Читать книгу "Я ненавижу тебя! Книга четвертая"

Глава 3

Лина впервые поймала себя на мысли, что скучает и всерьез обижается на Германа. Настолько, что даже хочется самой позвонить и потребовать объяснений.

Почему он про нее забыл? Почему его нет рядом?

Удивительно, она и подумать не могла, что будет ждать его звонка, что будет вспоминать о его руках, губах, о его наглых и властных приказах, от которых она, как оказалось, сразу же готова была растекаться лужицей под его ногами.

Целую неделю она от него ничего не получала: ни слова по телефону, ни буквы в СМС-сообщениях. С той самой ночи, где она помогала прийти в себя Маше, а потом почти уже днем Герман отвез ее домой. И все… он пропал.

Сначала она просто завалилась спать, ни о чем не думая, так как Герман отпросил ее на целые сутки с работы. А потом, когда вечером он ей не позвонил и не появился, даже вздохнула с облегчением, что ночью сможет еще отдохнуть, а завтра пойдет на работу.

И в больнице на следующий день Лина действительно чувствовала себя прекрасно, настолько, что даже согласилась подежурить сутки и остаться еще на день.

Пока работала и занималась обычной рутиной, даже вроде и не думала о Германе. Или, по крайней мере, подавляла любые мысли об этом мужчине. А когда выдавалась свободная минута отдохнуть, то все же ловила себя на мысли, что вроде и не хотела бы его увидеть. И даже радовалась, что он про нее забыл. Ведь именно об этом она и мечтала?

Но вот ведь странная женская душа. Каким-то образом этот мужчина умудрился туда пробраться – и всего за несколько дней.

Лина упорно гнала всю неделю от себя мысли о Германе. И буквально заставляла себя радоваться, что он о ней забыл. Правда, веселье от этого получалось каким-то искусственным и натужным. В принципе, она другого и не ожидала. Она таким, как Герман, не нужна. Лина даже при всем желании не сможет удержать подобного мужчину рядом. Не ее уровень играть в его игры. Он хищник по натуре, а Лина скорее травоядное. И ему нужна рядом такая же жестокая хищница. Герман же сожрет Лину и даже не заметит, пойдет дальше охотиться и играть в свои странные игры уже с другими глупышками. Как он развлекался с Линой, сбивая ее с толку, и теперь она пыталась заставить себя просто забыть и не думать больше о нем.

Хорошо, что работа здорово помогала ей отвлечься. Да еще и адвокат позвонил и напомнил о себе и своём очередном гонораре.

Лина копила деньги и уже перевела ему их на счет, но он затребовал больше, объясняя траты какими-то государственными пошлинами. И Лине пришлось взять дополнительные ночные смены. Благо было у кого брать. Не всем медсестрам было необходимо пахать сверхурочно. В итоге за всю неделю дома она была только один раз, а жила в клинике.

Душ есть, столовая есть, даже поспать урывками получалось – часа два-три между сменами, иногда днем. И поэтому она практически жила на работе.

А что делать? Адвокату не заплатишь – он и пальцем не пошевелит, а так хоть что-то делает или пытается делать. Хотя Лина уже давно не верила, что этот мужчина на самом деле даже появляется в суде – или где он там должен появляться? Порой отчаяние настолько охватывало ее, что она уже хотела попытаться действовать какими-нибудь незаконными методами, но у нее просто не было таких знакомых, и она понятия не имела, как их найти и где. У кого спрашивать?

Объявление в газете подать?

«Кто готов вывезти ребенка из Германии, плачу наличными».

Вот только где найти таких сумасшедших?

А тут еще и Герман со своими играми заставил ее о чем-то мечтать. Как-то умудрился забраться в душу… Нет, Лина не исключала, что это могла быть обычная похоть. У нее несколько лет не было мужчины, а тут такой умопомрачительно охренительный секс, от которого она ощутила давно забытую эйфорию. Это будто ломки после наркотической дозы, и ее организм теперь требует еще и еще. И поэтому надо просто переждать, перетерпеть, и все пройдет. Наверняка пройдет…

К концу недели Лина вымотала себя настолько, что готова была зарыдать от отчаяния. Все-таки хронический недосып сильно сказывался на ее психике. Да и появление мужчины в ее жизни, как оказалось, не прошло для нее просто так.

Хорошо хоть, старшая медсестра, заметив круги под ее глазами и уставший взгляд, заставила ее съездить домой и отдохнуть хотя бы сутки.

А Лина, пока ехала домой, пропустила свою станцию, так как уснула, и ей пришлось возвращаться, а потом еще долго торчать на остановке и ждать свою маршрутку.

Добравшись до дома почти в одиннадцать вечера, она, еле волоча ноги, зашла на свой этаж и открыла дверь. Тетя уже спала, и Лина постаралась вести себя как можно тише, но проклятый телефон, который она забыла поставить на беззвучный режим, заставил ее дернуться от страха.

– Черт! Надо менять звонок, – пробормотала она в который уже раз за пять лет, с тех пор как купила телефон. И шепотом, все еще переживая за сон тети, ответила: – Да?

– Здравствуй, Лина, – раздался в трубке смутно знакомый мужской голос.

– Здравствуйте? А вы кто? – Сняв кроссовки, Лина прошла на кухню и открыла холодильник.

– Мое имя Михаил Юрьевич, мы встречались с тобой в доме Влада Лисовского, за столом, где Герман представлял тебя своей девушкой, я дядя Влада.

Лина резко выпрямилась, прикрыла холодильник и, развернувшись, оперлась на него спиной. Почему-то в душе зародилась какая-то непонятная тревога за Германа, а ноги подкосились и стали ватными.

– Да, помню. Что-то случилось? – уже громче спросила она дрогнувшим голосом.

– Да нет, ничего особенного, просто хотелось узнать, не звонил ли тебе Герман сегодня?

– Нет, – автоматически пожала плечами она и нахмурилась.

– Точно? Может быть, ты не заметила? Ты же на смене была.

– Точно, у меня телефон всегда в кармане, он мне по работе часто нужен, – ответила Лина, все сильнее и сильнее ощущая неясную тревогу в душе. – С ним что-то случилось? Я могу помочь?

– Хм… – неопределенно хмыкнул Михаил в трубку. – Вообще-то случилось кое-что, но вот так по телефону я не могу говорить, давай ты выйдешь из подъезда, и мы пообщаемся.

– Но… вы когда подъедете? – Слегка замешкавшись, Лина посмотрела на старые настенные часы.

– Я уже у подъезда, выходи, девочка.

– Ладно, – ответила она уже в пустоту, так как Михаил сбросил вызов.

Лина со смешанными чувствами смотрела на телефон. Тревога за Германа только усилилась в разы, раз к ней приехала такая важная персона. Как Лина поняла, Михаил Юрьевич был далеко не последним человеком в доме Лисовского, потому что даже сам Владислав Викторович невольно слушался его.

Вновь одевшись, Лина пошла на улицу.

У подъезда стояли целых три большущих черных джипа. Михаил Юрьевич вместе с несколькими мужчинами встречал ее прямо у двери.

– Идем, поговорим в машине, – сразу подхватил он девушку под локоток и повел к открытой двери.

На улице было уже настолько темно, что Лине показалось, будто внутри машины, куда ее пытался усадить Михаил, была черная дыра, и на несколько секунд у нее возникло чувство, что если она сейчас сядет туда, то эта черная дыра поглотит ее навсегда.

Но через мгновение это чувство развеялось, так как сработала автоматика, и салон озарился мягким теплым светом.

Михаил помог ей забраться на высокую подножку машины и слегка подтолкнул внутрь, а потом залез сам и закрыл дверь. Ни один из мужчин не последовал за ними.

– Ты не бойся, я тебя не обижу, – тут же сказал Михаил, увидев немного напуганный взгляд девушки, – я только пришел поговорить.

Лина настороженно кивнула, усаживаясь на кожаное сиденье напротив своего собеседника.

– Я слушаю, – смущенно пробормотала она.

– У нас кое-что в семье случилось, в общем… – Михаил немного нервно улыбнулся или даже усмехнулся и, отведя взгляд, почесал затылок небрежным жестом. И тем самым сразу же развеял весь свой вид официального серьезного мужчины в деловом костюме. – Ты, наверное, скоро из новостей узнаешь. В общем, Герман с Владом немного повздорили, и Герман куда-то исчез. Но вот беда: поганец еще и ранен.

– Сильно? – вскинулась Лина от неожиданности, расширяя свои и так не маленькие глаза.

– Думаю, что сильно, крови много было, – пожал плечами Михаил и пытливо посмотрел Лине в лицо. – Он точно к тебе не обращался?

– Нет, – покачала головой Лина, ошарашенная новостью, и тоже посмотрела в глаза Михаилу. – Так вы не знаете, где он? А если он истек кровью? Или где-то без сознания? Он с кем уехал? – начала она забрасывать мужчину вопросами, чувствуя, как от страха за Германа скрутило все ее нутро, а к горлу подкатился липкий комок.

– Уехал один, и мы не знаем, где он, – развел руками Михаил.

– Боже, – прикрыла она рот ладонью, еле сдерживая всхлип.

Глаза у Лины увлажнились, и от этого Михаилу показалось, будто вместо глаз у девушки на бледном лице два водяных озерца, сияющие кристальной синевой.

Он пересел на ее сиденье, придвинулся к ней ближе и осторожно положил свою мозолистую руку на ее плечо.

– Ну-ну, все наверняка обойдется, ты не переживай так сильно. И самое главное, послушай меня. – Чтобы привлечь ее внимание, он двумя пальцами взял Лину за подбородок и слегка приподнял его. – Как только он появится у тебя, так ты сразу мне звони. Вот, я тебе специальный телефончик дам. – Убрав руки от лица девушки, он вытащил очень старой модели кнопочный телефон и вложил в ее ладонь. – Тебе надо просто его включить, и даже ничего не говорить, а мы сразу же приедем к тебе, главное – держи его при себе, в заряженном состоянии. И вот, зарядное устройство. – Он достал из другого кармана зарядку и тоже вручил ее Лине. – Хорошо?

Лина не сразу поняла, что от нее требует мужчина, поэтому просто крутила в руках старый телефон и зарядное устройство к нему. Но когда до нее дошло то, о чем он ее попросил, то она резко вскинулась и уставилась на Михаила со злостью в глазах.

– Вы что, хотите, чтобы я стучала на Германа? – процедила сквозь зубы она.

Глубоко вздохнув, дабы не сорваться на бестолковую девчонку, Михаил призвал все свои силы, чтобы быть предельно корректным и не напугать эту дурынду, которая, по всей видимости, влюбилась в Германа.

– Послушай меня, моя хорошая, – мягко улыбнулся он Лине, – никто не просит тебя на него стучать. Ты просто нажмешь на вот эту кнопочку, – он указал пальцем на кнопку сбоку телефона, который Лина сжимала в руках с такой силой, что тот уже почти хрустел, – когда Герман появится, и все, мы приедем и заберем его. Ничего плохого мы ему не сделаем.

– Нет, – Лина попыталась вложить телефон с зарядкой в руку мужчины и начала подниматься, – я не собираюсь стучать на Германа, и будьте добры, выпустите меня, я хочу домой.

– Подожди. – Михаил скрипнул зубами и дернул девчонку обратно на сиденье с такой силой, что не рассчитал, и она упала и больно ударилась головой об дверь машины. А телефон с зарядным устройством вывалился у нее из рук на пол салона.

– Твою ж мать! – выругался он. – Что ж ты хлипкая такая, малявка!

Михаил метнулся к мини-холодильнику и выудил из него пакетик со льдом.

– На, возьми, приложи быстро, пока шишка не появилась, – попытался он сунуть растерянной девушке в руку пакетик, но та опять от него шарахнулась. – Твою ж мать, да что ж такое-то, – процедил сквозь зубы мужчина и неожиданно резко схватил Лину таким образом, что она и не заметила, как оказалась лежащей на сиденье машины, а Михаил стоял рядом на полусогнутых и удерживал пакет со льдом у ее головы.

Лина вскрикнула от резкого холода и боли, растекающейся в голове, и попыталась вывернуться, но Михаил держал очень крепко.

– Да хватит уже! – прикрикнул он на нее. – Не собираюсь я тебя тут убивать! Твою шишку надо убрать! Прекрати уже вырываться, иначе я не знаю, что с тобой сделаю, глупая девка!

Лина притихла после последних слов мужчины и автоматически всхлипнула от страха.

– О, японский городовой, – пробормотал мужчина и, взяв руку Лины, положил ее на пакет со льдом. – Держи крепко! – опять рыкнул он и отсел от нее подальше.

Лина, почувствовав, как исчезла хватка рук Михаила, сразу же выпрямилась на сиденье и затравленно посмотрела на него.

– Успокоилась? – процедил он, зло смотря на девушку, будто не он ударил ее, а она сама только что напоролась на его руку. Лину почему-то разозлило поведение и злость мужчины, и эта эмоция хоть немного, но привела ее в чувство, смыв панический страх. И она даже смогла слегка кивнуть, так и не убирая руку от холодного компресса на голове.

– Ну слава те хосподи! – рассеянно махнул рукой Михаил. – Ну и напугала ты старика. – Он достал из кармана платок и вытер выступившие бисеринки пота со лба.

– Оно и заметно, – не выдержав, нервно хмыкнула Лина и тут же скривилась от головной боли.

Мало того, что она и так была очень уставшая, так тут еще и такой стресс. Она все это время думала, что Герман забыл про нее, а он сейчас где-то раненый… Да еще и этот мужчина просит ее его предать.

– Ой, только не говори, что не поняла, что я случайно тебя толкнул? – раздраженно уставился на нее Михаил, а Лина заметила, что его искусственный глаз слегка сместился и смотрит в другую сторону.

Она передернулась мысленно от жуткого зрелища и, опустив глаза, тихо ответила:

– Я поняла, что вы случайно, но можно же и поосторожнее.

– Я прошу прощения, – выставил вперед ладонь Михаил в примирительном жесте, – никогда еще не поднимал руку на женщин.

Лина скептически приподняла бровь.

– Вот те крест, – усмехнулся Михаил и даже перекрестился, правда, левой рукой и двумя пальцами. После этой нелепой попытки изобразить из себя верующего Лина не удержалась и усмехнулась, отчего Михаил еще больше разозлился. – И вообще, чего это я тут перед тобой еще обязан оправдываться? – рыкнул он. – Я пришел, собственно, предложить тебе помощь. Я слышал, у тебя ребенка отобрали.

После этой фразы Лина тут же подобралась всем телом и, исподлобья сверкнув на Михаила своими синими глазами, обратилась вся вслух. И, кажется, даже дышать стала через раз, чтобы не упустить ни одного слова.

Михаил мысленно обрадовался. У каждого человека есть цена. У кого-то деньги, а у кого-то материнские инстинкты. И это очень хорошо, особенно в его ситуации. Потому что он первым должен найти этого идиота, ведь если его найдет Влад, то, возможно, Михаил не успеет спасти его шкуру.

– Так вот, – продолжил он, нагибаясь и собирая с пола телефон и зарядное устройство, – если ты поможешь мне с Германом, то я помогу тебе с сыном, подумай об этом, Лина. – И, наклонившись, Михаил сунул ей прямо в карман куртки телефон, но на этот раз Лина уже не стала шарахаться от него. – Когда он появится, – продолжил он, возвращаясь на сиденье, – тебе нужно просто его включить, кнопка находится сбоку, она там одна, мимо палец не проскочит. Просто включить – и все, мы сами тебя найдем, а потом я помогу вернуть тебе твоего ребенка.

Лина какое-то время смотрела на мужчину напротив, даже забыв о своей головной боли. Можно ли ему верить? Можно ли играть в их игры? А что, если они ей не помогут, а сделают только хуже? Что, если, доверяя сейчас этому мужчине, она навсегда лишится возможности увидеть когда-нибудь своего сына?

Будто подслушав мысли девушки, Михаил выдохнул и, чуть наклонившись вперед, тихо, но достаточно уверенно заговорил:

– Послушай меня, девочка. Если ты думаешь, что Герман действительно способен дать тебе какое-то будущее, то это не так. Не обманывайся на его льстивые речи. Я знаю этого мальчика очень много лет. Тебя он привел для того, чтобы поиграть в свои игры. Но он не будет с тобой долго, он уже про тебя забыл. Ты лишь пешка в одной из его многочисленных игр. Он по жизни одиночка, и если надобность в тебе отпадет, то он от тебя избавится, как от ненужного балласта. – Выдохнув и слегка переменив позу, он продолжил: – Кроме того, если ты думаешь, что я ищу его, чтобы причинить какое-то зло, то напрасно. Это семейное дело. Я скажу тебе строго по секрету, об этом не знает никто, но я просто хочу, чтобы ты мне доверяла, поэтому раскрываю тебе эту тайну. Герман мой двоюродный брат и родной дядя Владислава Лисовского. Понимаешь? Это семейное дело, он исчез, но нам надо срочно его найти. И мы ни за что не причиним ему вреда, я повторюсь, это семейное дело. Я когда-то поклялся своему дяде – Лисовскому-старшему, что в случае, если найду его сына, сделаю все возможное, чтобы он выжил. И буду охранять его и защищать ценой собственной жизни. Ты не представляешь, как его жизнь важна для меня. Он и Влад – это единственное, что осталось у меня, у старика, и эти два охламона – моя семья, я никогда не сделаю им ничего плохого, понимаешь меня, девочка?

Увидев выступившую слезу на единственном здоровом глазу мужчины, Лина поняла, что он не шутит. И ей ничего не оставалось сделать, кроме как просто кивнуть.

– И я клянусь тебе, что сделаю все возможное, чтобы вернуть тебе твоего сына, если ты поможешь мне, – добавил Михаил, и Лина опять поверила его словам.

– Хорошо, – дрожащим голосом произнесла она, – если он появится, то я включу телефон.

Лина тут же отвела свой взгляд, понимая, что, возможно, этим ответом превратила себя в предательницу.

– Ты не предаешь его, Лина, – опять будто прочитал ее мысли Михаил, – ты помогаешь и ему, и себе этим поступком.

Ночью, лежа в постели, Лина долго размышляла над всей этой ситуацией.

То, что говорил ей Михаил Юрьевич, – это ведь была чистая правда. Лина для Германа была пешкой в его странной игре, она это сразу поняла и почувствовала. Он действительно создавал ощущение одиночки и вряд ли захотел бы завести какие-то длительные отношения.

А еще у нее появится более-менее реальный шанс вернуть наконец-то сына. Она ведь и так уже хотела найти кого-то, кто, возможно, не совсем законно, но все же сможет ей помочь.

Но вся эта ситуации была такой гадкой и отдавала невыносимо пахнущим гнильем, что Лина невольно ощущала, как в душе разливалась кислота от неправильности её решения. И хотелось встать с кровати, взять молоток и расколотить чертов телефон, который жег ее карман, пока она шла домой после встречи и разговора с Михаилом Юрьевичем.

Лина никогда не была предательницей. Потому что прекрасно знала, что это такое, когда тебя предают. Еще в детстве родители поклялись ей, что вернутся, но так и не вернулись, потому что погибли. Да, они не виноваты, но для ребенка это было самым настоящим предательством, ведь она осталась совершенно одна во всем мире. Уж лучше бы взяли ее с собой в тот другой мир, но они бы остались вместе и не бросили ее. И если бы не тетя, то неизвестно, что бы случилось с Линой дальше и смогла бы она выжить.

А потом был ее муж. Тот, кого она любила больше собственной жизни, тот, кого она боготворила и на кого надышаться не могла, отобрал ее ребенка и вышвырнул в совершенно незнакомой стране из дома.

И она во второй раз на своей шкуре прочувствовала это гадкое и полностью сокрушающее чувство. Убивающее какие-либо хорошие эмоции к человеку.

И получается, что она подписалась стать такой же, как и ее муж, как и ее родители. Чертовой предательницей.

И не было никакой разницы, за что предает она. Родители – потому что погибли, муж из-за денег и положения в обществе, а Лина из-за сына…

И она этой разницы не ощущала, а чувствовала только лишь запах гнилой горечи, заполняющий все ее нутро. Хотелось встать, еще раз пойти и как следует помыться в душе, расчесать мочалкой кожу до крови, чтобы заставить исчезнуть этот ужасный запах предательства с ее кожи.

Когда Лина проснулась после тяжелой ночи, ей показалось, что болела каждая клеточка ее организма. Еле заставив себя встать с постели, она, как древняя старуха, пошаркала в ванную, по пути увидев в коридоре записку от тети, которая уже давно ушла на работу, не став будить племянницу.

Вздохнув, Лина добралась-таки до ванной и заставила себя залезть под душ. Она не любила складывать на тетю всю домашнюю работу, поэтому хотела посвятить день уборке квартиры. Вот и не стала разлеживаться весь день. Да и пока она чем-то себя занимала, концентрируясь на механически движениях, Лина надеялась избавиться от тяжелых мыслей, которые даже во сне не оставляли ее в покое.

Убравшись дома, она пошла на помойку вынести мусор. Возвращаясь, опять встретила соседку с собакой, та что-то рассказывала ей, и Лина отстранённо слушала и автоматически где-то кивала, пока соседка не начала сообщать кое-что необычное.

– Вот я и говорю: машина-то знакомая, все стоит и стоит у сто пятьдесят второго дома и не уезжает. Мне Степановна-то рассказывает, что за машина, я пошла сегодня посмотреть и номер-то сразу и узнала. Ну и говорю Степановне, что это ж Линкин мужик, его машина-то. И, похоже, он там, в машине-то, и сидит.

Она прервалась и внимательно посмотрела Лине в глаза.

– Он все еще там стоит? – дрогнувшим голосом спросила Лина.

– Так я и говорю, мы же со Степановной-то…

Дальше Лина не стала ее слушать и, сказав «спасибо», побежала к сто пятьдесят второму дому.

Спустя несколько минут она уже стояла и смотрела на знакомый автомобиль. Подойдя ближе и заглянув в окно, она поняла, что Герман опустил сиденье и спит или просто лежит с закрытыми глазами.

Лина нашарила телефон в кармане и уже хотела нажать на ту самую кнопку, о которой ей вчера говорил Михаил Юрьевич, как Герман открыл глаза.