282 000 книг, 71 000 авторов


Электронная библиотека » Ерофей Трофимов » » онлайн чтение - страница 1

Читать книгу "Свет волчьей луны"


  • Текст добавлен: 17 ноября 2026, 09:20


Текущая страница: 1 (всего у книги 3 страниц)

Шрифт:
- 100% +

Ерофей Трофимов
Свет волчьей луны

© Ерофей Трофимов, 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

Серия «Современный фантастический боевик»

Выпуск 302

Иллюстрация на обложке Бориса Аджиева

* * *
Трансильвания, Карпаты

Полная луна ярко освещала узкую тропу, вившуюся по неприступным скалам Карпатских гор. Морозный воздух сковывал небольшую кавалькаду всадников ледяным дыханием. Ехавший первым рыцарь в полном боевом облачении, с поднятым забралом шлема, зябко поёжился, с трудом оглянулся и тихо произнёс, пытаясь разглядеть ехавшего следом всадника:

– Холодает. Ладно хоть ветра нет.

– Это точно, – поддержал его второй всадник. – Ещё луна эта словно взбесилась. Паршивая ночь. Волчья.

– О чём это ты? – не понял первый всадник.

– У нас, в Кечкемете, говорят, в такую ночь всякая нечисть из преисподней выползает. И волколаки в том числе.

– Наслушался бабьих бредней, – усмехнулся в лихо закрученные усы первый всадник. – Говорят! Запомни сам и детям своим расскажи: нечисть, она не в тёмных углах прячется, а среди людей живёт. Вон, в Воймаёре[1]1
  Воймаёр, Кечкемет – небольшие поселения на территории Венгрии. Существуют и в наши дни.


[Закрыть]
волколака выловили, так днём он обычным кметом был, семью кормил, а ночью оборачивался. Так что не всё, что говорят, слушать надо.

– Слушай, Янош, ты, конечно, человек в этих делах знающий, но ведь сам понимаешь, люди просто так говорить не станут. Дыма без огня не бывает.

– Нет, ну ты точно как баба деревенская, всё норовишь присказкой да слухами отговориться, – рассмеялся усатый воин, всем телом разворачиваясь к собеседнику.

Высокая лука седла и кованая кираса не позволяли ему как следует разглядеть напарника, но это не мешало вести беседу. Крепкие боевые кони уверенно несли рыцарей к вершине горы, где в морозной дымке возвышался мрачный, неприступный замок.

Вольный отряд, собранный венгерским рыцарем Яношем Кодорем, состоявший из двадцати бойцов разных национальностей и двух молодых воинов, мечтавших о рыцарском посвящении. Подъехав к узкому карнизу, за которым тропа делала резкий поворот, рыцари придержали коней и, осторожно спешившись, принялись осматриваться.

Яношу с самого начала не нравился этот странный поход. Словно всё на белом свете протестовало против него. Но выбирать ему не приходилось. Предпринятое его отцом сватовство заставило его пуститься в дорогу. Одним из условий, выдвинутых будущим тестем, стало обязательное служение Яноша в войсках графа Влада Цепеша, ведшего давнюю войну с османами.

И только прослужив у графа ровно год, он мог вернуться в родной Кечкемет и получить согласие на брак. Доказательством его службы должно было стать письмо от самого графа, с его личной подписью и печатью.

Вспомнив, как он тут оказался и что делает, рыцарь вздохнул и повернулся к соратникам. Обведя заиндевелые лица суровых воинов долгим взглядом, он мысленно перекрестился и приказал:

– Всем спешиться, коней поведём в поводу. Тропа узкая, так что держитесь ближе к скале. Не стоит лишний раз испытывать судьбу. И самое главное – не спешите. Камни обледенелые – тут и до беды недалеко.

Бородатые германцы и литвины, набранные им в отряд, дружно кивнули, и вскоре вся кавалькада растянулась длинной узкой змеёй, медленно извивающейся вдоль тропы. Но едва первая пятёрка воинов прошла поворот, как в морозной тишине гор прозвучал тоскливый, заунывный вой. И, словно в ответ, громко заухал филин.

Вздрогнув, один из пятерых обернулся и, тихо выругавшись, перекрестился. Стоявшие рядом с ним воины быстро повторили с детства заученный жест. Заметивший их испуг Янош усмехнулся и нарочито громко сказал:

– Ну что, вояки, совиного крика испугались?

– Не шути так, командир, – покачал кудлатой головой старшина германцев. – Это не сова. Совы не воют.

– А откуда в горах волкам взяться? – рассмеялся в ответ Янош.

– Не волки это, – продолжал стоять на своём старшина.

– А кто тогда?

– Не знаю. Но чует моё сердце, напрасно мы сюда пришли. Гиблое место. Гнилое. И от замка этого холодом могильным веет. Все здесь останемся, до одного.

– Ты чего каркаешь, старый дурак?! – зарычал на него Янош. – Ты воин или пёс трусливый? Холодом ему повеяло! Замёрз, вот и веет. Скала вон вся стылая.

– Нет, командир. Ты понимай, как хочешь, но я твёрдо знаю – не людское это место. Люди в таких местах не живут. И нам жизни не будет, – упрямо возразил старшина.

– И что ты предлагаешь? Уйти? Бросить всё, отказаться от своего рыцарского слова и сбежать?

– Я бы так и сделал, – мрачно отозвался старшина.

– Стать клятвопреступником ради твоих бредней?! – продолжал бушевать Янош.

– Лучше быть живым клятвопреступником, чем мёртвым героем. Точнее, просто мёртвым. Героями нам уже не стать, – дрогнувшим голосом ответил старшина.

В этот момент, словно в ответ на его слова, из-за поворота раздался яростный рёв, истошное лошадиное ржание и испуганные крики людей. Вздрогнув, Янош выхватил свой родовой меч и, оглянувшись на стоящих рядом воинов, скомандовал:

– Бросить коней. Спиной к стене. Приготовиться к бою.

Но, кроме него, никто не успел взяться за оружие. Странная, словно размытая тень метнулась по тропе к растерянно замершим людям, и голова старшины, медленно вращаясь, полетела в пропасть. Словно во сне, Янош успел рассмотреть выпученные от ужаса глаза, окровавленную бороду и растрёпанные, сбившиеся в паклю длинные волосы.

Кошмарное существо, схватив обезглавленное тело за плечи, припало огромной пастью к разорванному горлу и, сладострастно чавкая, принялось высасывать горячую кровь. Отбросив мёртвое тело в пропасть, существо развернулось к оставшимся в живых воинам и, совершенно по-человечески, утерев пасть локтем, грозно зарычало.

– Будь ты проклята, тварь! – завопил один из оруженосцев и попытался дотянуться до груди монстра.

Легко, как-то даже небрежно отмахнувшись, тот отбил удар голой рукой и резким взмахом когтистой ладони разорвал юноше горло. Не обращая внимания на стоящих тут же людей, он снова припал к горлу жертвы и принялся пить кровь. Встряхнувшись, Янош усилием воли взял себя в руки и, сжав рукоять меча, шагнул вперёд.

Понимая, что юный оруженосец уже мёртв и спасти его невозможно, он стремительно кинулся вперёд и, не дожидаясь, когда монстр насытится, резко взмахнул мечом, целя ему в шею. Тяжёлый, отточенный до бритвенной остроты клинок работы знаменитых толедских[2]2
  Толедо – город в Испании, знаменитый мастерами-оружейниками.


[Закрыть]
мастеров врубился в толстую шею, разрубив хребет.

Монстр хрипло зарычал и завалился на тропу. Выдернув из раны меч, Янош развернулся к оставшимся в живых воинам и закричал:

– Сражайтесь! Бейтесь с ними, их можно убить!

Словно в ответ, за его спиной раздался оглушительный рёв и тошнотворный треск разрываемой плоти. Резко оглянувшись, рыцарь встретился взглядом с пылающими, как раскалённые угли, глазами монстра и понял, что это его последний бой. Медленно, словно поднимая непомерную тяжесть, он вскинул свой родовой меч, и одновременно почувствовал, как в горле возникло ощущение чего-то чужеродного.

Стало трудно дышать, гортань саднило, а нижняя челюсть почему-то вдруг перестала подчиняться его воле, самопроизвольно отвиснув вниз. Даже язык, словно дразня, высунулся изо рта. Злобный оскал зверя сказал Яношу больше, чем все слова мира. Небрежно отбросив руку рыцаря, сжимавшую меч, монстр ухватил его за кирасу и, одним движением подтянув к пасти, впился зубами в становую жилу.

Дикая боль пронзила всё существо рыцаря. Вздрогнув, он попытался вскрикнуть, но из горла вырвался только тихий хрип. Лунный свет медленно гас в его глазах, но последнее, что он успел увидеть, была высокая фигура человека, одним движением отшвырнувшего убивавшего его монстра в сторону.

Ударившись о скалу, зверь взвыл и, одним прыжком вскочив на ноги, метнулся в атаку, пытаясь дотянуться до человеческого горла. Но пришелец ничем не уступал монстру. Ухватив за шею и кожу на животе, он легко вскинул его над головой и со всего размаха ударил о ловко подставленное колено.

Переломив зверю хребет, человек отогнул его морду, обнажая горло, и, тихо рассмеявшись, припал к ней губами. В свете луны блеснули длинные ослепительно-белые клыки. По серебристой шерсти монстра пробежала алая струйка крови, и зверь, в последний раз вздрогнув, затих.

Босния, наши дни

Капрал Джонни Кинг проклинал всё на свете, медленно пробираясь среди развалин, оставшихся после артподготовки. Группа зачистки из состава морской пехоты армии США старательно прочёсывала остатки городишка с непроизносимым названием. Внимательно осматривая каждый закоулок, солдаты кривили физиономии и плевались, пытаясь избавиться от пыли, забивавшей горло, и резкого кислого запаха артиллерийского пороха.

Вдруг в развалинах одного из домов, из подвального помещения послышались крики и странное хриплое рычание. Сжав винтовку неожиданно вспотевшими ладонями, капрал подал подчинённым знак, что рядом противник, и, быстро проверив боезапас, осторожно шагнул в разбитый дом. Стараясь не наступать на разбитое стекло и не задевать торчащую со всех сторон арматуру, Джонни подобрался к чудом уцелевшей лестнице и, осторожно подсвечивая себе фонариком, попытался заглянуть в подвал.

Узкий, как кинжал, луч фонаря высветил засыпанные битым кирпичом ступени. Странная тень мелькнула на границе светового пятна. Понимая, что там есть кто-то живой, капрал вскинул винтовку и, сделав глубокий вдох, громко приказал:

– Эй, в подвале! Выходите с поднятыми руками. У вас ровно три секунды, после этого закидаем гранатами.

Блокировавшие слуховые окна солдаты быстро переглянулись. Лезть в темноту подвала и подставляться под пули им совсем не хотелось. Уже не раз парни из группы зачистки гибли, нарываясь на выстрел или заточенный до бритвенной остроты нож, который далеко не всегда сжимала рука взрослого мужчины.

В подвале снова послышался шорох, и на нижней ступени лестницы вдруг появился кот. Обычный, уличный, полосатый, с нагло торчащими в разные стороны усами, порванными в боях ушами и располосованным противниками носом. В два прыжка добравшись до середины лестницы, он оглянулся и, обнажив клыки, яростно зашипел куда-то в темноту.

В ответ раздалось глухое урчание, и кот, издав истошный вопль, пулей метнулся на улицу. Увидев его, солдаты облегчённо засмеялись. Но капрал Кинг недаром получил свои нашивки. Поведение животного, а самое главное – тихое рычание в ответ ясно сказали ему, что в подвале есть кто-то ещё.

Понимая, что нужно что-то делать, Джонни снял с разгрузки гранату и, отодвинувшись от лестницы, повторил свой приказ. Не дождавшись ответа, он выдернул кольцо и, коротко размахнувшись, ловко запустил гранату в подвал. Услышав знакомый металлический стук, солдаты отпрянули от окон. Упруго грохнул взрыв, и в ту же секунду развалины огласил яростный, леденящий душу рёв.

Не понимая, кто может издавать такой звук, Джонни шарахнулся в сторону, продолжая держать выход из подвала под прицелом. Неожиданно что-то огромное и стремительное метнулось по лестнице в его сторону, и Джонни судорожно нажал на курок, всаживая в незнакомца всю обойму своей винтовки.

Отдача ударила его в бок, и Джонни, споткнувшись, рухнул на заваленный обломками пол. Незнакомец, промчавшись мимо него, выскочил на улицу, и растерянный Джонни услышал испуганные крики своих парней и беспорядочную стрельбу. Запутавшись в собственных конечностях, капрал задёргался, пытаясь подняться на ноги.

Кое-как перевернувшись на бок, он встал на колени и, быстро перезарядив винтовку, выскочил на улицу. Но, едва оказавшись за пределами развалин, он остановился, так, словно наткнулся на прозрачную стену. Вся его группа, все восемь человек лежали на земле, словно сломанные куклы. Понимая, что убийца находится где-то рядом, капрал прижался спиной к стене и, судорожно оглядываясь, потянулся за микрофоном.

– База, база, я Танго два. Ответьте, – задыхающимся голосом принялся вызывать он.

– Танго два, это база. Слушаю вас.

– У нас произошёл контакт, группа уничтожена, прошу поддержки, – быстро заговорил Джонни.

– Где вы находитесь, танго два?

– Да хрен его знает, где я нахожусь! – неожиданно заорал от избытка чувств Джонни. – Здесь одни развалины и трупы! Я остался один, понимаешь, совсем один!

– Успокойтесь, Танго два. Не выключайте рацию, мы найдём вас по пеленгу, – ответила база, и в наушнике Джонни послышалось шипение.

Спустя сорок минут на место гибели группы был высажен десант, и три вертолёта барражировали на малой высоте, отслеживая любое движение в развалинах городка. Высаженная группа быстро зафиксировала место гибели солдат, снимая всё на несколько цифровых камер, у Джонни отобрали оружие и, затолкав в вертолёт, приказали сидеть молча.

Внимательно осмотрев трупы, десантники упаковали их в пластиковые мешки и, погрузив в вертолёты, вывезли на базу. Капрала Кинга продержали под арестом пятеро суток. Утром шестого дня двое громил из военной полиции, надев на него наручники, вывели Джонни из камеры и, усадив в транспортный самолёт, приковали к железному сиденью.

Мрачно покосившись на полицейских, Джонни тяжело вздохнул и, устроившись поудобнее, приготовился к долгому перелёту. Пытаться что-то доказать этим меднолобым громилам было глупо. Они тупо исполняли приказ, обращаясь с ним так, как стали бы обращаться с любым военнослужащим на месте Джонни.

Оказавшись на базе в Гуантаномо, Джонни понял, что дела его не просто плохи, а очень плохи. Самое паршивое, что его ещё никто даже не пытался допросить. А ведь ему было что рассказать. Но, похоже, командование не интересовали его рассказы. Больше всего Джонни напрягало то, что его держали в неизвестности. Не было даже суда, пусть и формального.

Наконец, спустя месяц после всего произошедшего, в камеру к Джонни вошли трое цивильно одетых субъектов, с чётко проступавшими на лбах штампами разведки. Удивлённо посмотрев на посетителей, Джонни задумчиво провёл ладонью по коротко стриженной голове и, тяжело вздохнув, глухо спросил:

– А разведке-то я зачем?

– Умный паренёк, – усмехнулся один из посетителей.

– Даже слишком, – проворчал в ответ другой, мрачно рассматривая Джонни.

– Тогда, может, имеет смысл просто поговорить с ним? Объяснить ситуацию и попробовать склонить парня к сотрудничеству? – задумчиво ответил третий.

– Думаю, методы силового воздействия будут более эффективны, – проворчал тот, для которого Джонни показался слишком умным.

– Ну, попробуйте, – мрачно отозвался заключенный, внутренне готовясь к драке.

– Не будем нагнетать обстановку, – осадил друзей первый. – Капрал, хотите кофе?

– Хочу, – ответил Джонни, набираясь наглости.

– Тогда пошли. Здесь, на базе, есть небольшое кафе. Не бог весть что, но кофе вполне приличный. В любом случае выбирать нам не из чего, – усмехнулся агент, широким жестом указывая Джонни на выход из камеры.

Подчиняясь жесту агента, капрал вышел из камеры и, сделав несколько неторопливых шагов в сторону выхода, удивлённо оглянулся. Все трое остановились у входа в камеру и задумчиво смотрели ему вслед.

– Что-то не так, парни? – спросил Джонни с некоторой растерянностью в голосе.

– Скажи Джонни, что ты видел? – задумчиво спросил пригласивший его в кафе агент.

– Где именно? – окончательно растерялся Джонни.

– Там, в Боснии. Когда погибла твоя группа. Что ты увидел?

– Не знаю, – помолчав, негромко ответил Кинг. – Я даже рассмотреть его не успел. Словно тень на стене. Промелькнул и исчез, как привидение. Но самое страшное не в этом. Я всадил в этого монстра всю обойму, а он продолжал двигаться. Поверьте, парни, я не промахнулся.

– С чего вдруг ты так уверен? – настороженно спросил самый недоверчивый из троицы.

– Перед тем, как он вылез из того подвала, я бросил туда гранату. В закрытом помещении этого должно было хватить любому, даже если он прятался за углом. Нормальный человек превратился бы в зомби от полученной баротравмы. Он бы просто был дезориентирован и не мог драться.

– Не могу не согласиться с тобой, – мрачно согласился агент.

– Я не промахнулся, – упрямо повторил Джонни. – Я всадил в него всю обойму, но он продолжал двигаться.

– А что было потом?

– Я упал. И пока поднялся, перезарядил винтовку и выскочил на улицу, всё было кончено.

– Ваши люди стреляли?

– Да. Но так, словно не видели, в кого именно стреляют.

– А раны? Ты раны их видел? – быстро спросил первый агент, настороженно всматриваясь в него.

– Да, – тихо ответил Джонни. – Я видел.

Агенты напряжённо переглянулись и, сгрудившись у входа в камеру, принялись о чём-то совещаться. Ударившийся в страшные воспоминания Джонни так и остался стоять посреди коридора, безвольно уронив руки и опустив голову. Перед его внутренним взором снова появилась та, самая страшная в его жизни картина.

Все восемь парней, с которыми он прослужил уже четыре года из пяти контрактных, валялись в пыли, словно разбросанные рукой злого ребёнка игрушки. Но самое страшное было не в этом. За годы службы он повидал немало смертей. Тела были не просто брошены. Горло каждого солдата было разорвано, а кровь – словно испарилась. Жалкие капли, скатившиеся в пыль, можно было даже не упоминать. Раны были нанесены не оружием. Плоть солдат была не разрезана, а разорвана. Бронежилеты, выдерживавшие удар пулемётной пули, были располосованы, словно рисовая бумага. А одна из винтовок была согнута, словно побывала в руках великана.

Из задумчивости Джонни вывел увесистый хлопок по плечу. Удивлённо посмотрев на стоящих рядом агентов разведки, капрал Кинг неожиданно понял, что им всё это было известно, и раз этим делом занялась разведка, значит, он каким-то образом умудрился прикоснуться к какой-то тайне. Эти парни по мелочам не работали.

Московия, где-то на Волхове

Старый промысловик, дед Матвей, ходко шагал на своих подбитых лосиной шкурой лыжах, торопясь побыстрее добраться до дальней заимки. За ним, стараясь ступать след в след, бежал двенадцатилетний Ванька. Вот уже пять лет старый Матвей растил внука, в один день ставшего сиротой.

Сын Матвея, Степан, как и старик, был промысловиком и промышлял зверя, уходя в лес на седмицу, а то и на две. Но пропал Степан не на промысле, а в поездке. Уехав из деревни с женой и сыном на зимнюю ярмарку, он надеялся расторговаться пушной рухлядью и порадовать домашних подарками.

Упитанный соловый мерин рысью вынес их из деревни на тракт. Стояла зима, и укрытые пушистым снежным одеялом ели серебрились в солнечном свете, словно сказочные. Любопытный Ванька, сидя в дровнях рядом с матерью, под овчинной дохой, с восторгом разглядывал лес.

Жена Степана, стройная, как девушка, Настасья, прижимала к себе сына и сама с интересом разглядывала проносившийся мимо пейзаж, бросая на мужа блестящие от восторга взгляды. Только однажды, заметив на мелькнувшей в стороне прогалине странную тень, она насторожилась и, негромко окликнув мужа, быстро сказала:

– Стёп, глянь-ка, что там мелькает?

Насторожившийся Степан оглянулся в указанную сторону, одновременно протягивая руку за лежащим в санях охотничьим луком. Всмотревшись в темнеющий лес, он бросил быстрый взгляд на идущего ровной рысью мерина и, покачав головой, ответил:

– Может, зверь, а может, просто привиделось.

– Не волки? – настороженно спросила Настасья, продолжая всматриваться в лес.

– Не, – покачал головой Степан. – Малыш бы сразу учуял. А он ровно идёт. Видать, зверь.

Успокоившись, Настасья откинулась на специально уложенное в дровни сено и, улыбнувшись сыну, хотела что-то сказать, когда из-за огромной ели, мимо которой они проезжали, взметнулась огромная тень и одним прыжком оказалась в санях.

Всё, что случилось дальше, Ванька вспоминал как один сплошной кошмар. Резкий удар выбросил Настасью из саней в снег, а заревевший медведем Степан, выхватив из сена копьё, всадил его в грудь чудовищу. Вскочивший в сани монстр ухватил охотника за голову и вместе с ним вывалился на дорогу.

Перепуганный Малыш, истошно заржав, взбрыкнул и, в два прыжка развернув дровни, намётом понёсся обратно в деревню. Чудом не вывалившийся из саней Ванька так и пролежал всю обратную дорогу под окровавленной овчиной, от страха даже забыв заплакать.

Слёзы у мальчика полились только на следующий день, когда в жарко натопленной бане дед отчитывал его от сглаза и дурной силы, окуривая связкой тлеющих пахучих трав. А в тот злосчастный вечер, увидев влетевшие во двор дровни и окровавленное сено в них, дед Матвей разом поседел, превратившись из крепкого, полного сил мужчины в глубокого старика.

Но все усилия Матвея спасти внука от злых чар оказались напрасными. Мальчишка перестал разговаривать. Деревенские во главе с батюшкой обошли деревню крестным ходом. Но не помогли ни дедовы заклинания, ни поповы псалмы. Ванька так и не заговорил.

Осмотрев мерина и разорванную доху, дед Матвей долго хмурил кустистые брови и под внимательными взглядами односельчан коротко произнёс:

– Зверь.

– Волки, что ли? – удивлённо спросил поп.

– Это не волки. Мерин цел. На людей он шёл. Сразу в дровни бросился, – тихо ответил дед Матвей, выпуская из рук окровавленную доху.

Не желая будоражить соседей, он переселился из деревни на хутор, построив крепкий пятистенок из стволов вековых сосен, в изобилии росших вокруг. Оставив деревенской общине сразу два крепких двора, он заручился помощью сельчан и, за одно лето выстроив дом, переселился с внуком туда.

С тех пор он старательно посвящал мальчишку во все тонкости промысловой охоты, регулярно уходя с ним в лес. Жившие землёй крестьяне не очень любили семейство охотников, но вынуждены были их терпеть из-за добычи, заметно облегчавшей уплату податей. Как ни крути, а пушнина всегда в цене.

И вот уже пятый год Ванька поспешал за дедом, радуясь началу промысла. До заимки оставалось не больше двух вёрст, когда на реке, скованной толстым льдом, промелькнули серые тени. Зоркие глаза мальчишки, заметившие самых опасных лесных хищников, разом прищурились. Выхватив из тула подаренный дедом лук, он протянул руку и, ткнув деда в спину, кивком головы указал на реку.

Отлично зная, что ловкий мальчишка не станет шуметь просто так, дед Матвей внимательно всмотрелся в указанную сторону и, обеспокоенно покачав головой, проворчал:

– Похоже, оголодали, разбойники. Как бы до петель не добрались. Пошли быстрее, Ваняшка, поспешать надо. Темнеет. – И дед зашагал ещё быстрее.

Глянув на его широкую спину, Ванька наложил на лук стрелу и, держа его в руках, поспешил следом. Вконец обнаглевшая стая шла за ними до самой заимки. Даже за дровами им приходилось выходить вместе, дед носил, а Ванька, как более зоркий и ловкий, с луком охранял. Натопив снега, дед заварил можжевеловый отвар и, подперев дверь поленом, велел внуку ложиться спать.

С первым светом им предстояло отправиться в лес – осматривать силки. Но, едва устроившись на лавке, Ванька тут же подскочил словно ошпаренный. Под самой стеной, где стояла его лавка, раздался протяжный волчий вой. Удивлённо посмотрев на спокойно сидящего деда, Ванька взял своё копьё и, прислонив его к стене поближе, снова улёгся.

– Не боись, – усмехнулся Матвей. – Стены толстые, а под стеной камень уложен. Не доберутся.

Сонно кивнув, Ванька чуть улыбнулся и, закрыв глаза, спокойно уснул. Прислушавшись к ровному дыханию ребёнка, дед тяжело вздохнул и, перебравшись на другую лавку, сел так, чтобы оказаться прямо перед дверью. Положив на колени лук, он выпростал из-за ворота рубахи нательный крест и, вздохнув, тихо произнёс:

– Ну, вот и пришла пора нам с тобой посчитаться, нечисть лесная.

Словно в ответ на его слова, за крепкой дверью раздался свирепый рык, и что-то тяжёлое ударило по ней с силой тарана. С потолка посыпалась пыль и хвоя. Презрительно усмехнувшись, Матвей окунул костяной наконечник стрелы в отвар, приготовленный им ещё дома, гордо выпрямился и прошептал:

– Ну, войди сюда, зверюга. Попробуй моего угощения. Специально для тебя готовил. Разрыв-трава да белена, папоротник да люцерна – всё собрал, как ещё дед мой учил. Думаешь, не знаю, кто Стёпку моего порешил? Знаю. Я твой след на всю жизнь запомнил.

В ответ снова раздались рычание и очередной удар. Сбитая из толстых досок и обшитая полосами железа дверь с достоинством выдержала испытание. Матвей сам тесал её, заказав у деревенского кузнеца петли и полосы. Неожиданно жерди, уложенные на крыше, затрещали и прогнулись, словно на них встал кто-то очень тяжёлый.

Обеспокоенно посмотрев наверх, Матвей перевел взгляд на крепко спящего Ваньку и, поправив мягкую оленью шкуру, которой укрывался мальчик, ласково погладил его по голове. В можжевеловый отвар он добавил толику сон-травы, словно зная заранее, что ему предстоит. Не хотел дед пугать мальчишку. Если и суждено ему погибнуть, так пусть случится это спокойно, без страха.

Достав из очага тлеющую головню, Матвей раздул факел, сделанный из обрубка елового ствола, один конец которого был измочален сильными ударами топора. Ярко осветив заимку, Матвей, принялся осматривать потолок. Неожиданно жалобно трещавшие жерди раздвинулись, и между ними на мгновение мелькнула огромная когтистая лапа.

Одним движением вскинув лук, Матвей плавно натянул тетиву и, дождавшись, когда на тёмно-синем фоне вечернего неба мелькнёт чёрная тень, выстрелил. Яростный рёв и тяжёлые прыжки по крыше сказали старому охотнику, что стрела не пропала даром. Рассмеявшись тихим, злым смехом, Матвей сунул в горшок с отваром сразу все стрелы и, встав в угол, приготовился к своему последнему бою. В том, что бой этот будет для него последним, он не сомневался и был готов к нему.

Он бы и раньше начал искать этой встречи, если бы не Ванька. Бросить сироту, единственную свою кровинку, Матвей не мог. Но теперь, передав внуку все знания до последней крупицы, он готов был умереть. Умереть, чтобы отомстить за смерть сына и невестки. За Ваньку он был спокоен. Рассудительный не по годам мальчишка выживет и сам. Ведь в охотничьем промысле для него не было тайн.

Страшный ночной посетитель, неожиданно громко заревев, спрыгнул с крыши и всем своим огромным телом ударил в дверь. Он почувствовал действие яда и теперь рвался расправиться со своим отравителем. Услышав в голосе зверя нотки боли, Матвей усмехнулся и поднял лук.

Дверь затрещала, но всё ещё держалась. Зверь отступил и ударил ещё раз. Верхняя часть двери начала заваливаться вовнутрь, и Матвей спустил тетиву сразу, как только в образовавшейся щели мелькнула страшная морда. Руки не подвели старого охотника. Стрела вошла зверю в глаз, отбросив его назад.

Взвыв, как проклятая душа, он одним прыжком вскочил на свои мощные когтистые лапы и снова ринулся на дверь. Тяжёлый удар окончательно вынес ее, и дед Матвей оказался лицом к лицу со своим врагом. Но не удержавшийся на ногах монстр не успел вскочить, когда следующая стрела пронзила ему второй глаз.

Отбросив лук, Матвей схватил копьё и, одним движением окунув наконечник в отвар, ринулся на зверя. Пронзившие его глазницы стрелы тот сломал одним яростным взмахом, но вошедшее в грудь копьё заставило рёв смениться тоскливым, раздирающим душу воем. Разом ослабевший зверь рухнул на спину и только бессильно вздрагивал, когда Матвей, одним движением вырвав из раны копьё, вонзил его снова.

Но стоило только старику забыться, увидев, что зверь обмяк, как огромные челюсти с силой стального капкана сомкнулись на его щиколотке, пробив меховые унты и достав до тела. Яростно размахнувшись, Матвей всадил копьё зверю в ухо, окончательно добив его, но отравленная слюна уже проникла в кровь старика, скрутив его мышцы судорогой.

Выпустив древко копья, Матвей кое-как доплёлся до заимки и, едва отдышавшись, принялся поднимать дверь, чтобы закрыть вход. К ночи заметно похолодало, и он не мог допустить, чтобы внук замёрз во сне насмерть. С огромным трудом приладив дверь на место, он подкинул дров в очаг и, рухнув на лавку, потянулся за горшком с отваром.

Теперь у него осталось только последнее дело. Дождаться пробуждения внука и объяснить ему всё. Глотнув своей отравы, он скривился и, вздрогнув, застонал. Слюна зверя заставляла его тело превращаться в нового монстра, а собственный отвар отменял это превращение. Так, то теряя от боли сознание, то приходя в себя, он протянул до утра и, услышав, как заворочался на своей лавке внук, облегчённо вздохнул.

Открыв ещё сонные глаза, Ванька медленно обвёл разгромленную заимку беспомощным взглядом и, приподнявшись на локте, растерянно охнул, увидев резко осунувшееся лицо деда. Соскочив с лавки, он, как был, в исподнем, подскочил к старику и, присев на корточки, принялся испуганно тормошить старика.

– Погоди, Ваня, – прохрипел дед Матвей. – Послушай меня. Помру я сегодня. Скоро помру. Был здесь зверь тот. Знал я, кто твоих батьку с мамкой заел. Всегда знал. И отвар для него приготовил. Знал, что свидимся. Ты вот что, Ваня. Не плачь. Я своё дело сделал, мужика из тебя вырастил. Ты живи, сынок. Сам живи, своим умом. И помни, с этим зверем справиться можно, главное – не бояться. Он страх твой чует и силу из него черпает. Там, на хуторе, в ларе – береста лежит. Ты сбереги её. Дьяку пяток шкурок беличьих снеси, пусть он тебя грамоте обучит, тогда и прочтёшь, что в той бересте писано. А теперь прощай, внучок.

Слабо улыбнувшись, старик сделал большой глоток своего отвара и, едва успев проглотить его, захрипел, дёргаясь в конвульсиях. Вздрогнув в последний раз, старик вытянулся и замер. Глядя на сильное тело деда полными слёз глазами, Ванька осторожно, словно боясь причинить ему боль, обнял старика и неожиданно завыл.

Завыл, как дикий зверь, как воет волчица, потерявшая волчат, как воют все, кто лишается самого дорогого и близкого существа. Но в самом конце его вой перешёл в странный, долгий крик.

– Де-ед! – разносилось над заснеженным лесом, и от этого крика разбежалась даже кружившая у заимки волчья стая.

* * *

Профессор Дарси Слейт была самой молодой из всего научного состава института гематологии в Новой Англии. В свои двадцать восемь лет она имела за плечами кучу научных работ, с блеском защищённую диссертацию и два неудавшихся романа за всю жизнь. Именно это обстоятельство больше всего беспокоило её и всю её семью.

Даже отец, много лет занимавшийся газетным бизнесом и ставший одним из самых известных медиа-магнатов, однажды, перебрав виски двенадцатилетней выдержки, с пьяной откровенностью заявил ей:

– Знаешь, Дарси, придёт время, и ты будешь очень сильно жалеть обо всех упущенных в этой жизни возможностях. Природа дала тебе всё: красоту, здоровье, внешность, мозги – а ты вместо того, чтобы подумать о семье, занимаешься чёрт знает чем. Ответь мне откровенно, чем поможет тебе твой диплом профессора, если ты не представляешь, с какой стороны подходить к мужчине? Ты хоть знаешь, что такое удовольствие? Если нет, поговори со своей матерью, может, хоть она сможет тебе объяснить, что помимо пробирок и микроскопов существуют ещё сотни очень интересных и приятных вещей.


Страницы книги >> 1 2 3 | Следующая
  • 0 Оценок: 0


Популярные книги за неделю


Рекомендации