Текст книги "Отбор для страшного принца"

Глава 9

Принц Лэйван сидел на низком табурете в храме и обреченно смотрел на алтарь. Невесты собрались. Все двенадцать. Он даже сумел с некоторыми познакомиться и поговорить.

Юная Энни из припортового квартала не боялась никого и ничего. Рожденная работницей борделя от неизвестного клиента, она выросла среди падших женщин и грубых мужчин. Каким образом ей удалось сохранить невинность в таком месте – загадка. Сама Энни – бойкая девчушка с голубыми волосами, смеясь, говорила, что быстро бегает и хорошо прячется. И это было действительно так. Она облазила весь дворец, ничего и никого не боясь, а потом выбрала для себя Часовую башню и проводила свой день там, игнорируя занятия чистописанием и математикой. Пришлось Лэйвану сделать строгое лицо и пообещать вернуть девчонку в бордель, если она не будет учиться. С той поры Энни стала приходить на занятия и выполнять задания, но едва «тягомотина» заканчивалась, девчонка тут же испарялась из класса.

Джесси Кэббот тоже трудно было устрашить. Дочь офицера, она закончила пансион за казенный счет, а потом осталась в нем, чтобы преподавать. Скромная жизнь в тесной комнатке, ежедневный тяжелый труд – она заметила давление силы, но не подала вида. Сдержанная, строгая дама одним взглядом строила и стражников, и слуг. Лэйван явился к ней после конной прогулки с его величеством, поэтому одет был небрежно, пах лошадью, и даже волосы выбились из приличного благородному человеку низкого хвоста. Через пару минут принц уяснил, что не понравился мисс Джесси Кэббот, и будет лучше, если она не станет его женой.

Рыжая фермерша Кейта была хороша. Она рубила ему правду в лицо, вместе с коровницей ходила на хозяйственный двор доить корову, после пила парное молоко с теплым хлебом и отказывалась есть «господские разносолы», чтобы не портить себе вкус. Пользуясь определенной свободой во время прибытия невест, эта девушка сама себя обслуживала, хотя могла бы во дворце и пальцем не шевелить. Ее мечтой был большой и теплый фермерский дом, стадо и парень, за которого она собиралась замуж в своей деревне.

Отдельной историей стало появление Мэйры Соор. Девчонка служила горничной в доме канцлера и пришла во дворец в свой выходной. Ее не хотели пускать, и тогда она прошла через кухню и явилась лично к ее величеству. Обычная молодая девушка из народа. Отец конюх, мать – горничная, а позже кормилица и няня. Она боялась Лэйвана и не скрывала этого.

А вот сегодня приехала последняя невеста. Дочь виконта. Одетая так бедно, что даже платье преподавательницы пансиона выглядело лучше. Во всяком случае – новее. Но Джесси Кэббот работала и получала за это деньги. Валенсия Труар вынуждена была существовать на редкие подачки родственников.

Лэйван слышал рассказ статс-дамы, да и глава королевской безопасности прояснил картину. Виконт Труар просто умолчал о части завещания, в которой его отец оставил единственной дочери приличное приданое и умолял сына позаботиться о мачехе. А дочь священника не имела сил, решимости и связей, чтобы надавить на пасынка. Слишком быстро ее выбросили из привычной жизни в глухую деревню на окраине владений.

Король отдал приказ разобраться с ситуацией и стребовать с виконта все, что положено дамам по завещанию, плюс компенсацию за десять лет нищенского существования. Принц не слишком интересовался дамскими штучками, но привык подслушивать разговоры даже горничных и прачек, потому знал, что белье его невесты сшито из самого дешевого материала, а вот белье ее матушки шелковое, но… все покрыто штопками, словно его десять лет носили, не меняя.

Впрочем, в храм принца привели не переживания о богатстве или нищете его невест. Он вдруг понял, что, решая проблемы девушек, которых магия привела во дворец, они с братом вскрывают, точно гнойники, проблемы, накопившиеся в королевстве. На столичном кладбище действительно обнаружилась яма, заполненная скелетами и полуразложившимися трупами. Туда скидывали мертвых стариков из бедного квартала и едва народившихся младенцев. Там прятали прибитого в горячке конкурента и девиц из веселого квартала, не угодивших клиентам…

В общем, разбирательство со страхами юной Хлейги привело к осуждению почти сотни столичных чиновников. Первым их наказанием стал разбор той самой ямы. Все тела были вынуты, королевский некромант разложил кости так, что они составляли целые скелеты, а потом те, кто потворствовал появлению этого ночного кошмара в центре столицы, захоронили всех погибших и отбыли в обитель молчальников – замаливать грехи.

И никто им не сочувствовал, потому что газеты по настоянию королевы осветили всю историю с мельчайшими подробностями. Журналист, приставленный к некроманту, несколько раз падал в обморок, ведь души тех, кого похоронили без погребального обряда, не могли уйти на небеса и мучились, карауля места своей гибели.

Королевский некромант опознал их почти всех – кроме новорожденных младенцев, не имеющих имен. Так что похороны за счет схваченных убийц и тех, кто допустил такое «погребение», заставили задуматься многих. Столица притихла. Чиновники перестали брать взятки и начали ревностно исполнять свои обязанности. Надолго этого страха не хватит, но даже полгода или год жесткой дисциплины существенно улучшат обстановку, так считал король.

Роза Юга – Лорея – в случайном разговоре поведала о том, что отец был страшно рад ее отъезду в столицу с королевским вьюнком на руке. Оказывается, юная красавица считалась среди южных дворян перестарком, и ее отцу неоднократно делались предложения продать девушку в жены, а то и в наложницы. Ее величество пришла в ужас, когда узнала, что после отъезда старшей дочери доктора принуждают быстрее выдать замуж младшую – которой едва стукнуло пятнадцать лет! При том, что брачный возраст в королевстве наступал не ранее шестнадцати, а разумные родители не спешили выдавать дочерей замуж раньше восемнадцати, давая им окрепнуть телесно и душевно.

В общем, гнев ее величества был таковым, что в южные провинции отправился отряд жрецов и отряд законников – выискивать правду и забирать слишком молодых жен под опеку короля до совершеннолетия.

В итоге больше двух тысяч девиц были взяты на казенный кошт и половина их – с младенцами. Правда, жен и детей велено было содержать торопливым и сластолюбивым мужьям. Да еще были уволены со службы десятки жрецов и чиновников, регистрирующих ранние браки. Всех их волей короля отправили служить в северные провинции. Там вечно не хватало кадров, да и нравы там были суровые – девицы сами давали согласие на брак, и в случае отказа никто не мог сказать что-то вроде «отец девицы согласен, значит, и она согласна».

Осахина проболталась о взятках и «вторых налогах» – расследование привело к изменению нескольких законов и увольнению чиновников.

Кейта пожаловалась на нехватку породистого скота.

Мисс Кэббот открыла глаза королевской четы на женское образование, а Мэйра Соор призналась, что из дома выгнали нескольких горничных, забеременевших от беспутного хозяйского сына, и одна из них утопилась, потому что ей некуда было идти, беременной и без рекомендаций.

После таких откровений ее величество разработала концепцию работных домов для матерей с детьми и активно привлекала к воплощению идеи своих дам.

Обдумав все случившееся, принц решил явиться в храм Матери-магии, чтобы изложить свои подозрения в сумбурной речи. Он занял свое место в первом ряду среди стульев и скамей и уставился на алтарь, мягко сияющий голубым светом, и мысленно обратился к магии:

– Эти девушки… они знают о проблемах нашего королевства, да? Их задача просто сообщить? Это все для защиты династии? Вскрытые проблемы удалось разрешить и тем самым удержать что-то большее? Есть ли среди невест хоть одна для меня? Или они должны принести свои вести – и все? Да, я знаю, что это выглядит смешно… Взрослый мужчина беседует с магией у алтаря и задает детские вопросы, но… мне тяжело. Мои чудовища давят, я не могу спать и есть, боюсь пропустить покушение или несчастный случай… Прошу тебя, Мать-магия, не тяни!

Посидев еще немного, полюбовавшись голубыми всполохами, принц ушел.

А утром жрец принес золотую пластинку с первым заданием.

Глава 10

Первое задание устроило во дворце переполох. Всего-то нужно было потанцевать с принцем на балу. Большая часть невест впала в панику – кто-то не умел танцевать бальные танцы, кто-то, как Хлейга, не мог танцевать по причине нездоровья, а кто-то настолько боялся страшного принца, что сама мысль встать с ним в пару приводила девушку в обморок. Но задание есть задание.

Ее величество вздохнула и приказал устроить маленький бал. Всего-то на пять сотен самых близких людей.

Причем большая часть приглашенных была в почтенном возрасте – танцевать им не надо, сядут себе у стен и не будут нервировать невест. Во всяком случае, так было запланировано ее величеством. Кроме того, на галерее с музыкантами размещались журналисты и художники – отбор для страшного принца освещался в прессе, отвлекая жителей столицы от мелких неурядиц, вызванных расследованиями.

Для бала приготовили малый приемный зал.

Экономная королева распорядилась не срезать цветы в саду или в оранжерее, а принести в зал кадки и вазоны с цветущими растениями. Верхние ярусы украсили флагами провинций, откуда родом были невесты, и гербовыми штандартами знатных невест. Вдоль дальней стены поставили кресла для королевской семьи и жениха, сбоку – ряд фуршетных столиков с вином и закусками. В соседней комнате раскрыли ломберные столы для желающих играть в карты, с другой стороны стояли шахматные доски, фишки для игры в трик-трак и фанты.

Музыкантам было велено играть танцы по списку – от торжественной паваны, которую могла станцевать дочь графа, до народного танца, в котором могла покружиться дочь фермера.

Принцу вручили список невест с подписанными танцами, девушкам в бальные книжечки вписали его высочество на те танцы, которые они точно умели танцевать. Все остальное время невест должны были развлекать тщательно отобранные кавалеры – исключительно холостые.

Не всем девушкам успели пошить бальные платья, поэтому в назначенный день в крыле невест царил переполох – швеи метались между комнатами, камеристки носились с накидками, живыми цветами и накрахмаленными сорочками. Дабы не разделять невест по имущественному признаку, ее величество распорядилась всех невест одеть в платья, пошитые ее портнихами, а из украшений были дозволены только живые цветы и ленты – ни серег, ни диадем, ни завалящего кулончика – ничего!

И в самый пик сборов, когда девушки уже сидели в пудромантелях перед зеркалами, а ловкие руки камеристок вкалывали в локоны последние цветочки, случился грандиозный скандал. Вероника Улгрейв насмерть сцепилась с Энни-Лакомкой!

Девчонка перехватила с чужого подноса цветок и сама вплела себе в волосы, а цветы на подносе были разложены так, чтобы близняшки Вероника и Арника выглядели абсолютно одинаково, и прически их ничем бы не различались.

Отдать «добычу» уличная девчонка отказалась, а Арника, которой уже сделали прическу, не хотела разрушать сей шедевр, ведь Энни утащила самую крупную камелию. Крики парикмахера, камеристок и самих невест, сцепившихся, как уличные торговки, чуть не сорвали сам бал. К счастью, в коридор явилась статс-дама – леди Гогенлоэ – и так рявкнула, что все выстроились по стойке «смирно», как солдаты на плацу.

Цветок у Энни отобрали, но он к тому времени был таким потрепанным, что девчонке было нисколько не жаль. Она бодро показывала Веронике язык и смеялась.

– Девице Энни не давать сладкого целую неделю! – распорядилась госпожа Гогенлоэ. – Девиц Улгрейв увести в комнаты, умыть, сделать новые прически без цветов.

– Как? – хором ахнули Вероника и Арника.

– Наказание за неприличное поведение, – холодно сообщила статс-дама. – Этой девочке простительно выражаться как портовый грузчик и сражаться за цветок, но вам, благородным леди?

Понурившись, сестры Улгрейв вошли в комнату Вероники. Парикмахер и камеристки потянулись за ними, Энни леди Гогенлоэ сама взяла за руку и отвела к ее служанке, хорошенько ту выбранив за то, что не усмотрела за шустрой бродяжкой.

В итоге статс-дама сидела в комнате Энни, пока девочку одевали к балу, и так замучила ее нравоучениями, что рожденная в борделе со слезами пообещала больше ничего без разрешения не брать, только бы леди Гогенлоэ оставила ее в покое.

Наконец зазвучала музыка, распахнулись двери, и невесты дружной стайкой вошли в зал.

Там уже собрались все приглашенные, ждали только королевскую чету и страшного принца.

Как только за невестами затворились двери, так сразу затрубили трубы, и отворились двери в противоположном конце зала. Вошли король с королевой и принц Лэйван. Так как праздник был посвящен отбору для принца, монаршая чета была одета скромно – в жемчужно-серые наряды с серебром. Принц же выглядел сгустком Тьмы в абсолютно черном камзоле, с черной шелковой сорочкой и черным шейным платком.

Девушки, впервые так близко увидевшие своего жениха, абсолютно нескромно уставились на него, а Энни-Лакомка растолкала пышные юбки, вырвалась вперед и громко объявила:

– Вот это красавчик! Так бы и съела!

На нее, конечно, зашикали, но большая часть невест мысленно с девчонкой согласилась.

Издалека принц выглядел очень привлекательно – высокий, стройный, но широкоплечий. Худощавое лицо выглядело вполне приятным, хотя темные глаза могли испугать. Черные волосы, собранные в низкий «хвост» аккуратной бархатной лентой, приятно блестели в свете свечей и масляных ламп. А на руках красовались перчатки – все в строгом соответствии с этикетом.

На первый танец принц должен был пригласить леди Лавинию или леди Таамерию. Они обе были дочерями графов и потому имели равную знатность. Но у леди Лавинии были старшие сестры, а Таамерия была единственной девочкой в семье, и потому ее статус был выше. Лэйван подошел к Таамерии, вежливо поклонился и протянул руку, приглашая в круг.

Вот тут невесты и ощутили ту самую тяжесть.

Лэйван всю ночь провел в храме, сливая дурную силу в алтарь, но по ряду девушек все равно прошла дрожь. Таамерия робко протянула свою руку и вышла танцевать с принцем менуэт. Танец сложный, зрелищный, требующий внимания танцоров. Наверное, это помогло девушке продержаться до конца, но когда принц отвел ее обратно, дочь графа зашла за колонну и без сил прислонилась к ней – ноги не держали от ужаса.

Следующей стала леди Лавиния. Эта девушка прибыла во дворец в числе первых и уже немного освоилась, поэтому, танцуя с принцем чопорную павану, она успела спросить его вежливо, как ему нравится убранство зала.

– Довольно приятное, – ответил Лэйван, выписывая сложные фигуры и поклоны.

– Мне очень нравятся апельсиновые деревья в кадках, – призналась ему Лавиния, – они красиво цветут и приятно пахнут.

– У вас хороший вкус, – ответил принц, и на этом их беседа завершилась.

Следующей партнершей его высочества стала леди Валенсия, дочь виконта. Она прибыла недавно, чувствовала себя скованно, но танцевала с явным удовольствием. Лэйван даже осмелился спросить:

– Вам нравится танец, миледи?

– Да, ваше высочество, – улыбнулась девушка, и ее лицо стало выглядеть совсем юным и нежным. Лэйван чуть не споткнулся от такой перемены! Он почему-то считал, что леди Валенсия довольно взрослая особа, но улыбка превратила ее в юную девушку.

– Вы очень легко двигаетесь, должно быть, у вас было много практики? – поддержал светскую беседу принц, надеясь, что леди вновь улыбнется.

– Последние десять лет у меня было очень мало поводов и возможности потанцевать, – призналась Валенсия, – но я очень люблю музыку и танцы.

Тут зазвучали последние аккорды, и Лэйван проводил невесту к ее месту.

После дочери виконта настал черед дочери барона Эсты Бирк. Северные танцы шумные и многолюдные, так что ее величество выбрала в качестве замены мореску. Баронесса весело попрыгала вместе с принцем, звеня бубенцами, но после танца спряталась за той же колонной, где прятались остальные невесты, успевшие потанцевать с принцем.

Дальше чередой пошли – дочь рыцаря Вероника Улгрейв, дочь джентри Джесси Кэббот, дочь доктора Лорея, дочь торговца – Осахина, затем Кейта, Мэйра и Энни-лакомка. Несчастную Хлейгу принц кружил, взяв на руки. Условие Мать-магия выставляла не только для девушек, но и для него самого.

Усадив нищенку на специально для нее изготовленное кресло на колесах, его высочество поблагодарил невест и покинул бал. Гости шумно выдохнули, и многие потянулись за вином.

– Как все-таки хорошо, что младший принц не любит танцы! – довольно громко сказал один пожилой придворный.

Валенсия изумилась. Ей показалось, что страшный принц как раз любит танцы. Он легко двигался даже в деревенской «шумелке» и не пренебрегал поворотами головы в менуэте и паване. Он был рад и обществу, и музыке, но остро чувствовал, что рядом с ним людям тяжело находиться, поэтому и поспешил уйти.

Дочь виконта хотела уже высказать свои соображения, потом взглянула на желчное морщинистое лицо неизвестного ей старика и сдержалась. Принц Лэйван не ребенок и может сам себя защитить, если понадобится. Но ей хотелось. Ох, как ей хотелось!

Глава 11

Наутро вьюнок исчез с руки Хлейги. Нищенка не расстроилась. Она все еще была слишком слаба. Однако ее величество озадачилась – кто же возьмет в жены такую девушку? Но лекарь, робко переминающийся у постели больной, вдруг попросил:

– Ваше величество, я хотел просить у вас руки госпожи Хлейги… Если она, конечно, согласится.

Королева Алвена взглянула на прекрасное лицо и огромные голубые глаза девушки и спросила:

– Хлейга, вы хотите стать женой господина Луиса Барменолли?

Девушка помялась, открыла рот и сказала:

– Да!

Лекарь заплясал на месте:

– Ура! Вы можете говорить! Получилось!

Нищенка покраснела и смутилась, но королева не дала эмоциям захлестнуть все вокруг. Она присела на стул у кровати девушки и пояснила:

– Хлейга, вы теперь богатая невеста. Ее величество дает за вами приличное приданое. Как бывшая невеста принца Лэйвана, вы можете выбрать военного или даже аристократа!

Девушка в ответ затрясла головой и выдавила непослушным горлом:

– Луис. Он лечил, заботился, любит.

– Что ж, как угодно. Поправляйтесь скорее. Сыграем свадьбу, как только вы сможете сама подойти к алтарю!

С этими словами немного недовольная королева ушла, а Луис опустился на колени у кровати Хлейги и еще долго целовал ее руки и шептал о том, что они непременно будут счастливы.

Весть о том, что одна из невест не прошла испытание, всколыхнула интерес к отбору. Снова стали выдвигаться предположения, каким же будет следующее задание и кто его не пройдет?

В напряжении прошло три дня. За это время ее величество организовала скромную свадьбу в часовне на территории королевского парка, а король окончательно определился с приданым. Поскольку Хлейге предстояло еще долгое лечение, да и расставаться с хорошим лекарем королевская семья не хотела, молодоженам приготовили удобные комнаты в лекарском крыле. Но ее величество, будучи благоразумной дамой, настояла на покупке небольшого дома на улице лекарей, а остаток суммы приказала положить в банк на ее имя с ежегодной выдачей процентов.

– Весьма благоразумно, дорогая, – сказал король, собираясь отвести невесту к алтарю, – но почему именно так?

– Хлейга еще очень молода, – с улыбкой сказала ее величество, – она ничего не знает про ведение хозяйства, покупку простыней и продуктов. Пока они с мужем вдвоем живут во дворце, это не станет большой проблемой, но вот когда появятся дети…

Невеста вздрогнула, и королева легонько погладила ее по плечу:

– Не стоит бояться, я уверена, господин Лукас не будет спешить с младенцами. Он как никто другой знает, что вам вначале нужно набраться сил. А еще я очень прошу вас не бросать занятий. Умная, добрая и образованная жена редкое сокровище для любого мужчины.

Ободряюще обняв невесту, ее величество отправилась в часовню. Хлейгу туда отвезли на кресле с колесиками, а рядом посаженным отцом шел сам король.

На скромную церемонию собрались все невесты, их компаньонки и даже камеристки – всем хотелось посмотреть на бедняжку, поймавшую в свои сети королевского лекаря.

Только господину Лукасу и Хлейге было все равно. Он влюбленными глазами смотрел на хрупкую девочку в белоснежном платье, а она вообще смотрела, как на бога, на человека, который сумел вернуть ей речь и обещал, что она обязательно будет танцевать с ним на их свадьбе.

После обмена клятвами в чаше вспыхнул благословляющий огонь, и многие гости прослезились, когда господин Лукас приподнял сидящую в кресле Хлейгу, чтобы поцеловать.

Потом молодых отвели к праздничному столу, и после нескольких тостов зазвучала музыка. Невысокий, кругленький, взволнованно-румяный лекарь мало походил на романтического героя, но когда он поставил тонкие ноги жены на свои башмаки и, придерживая ее за талию, осторожно закружился – все снова прослезились. Было в этом бережном танце что-то правильное.

Потом молодых проводили до их новых комнат, а гости вернулись за стол – еще немного потанцевать, выпить шипучего сидра и поболтать. Но не успели невесты отломить по кусочку свадебного торта, как в зал вошел главный жрец:

– Ваше величество, – поклонился он королю, – на алтаре появилось новое задание!

Все тотчас напряглись, а король взял золотую пластинку и прочитал вслух:

– Совершить конную прогулку по Зачарованному лесу.

Благородные леди напряглись еще больше, все остальные просто хлопали ресницами, не понимая, в чем подвох.

– Это особенный лес, – пояснил король для непонимающих, – в нем человек может столкнуться со своими страхами. Думаю, ехать сразу всем опасно, стоит разделиться на небольшие группы… Хотя бы по три человека.

Невесты закрутили головами, выбирая себе компанию, но их переглядывания прервала королева:

– Думаю, разумно будет распределить девушек так, чтобы в каждой группе была только одна слабая наездница. В Зачарованном лесу есть тропинка, но есть и чаща.

Невесты притихли. Ее величество взяла дело в свои руки – секретарь подал ей список невест, королева передала его девушкам с просьбой отметить, кто из них умеет ездить верхом.

Из одиннадцати оставшихся невест навыками верховой езды обладали шестеро. Но Кейта ездила только по-мужски, а Джесси Кэббот сделала пометку, что давно не тренировалась. Поразмыслив, ее величество поняла, что «неумейкам» придется ехать в одном седле с принцем Лэйваном.

Услышав об этом, Мэйра Соор побледнела и чуть не упала в обморок. Ей особенно трудно давалась близость с принцем. Энни засмеялась, Осахина мучительно покраснела, а Таамерия побледнела, но это все равно не могло ничего изменить – на следующий день все должны были пройти испытание.

Первую тройку сразу уведомили, что им придется встать пораньше, чтобы пройти испытание успели все. Валенсию разбудила горничная, приставленная королевой. Она помогла леди Труар надеть амазонку, убрать волосы под шляпку с вуалью. Девушка посмотрела на себя в зеркало и сочла, что выглядит неплохо – немного сонная и помятая, но это не страшно.

– В Зачарованный лес лучше ехать на голодный желудок, – со знанием дела произнесла горничная, – но я все же приготовила вам чай и тост. Возьмите нюхательные соли, миледи!

Валенсия поблагодарила девушку за подсказку и действительно положила в маленькую поясную сумку платок, флакончик солей и маленький перочинный нож.

Нож был необычным аксессуаром для юной леди, но, прожив десять лет в маленькой деревушке, частенько занимаясь работами в саду, покупками, выходя на прогулки в поля, Валенсия уяснила, что нож может оказаться важным и нужным помощником. Срезать плеть дикого винограда или обрезать веревку, выкопать съедобный гриб или ветку лещины с орехами, а может, выпутать птичку из овечьей шерсти или снять с изгороди малыша. Уже к двенадцати годам леди Труар не забывала добавлять нож в поясной кармашек, а то и в дамскую сумочку. На всякий случай.

Еще одним добавлением стали два кусочка сахара – угостить лошадь, и половинка тоста. Валенсия слышала, что Зачарованный лес любит вежливых, а крестьяне всегда старались оставить в лесу хоть малое угощение, задабривая лесных духов.

Когда леди Труар спустилась вниз в сопровождении служанки, там уже переминалась с ноги на ногу Энни. Рядом с хрупкой девчушкой возвышалась леди Гогенлоэ – статс-дама взяла девчонку под свое крыло и сейчас с упорством буйвола внушала бродяжке, что нельзя вытирать руки о юбку амазонки и накручивать на палец газовую вуаль.

Энни огрызалась, но все же слушала, а когда на крыльцо вышла Валенсия и статс-дама привела ее в пример, Лакомка не удержалась и показала ей язык! Дочь виконта склонила голову набок и сказала:

– И вам доброе утро, Энни. Должна сказать, этот лазурный цвет вам очень идет!

Девочка смутилась и отвернулась, а леди Гогенлоэ одобрительно улыбнулась Валенсии.

Вскоре подали лошадей, и на крыльцо вышел сам страшный принц. Слуги попятились, и даже леди Гогенлоэ немного отступила, приседая в реверансе. Энни же радостно вскинула голову:

– Ваше высочество! Покатаете меня?

Лэйван немного настороженно улыбнулся – видимо, дети его обычно боялись, и сел в седло. Лакей подал ему Энни, как большую куклу, а горничная помогла устроить ей ноги в правильном порядке.

Валенсия села в седло с помощью слуги и порадовалась тому, что матушка настаивала на поездках верхом.

Крестьянские лошади совсем не были предназначены для дамского седла, но вдовствующая виконтесса в свое время отправляла в деревню «на покой» нескольких выученных лошадей, и вот на них Валенсия и каталась, пусть и медленно, но по всем правилам. А уже потом, когда ее начали приглашать в Труар-холл в качестве компаньонки для кузины, леди Труар пользовалась каждым удобным случаем, чтобы закрепить навык.

До Зачарованного леса принца и невест сопровождали гвардейцы. Но ехали недолго – лес этот располагался севернее королевского замка, на острове посреди реки.

Миновав красиво изогнутый мостик, принц и его спутницы очутились на маленьком пятачке, с которого начиналась тропа, ведущая в лес. Тут остановились гвардейцы и несколько слуг – дожидаться всех после прогулки.