Читать книгу "Когда я стала тобой"

Глава 6

Ты ждала меня рядом с домом на тротуаре. В руке автокресло-переноска с Салливаном, на плече сумка для подгузников. Я остановилась у обочины прямо перед тобой и вышла из машины. Салливан крепко спал, пристегнутый ремешками безопасности. Он свесил голову в сторону и раскрыл ротик, веки едва заметно подрагивали.

– Какой замечательный, – сказала я, поправляя ремешок в его кресле.

– Спасибо, – ответила ты и свободной рукой убрала со щеки локон волос, выбившийся из заплетенной сбоку косы, хотя вокруг лица все равно осталась кайма из нескольких завитков. На тебе были рваные джинсы, белая футболка и слипоны, и я вдруг почувствовала себя ужасно старомодной в своих расклешенных джинсах и свитере с высоким воротником.

– И ресницы у него невероятно длинные, – мечтательно продолжала я, разглядывая фарфоровое личико малыша. – У Аарона были такие же. Везет мальчишкам!

Ты засмеялась.

– И правда, как-то нечестно. Мне вот приходится носить накладные, а то свои очень короткие.

Я кивнула и улыбнулась в ответ, хотя никогда не пользовалась искусственными ресницами. Накрасила глаза, и уже хорошо. Кстати, пользовалась я сегодня тушью или нет?

Я открыла заднюю дверь и взмахом руки показала, чтобы вы с Салливаном устраивались. Не представляю, как сейчас правильно перевозить ребенка в машине. Эти правила постоянно меняются.

Ты поставила кресло на заднее сиденье и наклонилась внутрь, чтобы закрепить его, а я в этот момент глянула на твое жилище: белого цвета дом с террасой по всему периметру и большими окнами.

– Милый домик, – заметила я и вдруг увидела женщину в окне. Она улыбнулась и помахала мне, и я сделала то же самое. – Ты живешь с родителями?

Ты выпрямилась и закрыла дверцу. Щеки пошли пятнами, над бровями выступила испарина.

– Нет-нет, это Элла, хозяйка моей квартиры.

– Квартиры?

Ты кивнула.

– Да, там за домом есть квартирка. Ну, точнее, что-то вроде гостевого домика.

– А, понятно. – Действительно, вряд ли ты могла себе позволить полноценный дом в Старом Фолсоме. – И как тебе, нравится?

– Ага, там очень здорово, и Элла классная.

Я обернулась; стоявшая у окна женщина уже исчезла, точно призрак. Порывом ветра по тротуару раскидало несколько опавших листьев, похожих на паучков, и я вздрогнула, обхватила плечи руками. Поспешила к водительской дверце и села в машину. Салливан хныкал, однако как только ты дала ему игрушку, он сунул ее в рот, обслюнявил и успокоился.

– Спасибо, что вытащила меня, – сказала ты по дороге в салон. – И не помню, когда последний раз делала маникюр.

– Я тоже долго ходила без маникюра, пока Аарон был совсем маленьким.

– Мне вообще не с кем его оставить, но иногда ведь нужна хоть какая-то передышка?

Ты бросила на меня выжидающий взгляд, как будто очень хотела услышать: «Да, понимаю». Но могла ли я с тобой согласиться? Я ни на секунду не расставалась с Аароном, пока ему не исполнилось девять месяцев, и то это Раф заставил меня наконец-то оторваться от ребенка, чтобы мы могли провести время наедине. И хотя мы оставили сына не с няней, а с родителями мужа, я все равно весь вечер за него волновалась.

– У тебя есть поблизости какие-нибудь родные? Или просто человек, который мог бы помочь? – «Может, парень?» – едва не добавила я, но удержалась. Еще подумаешь, что я чересчур любопытная.

– Не-а, – ответила ты, глядя в окно. Голос звучал мрачно, с печальной ноткой.

Мне стало тебя жалко – совсем одна в незнакомом городе.

– Так почему ты сюда приехала? По работе?

Ты качнула головой.

– Я сейчас не работаю. Занимаюсь Салливаном.

Мне хотелось задать тебе столько вопросов! Аж голова пошла кругом, как на тех аттракционах, от которых меня вечно тошнило. Я не успела ничего спросить, потому что мы подъехали к салону, и ты мигом выскочила из машины. Словно пыталась сбежать от меня…

Что за глупости.

Внутри все сжалось в узел, когда ты показала мне выбранный для маникюра лак. Красный. Я предлагала тебе что-нибудь более изящное – французский маникюр, светло-розовый или бежевый, но ты была непреклонна. Красный, и все тут.

Он напомнил мне о том чертовом неглиже. Сама-то я выбрала лак нежно-персикового цвета.

Салливан все время спал в кресле-переноске, что показалось странным – не рановато ли? Однако ты заверила, что он всегда спит в такое время. Я уже забыла, каким был режим Аарона в этом возрасте, но я точно повсюду брала его с собой – в магазины, рестораны, на долгие прогулки, – и чаще всего он крепко спал.

Когда Салливан заерзал, я подалась вперед. Наконец-то! Я ждала этого момента с тех пор, как мы сюда приехали. Скорее бы дотронуться до него, обнять это мягкое тельце.

Малыш распахнул глаза и посмотрел на меня, потом вскрикнул, и его личико сморщилось.

– Можно я возьму его на руки? – спросила я у тебя.

– Конечно, – ответила ты, едва глянув в мою сторону.

Я наклонилась, отстегнула ремешки, и сердце вдруг пронзила боль еще до того, как я достала Салливана из автокресла. Однако она утихла, как только я прижала мальчика к груди и положила его головку себе на плечо. Я начала осторожно покачивать его, держа одну руку на попке, как когда-то с Аароном, и Салливан успокоился.

По телу разлилось тепло.

Я еще не забыла, как это делается.

Ощутив его молочный аромат, я полностью расслабилась. Он вызывает эйфорию, будто наркотик, и однозначно перебивает запах лака и средства для его снятия. Я закрыла глаза, сделала вдох. Затем опустила голову и слегка коснулась носом мягкой гладкой кожи Салливана.

Он захныкал и начал вырываться.

– Тише, все хорошо, – прошептала я и вновь начала его укачивать, но на этот раз не помогло. – Может, он проголодался?

Ты глянула на него через плечо.

– Наверное. Там в сумке есть бутылочка и молочная смесь.

Смесь?

– Ты не кормишь его грудью? – Господи, прозвучало так осуждающе! Мы с Кристиной сами всегда смеялись над женщинами, которые считали себя выше остальных.

– Нет, – коротко ответила ты без каких-либо объяснений.

Отчасти меня это покоробило, ведь я-то, заботясь о здоровье Аарона, кормила его до года. Однако при этом я позавидовала твоей уверенности: ты не стала оправдываться, не стала до хрипоты доказывать свою точку зрения. Если честно, процесс кормления не приносил мне особого удовольствия. Это очень неудобно и обременительно. Я много раз собиралась перейти на смесь, но, пристыженная собственной матерью, продолжала кормить сына грудью. Никогда не забуду, с каким ужасом взглянула на меня мама, когда я поделилась с ней своими чувствами по этому поводу. Грудь так разбухала, что я не могла влезть ни в одну рубашку, да и спина все время болела. И что я услышала в ответ на свои жалобы?

«Ты вечно думаешь только о себе, Келли».

После такого я уже не осмелилась бросить кормление, ведь я не обладала твоей уверенностью.

– А, ну ладно.

И как же я приготовлю ему здесь бутылочку?

Я обвела взглядом помещение: в дальнем углу была раковина. Но смогу ли я одновременно держать Салливана и наводить смесь? Давненько я не оказывалась в таком затруднительном положении.

Мальчик плакал все громче. Одной рукой я прижимала его к груди, а другой копалась в сумке для подгузников: салфетки, ключи – все не то… Где же смесь и бутылочка?

– Готово, – сообщила ты и встала с кресла.

Слава богу, ты выбрала гелевый маникюр. Обычный лак высыхал бы дольше.

С чувством облегчения я передала тебе малыша. Ты взяла его на руки, и мой взгляд остановился на твоих ногтях. Брызги красного на фоне белых ползунков Салливана опять вызывали у меня воспоминания о том дурацком красном белье.

Глава 7

После маникюра мы отправились перекусить. Точнее, я просто заехала на парковку у кафе, решив, что ты тоже проголодалась – была ведь уже половина первого.

– Зачем мы сюда свернули? – с хмурым видом поинтересовалась ты.

– Наверное, пора подкрепиться.

Ты нерешительно прикусила губу, глянула на Салливана в кресле на заднем сиденье.

– Э-э… я вообще-то не очень хочу есть. Плотно позавтракала.

А вот я умирала с голоду. С утра ничего не ела, только чай попила. Да и в холодильнике было пусто.

– Можешь взять какую-нибудь закуску или салат. Моя подруга вечно сидит на всяких модных диетах, но даже когда она питается одними соками, мы все равно вместе ходим на обед. – Я подмигнула тебе. – Главное – составить компанию.

Ты кивнула и выдавила улыбку.

– Да, только вот… Салливана скоро укладывать… – возразила ты, глядя в боковое окно с таким видом, будто планировала побег.

Почему ты спешила? Мы же хорошо проводили время, ближе знакомились друг с другом. Мне ужасно не хотелось возвращаться в пустой дом. Когда я отправляла тебе первое сообщение, то надеялась, что мы проведем вместе весь день. К тому же я заплатила за твой маникюр. Неужели так сложно со мной пообедать?

Тут я вдруг заметила, что ты, покопавшись в сумке, достала из нее старый потрепанный кошелек. У меня был такой же, когда я только вышла замуж. Для молодых и не сильно богатых родителей на первом месте стоит покупка подгузников, молочной смеси и продуктов, а никак уж не новых кошельков.

– Я угощаю.

Услышав это, ты немного расслабилась.

– Правда?

– Конечно, – кивнула я.

– Ладно, – преодолев сомнения, сказала ты через пару секунд.

На сердце стало легче. Я улыбнулась, и мы вышли из машины. В кафе я попросила, чтобы нас посадили за столик на улице. С утра было прохладно, но теперь воздух прогрелся – можно насладиться чудесным осенним деньком. На открытой веранде Салливан никому не помешал бы своим плачем: почти все столики пустовали.

Мы обе заказали по сэндвичу. Наконец-то у меня появилась подруга, которая питается не только салатами. Салливан захныкал, и я предложила взять его на руки.

– Что-то он в последнее время часто капризничает, – призналась ты, с благодарностью протягивая мне малыша. – Не пойму, в чем дело.

– Ты говорила об этом педиатру на прошлой неделе? – Я взяла мальчика поудобнее, чтобы он положил голову мне на плечо. Он коснулся своими пальчиками моей руки – приятно.

Ты кивнула.

– Да, только у них на все один ответ: «Дети часто плачут, это нормально».

– Ну, это правда.

Я осторожно покачивала Салливана, гладя его по спине, как тогда в маникюрном салоне. Снова сработало. На его пухленьком личике заиграла улыбка, и я рассмеялась.

– А твой Аарон? Он был капризным ребенком?

Давно мне никто не задавал вопросов о детстве сына.

– Ну, от колик он не страдал, – задумавшись, ответила я. – Всегда плакал по делу – если надо было сменить подгузник, покормить его или взять на руки.

– Салливан всегда просится на руки, – улыбнулась ты.

– Вот и Аарон был таким же. Наслаждайся, пока есть возможность. Поверь мне, совсем скоро твой маленький мальчик вырастет, и ему уже будет не до обнимашек.

– Все так говорят, а для меня сейчас время тянется очень медленно. Трудно представить, что однажды я смогу спокойно проспать всю ночь, не говоря уже о том, что когда-то он станет совсем взрослым.

Да, все это осознаешь только с высоты прожитых лет, когда ребенок уже вырос.

– Понимаю. Я сама думала точно так же, пока растила Аарона. А сейчас кажется, что время пролетело совершенно незаметно. Как будто вчера все было.

Салливан потерся лицом о мое плечо, оставив на ткани влажный след.

– А по мне, так со вчерашнего дня словно сто лет прошло, – сказала ты, не особо веря моим словам.

Я засмеялась в ответ, и тут официантка принесла наш заказ.

Ты быстро проглотила половину сэндвича и осмотрелась с таким видом, словно вообще забыла, где находишься. А говорила, что не голодная. Хотя ничего удивительного. Я частенько повторяла, что после рождения Аарона надолго забыла вкус свежей и горячей еды.

– Ой, прости. – По твоим щекам пошли розовые пятна. – Забрать его у тебя?

– Даже не думай, – ответила я.

– Ты прямо как ангел-хранитель. Или, скорее, фея-крестная, – пошутила ты и потянулась за второй половинкой сэндвича. – Правда, в полночь я превращусь не в тыкву, а в мать-одиночку. Хотя погоди-ка… Я и так уже одинокая мать – без всяких превращений. – Ты горько усмехнулась и откусила сэндвич.

Ага-а! Значит, папаша не принимает участия в воспитании ребенка.

Я сунула в рот дольку картошки фри. Салливан заерзал и начал дергать ножками. Я коснулась его крохотных пальчиков – какая шелковистая кожа!

– Сложно тебе, наверное, растить его одной, – сказала я, не решаясь спросить про отца напрямую.

Ты откусила кусок сэндвича, и у меня в животе забурчало. Вот бы ты не услышала… Держать Салливана на руках мне хотелось больше, чем есть.

– Намного сложнее, чем я думала. – Ты вытерла салфеткой уголок рта. – Пока я была беременна, хотела отдать его на усыновление. Сомневалась, что смогу вырастить ребенка в одиночку.

Сердце замерло, и я покрепче прижала мальчика к себе. Да как ты можешь такое говорить?

– Жалеешь, что не отдала?

– Нет! – возмущенно воскликнула ты, и я успокоилась. – Конечно, нет. О своем решении я не жалею… Но если бы мне было на кого положиться…

Ты поймала мой взгляд, и я улыбнулась. Цель ясна.

– Можешь рассчитывать на меня.

Что-то громко булькнуло в подгузнике Салливана, и я почувствовала сильный неприятный запах. Под рукой, которой я придерживала его за попку, стало горячо. Я поморщила нос и отвернулась в сторону.

– О господи. – Ты вскочила со стула и выхватила его у меня из рук. – Извини, пожалуйста. Пойду поменяю ему подгузник.

– Ничего страшного, – отозвалась я, но все же проверила, нет ли пятен на моей одежде и руках. – Это вполне естественно. Как-то раз, когда Аарон был примерно того же возраста, что и Салливан, мы поехали в «Диснейленд»…

Я не договорила, потому что ты уже побежала в туалет: в одной руке сын, в другой – сумка с памперсами. Салливан расплакался – еще бы, вышло очень противно. В воздухе до сих пор витал запах грязного подгузника, и я начала копаться в сумочке в поисках антибактериального лосьона. Выудила флакончик, нанесла на ладони и растерла.

Когда я отложила сумку в сторону, то заметила, что по улице мимо кафе быстрым шагом идет Кристина с пакетом для покупок в руках. На ней были солнцезащитные очки в крупной оправе, черная шляпка, резко выделявшаяся на фоне светлых волос, прозрачная черная рубашка и зауженные джинсы. Она увидела меня и в изумлении замерла. Я помахала ей, и Кристина подошла к моему столику.

– Келли? – Подруга глянула на мою тарелку. – Что ты тут делаешь?

По-моему, ответ был вполне очевиден, но я все же сказала:

– Обедаю.

– Одна?

– Вообще-то я здесь с другой Келли Мединой, – самодовольно заявила я.

Кристина посмотрела на пустой стул напротив и, наморщив нос, спросила:

– И где же она?

Я бросила взгляд внутрь ресторана, однако тебя не увидела.

– Пошла поменять сыну подгузник. Сейчас вернется.

– А что же она ничего не заказала? – нахмурилась Кристина.

Надо же, твою тарелку унесли. Я даже не заметила, как официантка подходила к нашему столику. Наверное, в тот момент я мазала руки лосьоном.

– Келли уже все съела.

– Зато ты к своему сэндвичу даже не притронулась. – Подруга показала кивком на мою тарелку.

– Потому что я держала Салливана. Сама знаешь, с младенцем на руках нормально поесть невозможно. Вот я и решила ей помочь.

Опять тот самый взгляд. Именно так на меня смотрела мама, когда я уверяла ее, что Лола сидит за обеденным столом вместе с нами. Учащенно дыша, Кристина покосилась на вход в ресторан. Ее лицо на мгновение просияло, затем снова помрачнело.

Прикусив губу, она глянула на свои наручные часы и сказала:

– Мэдди записана к врачу через полчаса, но там ничего серьезно, обычный осмотр. Если хочешь, могу перенести и посидеть с тобой.

– Зачем? – усмехнулась я. – Все в порядке, я обедаю с подругой.

– И ее ребенком, – медленно протянула Кристина, покачивая головой.

Дверь кафе распахнулась, и я моментально перевела взгляд в ту сторону, но это был всего лишь официант, который начал протирать столики тряпкой. Кристина снова посмотрела на часы, сделав неспешный вдох.

– Она скоро придет, – заверила я, однако подруга все равно глядела на меня со смесью жалости и беспокойства. От этого взгляда что-то сдавило в груди.

– Она прямо здесь, мамочка. Неужели не видишь?

– Нет, Келли. Естественно, я не вижу ее, потому что она не существует.

– Что ж, тогда мне пора. – Кристина с трудом выдавила улыбку. – Надо еще зайти за Мэдди.

– Мама, ты что, она настоящая. – Я топнула ножкой. – Настоящая!

– Ладно, ладно, успокойся. – Она схватила меня за руки и крепко сжала. – Теперь я ее вижу. И верю тебе. Привет, Лола! – сказала мама и посмотрела совсем не туда, где была девочка.

Отчаяние разрывало меня изнутри. Из ресторана так никто и не вышел, кроме официанта.

– Подожди еще минутку. Хочу познакомить тебя с Келли.

– Извини, Кел, я уже опаздываю.

– Она сейчас вернется.

Ну чего ты там застряла?!

– Мне пора. – Кристина осторожно коснулась моей руки. – Я попозже звякну тебе, хорошо?

– Хорошо. – Я кивнула, и она убрала ладонь.

Кристина ушла, и я, вздохнув, посмотрела ей вслед.

– Мам, Лола не там. Вот же она. – Я показала на подружку в полосатой кофте и красном комбинезоне, которая стояла справа от меня. Лола дурашливо улыбнулась маме, и я захихикала.

– Извини. Привет, Лола, – повторила она и протянула руку.

– Ма-ам! Ты ударила ее прямо по лицу.

– Господи, да что ж такое, – застонала мама, тряся кулаками в воздухе. – Все, я больше не могу.

– Прости, что так долго, – вдруг раздался твой голос, и я вздрогнула. – С моим мистером Непоседливая Попка процесс смены памперсов сильно затягивается.

Я обернулась – может, Кристина еще успеет рассмотреть нас? Нет, уже слишком далеко.

– Все нормально? – спросила ты.

– Да. Просто увидела подругу.

В животе громко забурчало.

– Ты до сих пор ничего не съела.

– И правда.

Я с улыбкой потянулась за сэндвичем. Какой же замечательный денек! Странно, что другие столики на улице пустуют.

Я наклонилась к тарелке и откусила бутерброд. Скрипнул стул. Салливан больше не плакал и не дергался. Воцарилась прямо-таки зловещая тишина. Словно никого рядом со мной и не было.

– Ты почему тут играешь совсем одна? – спросил папа.

– Я не одна, я с Лолой.

Он осмотрелся.

– И где же она? Никого не вижу.

– Совсем не видишь?

Лола сидела на траве, скрестив ноги. Почему же только я одна ее видела?

Глава 8

Моя мама была неважным поваром. Когда мы с Рафаэлем поженились, я умела готовить лишь самые простые блюда вроде тако, спагетти, лазаньи и запеченной курицы – и то с использованием соусов в банках и готового теста.

А вот мать Рафаэля готовила потрясающе. Даже по прошествии многих лет мои кулинарные навыки все равно не шли ни в какое сравнение с мастерством Кармен Медины, о чем супруг не забывал регулярно мне напоминать. Мы с Кармен часами торчали на кухне, когда она учила меня тонкостям любимых рецептов их семьи. Рядом с ней я никогда не чувствовала себя глупо, даже если мексиканские лепешки были безнадежно испорчены, зато Рафаэль в подобных случаях выставлял меня полной дурочкой. Хотя Кармен была отличным учителем, до ее смерти я сумела освоить только один семейный рецепт – домашний соус энчилада.

Лепешки с курицей и соусом энчилада давно стали главным блюдом в нашем рационе. Как только наступал первый холодный и дождливый осенний день, я исправно принималась заготавливать соус. Летом Рафаэль постоянно запекал что-нибудь на гриле, однако стоило начаться дождям, как душа сразу просила чего-то горячего и питательного из духовки – для поднятия настроения.

Сегодня утром меня разбудили звуки дождя, барабанившего по крыше, и поэтому я сразу спустилась на кухню – проверить запасы. Как ни странно, у меня были почти все необходимые ингредиенты, хотя я не предполагала, что готовить соус энчилада придется так скоро. Дожди обычно заряжали ближе к зиме, да и то не очень сильные.

Я сходила в магазин за недостающими продуктами и теперь стояла босиком у плиты, помешивая кипящий соус. В окно кухни стучался дождь. Ни Аарон, ни Рафаэль не отведают вместе со мной чудесный ужин, но даже их отсутствие меня не останавливало.

Правда, я уже отправила им обоим по сообщению – может, хоть немного затоскуют по дому.

Рафаэль прислал в ответ эмоджи с грустной мордочкой.

Склонившись над плитой, я вдохнула аромат острого соуса, и меня охватила ностальгия. В доме больше не стояла тишина – он наполнился звуками жизни моих родных. Вот малыш Аарон радостно покрикивает, играя рядом на полу, а из гостиной доносится шум какого-то матча – Рафаэль сидит на диване перед телевизором, задрав ноги на кофейный столик…

К реальности меня вернули звуки переливающегося через край соуса. К реальности пустого и тихого, не считая ритмичного стука капель по крыше, дома.

«Ну же, mija[2]2
  «Моя дочка» (исп.).


[Закрыть], не забывай помешивать», – раздался у меня в голове голос Кармен.

Убавив огонь, я начала аккуратно размешивать соус – судя по запаху, он уже немного подгорел. Будь здесь Рафаэль, я бы, наверное, просто вылила эту кастрюлю и начала бы все заново.

У Кармен соус никогда не пригорал.

Ложка кружилась в водовороте красной массы, и я вдруг подумала о тебе. Интересно, а твоя мама хорошо готовила? Ты чему-нибудь от нее научилась? О твоих родителях я ничего не знала, кроме того, что живут они не в Фолсоме. При встрече мы о них почти не говорили.

Да мы вообще мало что успели обсудить. Куда подевался отец Салливана? Почему ты сюда переехала?

Звякнул мобильный: пришло сообщение. Не желая оставлять соус без присмотра, я быстренько схватила телефон, лежавший экраном вверх на кухонном столе, и вернулась к плите.

Привет, чем занимаешься?

Я выключила огонь и только после этого ответила Кристине:

Готовлю.

Что именно?

Соус энчилада.

Уже еду.

В обычной ситуации я сочла бы это за шутку, но в последнее время Кристина постоянно ко мне липла. Как знать, может, и правда уже выехала. Я была не против: соуса хватило бы на два противня запеканки. Одной мне столько не съесть.

Я уже и впрямь хотела позвать Кристину в гости, однако мой большой палец замер над экраном телефона, потому что внезапно вспомнились твои слова.

Если бы я хоть на кого-то могла рассчитывать…

Я посмотрела в окно на мрачное дождливое небо. От сильного ветра дерево в саду склонилось под странным углом. В воздухе кружили листья, словно кто-то срывал их невидимыми руками и подбрасывал вверх.

Вы с Салливаном, наверное, прижимаетесь друг к другу в своем гостевом домике. Стены там тонкие, а еще во многих старых постройках нет системы центрального отопления и кондиционирования. Да, от такого жилища на заднем дворе другого дома особых удобств ждать не стоило.

Получается, тебе холодно и страшно?

Как же Салливан переносил ураган?

Аарон такую погоду терпеть не мог. Всегда начинал плакать, особенно если гремел гром.

– Господи, неудивительно, что он никак не успокоится, – с усмешкой сказал Рафаэль, хотя в его тоне слышалось недовольство. – Я бы от такого пения тоже разревелся.

Я прижимала Аарона к груди и закрывала его ушки руками, чтобы он не слышал раскаты грома.

– А я думала, тебе нравится, как я пою. Когда мы вместе пели в хоре, ты говорил, что у меня красивый голос.

Рафаэль снова засмеялся и пожал плечами.

– Ну а как еще соблазнить девушку?

– Что? – Я отпрянула, как будто он дал мне пощечину. Мы познакомились в хоре, и первым делом он сделал комплимент насчет моего голоса.

– А то ты не догадывалась, что это такой подкат.

– Нет, не догадывалась, – честно ответила я. Аарон по-прежнему плакал, не замолкал уже несколько часов. Что я только не пробовала…

– Давай я его возьму.

Рафаэль протянул руки, и я неохотно передала ему плачущего сына.

– Значит, ты мне соврал?

– Ничего я не врал. Надо же было как-то заговорить с тобой. – Он начал качать Аарона точно так же, как это делала я. Я наблюдала за его действиями, а сердце просто обливалось кровью. Если я не сумела успокоить малыша, с чего Рафаэль взял, что у него получится? – Я, собственно, только поэтому и записался в хор – чтобы цеплять девчонок.

Вверх по телу поднялась волна жара.

– Девчонок? И много их было?

– Ну, в итоге-то я выбрал тебя, – с самодовольным видом и жалостливой улыбкой ответил он.

Я сделала шаг назад и скрестила руки на груди.

– Ты так и не ответил на мой вопрос.

– Да, нам с Джинсом нужно было определиться с курсом по выбору, и мы остановились на хоре, потому что там всегда много цыпочек. – Джинс – прозвище его лучшего друга из старших классов. Этот парень ходил в суперузких джинсах, и однажды на перемене они треснули на заднице прямо по шву. Так к нему и прицепилась эта кличка. – Но как только я увидел тебя, то сразу понял, что никакая другая мне не нужна. Ты была самой симпатичной девчонкой в хоре.

Рафаэль всегда знал, что сказать. Поэтому я в него и влюбилась. Он постоянно сыпал красивыми словами: «Ты самая чудесная, ты лучше всех». Правда, теперь я уже не знала, можно ли ему верить.

– Смотри-ка! – вдруг выпалил он с торжествующей улыбкой. – Я его успокоил.

– Как тебе удалось?

– Не знаю, – повел он плечами. – Наверное, я просто классный папа.

– Похоже на то, – пробормотала я, не зная, то ли разозлиться, то ли поблагодарить его. В последующие годы меня частенько раздирали смешанные чувства.

От воспоминаний отвлек телефон – пришло еще одно сообщение от Кристины. Зря я ее не пригласила, она ведь моя лучшая подруга… Но ты нуждалась во мне намного больше. У Кристины были дети, которые все еще жили с ней, да и муж каждый вечер возвращался домой.

Я отправила ей смеющийся смайлик, надеясь, что она поймет намек, и отложила телефон. Наметив себе новую цель, я достала из шкафчика две формы для запекания и начала укладывать в них лепешки и начинку.

Час спустя весь дом пропитался ароматом расплавленного сыра и соуса энчилада. Я достала готовое блюдо из духовки, чтобы оно немного остыло, а сама пошла наверх переодеться – вся майка была в красных брызгах.

Я оделась потеплее и отнесла форму с запеканкой в машину. Хорошо, что вчера оставила автомобиль в гараже. Снаружи в лобовое стекло сразу ударил порыв ветра, капот облепили капли дождя.

Темно-синее небо прорезала вспышка молнии. Я застегнула куртку поплотнее и сдала назад, чтобы выехать на проезжую часть. Из воздуховода дунуло холодным, и по спине побежали мурашки. На улице никого не было, во всех домах горел свет. Сквозь окна я видела детей и их родителей: кто обедал, кто смотрел телевизор.

К горлу неожиданно подступил ком. Я с силой сглотнула и вновь посмотрела вперед, на дорогу. Дворники скрипели по стеклу, оставляя мокрые разводы.

Было еще не очень поздно, но темно как ночью. Мне бы сейчас и самой лучше сидеть дома, в тепле и безопасности. Но как подумаю, что вы с Салливаном совсем одни на другом конце города… Я сильнее нажала на газ, и на скользком участке машину повело. Тихонько вскрикнув, я выровняла ее и поехала медленнее.

Повернула за угол, и меня ослепили чьи-то фары.

Выруби дальний свет, дружище.

К счастью, автомобиль быстро проехал мимо, но после него перед глазами замелькали точки.

Я дотронулась до формы с запеканкой – еще теплая и не соскользнула с пассажирского сиденья. Лишь бы все это не вывалилось на кожаную обивку. Машина была не совсем уж и новая – прежнюю я отдала Аарону, когда он получил права, а себе купила эту. Старый минивэн подходил ему куда больше, ведь в детстве сын частенько проливал в его салоне сок или писал что-нибудь на сиденьях несмываемым маркером.

Подъезжая к твоему району, я стала присматриваться к названиям улиц, потому что плоховато ориентировалась в старой части Фолсома. Большинство моих друзей жили в Эмпайр-Рэнч или других современных микрорайонах, а приятели Аарона – рядом с его школой.

Наконец-то я нашла твою улицу.

Каждый дом здесь был построен в своем уникальном стиле. Здорово, мне нравилось. В молодости я всегда мечтала о старинном доме – доме со своей историей. Однако Рафаэль напомнил, что к старым постройкам обычно прилагается куча проблем, на решение которых требуется много денег. Поэтому в итоге мы купили совсем новенький дом.

И его история началась с нас.

В нем бродили только наши призраки.

Я думала, что сразу узнаю то место, где забирала тебя – я ведь внимательно разглядывала твое жилье, пока ты закрепляла автокресло с Салливаном на заднем сиденье, – но теперь никак не могла его найти. И адрес, как назло, забыла.

Придерживая руль одной рукой, другой я полезла в сумочку, пытаясь нащупать телефон. Достала его, глянула на экран и полезла в раздел сообщений.

Прокрутила до твоего имени, открыла нашу переписку. Стала листать вверх… Ага! Вот и он.

Улица…

Впереди вдруг ярко вспыхнул свет, следом раздался громкий гудок. Я и не заметила, как на мокром асфальте машину занесло вбок. Дыхание резко перехватило. Мобильник упал под ноги. Я схватила руль обеими руками и выровняла автомобиль. Сигналившая машина промчалась мимо. Сквозь темноту и пелену дождя я не разглядела водителя; наверняка он посылал меня куда подальше и показывал неприличные жесты. Что ж, вполне заслуженно. Сама сто раз повторяла Аарону, чтобы не отвлекался на телефон во время вождения.

Я остановилась у обочины и сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться.

Красно-синие огни, мелькающие за окном.

Дождь, стучащий по крыше, как табун лошадей.

Двое полицейских у моей двери.

– Миссис Медина?

Я потрясла головой, чтобы избавиться от этих мыслей, и коснулась ручки двери – пора вернуться к реальности.

Придя в себя, наклонилась за мобильным, подняла его и снова отыскала твой адрес в сообщениях.

Даже прищурившись, я не могла разглядеть номер ближайшего ко мне дома. Он был похож на твой, так что, видимо, я почти на месте.

Ветер завывал раненым зверем. К лобовому стеклу прилипали листья. В доме слева от меня горел свет на кухне. У окна стояла пожилая женщина и, кажется, мыла посуду. Когда она посмотрела в мою сторону, я сразу ее узнала: это была хозяйка твоего домика.

Ага! Нашлась!

Я вылезла из машины и пошла к пассажирской дверце. По-прежнему бушевала непогода, дождь и ветер хлестали по лицу, волосы прилипали к губам и ресницам. Я взяла форму с запеканкой в руки и даже через куртку ощутила ее жар.

Надевать капюшон не было смысла – ветер все равно сдирал его с меня, как любопытный ребенок, которому интересно, что там внутри. Быстрым шагом я направилась к дому. Женщина с кухни ушла, свет в доме погас, словно внутри никого и не было. Я обошла его и попала на тускло освещенную тропинку, ведущую во двор.

Когда я добралась до гостевого домика, волосы промокли, с них капало. Меня била дрожь, зубы застучали – в такой тонкой куртке от холода не спасешься. Будучи в душе жаркой калифорнийской девчонкой, я не умела выбирать одежду для промозглой погоды.

Я постучала в дверь, чувствуя, как по телу бежит холодок. Небо снова прорезала яркая молния, загремел гром, и я вздрогнула. Из домика донесся приглушенный детский плач.