Читать книгу "Запускай по венам любовь"

Глава 4. В «десяточку»

– Можно я хотя бы штаны возьму? – Поднявшись в светлый холл офиса, Сатир почувствовал, как рассудок к концу дня начал вскипать от череды дурацких событий.

– Зачем? Тебе и в полотенце неплохо. – Денис, напротив, веселел с каждой минутой, следя за поведением главного снайпера «Феникса» и насмешками всех, кто лицезрел Майорова в неприличном виде.

– Хватит, а?! – Тот, потеряв остатки терпения, грубо толкнул Морока в плечо и оскалился. – Поржали – супер! Но я уже зае... А! – Нижняя челюсть внезапно перестала слушаться, а в глазах ярко-алой искрой вспыхнула острая боль.

Сатир опасно покачнулся, пытаясь понять, откуда прилетел меткий удар, и в ту же секунду выхватил ещё один – по рёбрам.

– Эй! Эй! Хорош! – Придя в себя, Морозов оттащил от Сатира невысокую, но запредельно агрессивную девушку.

– Мудак! Гондон! Чтоб ты сдох, тварь! – Брюнетка с короткими волосами неистово вырывалась из крепких мужских рук, стараясь заодно ударить ногой по человеку, укравшему у неё сына.

– Сука... – Майоров откашлялся и на автомате сплюнул кровавую слюну на пол. – Какого х... – Он упёрся ладонью в белоснежную стену и повернулся на женский крик.

Всё вокруг на миг замерло перед глубоко посаженными хищными глазами цвета прелой листвы. Сатир не дыша уставился на с виду хрупкую стройную девушку с мужской стрижкой, похожую на бешеную кошку с расширенными от гнева угольно-чёрными зрачками. Она что-то кричала и упрямо рвалась в бой, намереваясь как минимум одарить Сатира инвалидностью, но Морок – хоть и с некоторым усилием – удерживал её от возможности нарушения уголовного кодекса.

– Я...

– Господи, прикройся! – дымку шока рассеял ледяной возглас Валерии Перовской, вышедшей в холл на шум драки. – Из какого борделя тебя вытащили?!

Сатир резко посмотрел вниз и выматерился, заметив, что полотенце благополучно покинуло его бёдра и валялось на сером мраморе как половая тряпка. Он быстро нагнулся и кое-как обмотался, всё ещё шокированный атакой незнакомки.

– Я был в массажном салоне.

– Агата, пожалуйста... – Лера повернулась к брюнетке и опустила ладонь на её плечо. – Если ты его убьёшь, мы не сможем добиться компенсации минимум полгода.

– Почему? – Девушка внезапно прекратила попытки атаковать и растерянно моргнула.

– Потому что у этого идиота нет наследников.

– А могу я узнать, почему мои друзья весь день пытаются выставить меня каким-то блядским шутом, вместо того чтобы помочь мне в беде? – Сатир снова сплюнул накопившуюся во рту кровь.

Лера плавно повернулась, скользя шпильками каблуков по гладкому полу, и, задумчиво постукивая чёрным ногтем по нижней губе, прищурилась:

– Дай-ка сообразить... Может, потому, что ты в несвойственной тебе манере переполошил центр Москвы? Угнал машину с ребёнком и устроил перестрелку под окнами ФСБ? И проделал всё это голышом? И весь этот импрессионистский перформанс заполонил соцсети?!

– То есть мне надо было голышом сдаться кучке вооружённых амбалов, вломившихся на сеанс моего массажа?!

– Хорошая идея. Жаль, что она пришла к тебе слишком поздно!

Морок аккуратно сжал локоть Леры и попытался разрядить обстановку:

– Давайте не будем обсуждать это всё на виду у офиса. В переговорной, думаю, удобнее.

Перовская закатила глаза, обняла за плечи Агату, и они скрылись за матовой стеклянной дверью.

– Костян, оденься и... Ну ты понял. – Денис обвёл пальцем вокруг своего лица, намекнув Майорову на необходимость умыться.

– Спасибо, блядь. – Тот изобразил подобострастный поклон и, зло оглядываясь на случайных свидетелей его избиения, устремился к раздевалке.

* * *

– Намажьте. – Перед Агатой неизвестно откуда возникла небольшая баночка на мужской ладони. – Иначе опухнет.

– Спасибо. – Она, не поднимая взгляда, забрала мазь у Морока и тонким слоем нанесла её на пораненную кожу костяшек пальцев и ладоней. – Не думала, что попаду прямо по зубам.

– Это было красиво, – усмехнулся Денис, поглядывая то на Леру, то на невольную жертву Сатира.

Перовская его юмор не разделяла и хмуро листала ленту новостей в смартфоне, где с космической скоростью множились сообщения о перестрелке на Лубянке:

– Нет, правда. Почему Костя устроил погоню? Он мог их всех порешить, не выходя из массажного кабинета. Разборки внутри здания зачистить в разы легче, чем в центре города.

– Теперь уже поздно гадать. – Денис придвинул к девушкам поднос с фарфоровыми чашками и стеклянным чайником, в котором постепенно заваривался травяной чай. – Будем работать с тем, что есть.

Окна просторной переговорной были прикрыты жалюзи, и сквозь тонкие щели между белоснежными пластинками внутрь проникал нежно-оранжевый свет клонящегося к горизонту солнца. В тишине августовского вечера, который завершался не моросящим дождём, а живописным закатом, комната могла показаться даже уютной, если бы не обстоятельства.

– Кхм, – прокашлявшись, в переговорную тихо вошёл Майоров, наконец-то получивший возможность нормально одеться: вместо поцарапанной дорогой косухи и пыльного полотенца на нём теперь красовались тёмно-синие тренировочные штаны и тонкий серый лонгслив, идеально облегавший рельеф спортивного торса и мускулистых рук. Короткая стрижка ещё была влажной после быстрого душа, на лице темнели ссадины от столкновения с асфальтом, а правый уголок рта припух от пропущенного удара Агаты. – Как пацан? – Сатир по дуге обошёл овальный переговорный стол и сёл слева от Дениса, прямо напротив брюнетки.

Золотисто-топазовые глаза, обрамлённые густыми ресницами, пустили в него десяток ядовитых стрел, а потом с нестерпимым раздражением закатились.

Морок аккуратно ткнул друга локтем в бок и кивнул в сторону дальней стены переговорной, где на трёхместном бархатном диване бордового цвета из-под серого пледа виднелась взлохмаченная мальчишеская макушка. Ребёнок крепко спал, отвернувшись от происходящего, и его худенькое плечико еле заметно двигалось вверх-вниз в такт спокойному дыханию.

– Ясно, – понизив голос, буркнул Сатир и скрестил руки на груди, уставившись в стол.

Тишина, нарушенная несколькими фразами, снова окутала комнату. Лера подняла глаза на Дениса. Тот задумчиво смотрел на неё в ответ. Тонкая женская бровь изящно изогнулась в немом вопросе, и Морок, кашлянув, произнёс:

– Константин Майоров много лет добросовестно трудится в «Фениксе» и является моим хорошим другом. Агата, – он спокойно улыбнулся напряжённой девушке, сидевшей наискосок от него, – мне жаль, что вы столкнулись при таких...

– Мне плевать, кем вам приходится этот человек, – тихо, но с каменной агрессией в голосе прервала его Агата. – У моего сына и без подобных приключений имелись значительные сложности в развитии, а после пережитого стресса он снова откатится. И вы, Денис, не представляете, какого труда и каких средств мне сто́ит адаптировать его к миру. Я буквально работаю на его лечение.

– Мне жаль, – процедил Сатир. – Я понятия не имел, что в машине ребёнок. А вам, между прочим, нужно быть внимательнее. Нельзя оставлять ключ в салоне, пока вы роетесь в багажнике. Это опасно.

Не меняя позы и поворота головы, Агата моргнула и перевела взгляд с Морозова на Майорова. Тот сжал челюсти, когда заметил в больших ярко-карих глазах подозрительный блеск. Чёрные ресницы предупреждающе задрожали, Агата с трудом сглотнула и сжала ладони в кулаки. Ранки на костяшках, несмотря на заживляющую мазь, красноречиво алели на бледной коже.

– Сложно представить, что средь бела дня в твоём присутствии кто-то возьмёт и нагло угонит твою же машину. В самом безопасном городе мира, – усмехнулась Лера, отпив терпкий чай из белоснежной чашки.

– Кому сложно? Тебе, что ли? – огрызнулся Майоров.

– Да, а что с моей машиной? – прошелестел равнодушный голос Агаты, которая успела за несколько секунд погасить в себе желание снова разрыдаться.

Денис, следивший за перепалкой, выпрямился:

– «Ауди» сильно повреждена, хотя всё ещё на ходу. Но сейчас она на штрафстоянке, пока идёт следствие.

– Я всё возмещу. – Сатир поднялся и потянулся за чашкой. – Тачку, лечение, что там ещё? Моральный ущерб?

– Обойдусь без подачек, – прошипела Агата и двинула поднос на себя, оставив Майорова без чая.

– Это не подачка, а справедливая плата за содеянное. Не пори горячку, – Лера качнула головой при виде скривившегося лица Константина. – Мы посчитаем сумму урона, прибавим процент за пережитый стресс и...

– А ты с чего вдруг такая услужливая? – Сатир плюхнулся обратно в кресло и подозрительно прищурился. – Откуда ты её знаешь?

– У неё есть имя.

– Агата, я слышал. Но моего вопроса это не отменяет.

– Ты же у нас снайпер, Майоров, – опасно улыбнулась Лера. – Бьёшь всегда в яблочко, даже когда не целишься.

– Перовская, я слишком долго сегодня бегал в полотенце и слишком часто получал по лицу, чтобы ещё и в шарады с тобой рубиться.

– Агата Титова, да будет тебе известно, работает у меня в Царь-Башне. Она старший тренер по женской самообороне и очень важный человек для меня лично. – На последней фразе Лера посмотрела на Морока.

– А я для тебя лично не важный человек? – обиделся Сатир.

– Ты, мой дорогой Константин, сорокапятилетний громила без страха и отягощения чем бы то ни было. Смертельно опасная пушинка одуванчика, которая шароёбится, где вздумается, и делает всё, что хочется. Чью сторону я приму сегодня, сам догадаешься?

– Стерва.

– Ты, кстати, до сих пор даже не извинился.

– За что? За то, что кто-то слишком опрометчиво оставляет тачку с ребёнком открытой?

Агата цокнула:

– Он может засунуть свои извинения себе в задницу.

– Да с чего бы? – рыкнул Майоров, подавшись вперёд.

– Да с того бы. – Та опасно сверкнула разочарованным взглядом. – У таких, как ты, женщины всегда сами виноваты. По умолчанию.

– Я это не говорил!

– Конечно. Мне всё почудилось.

– ИЗВИНИ. – Сатир в упор уставился на брюнетку, стараясь не скользить глазами по сжатым пухлым губам тёпло-розового оттенка.

Ответом ему послужил выставленный через стол идеально ровный длинный средний палец с бордовым лаком на овальном ногте. Агата резко встала и устремилась к дивану, чтобы забрать сына и поскорее покинуть офис «Феникса».

– Вот и поговорили, – вздохнул Морок.

– Сумму возмещения я пришлю завтра. – Лера тоже поднялась и поправила рукава чёрного жакета.

– Не торопись, я всё равно без телефона. – Сатир в порыве бунта откинулся на спинку кресла и расслабленно развалился, запрокинув голову.

– Купишь новый по пути домой.

– Да, госпожа.

– Хватит зубоскалить! – Вскинулась Лера. – Ты капитально накосячил! Признай это и веди себя по-мужски.

– Я же сказал, что всё возмещу!

– Дело не только в деньгах.

– А в чём же?

Перовская раздражённо дёрнула подбородком и демонстративно оставила вопрос без ответа.

– Можно мне такси? – Агата притормозила у двери, прижимая к себе сонного сына, всё ещё укутанного в плед.

– Мы тебя подвезём. – Денис, поднявшись, накинул на плечи ветровку и прижал к уху смартфон: – Саид, стартуем через десять минут.

Оставшись в одиночестве, Сатир выругался и зло пнул хромированную ножку стола. Кресло на колёсиках крутанулось на сто восемьдесят градусов, и перед лицом Майорова оказалась светло-серая стена. Он свёл брови к переносице и какое-то время слепо смотрел в хаотичный рисунок декоративной штукатурки. В голове шумел бешеный рой мыслей: кто на него напал, почему он действительно не дал им отпор прямо в массажном салоне и почему, стоило закрыть глаза, он видел перед собой женское лицо без единого изъяна, не считая уродской мужской стрижки...

Глава 5. Серый минивэн

– Ну ты отжёг сегодня, герой в белом плаще!

– Отвали, – огрызнулся Сатир на шутливое приветствие Матвея. – Посмотрел бы я, как ты выкрутился бы.

Высокий тёмный шатен, почёсывая короткую густую бороду, уверенно качнул головой:

– Пф-ф... Я бы всех на месте перещёлкал. Нахрен ты их потащил по городу?

– Ещё один гений. – Майоров сжал челюсти и отвернулся к своему шкафчику, но через секунду снова посмотрел на товарища по оружию: – Черноморушка, пусти переночевать, а?

– С хера ли? – Матвей забавно повёл бровями. – А... Боишься, что следом за теми мудаками ещё кто заявится?

– Ты просто сама проницательность.

Мужчины несколько мгновений смотрели друг на друга: Сатир – со слабо скрываемым усталым раздражением, Черномор – с демонстративной мужской иронией.

– Хрен с тобой, живи. – В итоге он сжалился над другом и протянул видавшую виды ключ-карту. – Я всё равно планировал в бункер перебраться. Дэн подкинул троих кандидатов в отряд, надо проверить солдатиков на прочность.

Сатир ловко покрутил карту между пальцами и сунул в задний карман штанов:

– Буду должен.

– Ага. Только бар не распотроши мне. А то я тебя знаю.

– Бар отложим до лучших времён... – Майоров коснулся кончиками пальцев дисплея портативного сейфа внутри шкафчика и после тихого щелчка вытащил оттуда свой коллекционный «Лебедь», проверил количество патронов в обойме и задумчиво провёл по матовому тёмно-серому стволу. – Надо выяснить, кто так жаждет со мной встретиться.

– Ну... – хмыкнул Черномор, сложив руки на груди и забавно рассматривая Константина, – зная величину твоего списка «клиентов», выяснять будешь до второго пришествия.

– За две недели управлюсь.

– Я засёк.

* * *

Поднявшись на лифте на четвёртый этаж, Агата напряжённо осмотрелась и, держа на руках сына, прошла вдоль вытянутой лестничной клетки к самой дальней квартире. Подрагивающие от напряжения пальцы скользнули по дисплею электронного замка, и дверь бесшумно открылась.

Тёма хрипло вздохнул в дрёме и крепче обнял маму за шею. Агата поудобнее перехватила его и, оказавшись в безопасной тишине их с сыном небольшой квартиры, устало прижалась спиной к прохладной поверхности двери. Выдохнув, она коснулась губами взлохмаченной макушки, на удивление всё ещё пахнущей детским шампунем. Из-под опущенных век и длинных ресниц наружу прорвались слёзы пережитого стресса.

Ни в каком ужасном сне она и представить не могла, чем обернётся этот день. Чтобы кто-то вот так в один миг взял и лишил её сына... Даже спустя несколько часов после воссоединения с Тёмой внутри всё сжималось от отвратительно липкого чувства беспомощности, ледяной волны паники и шока понимания: её сын где-то далеко, без неё, и она понятия не имеет, кто и что может с ним сотворить.

Онемевшие колени начали было подкашиваться, но Агата в последний момент заставила себя сделать глубокий вдох и оттолкнулась спиной от двери. Всё позади. Сын снова рядом с ней. Целый и почти невредимый. В стрессе. Но живой.

Прекрасно ориентируясь в темноте, Агата медленно прошла в детскую и попыталась опустить Тёму на кровать в виде космической ракеты, но мальчик так крепко сжал её за шею, что она чуть не закашлялась.

– Хорошо... – прошелестел в тишине слабый шёпот.

Агата выпрямилась и, мягко покачивая сына, побрела в гостиную, фактически служившую ей одновременно кухней, столовой и спальней. Впервые Агата порадовалась, что утром второпях забыла собрать диван, и теперь можно было просто лечь и попытаться уснуть в обнимку с Тёмой.

Он разжал крепкие объятия только через четверть часа, позволив обессиленной маме укрыть его одеялом, а самой раздеться и тихонько шмыгнуть в ванную.

Только под струями горячего душа Агата почувствовала, как катастрофически напряжены были все мышцы. Она опустила голову, и по коротко стриженным волосам потекла вниз вода, дарившая расслабление и успокоение измотанному, разорванному в клочья сознанию. Выдавив на мочалку порцию геля, Агата медленно намыливала себя и глубоко вдыхала запах табака и ванили. Сумбурные мысли хаотичными вспышками мелькали под прикрытыми веками. Горло нещадно саднило. Царапины на ладонях снова заныли под действием горячей воды. Костяшки пальцев, разбитые зубами этого мудака в полотенце, щипало от мыла.

– Ладно. Всё, хватит. – Агата заставила себя выпрямиться, распахнула мокрые ресницы и сняла душевую лейку со стойки, чтобы поскорее смыть с тела густую пену. – Могло быть и хуже. С остальным разберёмся. Да? – Она обернулась и уставилась на своё отражение на бежевой глянцевой плитке. Отражение еле заметно кивнуло. Агата расправила плечи и хрустнула шейными позвонками. – Как будто у нас есть выбор.

Выключив воду, она ловко выбралась из ванны и опустила мокрые ступни в глубокий прохладный ворс пушистого коврика. Тщательно вытерлась белоснежным полотенцем и наскоро просушила волосы, включив фен на минимальную мощность, чтобы не шуметь.

Сумбур в мыслях поулёгся, но его место тут же заняло адреналиновое похмелье. Голова потяжелела.

Агата небрежно протёрла запотевшее зеркало и с минуту разглядывала себя. Потом взяла с полки баночку любимого крема и начала мягко втирать его в кожу. Задержалась на изящной вязи татуировки на ключице, невесомо прошлась по зоне декольте, шее спереди и сзади, поочерёдно нанесла крем на плечи и локти.

«ИЗВИНИ!» – издевательски прогрохотал в памяти хриплый мужской голос.

– Да пошёл ты, – прошептала в пустоту Агата и зло сжала губы. – Хамло шизанутое. Мудозвон недоделанный.

Только-только улёгшееся бешенство всколыхнулось, опалив затылок.

«Насколько надо быть бесчувственным беспринципным уродом, чтобы, БУДУЧИ ОБЪЕКТИВНО ВИНОВАТЫМ, сидеть и источать ядовитый сарказм?! Где Перовская его откопала вообще? И ведь вроде дружат...» – Агата замерла, слепо уставившись в пустоту от недоумения. В её понимании адекватного мироустройства женщина, подобная Лере, никак не могла водить дружбу с таким головорезом. Или могла?

Агата моргнула и подняла взгляд на своё отражение, скривившись в запоздалой иронии: «Она же управляла этой ЧВК... Значит, привыкла вариться среди подобных... подобных...» Агата поморщилась и не стала продолжать мысль, лишь бы ненароком не разочароваться в своей начальнице, проявившей себя настоящим ангелом спасения сегодня. И не только сегодня. А с кем Лера дружит – не Агатиного носа дело.

Вернувшись в гостиную, она достала из холодильника бутылку газированной воды и запила ею привычную горсть витаминов. Этот злосчастный день уже почти закончился. Завтра начнётся новый. Совершенно иной. Они с сыном выспятся, вкусно позавтракают и отправятся на прогулку. Может, пережитое и не скажется на его состоянии так мощно, как она предположила?

По старой привычке Агата перед сном погасила свет и подошла к окну. Внутренний двор высотки ярко освещался несколькими мощными фонарными столбами. На парковочных местах стояли знакомые соседские автомобили. Карие глаза сонно скользили по табличкам давно выученных госномеров...

Агата резко втянула носом воздух и отшатнулась от окна, когда перед дряхлеющей «Тойотой» соседа со второго этажа заметила неподвижную мужскую фигуру.

«Он ведь не мог меня видеть?» – боясь шелохнуть занавеску, Агата привстала на цыпочки и попыталась снова разглядеть незнакомца. Но тот уже повернулся спиной к окнам и забирался в тёмно-серый минивэн.

Не дыша и не моргая, Агата впилась взглядом в то место, где должен был красоваться госномер. Но табличку частично перекрывала не то бумажка, не то тряпка. «Сто... Эм. Сто... Чёрт!»

Минивэн резво развернулся и скрылся за углом соседнего дома.

Агата всхлипнула и зло задёрнула штору. Оставался небольшой шанс на разбушевавшуюся от перенапряжения манию преследования. Но интуиция подсказывала: Агате лучше не расслабляться.

* * *

В квартире Черномора царил холостяцкий порядок.

Майоров небрежно спихнул с ног кроссовки и кинул пострадавшую днём куртку на спинку массивного треугольного дивана тёмно-синего цвета. По давней привычке прошёлся по просторной квартире, оглядел окна и вернулся к входной двери, чтобы проверить замки.

«День-пиздень...» – Выругавшись про себя, он зашёл на кухню, где они периодически устраивали мужские посиделки под дорогой алкоголь и крепкие сигареты. Наудачу открыл холодильник и довольно усмехнулся: здесь было чем поживиться. Но внезапно при виде контейнеров с бифштексами, запечёнными овощами, пышными котлетами и остатками картофельного пюре аппетит будто сдуло.

Сатир раздражённо закатил глаза, чертыхнулся и вытащил с нижней полки початую бутылку виски, которая тут же покрылась конденсатом.

«Да пошла ты. Овца стриженная!» Мысли невольно закручивались вокруг вечернего обмена любезностями в офисе «Феникса». Константин умом понимал, что был не прав. Но раненая гордость прежде неуловимого снайпера и по совместительству пронырливого решалы, с которым мало кто в Москве хотел связываться, заставляла его остро огрызаться. А ещё у него отвратительно ныла выбитая челюсть и поцарапанная десна.

«Бешеная сука!» Сатир плеснул в первую попавшуюся под руку кружку щедрую порцию алкоголя и залил её в себя целиком. Пищевод обожгло ледяной сорокаградусной субстанцией. Майоров поморщился и надрывно откашлялся, борясь с желанием закурить неизвестно какую по счёту сигарету за день.

– Ладно. Сука не сука, а тачку я разбил.

Он плюхнулся на один из стульев и, с наслаждением расправив плечи, откинулся на удобную широкую спинку.

– Сначала высплюсь. Потом найду ушлёпков... Нет, потом куплю этой фифе новую тачку, чтобы отвалила. А после – найду ушлёпков. И схожу на массаж.

Константин упёрся большим пальцем в правое плечо, когда-то давно помеченное вражеской пулей. Сустав и мышцы отозвались тупой болью, изредка беспокоящей его при резкой смене погоды. Но сегодня всё тело противно ныло, будто Сатир полдня провёл на ринге в спарринге с Мороком.

– Агата... – Он налил ещё порцию виски и усмехнулся себе под нос. – Вот же имечко. Тренерша, мать твою. Кого и чему ты там можешь натренировать, малявка?

Но сомнения Майорова тут же развеялись, когда нижняя челюсть полыхнула от неосторожного движения головой.

– Меткая зараза. – Он яростно растёр пальцами синяк справа от нижней губы, сунул кружку в мойку и, прихватив из спальни Матвея покрывало, улёгся на диване в гостиной. – Откуда тебя такую Лерка откопала? В приюте для бешеных кошек?

Пьяно рассмеявшись над обидной шуткой, Сатир закрыл глаза и мгновенно провалился в крепкий сон.