Текст книги "Безумный мир"
![](/books_files/covers/thumbs_240/bezumnyy-mir-41336.jpg)
Автор книги: Эрик Рассел
Жанр: Научная фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
5
Подобно многим атлетически сложенным людям, Армстронг имел лишь приблизительное представление о собственной силе. Он выдернул рыжего из-за руля, как куклу, и не успел тот коснуться ногами земли, как огромный кулак ударил его прямо в челюсть. Рыжий, пролетев по воздуху пару ярдов, грохнулся наземь и затих. Словно свечка потухла.
Слегка удивленный тем, что его удар оказал подобный эффект, Армстронг подул на костяшки пальцев, огляделся и обнаружил, что собрал аудиторию. Из грузовика, остановившегося ярдах в пятидесяти, высунулся водитель и с любопытством смотрел на происходящее; какая-то легковушка притормозила у обочины, и непомерно толстая женщина с целым выводком ребятишек таращила на него глаза, как будто здесь снимают кино. Позади машины Армстронга плавно остановился черный лимузин, из которого не спеша вышли два человека. – Отыскав носовой платок, Армстронг перевернул бесчувственного рыжего лицом вниз, завел ему руки за спину и приготовился связать, когда заметил, что к нему приближается парочка из черной машины. Оба были плечистые парни, но Армстронгу не чета.
Один из них выставил ногу и слегка пнул ботинком лежавшего пленника.
– Вы нас опередили, мистер Армстронг, – заметил он, и в его руке сверкнула золотая бляха. – Мы офицеры ФБР. – Он задумчиво посмотрел на рыжего. – Мы сразу его засекли, как только он увязался за вами. Зря вы так. Лучше бы веревочке виться дальше – глядишь, этот тип размотал бы ее столько, что хватило бы его связать.
– Вы опоздали, – отрывисто сказал Армстронг. – Им уже интересуется полиция.
– О, в таком случае вы выполнили работу на отлично, – признал агент. – Мы бы его запросто взяли, только вот полиция всегда забывает нас об этом попросить. – Он вытащил наручники: – Разрешите? Мы доставим его в лучшем виде.
– Я бы с удовольствием, – отчетливо произнес Армстронг, – но мне не нравится форма ваших ушей.
С этими словами он ударил офицера в зубы. Таким ударом можно было свалить и быка… Человек с глухим стуком растянулся плашмя.
Одновременно Армстронг сделал «нырок». Толстуха, которая, раскрыв рот, все еще выглядывала из окна своей машины, должно быть, подумала, что у него глаза на затылке, так как напарник поверженного офицера, махнув своей дубинкой по воздуху, вдруг согнулся, почти упал на широкую спину Армстронга и тут же был опрокинут на землю. Первый агент попытался встать, и Армстронг прыгнул к нему, одновременно ударив второго ботинком в живот. Это вышло случайно, но удачно, и теперь он мог не опасаться валяющегося в пыли первого.
Быстрота, столь необычная в таком крупном и массивном человеке, казалось, принесла ему легкую победу, но нельзя учесть все. Занятый двумя противниками, Армстронг не заметил, как очнулся рыжий. Тот выбросил вперед ногу – в самый нужный момент, и Армстронг грохнулся на асфальт.
Не в силах вздохнуть, он перекатился на спину и услышал женский истошный вопль. Кто-то схватил его за ноги. Бледно-голубые глаза заглянули ему в лицо, а затем что-то взорвалось в его голове. И сразу все поглотил-мрак…
Сознание возвращалось медленно. Он лежал на траве, а на голове набухала шишка. Тупая пульсирующая боль мучительно отдавалась в глазах. Когда мгла рассеялась, Армстронг увидел над собой водителя грузовика и патрульного полицейского мотоциклиста. Он сел, потирая раскалывающуюся голову, и огляделся по сторонам.
Машина с толстухой исчезла, впрочем, как и машина рыжего и черный лимузин. Его собственный автомобиль стоял на обочине, а за ним притулился полицейский мотоцикл.
– Фу! – выдохнул он, осторожно поглаживая голову.
– Эти парни здорово вас отделали, – смущенно сказал водитель. – Они так быстро смотались, что я не успел запомнить номера машин.
– За ними едет мой напарник, – вставил полицейский. – Мы опоздали только на минуту, так что, может, еще успеем догнать. – Он взглянул на Армстронга: – Вы сумеете их опознать? Вы их знаете?
– Нет. Пока не знаю, – мрачно ответил Армстронг. Стараясь сидеть прямо, он сжимал голову так; словно боялся, что она рассыплется на мелкие кусочки. – Двое хотели меня надуть. Представились агентами ФБР. Якобы они меня охраняли. На самом деле они сопровождали третьего.
– Как вы узнали, что они не из ФБР?
– Никогда не слышал, чтобы люди из ФБР разъезжали в иностранных спортивных машинах или использовали наручники европейского образца.
– Значит, им будет предъявлено еще одно обвинение, – размышлял вслух полицейский. – И серьезное – имперсонация представителя закона. В любом случае, я должен представить рапорт. Пожалуйста, ваше имя и адрес. – Повернувшись к шоферу грузовика, полицейский прибавил: – Ваши – тоже, вы свидетель. – Записав данные, он спросил Армстронга: – Далеко вы направляетесь?
– В Хартфорд.
– Не наш округ, но сейчас это не имеет значения. Я поеду за вами следом. Если они за вас взялись, то могут попробовать еще раз.
Усевшись за руль, Армстронг отправился дальше; полицейский мотоцикл стрекотал позади. Вести машину было трудно, на каждый удар пульса голова отзывалась, как чугунный шар. С усилием удерживая набрякшие веки, он всматривался вперед, чувствуя, как внутри поднимается злость. Оказалось, что это была не слишком удачная идея – вот так, с налету, покончить с рыжим. Единственное, чего он добился, – заработал шишку на голове.
Или не только? Продолжая размышлять, Армстронг пришел к выводу, что теперь у него есть вполне определенная уверенность – казалось бы, бессмысленные поиски кусочков им же самим придуманной головоломки вовсе не являются бессмысленными. Общая картина существовала, нужно только ее построить, а для этого – найти и собрать все фрагменты. Его дом и лабораторию обыскали не шутки ради. И рыжий с приятелями не просто так повис у него на хвосте. За всем этим угадывалась цель, и ее можно выяснить, если он, Армстронг, проявит чуть больше упорства и если ему немного повезет.
Эти мысли настолько успокоили Армстронга, что он прибыл в Хартфорд в куда более спокойном состоянии. Полицейский на мотоцикле отстал, дав на прощание двойной сигнал, и помчался обратно, на свой участок. Армстронга встретила миссис Сондерс; она нервно ломала руки и уверяла, что вышла всего на пару часов.
– Я успела только завернуть за угол!..
Обронив пару успокоительных фраз, Армстронг извлек из тайника скрытую камеру, обработал пленку и вставил ее в проектор.
То, что он увидел, было почти полным повторением сцены из первого фильма, разве что здесь взломщиком оказался худощавый тип с впалыми щеками, который сделал свое дело без всяких помех. Прибыли двое хартфордских полицейских в штатском, и Армстронг прокрутил фильм еще раз, для них. Однако полицейские не опознали человека со впалыми щеками и вскоре удалились, забрав пленку как вещественное доказательство. Армстронг прибрал в лаборатории, проверил оборудование и наконец убедился, что ничто ценное не пострадало.
Ясно, что оба взломщика не нашли того, что искали. Может, они решат, что он носит это с собой? На всякий случай надо следить в оба!
Лишь через три дня он увиделся с Хансеном. Томная Мириам провела его в кабинет, где детектив беспокойно ерзал в скрипучем кресле.
– Я ошеломлен той скоростью, с какой мы бегаем по кругу, – устало заявил Армстронг.
Хансен нахмурился, порылся в столе, достал ключ от квартиры Армстронга и бросил его на стол.
– Обычно я чего-то добиваюсь, когда знаю, куда идти. Чего, черт побери, вы от меня хотите, если я работаю в потемках? Вы просите от меня информацию и время от времени зовете на помощь…
– Просто все очень скверно, – смягчился Армстронг. – Поверьте, я не стал бы держать вас в потемках, если бы сам видел хоть какой-то луч света.
– Вы всерьез хотите уверить меня в том, что топчетесь, как пьяный слон в посудной лавке, не понимая, что творится вокруг?
– Именно так! И, черт возьми, как хочется изменить ситуацию!
– Боже мой! – не поверил Хансен. – Вы-суете свой нос в чужие дела, бросаете деньги на ветер, людей преследуют и убивают – а вы не знаете, почему!
– Послушайте! Дело не во мне. Можете думать, что я просто помешался. Но остальное идет своим чередом. Вот в чем вся штука!
– Вздор, – сказал Хансен. – Своим чередом отчалит гроб на катафалке. И в нем будете вы. – Он нахмурился еще больше. – И никто не поймет почему. – Хансен наклонился над столом и добавил: – И никто не будет знать – кто следующий?
– Вы попали в точку, – согласился Армстронг. – Это было бы неплохо – узнать, кто на очереди, после того, как меня похоронят. – Неожиданная мысль вдруг пришла ему в голову, и он с энтузиазмом добавил: – Например, вы!
– Не исключено, – мрачно заметил Хансен.
– Но, – продолжил Армстронг, – если я протяну ноги, людям следует знать, почему я их протянул. Это могло бы побудить кого-нибудь подхватить эстафетную палочку. А когда убьют и его, у меня на том свете появится друг.
– Мой бизнес ограничен этим светом, – чопорно заявил Хансен. – Астральные сферы меня заинтересуют, когда там станут платить полновесной монетой.
– Отлично. – Жестом руки Армстронг как бы отмел неприятные мысли. – Я расскажу вам то немногое, что знаю, а дальше поступайте, как сочтете нужным. Короче, мне пришла в голову мысль, что катастрофы в космосе не случайны. Возможно, это чей-то умысел. Может быть, кто-то подстраивает их.
– Кто?
Армстронг наградил Хансена презрительным взглядом.
– Как вы думаете, если я знаю ответ, то зачем я, черт возьми, прыгаю, как мартышка в клетке?!
Хансен промолчал, и тогда он продолжил:
– Эту предпосылку я принял в основном ради собственного развлечения. Или еще по какой-то причине, которую я сейчас уже не в состоянии объяснить. Если допущение неверно, то все мои заключения тоже будут неверными, как бы логичны они ни были. Я отталкивался от того, что катастрофы космических кораблей организуются неизвестными лицами. Что же отсюда следует в первую очередь?
– Продолжайте.
– Эти аварии происходили в разное время, корабли создавались различными группами ученых и в различных государствах. Следовательно, никакой, даже сверхгениальный маньяк-одиночка не может быть ответственным за все катастрофы. Следовательно, за этим стоит организация, причем она должна быть действительно международной и лишенной всяких патриотических мотивов. Здесь мы подходим к первому противоречию. – Армстронг задумчиво почесал подбородок. – Предположим, русские хотели бы помешать нам достичь Марса раньше их; по той же причине французы могут притормозить англичан, и так далее, но зачем какой бы то ни было международной организации останавливать всех подряд? Чего они добиваются? Каковы их цели?
– Почем я знаю? – пожав плечами, сказал Хансен.
– Да, тут вроде никакого смысла нет, – кивнул Армстронг, – и именно это беспокоит меня больше всего. Неделю назад я представлял себе два решения: первое – что они продают свои услуги всем государствам по очереди, но тогда эту банду уже давно вытащили бы за ушко да на солнышко. Второе – я спятил, и мне мерещится всякая чертовщина. – Армстронг яростно поскреб голову. – Черт побери, но ведь шишка на черепе мне не мерещится.
– Подозреваю, что, погнавшись за призраком, вы, сами того не желая, наткнулись на нечто конкретное, но абсолютно из другой оперы, – предположил Хансен. – Как тот парень, который копал колодец, а выкопал труп.
– Может быть, но вряд ли. – Армстронг на миг задумался. – Если организация существует, то искать ее нужно повсюду, потому что она наверняка прячется под самой невинной вывеской. Вот почему я держу вас на сборе информации. Хочу подвести подозрения под общий знаменатель.
– А! – заметил Хансен. Глаза его блеснули, и он снова воскликнул: – А!
– Беда в том, что у меня слишком мало данных. Да еще эти полицейские истории, слежки и погромы… Отвлекает. Вы получили письма из Англии и Франции?
Хансен достал из ящика четыре письма.
– Извините, мне следовало отдать их вам сразу. Они пришли вчера днем. – Хансен покрутил свой перстень. – Как я понимаю, вам нужна информация об одиннадцати людях, которые упоминаются в этих письмах?
– Обязательно? – Армстронг быстро просмотрел письма и протянул их назад. – Что ж, кое-кто ответил. Даже больше народу, чем я ожидал. Некоторых людей чертовски легко напугать. Крикнешь им: «Эй!» – и они уже молчат. – Засунув руки в карманы, он вытянул ноги и вздохнул: – Хорошо бы иметь окурок сигареты с места каждого преступления, а потом поговорить по душам с тем парнем, который этот окурок выбросил. Как в кино. – Армстронг мрачно взглянул на слушавшего его Хансена. – Разве вы не согласны, что любое преступление можно раскрыть по окурку, на котором написано имя убийцы, а?
– Так не бывает, – усмехнулся Хансен. – Во всяком случае, у меня. Мне приходится трудиться в поте лица – но в конце концов получается то же самое.
– Потеть, конечно, приходится. Всякий раз, когда мы надеемся, что к чему-то пришли, вдруг обнаруживается, что мы не пришли ни к чему. Рыжий исчез вместе со своими спасителями, и с тех пор о них ни слуху ни духу. Квартира в Сайпрес Хиллз оказалась арендованной человеком, который уже исчез, и опять никакого ключика. Никто не может нащупать след того типа, который разгромил мою лабораторию. Кларк Маршал умирает от тромбоза сосудов сердца, точь-в-точь как Боб Мэндл, и ни один эскулап не находит в этом ничего необычного…
– Но хоть что-нибудь они узнали? – Что они могут? Божатся, что симптомы самые обычные, и такая смерть не может быть насильственной. И что сам человек не может ни съесть, ни выпить, ни ввести себе шприцем ничего, что привело бы его к подобному концу. Отсюда следует, что обе смерти были естественными, несмотря на то что последняя произошла при чрезвычайно подозрительных обстоятельствах. Вот так-то!
Оба надолго замолчали, размышляя, затем Хансен заметил:
– Мистер Армстронг, я пришел к выводу, что у всех людей, о которых вы собираете информацию, есть одно общее качество.
Армстронг подобрал ноги.
– Какое? – отрывисто спросил он.
– Все они живы.
Снова вытянув ноги, Армстронг расслабился. – Конечно, живы. Зачем мне информация о мертвых?
– Почему нет? Некоторые из них вполне могли делиться на этот ваш неуловимый общий знаменатель, когда были живы.
– Не исключено.
– А кое-кто вполне мог умереть естественной смертью.
– Что вы имеете в виду?
– То, что их, возможно, скрутил тромбоз сосудов сердца.
– В самом деле! – Армстронг мысленно повертел идею так и сяк. – Хорошо, предположим, мы обнаружили дюжину умерших от этой болезни – ну и что? Любой врач скажет нам, что для такого города, как Нью-Йорк, это – капля в море. Тем не менее я все же согласен, что это что-нибудь может значить. Но что?
– У меня есть на этот счет одно соображение, – произнес Хансен. – Вы ловко подловили рыжего этой вашей камерой, но одновременно убедились, что рыжий тоже не промах. Между прочим, наверняка вы заметили то же, что и я, и подумали об этом раз пятьдесят с тех пор. – Хансен снова покрутил перстень. – А полиции это и в голову не пришло.
– Да, – медленно согласился Армстронг. – Та штука, которую рыжий держал в руке, когда стоял у двери. Она напоминала фонарь. Но кто, скажите на милость, будет стоять за дверью с фонариком на изготовку? Это нелепо. Тем не менее он держал его так, как держат оружие. – Армстронг взглянул на Хансена: – Мне кажется, у него был газовый баллончик.
Хансен кивнул:
– Согласен. – Он облизал тонкие губы. – Я могу строить предположения об этом оружии только на основе известных фактов, пусть даже они не совсем обычны. Но я никогда не поверю, что подобная штука – некое абсолютно неизвестное приспособление. Я пришел к выводу, что мы видели карманный газовый баллончик. Поэтому вчера днем я позвонил доктору Лоури и спросил, знает ли он какой-нибудь газ, способный вызвать тромбоз сосудов сердца.
– И что он ответил?
– Он ответил, что сама мысль об этом абсурдна.
– Ну вот, мы снова в тупике, – проворчал Армстронг.
– Он дает по десять долларов за каждое свое слово, и слов было немало, что такого газа не существует. – Снова облизав губы, Хансен добавил: – Но…
– Не тяните, Хансен? Вы не давали обет молчания?
– Но газовый раздражитель, достаточно мощный, чтобы вызвать дыхательные спазмы, в принципе мог стать причиной смерти человека с определенной стадией тромбоза. Пульс у жертвы учащается до неимоверной частоты и как поршнем загоняет тромб прямо в сердце.
– Ни черта это нам не даст, – заявил Армстронг, снова откидываясь в кресле. – Я своими глазами видел, как загнулся Мэндл. Он ни разу не кашлянул.
– Знаю. Я поинтересовался. Я также присутствовал на вскрытии тела Маршала. Так вот, он не вдыхал ни газ, ни что-либо другое, что оставило бы следы в его легких. Кроме того, у него не было судорог – это установлено.
– И мы опять вернулись к исходной точке. Газовый баллончик рыжего, оказывается, вовсе не газовый. – Кустистые брови Армстронга сошлись вместе. – Сдается мне, мы заплутали в трех соснах.
– С вас сто долларов, – напомнил Хансен. – Надо торопиться получить свои деньги, пока клиент не загнулся.
Армстронг встал, отсчитал деньги.
– Дайте срок, и я выберусь из этого тупика, даже если придется рискнуть своей шеей. Хотя, надеюсь, когда я получу от вас все досье, я смогу проложить другой путь. Но для этого мне нужна информация – и чем раньше, тем лучше.
– Это уж моя работа, – сказал Хансен. – И, поверьте, я не сижу сложа руки. У меня есть кое-какие соображения.
Армстронг уже наполовину открыл дверь, но задержался.
– Не откажетесь сообщить? – спросил он.
– Дело в корреляции. Эти ребята обшарили ваш дом и лабораторию не просто так. Они что-то искали, хотя мы и не знаем, что именно. Если кто-то из вашего списка тоже подвергся обыску или был убит, это станет для меня отличным указателем. Сейчас я отрабатываю эту версию.
– Вы тратите время впустую. – Армстронг с интересом наблюдал, как Хансен открыл рот, а затем закрыл его, не сказав ни слова. – Этой версией я уже сыт по горло. Почему? А потому, что я понял – ФБР знает, что у меня искали, но предпочитает молчать. И еще они знают, что этого у меня быть не могло…
– Значит, они просто гнусные, мерзкие вруны! – Хансен почесал лоб. – Черт побери! С каждой минутой мы погружаемся все глубже и глубже и даже не знаем – во что!
Смиренно ссутулив широкую спину, Армстронг закрыл дверь и направился домой.
Кто-то, быть может сам Хансен, прибрал его квартиру, что его очень порадовало. Отряхнув плащ, Армстронг повесил его на вешалку, достал потайную камеру, перезарядил ее, подготовил к работе и вставил обратно в тайник.
Затем он позвонил Клэр Мэндл. Она казалась такой же опрятной и приветливой, как всегда.
– О, это вы, мистер Армстронг!
– Джон! – поправил он.
– Вот еще, – парировала она. – Мы не настолько близко знакомы.
– Именно поэтому пусть пока будет Джон. Для более серьезных дел еще слишком рано.
– Отсюда я заключаю, что вы звоните мне не для профессиональной консультации, а просто поговорить о цветах, которые появляются весной! У вас опять скрытые мотивы. – Она мелодраматически вздохнула. – Ну хорошо, можете изложить Дело… Джон!
– Послушайте, – произнес он, – я позвонил, чтобы выяснить, можем ли мы опять где-нибудь встретиться?
– Встретиться-то мы можем. Только надо ли? – Я хотел задать вам один очень важный вопрос.
– Неужели! Так быстро! – Она взглянула на него в притворном изумлении.
Он продолжал срывающимся голосом:
– Если у меня не окажется возможности задать его при встрече, я вынужден буду спросить прямо сейчас!
В ответ Клэр чуть опустила глаза. Красиво играет, подумал Армстронг, медленно наливаясь краской.
– Кто-нибудь побывал у вас? Кто-нибудь рылся в ваших бумагах? – проскрежетал он сквозь зубы.
Она озадаченно взглянула на него:
– Откуда вы узнали?
– Значит, кто-то был! – мрачно заметил он. Но про себя порадовался – само небо посылало ему отличную возможность сблизиться с ней. – Клэр, если вы хотите узнать подробности, это должно обсуждаться за чашкой чая, а не по телефону.
– Это ультиматум?
– Да.
– Браво! – заключила она. – Ладно, я сдаюсь. Сегодня?
Армстронг истово закивал и подумал, что ведет себя совсем по-детски; впрочем, его это не смутило. Ее улыбка была искренней.
– На том же месте в тот же час?
– Приходите пораньше!
Он проследил, как растаяло на экране ее изображение, потом вдруг пнул диванную подушку ногой, несколько раз хлопнул в ладоши, пару раз проорал во все горло:
– Здорово! Здорово! Здорово! – И, успокоившись, отправился бриться.
Клэр явилась минута в минуту – в превосходно сшитом костюме и маленькой фетровой шляпке.
– Ну, – сказала она, когда они сели за столик, – как вы собираетесь посвятить меня в эту тайну?
Он сидел сцепив руки и напряженно глядел на нее. Молчаливое созерцание продолжалось довольно долго, и спустя какое-то время она усмехнулась, достала пудреницу, изучила себя в зеркальце, но обнаружить пятнышко на носу не удалось. Убрав пудреницу, Клэр наклонилась вперед и легонько ударила его по руке:
– Проснитесь! Я задала вам вопрос!
Покачав головой, Армстронг проникновенно произнес:
– Воображение! Красота! Ум! Ах, черт возьми!
– В чем дело?
– Ни в чем. Скажите мне, почему вы так совершенны?
– Наверное, потому, что вы не носите очки, – усмехнулась Клэр. – Кроме того, уж не хотите ли вы меня обольстить?
– Боже сохрани! – горячо сказал Армстронг. – Хотя…
Она снова ударила его по руке, на этот раз сильнее.
– Хватит на меня смотреть, вы не в зоопарке? Возьмите себя в руки и рассказывайте об этих мародерах.
Обидевшись, Армстронг открыл было рот, чтобы дать достойный ответ, но в последний момент передумал и произнес:
– Ладно. Слушайте. Мою берлогу прочесали граблями три или четыре дня назад. То же самое сотворили с моей лабораторией в Хартфорде. Что они искали – для меня загадка, и она не дает мне покоя. – Он внимательно посмотрел на нее. Сейчас нельзя ошибиться. Иначе можно угробить все дело. – Так как это произошло вскоре после нашей последней беседы, я задумался – нет ли здесь какой-либо связи. Иначе говоря, нас могли заподозрить в обмене какой-то информацией – тогда вы тоже должны были стать жертвой.
– Ясно. – Она была озадачена. – Чем же таким интересным мы могли обменяться?
– Наверное, тем, что искали в вашем доме, – подчеркнул Армстронг.
Клэр не обиделась, лицо ее стало еще серьезнее.
– Кто-то проник в дом вчера, перерыл все мои бумаги, перевернул вверх дном содержимое стола и библиотеки, но ничего не взял.
– Вы уверены, что не упустили какую-нибудь мелочь?
– Вполне.
– Может быть, что-то из архива вашего брата?..
– Оттуда тоже. – В ее взгляде появилась усмешка. – Что особенного могло быть в бумагах Боба?
– Я знаю, что он работал с правительственным заказом высшей степени секретности.
– Кто вам это сказал?
– ФБР.
Трудно было судить, попал ли удар в цель. Клэр прекрасно владела собой и восприняла эту информацию спокойно. Казалось, она просто задумалась над ответом.
– Боба привлекали к какому-то космическому проекту. Это я знаю точно. Но в бумагах ничего подобного нет. Единственное исключение – та статья, в которой он объяснял свою теорию слоев. Очевидно, он не вел записей на эту тему и передавал материалы прямо правительству, уничтожая черновики. Боб всегда был очень методичен и чрезмерно осторожен.
– Так и должно быть, если человек связан с секретной работой, – одобрительно сказал Армстронг.
– Насколько мне известно, сейчас готовится старт корабля под номером восемнадцать, – продолжала Клэр, – Боб наверняка занимался именно этим проектом. Я думаю, корабль будет совершенно новой, особой конструкции, основанной на последних разработках…
– Номер восемнадцать, можно сказать, уже почти при смерти, – возразил Армстронг и, внезапно решившись, принялся подробно описывать свой недавний визит в Нью-Мехико, спарринг-матч с Фазергилом и то, что узнал от Куина. – Не знаю, что подумаете вы, – заключил он, – но мне кажется, что такие задержки неспроста. Корабль как будто задерживают изо всех сил, заботясь только об одном – чтобы это не слишком бросалось в глаза.
Клэр задумалась, ее глаза вдруг стали серьезными. Наконец она сказала:
– Возникает любопытный парадокс. Корабль финансируется правительством, и большинство препятствий кажутся инспирированными опять же правительством. – Правительство строит этот корабль и само же тянет с окончанием работ. Возможно, в игре участвует кто-то еще, и это усложняет ситуацию, но давайте пока сконцентрируемся только на правительственном аспекте. Почему власти тянут с постройкой корабля?
– Конечно, не потому, что у них нет на это денег. Спросите что-нибудь полегче!
– Мы должны ответить на этот вопрос. Потому что под кажущимися противоречиями всегда кроется логика.
– Единственное, что приходит на ум, – строительство корабля могут тормозить, когда появляется альтернатива уже созданным разработкам. Но зачем они ломают уже построенное, если можно заранее спланировать сроки монтажа под окончание испытаний каждого конкретного устройства? Я знаю, что бюрократы – не люди, но не настолько же!
Она неодобрительно сморщила носик.
– По-моему, слишком уж просто. Вы сами-то верите в это?
– Не верю. Но попробуйте сочинить что-нибудь получше.
Клэр снова задумалась, и Армстронг, заказав напитки, воспользовался случаем, чтобы внимательно ее рассмотреть. Она, казалось, не замечала его пристального взгляда; в молчании прошло несколько минут, затем ее глаза вдруг вспыхнули.
– А что, если номер восемнадцать вовсе не при смерти? Что, если он вообще не рождался?
– Я вас не понимаю.
– Приманка. Подсадная утка.
– Что? – воскликнул Армстронг.
– Ш-ш! – Она посмотрела на ближайшие столики. – Не надо так кричать! – Ее голос зазвучал тише, доверительнее. – Полмира пережевывает версию о постоянных диверсиях в космической промышленности, и, конечно, правительство не могло остаться в стороне. Теперь подумайте, что бы вы сделали на их месте, если бы решили поставить суперракету на стапель, но опасались бы всех этих странных штучек, происшедших с ее предтечами? – Взгляд Клэр стал острым, пронизывающим. – Что бы вы сделали?
Он хлопнул по столу огромной ручищей:
– Черт возьми! Я строил бы ее спокойно и тайком в какой-нибудь глуши, да хоть на Северном полюсе! И я строил бы другую, о которой знала бы каждая собака, в Нью-Мехико, специально для диверсантов.
– Умный мальчик! – похвалила Клэр.
– Только есть тут одна загвоздка, которая меня тревожит, – добавил Армстронг, не обратив внимания на ее сарказм.
– Откройте мне душу.
– В один прекрасный день кое-кому придется за все это отчитаться. Или оправдаться, если угодно.
– Но вас волнует не только это, верно? – подчеркнула Клэр.
– Конечно? Я вам уже говорил, кто меня волнует!
Впервые она покраснела, и он отметил это с удовлетворением. Словно прочитав его мысли, Клэр достала пудреницу и слегка приложила к лицу подушечку. Армстронг следил за нею молча.
Закончив, она едко заметила:
– Мало кому удавалось угнаться за двумя зайцами.
– А вдруг я стану счастливым исключением? – возразил Армстронг. Он подозвал официанта и, когда на столе появились новые бокалы, доверительно наклонился к молодой женщине: – Давайте прекратим подпускать друг другу шпильки. Дело-то нешуточное. У меня все внутри переворачивается.
– Да что вы говорите! – прошептала она, сделав маленький глоток из своего бокала.
– В последние дни мне не дает покоя странное чувство, – упрямо продолжал Армстронг. – Не знаю, может, я просто свихнулся.
– Что за чувство?
– Смесь дурных предчувствий, раздражения, подозрения и вообще взвинченность.
– И давно это с вами?
– Не знаю. Давно. Или недавно. Я читаю новости, и оно появляется сразу же. Я смотрю на небо, и оно уже тут как тут. Слушаю радио, и оно пеленает меня, словно кокон. Я могу быть на седьмом небе – и вдруг самая пустячная мелочишка подрезает мне крылья. Я становлюсь капризнее примадонны.
– Вам нужна хорошая доза «Виталакса», – поставила диагноз Клэр.
Он хмуро, чуть ли не свирепо глянул на нее.
– Вот от таких слов оно и возникает! И каждый день я трачу на борьбу с ним все больше и больше сил!
Поставив бокал на стол, Клэр серьезно заметила:
– Можно сказать иначе, Джон. Вам необходимо как следует отдохнуть.
– Не думаю. Физически я совершенно здоров. Меня тревожит состояние моей психики. И на то есть основания. – Армстронг спокойно посмотрел на нее. – У меня нет доказательств, но что-то упорно подсказывает мне, что это важный кусок той загадки, которую я пытаюсь разрешить.
– Вы хотите сказать, что ваша раздражительность связана с проблемой ракет?
– Клэр, да неужели она может быть связана с чем-нибудь другим? Я уверен в этом так же, как в том, что вы сидите передо мной.
– Вы пытались докопаться до первопричины?
– Да, конечно, – только не сработало. Не понимаю, что за чертовщина. – Армстронг уныло посмотрел по сторонам и искоса глянул на Клэр. – Например, считая как-то вечером ворон, я вдруг заметил темнокожего ладного парня в зеленом тюрбане. Очевидно, свами – его звали Шри Банерджи или как-то похоже. Я немедленно стал размышлять об индусском аскетизме. Я думал о тех, кто годами пристально вглядывается в солнце, пока не ослепнет совсем, а затем продолжает это занятие уже незрячим весь остаток своей жалкой жизни. Я думал о других, которые держат руку поднятой, пока она не высохнет, и о третьих, которые сидят на корточках, пока ноги их не деформируются, и этих людей приходится потом носить на руках. Я увидел всех их словно воочию. И я почувствовал, что сердце мое сейчас выскочит из груди – так это было больно.
Странный блеск появился в глазах Клэр, когда Армстронг умолк.
– А как вы себя чувствуете со мной? Только серьезно, без острот.
– Спокойно, – сказал он. – Спокойно, безмятежно и как-то мирно.
Ее негромкий смех напоминал звон колокольчиков.
– Как если бы я была не от мира сего?
– Вы отнюдь не ангел, и слава Богу, – ответил Армстронг. – Вы женщина. Предпочитаю вас в таком качестве.
– Это не ответ на мой вопрос.
– Я на него отвечу, – неожиданно сказал Армстронг, – когда буду владеть всеми фактами.
Их глаза смотрели прямо друг в друга, и слова ее стучали, как барабан, в его мозгу: не от мира сего… не от мира сего… не от мира сего… Черт подери! Люди не из этого мира! Клэр первой опустила глаза.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?