Текст книги "Кольцо из Камелота"
![](/books_files/covers/thumbs_240/kolco-iz-kamelota-9191.jpg)
Автор книги: Элизабет Питерс
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Джесс повернулась, взглянула на дверь «Синего кабана» и сразу же ощутила неприязнь к этому месту. Внутри, может быть, уютно и чисто, но снаружи дом производил прямо противоположное впечатление. Подняв глаза, чтобы в последний раз окинуть взглядом деревушку, она увидела огромную прямоугольную темную глыбу, которая вырисовывалась на светящемся небе. Это, конечно, сама Сент-Мери – башня церкви, давшей поселку название. Что за громада рядом с кучкой из шести коттеджей и пивной! Она должна была быть символом утешения и покоя, но гигантский фасад смотрелся как занавес, отрезающий дружелюбные звезды. Дрожа в ознобе, Джесс подняла чемодан, выпрямилась и потянулась к дверной ручке.
Глава 3
Дверь отворилась в коридор, прозаический и плохо освещенный. Грязные белые стены, вытертый пол, на единственном предмете обстановки – стоящем справа столе – громоздятся грязные пивные кружки, валяются перепачканная рабочая рукавица с оторванным пальцем и кучка ржавых гвоздей.
Там были три двери – по одной с каждой стороны и одна в конце коридора. Все решительно заперты, но Джесс показалось, что из-за правой двери слышится какое-то звяканье. Она повернула ручку и распахнула створку.
Догадка оказалась правильной – за дверью был бар. Получив представление об английских пивных исключительно из описаний в путеводителе, Джесс была ужасающе разочарована. Она не увидела ни мореных дубовых балок, ни оригинальных старинных гравюр, ни камина. Впрочем, нет, камин был, но не могучий, выложенный камнем современник Тюдоров[12]12
Династия Тюдоров правила в Англии с 1485-го по 1603 г.
[Закрыть], а достаточно маленький, чтобы казаться убогим, облицованный какими-то фальшивыми кирпичами; вдобавок в нем не пылало пламя, а стоял портативный электрообогреватель, к тому же выключенный.
Обстановка состояла из игрального автомата, календаря с картинкой, изображающей слюнявого шотландского терьера, и четырех столов, расставленных напротив опоясывающей две стены скамьи. Кто-то предпринял безнадежную попытку оживит: помещение, выкрасив стены в яркий коралловый цвет и обив скамьи красным. Попытка провалилась, и декоратор явно опустил руки, когда дело дошло до пола, покрыв его серым с синими и ржавыми разводами ковром.
Собственно бар находился в задней части комнаты – деревянная стойка с тремя табуретами перед ней и с уставленными бутылками и посудой полками позади нее.
У стойки стоял человек. «Посетитель? – гадала Джесс. – Хозяин?» Он нисколько не напоминал Чосеровского Гарри Бейли[13]13
Гарри Бейли – персонаж "Кентерберийских рассказов основоположника английского литературного языка Джеффри Чосера (1340-1400).
[Закрыть]; Джесс в жизни не видела более мрачной физиономии, и ее появление не добавило ему никакой радости.
Джессика ушла бы, если в ей было куда идти. Держа в руке чемодан, она закрыла за собой дверь, шагнула вперед к столу, сохраняя максимум достоинства, насколько позволял циркулирующий в кровеносных сосудах бренди, и осторожно присела на ярко-красную скамью. Мужчина за стойкой не сводил с нее глаз, но рот держал плотно закрытым.
Джесс прокашлялась.
– Я ищу человека по имени Гарри Маркс.
Последовала долгая, но ничего не предвещающая пауза, мертвая, без каких бы то ни было признаков жизни. Наконец любезный бармен буркнул:
– Его тут нет.
Он взял с полки стакан и принялся его протирать.
– Вижу, что нет, – холодно сказала Джесс. – Но мне сказали, что вам известно, где его найти. Я хочу нанять его автомобиль.
Опять пауза.
– Не выйдет.
– Что вы хотите сказать? Вы не сможете его найти?
– Я хочу сказать, вы не сможете нанять ни его, ни его автомобиль. – Бармен наклонился, поставил локти на стойку и уставился на нее с мрачным удовлетворением. – Он уехал и не вернется. До утра. И будет не в том состоянии, чтобы вести машину.
Душевное состояние Джессики не поддавалось описанию. Она чувствовала себя так, словно ее огрели по темечку огромной тупой колотушкой. Преодолев первый шок, она вышла из себя:
– Ну и гнусный же вы человек! Просто верить не хочется, что такое противное существо может жить в одной стране с такими чудесными людьми, которые ехали в нашем автобусе! Вам ведь нравится сообщать людям дурные вести, правда? У вас что, несварение желудка, сварливая жена или... Не обязательно сверлить меня взглядом! Просто объясните нормальным человеческим языком, как мне выбраться из этой ужасной дыры нынче же вечером!
– С моей помощью, – раздался голос от самого дальнего в комнате окна. – Любой человек, способный разговаривать с Альфом в таком тоне, заслуживает, чтобы его подвезли.
В мгновение ока Джессика лишилась не только бравады, но и духа. Во-первых, от шока при неожиданно обнаружившемся присутствии в комнате еще одного мужчины, а во-вторых, оттого, что ей был знаком этот голос.
Говоривший вышел из темного угла за занавесками, и она поняла, что голос показался знакомым только из-за произношения. Этого человека она никогда прежде не видела. Высокий, болезненно-бледный, с длинным узким лицом. С черными непричесанными волосами, с высоко поднятыми бровями. Но все прочие черты лишь затмевал нос таких аристократических пропорций, что от изумления у Джесс вылетело из головы все прочее. Мужчина отметил взгляд ее вытаращенных глаз и должно быть, наученный долгим опытом, истолковал его совершенно верно.
– C'est un roc! – воскликнул он, жестом подчеркивая длину своего носа. – C'est une periinsule![14]14
Рэндолл цитирует монолог героя пьесы Э. Ростана Сирано де Бержерака, в котором тот иронически описывает свой огромный нос: «Да это пик, утес! Мыс! Что я – и не мыс, а полуостров целый.» (Перевод Т.Л. Щепкиной-Куперник.)
[Закрыть] Сморкнешься – заревет тайфун. Расквасишь – море крови.
– Зря вы так болезненно это воспринимаете, – сказала Джесс. – На самом деле не так уж плохо. Безусловно, не так плохо, как у Сирано.
Человек неуклюже шлепнулся на стул напротив.
– Американочка. Акцент плюс острый психологический анализ с первого взгляда на первого встречного... Но – хорошенькая американочка. Это несколько утешает.
– Большое спасибо.
– Ну-ну, вы способны на более остроумный ответ. – Его длинные губы сложились в неожиданно привлекательную усмешку. – Откуда такая бледность и усталость, леди? Проголодались? Я сам чего-нибудь перекусил бы. Альф, сотворите нам с обычным своим кулинарным блеском пару порций яичницы с беконом. Я еще раз выпью то же самое, и большую рюмку шер-ри для леди.
– Я не хочу...
– Но надо. Сначала и прежде всего – еда, потом будем составлять план. Как вас зовут? Меня – Рэндолл. Дэвид Рэндолл. Не называйте меня Дейв.
– Джессика Трегарт.
– А, из корнуэльских Трегартов! Господи, не надо так на меня смотреть! Я никогда не слыхал ни о вас, ни о вашем семействе. Разве вы не знаете старый стишок про корнуэльцев? Джессика. Вам не идет. Я буду звать вас Джесс.
– Нет.
– Но если вы собираетесь провести весь путь до Лондона на переднем сиденье моей машины в интимной близости со мной, мы должны подружиться. Интимная близость неизбежна – у меня не «роллс-ройс». Слушайте, не отвергайте моих жалких попыток вести легкую беседу. Если желаете сегодня же покинуть этот мегаполис, едем со мной.
Из открытых позади бара дверей поплыл запах, заставивший Джессику понять, что она действительно зверски голодна. Поглощенная думами о желудке, она потеряла нить беседы, если ее можно так назвать. Рэндолл откинулся на спинку стула и созерцал ее с ядовитой усмешкой. Он не произнес ни слова, пока не вернулся Альф с двумя тарелками из толстого белого фаянса, которые вызывающе шлепнул на стойку. Рэндолл выпростал из-под стула свои длинные ноги и принес еду к столу. Джесс даже устыдилась скорости, с какой она очистила тарелку.
– Вот так-то лучше, – заключил Рэндолл. – Теперь готовы ехать? Вам следовало бы напудрить нос или что там еще. Собственно говоря, ваш нос не требует к себе особого внимания. Что с вами стряслось? Свалились с лошади? С велосипеда? Я все пытался угадать, как вы попали в этот оазис. Но я, разумеется, чересчур хорошо воспитан, чтоб спрашивать.
– Приехала на автобусе, – ответила Джесс. Фырканье Альфа и деликатно поднятые брови Рэндолла выражали одну и ту же реакцию. Альф придал ей словесное выражение.
– Ближайшая автобусная остановка в Кастлбридже. В трех милях отсюда.
– Это был автобус из Солсбери.
Впервые за много часов Джесс чувствовала себя человеком – сытым, в тепле и безопасности. Ощущение блаженства охватывало ее целиком и усиливалось благодаря все еще бродившему в голове бренди. Она сделала добрый глоток шерри и безрассудно объявила:
– За мной охотятся двое мужчин. Я не знаю, кто они и чего хотят, но они за мной охотятся. Я села в автобус, чтобы скрыться от них, но они поехали следом, остановили его, вошли и сказали пассажирам, что я сбежала из сумасшедшего дома, но пассажиры были ужасно милы, затолкали меня под сиденье и заявили этим... этим...
– Плохим мальчикам, – стремясь помочь, подсказал Рэндолл.
Джессика бросила на него взгляд.
– ...преследователям, – продолжала она, тщательно выговаривая длинное слово, – что меня нет. А потом шофер автобуса привез меня сюда. Миссис Ходж велела найти Гарри и нанять его, чтобы он отвез меня в Лондон.
Она прикончила шерри.
– Шоферы автобусов у нас нынче женщины, – пробормотал Рэндолл.
– Нет, он не женщина.
– Не важно. Слушайте, детка. Надеюсь, что чувство юмора у меня не хуже, чем у других, и я не слишком серьезно отношусь к своей профессии, но не могли бы вы придумать историю получше?
– Не понимаю, о чем вы. – Джесс непроизвольно икнула и с осуждением посмотрела на Рэндолла. – Я даже не знаю, кто вы такой, – добавила она мрачно. – А вы хотите, чтобы я ехала с вами в Лондон.
– Вот в этом я не совсем уверен, – признался Рэндолл. – Но ничего не поделаешь. Вы не можете здесь оставаться. У Альфа комнат нет, а в округе на несколько миль не найти ни отеля, ни постоялого двора. Местные жители отправились на ярмарку – тра-ля-ля, тру-ля-ля – и, как сказал Альф, вернутся домой только утром.
– Я через четверть часа закрываю, – мрачно добавил Альф.
– Вот так-то. А вы уверены, что мы с вами нигде не встречались? И что вы не знаете, кто я такой?
– А кто вы такой?
Рэндолл вздохнул:
– Не имеет значения. Чем скорее мы поедем, тем скорее приедем.
– Но я даже не знаю, кто...
– Я помню, вы уже говорили об этом. Если боитесь, что я вас придушу где-нибудь в канаве, Альф свидетель, что вы отправились со мной, а для старого доброго Альфа нет большего удовольствия, как посадить человека на скамью подсудимых. Особенно меня. Я не стану рисковать, каким бы сильным ни было искушение, а я подозреваю, что оно будет просто чрезвычайным. Давайте, поехали...
Позже Джесс смутно вспоминала, что выплескала в лицо несколько кварт холодной воды, прежде чем присоединиться у входной двери к своему не проявляющему особенного энтузиазма шоферу. Холодная вода помогла, так же как ночной воздух, врывающийся в открытое окно машины. Рэндолл несся с такой скоростью, что ей даже не хотелось трезветь. Но на первой половине пути встречных машин почти не было, а Рэндолл оказался великолепным водителем. Джесс сидела на пассажирском сиденье, подобрав под себя ноги и получая удовольствие от поездки. Было слишком темно, чтобы как следует разглядеть машину, кроме того, что она длинная и дорогая на вид, но летела она словно птица. Джесс казалось, что она сидит неподвижно, а за окном стремительно мчится темный ландшафт. Потом выехали на главное шоссе. Замелькали фары встречных машин, и Джесс наконец заговорила:
– Где мы?
– Возле Ридинга, если это вам о чем-нибудь говорит. Вам лучше?
– Гораздо. Я должна извиниться перед вами.
– Вы рассказали прелестную байку, – небрежно бросил он. – Кто вас научил?
– Байку? О, я извинилась совсем не за это, потому что это чистая правда. Но мне очень совестно за свою грубость, когда вы были так добры, что предложили меня подвезти.
– А, будем стоять на своем до последнего, так, что ли? Ладно. Пусть никто не получит права сказать, что я не понимаю шуток. Куда именно вы направляетесь? Знаете, Лондон довольно большая деревня. Смахивает на городишко, как говорят у вас в Америке.
– В Америке так не говорят, и вам это прекрасно известно. Вы ведь жили какое-то время в Соединенных Штатах, правда? На вашем акценте это не отразилось, но вы, кажется, неплохо усвоили некоторые местные выражения. Я не имею в виду «городишко».
– Акцент, будь он проклят, – обиженно произнес Рэндолл. – Я-то думал, что гнусавлю, как чистокровный нью-йоркский корешок.
– Чистокровный воспитанник Оксфорда.
– Точней сказать, Кембриджа. Откуда у вас, у американцев, такое извращенное представление...
– У вас изумительное произношение. Мне нравится просто слушать, как вы говорите.
Как она и рассчитывала, это заставило Рэндолла замолчать на некоторое время.
– Не хочется повторяться, – вымолвил наконец он, – но куда именно вы направляетесь?
– Я думаю, в какой-нибудь отель.
– В «Хилтон»?
– О Господи, нет! У меня нет таких денег. Я забронировала номер и рассчитывала на него. Но мне пришлось отправлять багаж из Саутгемптона, и если им удалось проследить...
– Им? Ах да, плохим мальчикам. Простите, они на секундочку выветрились у меня из головы. Конечно, все правильно; им не составит труда проследить за вашим багажом, и, если вы не объявитесь в этом отеле, они станут искать в других. В таких, где имеют обыкновение останавливаться американцы. Я полагаю, вы ждете, что я посоветую вам какой-нибудь милый укромный пансионат?
– Не имеет значения, – устало ответила Джесс. – Я не обижаюсь, что вы считаете меня обманщицей. Надо, наверно, сказать спасибо, что вы не считаете меня сумасшедшей. Да, будьте добры, я с благодарностью приму вашу рекомендацию.
– Прекрасно. Я знаю подходящее место.
В напряженном молчании они проехали еще пару миль. Потом Рэндолл сказал:
– Если вы ничего не имеете против, я хотел бы выслушать вашу сагу еще разок. Первый раунд был несколько бессвязным.
Джесс почувствовала искушение прибегнуть к крепкому, чисто американскому местному выражению, но напомнила себе, что сидит в его автомобиле.
– В целом не так плохо, – одобрил он, когда она закончила свой рассказ. – Лучше, чем я думал. Я даже не могу вот так сходу с уверенностью разглядеть скелет. Таковой существует?
– Что?
Рэндолл нажал на гудок – он звучал, как небольшой камерный оркестр, – включил фары и принялся обгонять идущие впереди машины. Джессика сжалась; она не привыкла к левостороннему движению.
– Скелет. Ну, образец, по которому пишутся такие истории. Как там это у вас называется, канва, выкройка, что ли. Писатель-то видит скелет целиком, а читателю швыряет отдельные кости, иными словами, часть целого. Естественно, выглядит все непонятно и нелогично – мистификация. А в последней главе он вплетает недостающее, и наивный читатель вдруг видит, в чем дело.
– Ну ладно. Если вы мне не верите, почему возвращаетесь к этой теме?
– Я уже говорил, интрига неплохая. Мне особенно нравится деталь с кольцом, брошенным в мешок для пожертвований. Хотя старинная фамильная драгоценность – давно отработанный материал. Кассета с микрофильмом, украденный контейнер с новыми бактериями-мутантами – вот что теперь в моде.
– Бред, – заявила Джесс.
– Но главная в этой интриге проблема, – жизнерадостно продолжал Рэндолл, – состоит в том, что вы ушли от врагов. Как, по-вашему, они вас отыщут в таком улье, как Лондон? Лучше езжайте в «Хилтон» или в отель, где заказан номер.
Джесс тихо зарычала.
– Любопытная маленькая проблема, – повторил Рэндолл, щурясь на непомерно яркий свет фар приближающейся машины. – Я имею в виду, как нам снова вывести на вас злодеев и чтобы при этом вы не выглядели полной идиоткой. Тут кроется одна из трудностей литературы подобного рода: героиня должна быть идиоткой, иначе она не вляпается в идиотские приключения. Умная женщина сразу пойдет в полицию.
– Где ей, конечно, поверят без всяких вопросов.
– Да, знаю, это обычная отговорка. Секундочку... Нет, это не пойдет. Даже если они проследили за вами до «Синего кабана», Альф не сможет сказать им, куда вы направились. Не то чтобы он не сказал, если в знал. Он обожает осложнять людям жизнь. Но он не знает. М-м-м...
Остаток пути они проделали молча, не считая бормотания Рэндолла, и Джесс с интересом разглядывала его профиль в мелькающих вспышках фар встречных автомобилей. Мстительно сосредоточившись сначала на размерах выдающегося украшения его физиономии, она вдруг поняла, что оно восхищает ее все больше. При всех своих размерах, нос был прекрасной формы и только чуть-чуть загибался – истинно римский нос по изяществу и крючковатой надменности. Она попыталась представить Рэндолла в шлеме с гребнем на макушке вроде щетки для чистки ботинок, лающим тоном выкрикивающего по латыни приказания полкам легионеров. Не получилось. Остальные черты лица не подходили. Подбородок твердый, но не агрессивный, а форма губ так изящна, и они кажутся очень нежными. Если бы над всем не господствовал нос, рот можно было бы назвать впечатляющим.
Потом накопившаяся за день усталость обрушилась на нее, как кувалда, и она проснулась, только когда в глаза ударили бегущие волны света от уличных фонарей.
– Почти приехали, – спокойно сообщил ее спутник, с плеча которого она поспешно подняла свою голову.
Если они и проезжали мимо лондонских достопримечательностей, Джесс все проспала и, увидев, что машина поворачивает в тихую, почти пустую улочку, не имела понятия, где находится.
Рэндолл остановился у бровки тротуара и, не ожидая ее, поднялся по каменным ступеням и позвонил в дверной звонок.
На взгляд слабо моргавшей из окна автомобиля Джесс, дом нисколько не походил на отель. Он стоял в длинном ряду таких же домов, высоких и узких, отделенных друг от друга тесными проходами и выходящих прямо на тротуар. Отличался он от соседних выкрашенными в черный цвет дверями и большим медным дверным молотком, но был так же прокопчен смогом, нес на себе отпечаток диккенсовской респектабельности и, как она позже узнала, в самом деле был выстроен в те времена.
Дверь скоро открыл сутулый пожилой человек, приветствовавший Дэвида сердечным рукопожатием. Они обменялись несколькими фразами, потом старик пошел к автомобилю и потянулся за чемоданом Джессики.
– Добрый вечер, мисс Трегарт. У нас осталась только одна свободная комната на четвертом этаже. К сожалению, лифта нет...
– Ну и прекрасно.
Он понес багаж в дом, а Дэвид открыл дверцу машины. Джесс отупела от усталости и, неловко выбираясь из автомобиля, обронила сумочку. Часть содержимого разлетелась по тротуару – бумажник, ручка, губная помада и карманный триллер, который она собиралась читать.
Рэндолл наклонился и принялся собирать вещи. Когда он выпрямился, на губах его появилась улыбка, но далеко не дружелюбная.
– Великолепная шутка, мисс Трегарт. В какой-то момент я почти... Мы посмеемся над ней при следующей встрече.
Он даже не стал дожидаться ответа, а умчался под негодующий взрыв из выхлопной трубы. Джесс осталась стоять, недоуменно глядя на сумочку и на книжку, которую он сунул ей в руки.
* * *
Стук в дверь прозвучал как удар грома. Джесс села в кровати, смахнула с глаз спутанные пряди волос, насторожившись, но не испугавшись, ибо спросонья не помнила, где находится, не говоря уж о том, что происходило накануне.
– Ваш чай, мисс Трегарт, – объявил голос из-за двери. – Можно войти?
Дверная ручка повернулась прежде, чем она успела ответить, и девушка нырнула под одеяло. Вошел встречавший ее прошлой ночью пожилой человек с подносом в руках. Он подарил ей любезную улыбку, и Джесс улыбнулась в ответ несколько неуверенно, чувствуя себя неотесанной деревенщиной. Чаю она не просила. Что это – принятая в английских отелях услуга? Очень мило, конечно, но странно, что хозяин отеля решает, когда гостям надо вставать.
– Надеюсь, вы хорошо спали? – поинтересовался хозяин, швейцар и официант в одном лице. – Вчера вы выглядели такой усталой и перепуганной.
– Действительно, так и было на самом деле, – проговорила Джессика из-под одеяла. – И я забыла, что ваш четвертый этаж – это по-нашему пятый.
– Ах вот как? – Он поставил поднос на стул и придвинул его к кровати. – В обычных обстоятельствах я, разумеется, никогда не решился бы вас потревожить, но мистер Рэндолл позвонил и велел убедиться, что вы проснулись, прежде чем я впущу его к вам. Он обладает таким чувством юмора...
– Да уж, действительно, – холодно бросила Джесс. – Благодарю вас за чай.
– Мистер Рэндолл сказал, что дает вам пять минут, а потом перезвонит.
Он вышел, а Джесс принялась за чай, испытывая смешанные чувства. В конце концов победило любопытство. Что бы ни замышлял сейчас Дэвид Рэндолл, – а она сильно подозревала, что его замыслы будут ей не по вкусу, – она все же обязана ему кое-чем за эту жемчужину среди отелей. Ее забавная комнатушка под самой крышей когда-то, наверно, была в старом доме комнатой для прислуги. Здесь так причудливо смешивалось старое и новое: стоял телефон, но не было тумбочки у кровати, в углу торчал умывальник, а потолок наклонялся над постелью так косо, что, садясь, она чуть не стукнулась головой. А хозяин – это в самом деле хозяин? Или какой-нибудь там благородный лорд? Он что, сам заваривал чай, кроме того, что тащил его через пять лестничных пролетов? Чай был превосходный, и к моменту, когда зазвонил телефон, она была готова встретиться даже с самим Дэвидом Рэндоллом.
– Проснулись? – поинтересовался знакомый голос.
– Проснулась, только не знаю зачем.
– Вы спали целую вечность. Уже почти полдень.
Мягкий тон звучал как-то по-другому. Джесс с подозрением вслушивалась в трубку.
– Вы что, пьяны?
– Еще нет, но скоро буду. Присоединяйтесь ко мне. Я даже могу угостить вас завтраком.
– Завтракайте сами. Я совсем не уверена, что мне хочется с вами встретиться.
– Я о вас лучше думал.
– Это звучит угрожающе, – медленно произнесла Джессика. И сразу же задрожала под градом сомнений. Его случайное появление, странное поведение... он знает, где она находится... Он сказал про слабое место в интриге... Но это не так, если он тоже враг.
– Угроза действительно существует. Только не с моей стороны. Они появились, я их видел, они выиграли.
– Они... о нет! Вы хотите сказать...
– Хочу, – произнес своеобразный приглушенный голос, театрально вздохнув. – Нам надо поговорить. Попросите вызвать для вас такси, я думаю, вы плохо знаете Лондон. Велите шоферу отвезти вас по адресу Линкольнс-Инн-Филдс, 13. Поняли? Это музей, музей сэра Джона Соуна.
– Но я даже еще...
– Так быстренько одевайтесь. Во что-нибудь, что не так бросается в глаза, как тот ослепительный желтый костюм, в котором вы были вчера. Сгодилось бы тускло-коричневое. Попросите служителя провести вас в кабинет Монка[15]15
Монк Джордж (1608 – 1670) – английский военный и политический деятель; в ходе гражданской войны 1660 г. способствовал реставрации монархии, призвав на царствование короля Карла II.
[Закрыть]. Если меня там не будет, ждите.
Было половина первого, когда Джесс расплатилась с таксистом и поднялась по ступенькам к входу в музей сэра Джона Соуна. Это явно было не самое популярное среди туристов место в Лондоне, и по залам бродило больше служителей, чем посетителей. Она попросила показать дорогу в кабинет Монка, дежурный направил ее вверх по лестнице, и Джесс заспешила, бросая лишь беглые взгляды на другие залы музея, который сам по себе был красивым зданием, но кабинет Монка манил ее, словно доза наркотика в горсти других таблеток.
В комнате с низеньким потолком царил полумрак. Она казалась меньше, чем была на самом деле, ибо была завалена самой причудливой коллекцией разнообразных предметов, которую Джесс когда-либо видела. Стены увешаны всяческими фрагментами – скульптурными деталями, целыми горгульями[16]16
Горгулья – выступающая водосточная труба в виде фантастической фигуры.
[Закрыть], античными масками, которые в сумраке выглядели как слепые отрубленные головы. Дом стоял на лондонской улице, но за окнами кабинета виднелись какие-то руины – колонны, арки и уныло валявшиеся камни.
Джесс прислонилась спиной к лестничным перилам. Это место ей о чем-то напоминало, и, когда первоначальное шокирующее впечатление улеглось, она начала припоминать что-то из колледжского курса о безумном увлечении готикой, охватившем Англию в конце восемнадцатого и начале девятнадцатого века. В литературе тогда появились такие перлы, как «Замок Отранто» Уолпола и «Удольфские тайны» миссис Радклифф[17]17
«Замок Отранто» (1764) – первый в английской литературе готический роман Хораса Уолпола (1717 – 1797); «Удольфские тайны» (1794) – роман известнейшего автора готических романов Анны Радклифф (1764 – 1823).
[Закрыть]. Жанр этот тонко и убийственно спародировала остроумнейшая мисс Остин в своей книжке «Нортэнгерское аббатство»[18]18
Остин Джейн (1775 – 1817) – писательница, автор нравоописательных романов; роман «Нортэнгерское аббатство» был написан в 1803 г.
[Закрыть].
Безумие распространилось и на архитектуру, классическим примером чему может служить излюбленный Уолполом Строберри-Хилд. Возводились зубчатые стены и башни с амбразурами, газоны украшались фальшивыми руинами, увитыми искусственным мхом, окруженными гротами, которые заполнялись псевдоантичными статуями. Сэр Джон, очевидно, был ярым приверженцем этого дела.
Атмосфера кабинета не очень-то подходила для издерганных нервов. Джесс и представить себе не могла лучшего места, чтобы повеситься в случае угрозы для добродетели, как сказала бы миссис Радклифф. Какими бы соображениями ни руководствовался Дэвид Рэндолл, он, должно быть, свихнулся, если назначил свидание среди всего этого готического кошмара.
Вскоре она услышала шаги и увидела на лестнице пару ног, которые, судя по их длине, не могли принадлежать никому, кроме Дэвида. Потом в поле зрения возникли остальные части его тела, и она поняла, почему аристократический голос звучал невнятно.
Джессика оставалась безмолвной, что для нее было не характерно; такого развития событий она не предвидела, хотя могла бы догадаться после беседы с Дэвидом по телефону. Дэвид нервно прокашлялся. Он, непонятно почему, казался смущенным; было бы естественнее и понятнее, если бы он начал злиться, негодовать или упрекать ее. Прежде чем кто-то из них нашел в себе силы заговорить, на лестнице загромыхали шаги. Дэвид посторонился, пропуская в зал юную пару, чрезвычайно стильную и длинноволосую. Они хором похихикали, повизжали и не стали задерживаться, однако Дэвид сказал:
– Здесь слишком людно. Пошли к саркофагу.
– К саркофагу! Неужели сэр Джон...
– О да. Вы ведь уже повидали достаточно, чтобы оценить его вкус и сообразить, что он обожал саркофаги.
Дэвид взял ее за руку и потащил к нужной двери.
Предмет несомненно был саркофагом, даже на непривычный к созерцанию декоративных предметов подобного рода взгляд, – необычайно огромный, грубый белый каменный саркофаг, древний египетский саркофаг, испещренный ровными рядами иероглифических знаков, которые некогда были прописаны синей краской. Теперь почти вся краска стерлась, а оставшиеся следы стали грязно-серыми. Устрашающее впечатление от предмета дополняла накрывающая его пыльная стеклянная витрина.
Парочка встала в узкой нише у дальнего конца гигантской каменной гробницы.
– Примите вид исследователя-энтузиаста, – посоветовал Дэвид. – Друзья уверяли меня, что этот экземпляр представляет собой великолепнейший саркофаг среди всех саркофагов.
– Его бы хорошенько почистить. Дэвид, я так виновата...
– Ни слова больше! Даже такой безнадежный дурак, как я, не может выдумать ни одной надежной причины, которая дала бы вам повод считать себя виноватой. Вы рассказали мне чистую правду, а я посмеялся над вами. Но извиняться не буду, ибо не желаю нырять вместе с вами в бездну.
– Вот именно, в бездну. Признаюсь, я вспоминаю одного из ваших второстепенных поэтов.
– Кого именно?
– Блейка[19]19
Блейк Уильям (1757 – 1827) – поэт и художник, родоначальник романтизма в английской литературе; далее речь идет об одном из известнейших его стихотворений «Тигр»:
Тигр, о тигр, светло горящий
В глубине полночной чащи!
Кем задуман огневой
Соразмерный образ твой?..
(Перевод М.Зенкевича.)
[Закрыть].
Она рассчитывала сбить его с толку и была вознаграждена и откровенно обрадована, когда после минутного напряженного раздумья он разразился хохотом. Смех гулко покатился по высокому залу со стеклянной крышей и эхом отозвался в саркофаге. Дэвид вздрогнул, поморщился и промокнул нижнюю губу платком, уже запачканным кровью.
– Черт, рана опять открылась. Надо привыкнуть не гоготать. Но все не так плохо, как говорят у вас в...
– Ой, перестаньте.
– "Огневой соразмерный образ твой?..", да? Можно ли красочней обрисовать мои классические черты?
– Сейчас они выглядят вполне огневыми, – мрачно заметила Джесс. – Вы не могли залепить чем-нибудь эти синячищи? Мне на них просто больно смотреть.
– И вполовину не так больно, как мне. Я серьезно подумываю отпустить бороду.
– Это совсем не смешно.
– В самом деле не очень.
– Что случилось?
– Давайте обсудим за ленчем. Пожалуй, я долго не вынесу вида этого саркофага. Можно спокойно предположить, что за мной не следят, если бы я не оторвался, джентльмены уже появились бы в этой уютной и тихой ловушке.
– Поэтому вы предложили тут встретиться? Святители небесные, вы сумасшедший! Пошли из этого жуткого места.
Знаменитое британское хладнокровие было продемонстрировано Джесс официантом в излюбленном ресторане Дэвида, который отреагировал на его появление с расквашенной физиономией только слегка приподняв одну бровь. Когда предварительная часть программы, состоявшая в выборе блюд, завершилась, Дэвид наконец уступил ее настойчивым просьбам дать объяснения.
– Они отыскали «Синий кабан», – начал он. – Как – не знаю, но вижу несколько способов, которыми это можно было сделать. К моменту их появления Альф уже лежал в постели, и свойственная ему от природы раздражительность ничуть не смягчилась от того, что его подняли среди ночи. И он раскололся. Он, видите ли, меня знает; моя тетка, богатая старая дева, живет по соседству, и я обычно останавливаюсь в «Кабане» выпить рюмочку по дороге домой. Тетка – завзятая трезвенница. Я просто убить себя готов! Такая очевидная вещь, а я ее проглядел! А ведь это моя специальность...
– Специальность? Что вы имеете в виду? Чем вы зарабатываете на жизнь?
– Вы не догадываетесь? – Он улыбнулся. – Где книжка, которая выпала вчера вечером из вашей сумочки?
Она все еще лежала там же. Ни слова не говоря, Джесс вытащила ее, Дэвид положил ее на стол и ткнул в синенькую обложку длинным пальцем, попав прямо в живот героине.
– "Призрак замка", – прочел он нараспев. – Автор Десмонд Дюбуа. Это я. Я и есть Десмонд.
– Вы пишете... вы сочиняете эту... эту...
– Макулатуру? Да, и делаю это очень хорошо, благодарю вас. Теперь видите, почему я заподозрил, что вы водите меня за нос? Я подумал, что вас ради смеха подослал кто-нибудь из моих дорогих старых друзей.
– Теперь вижу. О Господи!
– Все это сослужило мне добрую службу. Вот почему наши общие приятели застали меня врасплох – я не верил в их существование. Многие мои знакомые с артистическими наклонностями живут по неортодоксальному расписанию. Услышав звонок в дверь, я пошел и открыл ее нараспашку, заготовив лишь самые естественные проклятия. И даже когда эта парочка втолкнула меня обратно в дом, я все еще думал, что они обыкновенные грабители.
– А когда вы поняли, кто они на самом деле?
– Когда они спросили о вас, разумеется. Странно, что они не попытались замаскироваться, хотя бы платки повязали на свои квадратные подбородки. Один худой, среднего роста, темноволосый, неплохого сложения и с самыми жуткими усами, какие я когда-либо видел. Другой – чуть повыше, смуглый, с оливковой кожей и таким вороватым бегающим взглядом. Смахивает, скорее, на американского хулигана.
– Это они, – подтвердила Джесс.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?