возвращаются к Эросу.

– Конечно, нравится, – говорит он, и мое сердце начинает колотиться как бешеное, – но неважно, что думаю я.

– Почему?

– Она едва прикрыта, Эрос. Это слишком опасное платье для нее в таком месте, как это.

– Помнится мне, ты сказал, что сможешь защитить ее.

Глаза Смерти сужаются, выражая недовольство, вокруг него начинают сгущаться тени, и я понимаю, насколько он близок к срыву.

– Пожалуйста, хватит об этом, – говорю я, прерывая их схватку и спеша встать между ними. – Мы сами согласились на его условия, и я уже надела это платье.

– Ладно, так уж и быть, – наконец говорит Смерть со вздохом. – Если уж тебе в нем комфортно.

– Конечно, нет, – говорю я с безрадостным смешком. – Я никогда в жизни не чувствовала себя более уязвимой и незащищенной, чем сейчас, но мы делаем это, потому что так нужно. Если Эрос считает, что это правда поможет, я готова потерпеть несколько дней дискомфорта ради вечности жизни, полной возможностей.

– Ты права, прости меня.

Я успокаивающе улыбаюсь ему и киваю, прежде чем повернуться к Эросу.

– Что теперь?

– Теперь мы пойдем прогуляться.

Поднявшись, Эрос пересекает комнату и протягивает мне руку.

Я бросаю взгляд на Смерть, а затем осторожно принимаю ее, стараясь, чтобы наша кожа не соприкасалась.

Мгновенно Эрос прижимает мою руку к своему боку, притягивая меня к себе ближе, чем хотелось бы. Однако, он выводит меня из комнаты прежде, чем я успеваю что-то возразить.

Мы идем по величественным коридорам его дворца, Смерть настороженно следует за нами. По пути встречая нескольких гостей Эроса. Каждый раз Эрос делает мне замечания по поводу моего поведения и позы, объясняя, как не только привлечь их внимание, но и покорить одним взглядом.

Я изо всех сил стараюсь слушать и впитывать эту информацию, но мне трудно применять его советы, когда единственное, на чем я могу сосредоточиться, – это блуждающие и оглядывающие меня глаза гостей. Стыд и разочарование нарастают во мне, я чувствую себя абсолютно не в своей тарелке.

Спиной я ощущаю неодобрительный взгляд Смерти, идущего позади меня, и думаю, правильно ли я поступила, когда приняла помощь этого бога.

К счастью, Эрос, видимо, понимает, что у нас ничего не получается, потому что он внезапно поворачивается и подводит меня к дверям в одном из концов зала. Открыв их, мы выходим из дворца в роскошный сад.

Я на мгновение замедляю шаг и щурюсь от яркого света, а затем, когда глаза привыкают, я вижу перед собой невероятной красоты картину. Нас окружает буйная зелень и пышное цветение разнообразных растений, создавая собой укрывистую дорожку, по которой гуляет мягкий ветерок.

Не торопясь, я иду и впитываю все это, жалея лишь о том, что у меня нет красок и кистей, чтобы запечатлеть всю эту красоту.

– Это личный сад, – говорит Эрос. – Здесь нас никто не побеспокоит. Возможно, я слишком поторопился и погрузил тебя в то, с чем ты совершенно не знакома. Так что давай теперь начнем с чего-нибудь попроще.

И тут же я чувствую, как мои плечи начинают расслабляться. Он снова притягивает меня к себе, а его тепло становится почти непреодолимым, когда мы выходим в странное сияние Подземного Царства.

Откинув голову назад, я позволяю этому сиянию омыть меня. Закрыв глаза, я вспоминаю время, проведенное на лугу со Смертью и Кнаксом, и думаю о том, что отдала бы сейчас что угодно, чтобы снова оказаться там.

– Готова ли ты к следующему уроку? – спрашивает Эрос, привлекая мое внимание к себе, когда я снова открываю глаза.

Я не чувствую себя готовой ни к одному из его уроков, но, конечно же, отвечаю:

– Да.

– Хорошо, тогда нам сюда.

Он тянет меня через тяжелый занавес из виноградных лоз в сторону, где виднеется яркий участок мягкой травы, а желтое покрывало уставлено блюдами для пикника. Пока я смотрю на разложенную на покрывале еду, мой желудок вдруг издает громкий звук, и я тут же краснею от стыда.

– А что это за урок такой… – начинаю я.

– Ты должна игнорировать Смерть, – шепчет мне на ухо Эрос, подводя меня к одеялу. – Ложись и клади голову мне на колени.

– Я не…

– Тише, смертная, делай, что тебе велено.

Я хмуро смотрю на него, но его тон напоминает мне, что время для вопросов уже прошло. Эрос укладывается на покрывало, и я неохотно делаю то, что мне было велено, как раз в тот момент, когда Смерть пробирается сквозь лианы на поляну.

Я чувствую, как его взгляд застывает на нас, и мне приходится изо всех сил сдерживаться, чтобы не отстраниться от Эроса и не побежать к нему. Желая убедить его в том, что это не более чем средство достижения цели.

– Присоединяйся к нам, – говорит Эрос, отщипывая виноградину и кладя ее между моих губ, а затем рассеянно проводит кончиком пальца по линии моей челюсти. Я вздрагиваю от его прикосновения, но заставляю себя не двигаться. – Скажи мне, Смерть, каково это?

– Каково что, Эрос? – холодно спрашивает Смерть, все еще стоя на поляне.

– Видеть, как я прикасаюсь к ней, когда ты сам не можешь познать ее прикосновений? – спрашивает Эрос, нежно проводя рукой по моей щеке, а затем поднимая взгляд на Смерть.

Смерть вздрагивает от его вопроса, и я вижу, как в его глазах зарождается борьба. Если Эрос намерен и дальше давить на его слабые места, боюсь, мы никогда не добьемся никакого прогресса. Не в силах остановиться, я привстаю и бросаю взгляд на бога.

– Смерть уже познал мои прикосновения, и я не понимаю, какое отношение это имеет к тому, чему ты должен меня учить.

На лице Эроса появляется странное выражение. На мгновение, когда его взгляд переходит на меня, у меня создается ощущение, будто он действительно видит меня, несмотря на свою предполагаемую слепоту.

– Познал, и как же? – спрашивает Эрос, и я чувствую, как румянец проступает на моих щеках от его вопроса.

– Ну я же как-то оказалась здесь, не так ли? – тихо отвечаю я, опустив глаза и начиная тормошить руками ткань платья.

– Так значит, ты солгала, когда сказала мне, что никогда никого не приводила в свою постель? – говорит Эрос, и его глаза сужаются на мне.

– Нет. Я имею в виду, был один момент, когда мы были вместе. Между нами произошло кое-что. Но это… мы… я… – я путаюсь в словах, но не могу закрыть рот, не говоря уже о том, чтобы понять, что именно я пытаюсь ему сказать. К счастью, Смерть прочищает горло, отвлекая внимание Эроса от меня.

– Я поцеловал ее, – говорит он. – Вот и все.

Эрос долго смотрит на него, а потом снова поворачивается ко мне, и по его лицу расплывается легкая улыбка.

– Смерть может прикасаться к тебе?

– Нет, этот поцелуй убил меня.

Эрос мгновение качает головой, продолжая разглядывать меня. Затем он переводит взгляд на Смерть, который настороженно наблюдает за ним.

– Ты прикасался к ней с тех пор, как прибыл сюда?

– Конечно, нет.

– Почему? На твоем месте я бы это первым делом попробовал сделать. Смерть уже было открывает рот, чтобы что-то сказать, но потом замирает и закрывает его.

Я поднимаю на него взгляд, и мне вдруг становится так же интересно. Если я уже мертва, может ли его прикосновение причинить мне еще какой-нибудь вред?

– Потому, что даже я не знаю, что может произойти, – наконец признается Смерть. – Я не могу рисковать. Вдруг я причиню ей еще больший вред, чем уже причинил ранее. Я поклялся защищать ее любой ценой.

– Порой нужно рисковать тем, чего боимся больше всего, чтобы поистине защитить тех, кто нам дорог, – говорит Эрос, заставая меня врасплох. – По крайней мере, мой брат частенько любит напоминать мне об этом.

– Думаю, ты должен понимать, насколько ужасен этот совет, когда даже Аид вздрагивает от одной лишь мысли о моем прикосновении.

– Да, конечно, но…

– Нет никаких «но», – резко прерывает его Смерть. – Я не стану испытывать пределы своей силы. Только не на Хейзел. Ведь это прикосновение может стать последним и тогда я потеряю ее навсегда. А я не могу этого допустить.

Глава 25. Хейзел

Смерть замолкает, и остальная часть пикника проходит в неловком молчании. Даже Эрос, кажется, погружается в раздумья, но прежде дает мне лишь одно-единственное приказание – наесться досыта.

Когда уже понимаю, что больше в меня не лезет, я перестаю есть, Эрос поднимается и помогает мне встать.

– Давай попробуем по-другому, – говорит он, отходя от меня, пока Смерть настороженно смотрит на него. – Представь, что я Цербер, и попробуй соблазнить меня.

Я перевожу взгляд с него на Смерть, не зная, как поступить.

– А что мне делать?

– Делай все, что приходит в голову, – говорит Эрос. – А я посмотрю, с чем мы имеем дело. Подойди ко мне так, словно хочешь пригласить меня в тепло своей постели.

Смерть издает низкий стон отвращения, но в остальном так же хранит молчание.

Глубоко вздохнув, я набираюсь смелости, прежде чем поднять голову и двинуться к Эросу.

– Неправильно. Вернись и попробуй еще раз.

Я замираю, пораженная резкостью его слов. Чувствуя себя более чем неуверенно, я делаю несколько шагов назад и повторяю попытку. Едва я успеваю сделать полшага, как Эрос снова отрицательно качает головой и машет мне рукой в ответ.

Так происходит еще несколько раз, прежде чем я наконец испускаю крик разочарования:

– Ты собираешься учить меня чему-нибудь полезному или тебе просто нравится смотреть, как я унижаюсь?

– Унижайся, – говорит Эрос, и от его тона у меня по спине бегут мурашки. – Но я отучаю тебя.

– Отучаешь меня? – спрашиваю я, краем глаза замечая, как напрягается Смерть, когда Эрос подходит ближе.

– Да, отучаю думать. Выкинь из головы все идеи, которые, как ты предполагаешь, могут сработать на Цербере. Отключи мозг и просто будь. Ты привлечешь к себе ту же энергию, которую чувствуешь внутри. Покори меня одним лишь только желанием покорить меня. Заставь меня почувствовать это желание в каждом твоем взгляде, в каждом слове, в каждом движении. А теперь сделай вдох и попробуй снова.

Я закрываю глаза и даю себе минуту настроиться. Медленно открыв глаза, я кидаю взгляд на Эроса и тут вдруг на долю секунды чувствую ее. Чувствую эту энергию, которую мне суждено использовать.

– Вот оно, молодец, смертная, – удовлетворенно молвит Эрос.

Но не успевает он это договорить, как я понимаю, что пытаюсь связать это чувство с Эросом, и эта энергия тут же исчезает. Мне становится жутко стыдно, и я чувствую еще большее разочарование, чем прежде.

– Заново.

Как бы я ни старалась, мне не удается повторить ту долю секунды понимания происходящего. Эрос неумолим в своих наставлениях, но у меня все равно не получается снова вызвать эту энергию.

Ничего не выходит, а я не могу не смотреть на Смерть, поскольку уроки Эроса начинают казаться все более и более бесполезными для меня. Я начинаю переживать, что он и в самом деле не успеет вовремя меня научить.

Даже терпение Эроса, кажется, иссякает, когда он проводит рукой по своим белым волосам. Он поворачивается вокруг своей оси и снова встает передо мной, на этот раз срывая с себя рубашку и отбрасывая ее в сторону.

– Посмотри на меня, – говорит он, жестом указывая на себя. – Неужели этого недостаточно, чтобы вдохновить тебя? Как я должен…

– Эрос, хватит, – говорит Смерть. – Пойми, она не может выучить все всего за один день.

– Так она ничему не научилась!

– Хватит! Отведи нас назад в комнату. Продолжим обсуждение, когда мы все немного успокоимся.

Эрос застывает, но затем, к моему облегчению, кивает в знак согласия.

– Ладно.

Я хочу поблагодарить Смерть за то, что он прекратил урок, но решаю, что лучше не делать этого в присутствии Эроса. Нас ведут назад через весь дворец, и Эрос, на удивление, всю дорогу хранит молчание.

Дойдя до дверей, он распахивает их и отступает назад:

– У меня есть кое-какие дела. Я прикажу принести вам ужин.

С этими словами он разворачивается и скрывается из виду.

Мы со Смертью, ничего не говоря, просто быстро проскальзываем в комнату и закрываем за собой дверь. Какое же это долгожданное облегчение – находиться без Эроса.

– Я не выношу его, – говорит Смерть, поворачиваясь ко мне. Я чувствую, как недовольство накатывает на него тяжелыми волнами. Даже тьма вокруг него, кажется, стала еще чернее от его настроения. Густые тени клубятся вокруг него, почти полностью поглощая его фигуру. Я смотрю на него снизу вверх и не знаю, что сказать.

– Вот же выскочка, задрал нос выше собственной головы… как, черт возьми, он собирается научить тебя чему-то, если очевидно, что он сам едва понимает свое ремесло?

Я настолько ошеломлена его прямотой, что не могу подобрать слов для ответа. Смерть отрицательно качает головой, разочарованно вздыхая, и делает шаг, чтобы обойти меня. Только вот я шагаю в ту же сторону, и он едва не сталкивается со мной.

Я протягиваю руку к его твердой груди, и он быстро хватается за меня, чтобы не упасть на пол.

Он замирает и медленно опускает глаза, встречаясь со мной взглядом: – Прости меня, Хейзел, я плохо соображаю.

– Я понимаю твою досаду и разочарование, – мягко говорю я. – Я чувствую абсолютно то же самое, но нам нужна его помощь. Мне просто нужно время, чтобы понять, чему он пытается меня научить.

Я вижу, что он хочет поспорить со мной, и на мгновение мне кажется, что он так и поступит. Но тут Смерть глубоко вздыхает, боевой дух покидает его тело, и тени успокаиваются, складываясь в мягкие волны у его ног.

– Ты права. Я сам виноват в том, что чувствую…

Он замолкает, и я жду буквально мгновение, прежде чем спросить:

– Что ты чувствуешь…что?

– Ничего.

– Пожалуйста, я хочу знать, о чем ты думаешь. Мы ведь проходим через это все вместе, не так ли?

Он смотрит на меня сверху вниз, и с каждой секундой его взгляд становится все мягче.

– Я просто… Я не доверяю Эросу. Мне кажется, он скорее пытается соблазнить тебя, нежели помочь.

Я вздыхаю и вырываюсь из рук Смерти, проходя дальше в комнату. Не знаю, почему я ожидала чего-то большего. Почему я надеялась услышать собственными ушами, как он признает свои чувства ко мне.

– По крайней мере, он пытается помочь, – говорю я, сожалея о тоне своего голоса сразу же, как только произношу это.

– Ты, правда, считаешь, что это хоть как-то тебе помогло? Он же целый день просто нес всякую ерунду и раздавал тебе бесполезные советы, – рявкает Смерть.

– Ну, ты ошибаешься, – говорю я, стоя к нему спиной, – потому что на мгновение, когда я была с ним, я почувствовала связь.

– Прекрасно.

Смерть проносится мимо меня, а его тени обрушиваются на меня ледяной волной, когда он пересекает комнату и усаживается в кресло.

– Что нам теперь делать? – спрашиваю я.

– Ждать, – прямо отвечает он, не глядя в мою сторону. – Уверен, Эрос скоро вернется, чтобы преподать тебе новые уроки.

Я стараюсь не замечать этой некой стены, которую он выстроил между нами, и тихонько сажусь на кровать. Минуты тянутся невыносимо медленно. Оглушающая тишина в комнате становится практически невыносимой.

Как раз в тот момент, когда я собираюсь открыть рот, чтобы попытаться сбить напряжение между нами, раздается стук.

Смерть немедленно поднимается и идет открывать двери. Он кажется практически разочарованным, когда на пороге оказывается не Эрос, а две служанки. Одна из них несет накрытый поднос.

– Ваш ужин, – говорит она, проходя в комнату, и ставит его на кровать рядом со мной. – После этого мы поможем вам подготовиться ко сну.

– Эрос сегодня вернется поздно, – говорит вторая женщина. Ее взгляд скользит по Смерти, а затем возвращается ко мне.

Я ем в тишине, пока Смерть расхаживает по комнате, и начинаю переживать, что нам больше не удастся поговорить наедине. Когда я заканчиваю свою трапезу, одна из служанок отводит меня в ванную, чтобы искупать и нарядить, а другая начинает разжигать огонь.

Ночная сорочка, которую она мне дает, – это лишь тонкий слой шелка, недостаточно плотный, чтобы прикрыть меня, но при этом облегающий мои формы.

– Красиво, – говорит она с одобрением. – А теперь идите к нему.

– О нет, – быстро говорю я, качая головой.

– Почему нет?

– Я… я не могу.

Она смеется прежде чем понять, что я говорю серьезно.

– Но вы должны, – говорит она.

– Он не хочет меня в этом плане, поверьте мне.

– Глупости, идите к нему. Пусть он увидит вас. Если только… это вы не хотите его?

Я открываю рот, чтобы ответить, но вдруг понимаю, что не могу. Возможно, она права. Женщина ободряюще смотрит на меня, а затем обе служанки собирают свои вещи и уходят.

Смерть сидит в кресле у большого окна и наблюдает за тем, как оживает город в наступающей темноте. Я осторожно пробираюсь к нему, сердце бешено колотится в груди.

– Сидиан, – тихо говорю я, и он медленно поворачивается и смотрит на меня.

Его глаза мгновенно расширяются от удивления. Морозный холод его теней разливается вокруг меня, заставляя мою грудь затвердеть и проявиться под тонкой тканью.

– Хейзел, я…

Не знаю, что на меня находит, но я вдруг тянусь к его маске. Смерть хватает мое запястье своей рукой в перчатке, как раз когда я касаюсь его кончиками пальцев, и из него вырывается низкий рык:

– Нет.

– Но…

– Я сказал нет.

Твердость, с которой он это произносит, заставляет меня сжаться в комок. Я знала, не нужно было слушать ту женщину.

– Прости, – шепчу я, и мой голос срывается. Стыд разукрашивает мои щеки в яркий багрянец, и я быстро отступаю назад.

– Хейзел…

Выдернув запястье из хватки Смерти, я разворачиваюсь и быстро направляюсь к кровати, надеясь спрятать себя и свой стыд под одеялом.

Я слышу, как Смерть вздыхает, а затем по комнате раздается мягкий стук его приближающихся шагов.

Я быстро закрываю глаза, как вдруг дверь с грохотом распахивается.

Поднявшись, я наблюдаю, как в комнату вваливается очень пьяный Эрос, и Смерть меняет направление, вставая между нами.

Эрос издает чавкающий звук, махая рукой в нашу сторону. Смерть напрягается, словно готовясь к словесной атаке, которую собирается предпринять Эрос.

Все, что я могу сделать, – это наблюдать за ними, прижимая к себе одеяло и надеясь, что эти двое не собираются затеять новую драку.

– Как жаль, что я не застал вас двоих в постели, – невнятно говорит Эрос, прислонившись к дверному проему.

– Как ты смеешь так говорить, – яростно восклицает Смерть. – Я бы никогда…

– Никогда? – молвит Эрос, фыркнув, а его ухмылка становится шире, когда он поворачивает голову к Смерти. – Ты уже забыл правила? Или ты действительно желаешь и дальше отрицать свои чувства к смертной?

Когда Эрос произносит это, он вдруг становится таким серьезным, а его речь настолько ясной и четкой, что я с трудом могу в это поверить. Неужели за мгновение до этого он просто притворялся пьяным?

Правда, сейчас мне важно другое. Мой взгляд скользит к Смерти, а сердце колотится в груди, пока я жду его ответа.

Смерть, повернувшись ко мне спиной, застывает словно вкопанный, в этот момент я представляю, как его черные глаза с напряжением и упреком смотрят на Эроса.