Читать книгу "Кроха-секрет леди из трущоб"

Глава 6

Мысли о Томасе и детках кормилицы не давали покоя, и я, едва дождавшись возвращения няньки, ушла, ничего ей не сказав. Думаю, выговор получу обязательно по возвращении, потому что Максима нужно будет кормить через минут сорок. А до тех пор, раз это моя прерогатива, слуги не будут вмешиваться. Значит, надо успеть закончить дела до этого момента.

Впереди, за дверью кабинета, слышалось громкое восклицание:

– Ты офицер моего полка, исполняй приказ!

– Но, сэр, погода?

– Успеешь. Возьми моего рысака. – Голос герцога звучал грозно. Испугалась, что и мне влетит, попади я под горячую руку, отступила за стену как раз в тот момент, когда кто-то дёрнул за ручку двери. Повезло ещё, путь гостя пролегал через анфиладу, а не коридор, связывающий кабинет и детскую. С неудовольствием пришлось признать, что наши комнаты находятся близко, в одном крыле.

– Сесилия, покажись, – позвал меня Саймон. – Я вижу край твоих юбок.

Усмехнулась в ответ.

Никак не привыкну к здешним нарядам. В них то душно, то холодно. И сквозняки по дому гуляют, так и хочется заставить слуг забить ватой и обклеить бумагой окна, чтобы заделать щели между кривыми откосами. Иной раз насквозь видно кусочек неба. Особенно сверху.

– Сесилия?

– Иду.

Нехотя вышла из укрытия.

– Я лишь хотела узнать про деньги на моё содержание, – ответила на ходу, опережая вопрос а-ля очередной допрос: кто, зачем и почему?

– Деньги ты не получишь, все расходы будешь согласовывать со мной, – припечатал муж. Вот так новости! Неужели боятся, что я сбегу?

Но этим он не ограничился, дальше больше:

– И шкатулку с драгоценностями будет хранить у себя личная служанка моей матушки.

Прикусив губу почти до боли, решила, что настало время поговорить по душам. Раз он в открытую объявляет мне войну, хотелось хотя бы узнать – за что? За что такое строгое обращение? Я ему враг?

Зашла в комнату и закрыла дверь, встречаясь с хмурой синевой его глаз. Он будто видел меня насквозь и просчитывал каждый ход заранее. И почему в голове возникла ассоциация с шахматами?

– Е2-Е4? – пошутила я, чтобы разрядить обстановку.

Не удалось.

– Первый ход для детского мата? – понял меня, как оказалось, игрок. – Это тут при чём?

– Я чувствую себя пешкой, – парировала, не глядя. – Сколько ещё меня будут унижать непонятно за что? Что я вам сделала такое, чтобы поступать так со мной?

– О, теперь давим на жалость? – парировал герцог. – Это мы уже проходили.

– А ты всегда о себе в третьем лице говоришь? – уколола я.

– Иногда бывает.

Он лишь отмахнулся.

– Мне нужны личные средства.

– Зачем? – упирался несговорчивый поставщик. Буду считать его таковым, чтобы легче было дожимать.

– М-м? – сделала вид, будто раздумываю. – Мне перечислить все женские штучки или пожалеть твои уши? Косметика, элементы туалета… – начала было я.

Но он продолжил вместо меня:

– А также подарки слугам, чтобы они были к тебе более лояльны, не так ли? Хотя правильнее сказать взятки, я прав?

– И это тоже проходили?

– Как я вижу, ты решила поиграть со мной в игру «здесь помню – здесь не помню»?

– А что, если так и есть? После лихорадки у меня есть некоторые проблемы с памятью.

– Кто он?

– Кто? – удивилась я.

Прямой острый взгляд герцога пугал до дрожи в поджилках, но я выдержала это испытание и не дрогнула.

– Ты знаешь, о ком я.

– Вот и нет.

Герцог устало выдохнул и отвернулся.

– Одна брачная ночь, одна, необходимая для выполнения сделки, и ты задрала нос, будто герцогиня?

– Не понимаю, о чём это ты?

А перед глазами проплыла череда образов, вгоняющих в краску.

– Не знаю, в какую игру ты со мной играешь и на чьей стороне, но я это непременно выясню! А теперь вон! Вон из моего кабинета!

Он указал на дверь и воззрился на меня так, будто сделает что-то очень плохое, если я ослушаюсь.

– Но как же няня, как же дети? – прибегла я к последним аргументам. Уж если ненависть ко мне столь велика, детей-то он любит? Или в нём совсем ничего человеческого не осталось?

Оказалось, было хоть что-то. Но немного.

– Если успеют до них добраться вперёд остальных, то их привезут мои офицеры. Весть отправлена в город. А тебе положено терпеливо ждать и кормить Максимилиана, если уж ты решила сама этим заниматься.

Глянув на часы, он ещё больше меня удивил:

– Ему осталось спать час без четверти, а затем он проснётся голодным.

– Знаю, – ворчливо ответила я. Вместе с тем исполнила волю муженька, избавила его от столь ненавистного ему общества. И только одна мысль прочно засела в голове. Кто же это стучит ему с таким рвением, раз он знает весь распорядок дня ребёнка и график кормления?

Нянюшка – бесспорно. Тут даже без вопросов. Но замешана ли Ниа? Вот в чём главный вопрос, на который нужно найти ответ. Непременно.

Ожёгшись на молоке, дуют на воду? Я это тоже уже проходила. Люди бывают разные, и этот факт я себе хорошо уяснила, набив немало шишек в процессе.

Глава 7

Что ж, раз со мной так неласково, значит, и я не должна ощущать никакие муки совести за то, что произойдёт дальше. Манипулировать людьми можно не только с помощью денег. Зачастую деньги – самый ненадёжный способ заставить кого-то сделать то, что тебе нужно. Они имеют свойство быстро заканчиваться, и тогда ощущение одолжения проходит, а тому, кто получил взятку, хочется ещё.

Что легко пришло – легко и уйдёт, не осев в карманах. Как правило, со многими эта схема работает. Но только не со мной. Не зря же я позволила себе купить двухкомнатную квартиру на Долгопрудной, закрыла ипотеку за три года и планировала семейный бюджет на несколько месяцев вперёд? Замечу также, что и взятки я не брала, хотя были случаи, когда мне их прямо подсовывали, пытаясь добыть пальчики на меченных купюрах. Кто-то из конкурентов стуканул в нужные структуры, и меня пытались устранить чужими руками. Они хотели, чтобы я изменила заявку на тендер, предлагали деньги. Но ничего не вышло.

А теперь пришло время продемонстрировать супругу Сесилии, что я не просто красивая белокурая куколка или ещё хуже – корова с выменем. Жаль только, развернуться будет сложно. Придётся всячески отводить от себя подозрения в шантаже и прочем. Но здесь имеется и другая сторона медали, я – мать герцогского наследника, и меня так просто никуда не упрячут. Теперь-то я уверилась в этом. Если бы хотели, сделали бы это до путешествия сюда. Могли бы прикончить меня ещё там, в Норидже, пока я бредила.

Замерла перед дверью детской и попыталась додумать мысль, пролетевшую перед глазами. А вдруг лихорадка как раз следствие того, что Сесилию пытались убить?

Мурашки пробежали по коже от запоздалого страха – осознание догоняло неспешно.

Замешан ли герцог в смерти кормилицы и про кого он меня спрашивал с такой ненавистью? Вот уже второй раз он говорит о ком-то мне неизвестном. Мне, Светлане, начальнице отдела закупщиков крупной фирмы-поставщика продтоваров в разные сети. В нашем распоряжении были арендные площади во всех областных распределительных центрах. Сроки жесточайшие, дедлайны, контракты, обязательства. И я работала безвынимачки, попутно тянула ещё несколько должностей, пока искали замену. Занималась тендерами и согласованием полного пакета документов перед выкладкой на Фабрикант.

Зачем я всё это делала? Зачем столько времени убила на курсы документооборота? Глядя сейчас на свою новую жизнь, на дверь, пережившую не одно поколение герцогов норфолкских, я с ужасом поняла, насколько ничтожно мало полезного я знала, полезного в этом времени, здесь и сейчас. Но вот желания жить и умения крутиться у меня не отнять.

Перво-наперво надо избавиться от няни-надзирательницы, которая сливает любую информацию обо мне. Поскорее бы вернулась Ниа с хорошими новостями. Лишь бы детей успели забрать до того, как увезут в Уэльс или отдадут цыганам.

– Вот ты где, – ворчливо приветствовала меня нянюшка, едва я открыла дверь. – Он уже ворочается во сне. Пелёнки я ему поменяла.

За что можно сказать «спасибо», так это за сноровку. Но во всём остальном спокойно жить и работать рядом с ней просто невозможно. К тому же откуда мне знать, что ей взбредёт в голову рассказать обо мне герцогу? Вдруг она клевещет и по большей части выдумывает?

Прищурилась, разглядывая её суровое, испещрённое морщинами лицо, и пришла к выводу – она почти никогда не улыбается. У улыбчивых людей расположение складок вокруг рта другое. У угрюмых они направлены вниз к скуле. Прямая черта от носа и выше – складка, которая образуется, когда сводишь брови. В молодые годы она не видна, но когда становишься постарше, начинаешь замечать малейшие детали своего лица, особенно если каждый день смотреть на себя в зеркало перед выходом.

Мне кажется, краситься я умею теперь уже даже будучи на автопилоте из-за недосыпа. Абы как на работу не придёшь, поэтому и приходилось приобретать навыки экстренного мейкапа и таскать с собой в сумке половину домашнего набора косметики на всякий случай.

– Что ты на меня уставилась? – Няня не выдержала пристального внимания, отвела взгляд. Оно и понятно. Не каждому нравится, когда тебя разглядывают, будто скульптуру. Итак, первое оружие против неё найдено. Она не любит, когда на неё пялятся. Люди, которым есть что скрывать, очень не любят пристальное внимание. Оно их раздражает, выводит из состояния равновесия. Этим я иногда пользовалась, затягивая переговоры.

Зато тех, кто юлит и пускает пыль в глаза, выводит на чистую воду. Никогда не позволяла себе выбирать лёгкий путь. Да, я прекрасно знаю и прочувствовала неоднократно методы «сушки» и прочие манипуляторские штучки. Когда в назначенный срок подписант просто не является на встречу. Он может в этот самый миг находиться в СПА-салоне или застрять в пробке. Не это важно. Факт оставался фактом, редко когда на моей памяти сделки совершались день в день, минута в минуту, как и было назначено за несколько месяцев до всех этих дополнительных согласований условий контракта. Обязательно вылезет где-то очередной юрисконсульт со своими советами, и процесс получения итоговой формы договора, считай, запускается по-новому.

Так вот, пережив все мучения, ты сидишь и ждёшь подписания, а лицо, визирующее договор с другой стороны, просто не явилось на встречу в назначенное время. Два часа, три часа. Допекающая изжога из-за кофе с печеньками, которыми тебя пичкают в извинение, – стандартное заболевание любого договорника.

Знаю об этом не понаслышке. И тогда, когда ты уже проклянёшь весь свет и наконец дождёшься какого-нибудь очередного и.о. директора, тебе вишенкой на торте попытаются подсунуть совершенно другую форму договора с теми пунктами, от которых отказались ещё на начальных этапах согласования.

Вздохнула, припоминая прошлую жизнь.

– Ты глухая? – няня вновь умудрилась меня уколоть, а я продолжила молча стоять и откровенно пялиться на неё с улыбкой на лице.

– Ладно, побудь здесь. Я сейчас приду.

Получается, это она себя хозяйкой вообразила, раз отдаёт приказы? Мне?

Дождавшись, когда она подойдёт к двери, я неласково схватила её за руку.

– Нет-нет, подождите, кажется, Максимилиан опять описался.

– Правда?

Няня изумлённо вскинула брови.

– Отсюда мне кажется, вон там лужа. – Я демонстративно указала пальцем в сторону люльки.

– Да нет же, это старое пятно. – Нянюшка всплеснула руками, пытаясь освободиться от моей цепкой хватки. Кажется, ей приспичило, а я её не пускаю. Какая досада.

– Вы посмотрите, там вон коричневые разводы на пелёнке, неужели не было чистой? Что скажет герцог, если увидит?

Более того, я потащила её к люльке, к слову, прикладывая немало усилий. Она ни в какую не хотела отходить от двери.

– Что ты удумала? – Её прямой вопрос остался без ответа. Я вновь и вновь макала её в прямые обязанности, которые она исполняла без должного рвения. Но главное, я показывала ей, что хозяйка здесь я, а не она. И кажется, после моей пятой придирки, да простит Максим, что я его немного в этом использовала, до неё дошло, как себя нужно вести рядом со мной. Но…

– Я поняла, – сказала она.

– Не так, – я помотала головой, не выпуская, – скажи, я поняла, моя госпожа.

– Что?

– Уважительная форма. Почему-то все слуги в этом поместье уже уяснили, что я им госпожа, но только ты смеешь со мной фамильярничать и позволяешь себе лишнего.

– Это…

Она раскрыла рот от удивления.

– М-м?

Вежливо, но непоколебимо посмотрела на неё, заочно обещая ещё больше проблем, если не подчинится. Приподняла брови, дожидаясь её ответа.

Недолгая перестрелка взглядами, и она уступила, прямо выжимая из себя:

– Я поняла, моя госпожа.

– Вот и отлично, а теперь не смею задерживать.

Демонстративно разжала пальцы и выпустила бедняжку, желающую поскорее вернуться к себе в спальню, чтобы достать собственный личный горшок. Вот ещё одно неудобство, к которому не привыкну никогда. Но внимание заострять не стала.

Могло быть и хуже.

Кстати, разве в скором времени не должны изобрести паровой двигатель? Или я что-то путаю?

Глава 8

Тёмный чердак был полон звуков. Дождь барабанил по крыше настоящей канонадой. На полу собрались лужи, слышалась капель. Было холодно и сыро. Плотные слои паутины окутывали каждый угол. Кругом стояла темнота кромешная.

– М-м-м! – промычала пленница, пытаясь в который раз оглядеться сквозь плотную повязку на глазах. Связанные руки и ноги ей в этом сильно мешали. Её цветное платье потускнело от пыли и грязи. Волосы были всклочены, а на затылке алело место удара тупым предметом.

Превозмогая боль, она приподнялась на колени и истерично подвигала плечами, пытаясь освободиться. Красные следы на коже от верёвки изрядно саднили, но она не обращала внимания. Как вдруг впереди послышался громкий скрежет, будто ключ провернулся в замке.

– Очнулас? – произнёс незнакомец в плаще. Гэльский акцент коверкал слова, но она его хорошо понимала. – Нужда здеса, в углу. В ведро. Еду принесу, если ты будет паинькой.

– М-м-м-м!

– Зачем ты здеса? – хрипловато спросил тот, склоняясь со злорадной ухмылкой на обезображенном шрамами лице. – Хозяин наказал стеречь тебя до его возвращения. Мне неведомы его замыслы.

– М!

– Отпустить не могу-с и не проси-с. Всё, не мычи, никто-с тебя не услыхает.

В этот самый миг внизу послышались спешные шаги.

– Корб! – окликнул слугу хозяин. – Ты где?

– Наверху, сэр! – охотно отозвался съёмщик верхних комнат.

Секунду спустя на узенькой лестнице послышались громкие шаги.

– Что ты тут делаешь? – грозно спросил хозяин своего слугу. Аристократический прононс говорящего подсказал похищенной – дело дрянь. Она присмирела и отползла к стене, лишь бы оказаться подальше от обладателя низкого баритона.

– Цыганка изволила мычат-с.

– Иди отсюда, – прогонял его хозяин. – Корми два раза в день, пока я её не увезу.

– М-м-м-м!

Поняв, что разговор неизбежен, пленница, наоборот, подалась вперёд и взмолилась, всем своим видом демонстрируя покорность.

– Корб, вон отсюда! – аристократ обернулся на любознательного проныру, который не спешил покидать чердак. Испуганный злым нагоняем, съёмщик проворно закрыл за собой дверь, но ключами не гремел, отчётливо понимая: запирать хозяина себе дороже.

Едва шаги стихли внизу, мужчина перехватил удобнее трость и, протянув её вперёд, поддел тряпку и стянул её с лица жертвы. И вместе с тем пригрозил:

– Будешь кричать, к шишке на затылке добавится ещё кровоподтёк у виска.

– Простите меня, я не виновата. Я ни в чём не виновата, прошу… – взмолилась цыганка. – Я лишь видела его мельком, где он – не знаю, куда его увезли – тоже. Я п-посредница, пожалуйста!

– О чём ты толкуешь? – аристократ хищно оскалился, скрипя подошвами кожаной обуви по влажному полу.

– Мальчик, малютка, вы же его ищете, так?

– Может быть и так, – неопределённо ответил незнакомец. Он не спешил раскрывать своего интереса, дабы не поставить себя в невыгодную переговорную позицию.

– Аза, она должна знать, куда его увезли, а я совсем в этом ничего не смыслю, сэр!

– Не кричи!

Мужчина замахнулся тростью – девица отпрянула назад, отчаянно шепча:

– Простите, сэр, я глупая, ничего не знаю, умею только карманы обчищать, за этим меня и держат на первых ролях.

– Твоя приятельница нам уже ничего не расскажет, – признался аристократ, опустив руку. – А тебе я советую сейчас же поумнеть. Иначе ты очень скоро к ней присоединишься.

– Я знаю, знаю! – воскликнула шёпотом цыганка. – Есть ещё одна, кто может рассказать. Она приняла малыша. Она может…

– И как её звать?

– Фи… – девица начала припоминать, поморщившись. – Фи…

– Фидения мертва.

Немой ужас отразился на лице жертвы, едва она поняла, что не представляет для человека, довлеющего над ней, подобно плахе, совершенно никакой ценности, чтобы выторговать жизнь. Её жизнь, которую она хотела прожить, как прежде, вместе со своим табором и возлюбленным, который ждал её возвращения. Но теперь всё тщетно, теперь она скоро присоединится к Азе. Вот только одна мысль вырвалась против воли:

– А откуда вы знаете имя кормилицы?

Хлёсткий удар по щеке вызвал тупую боль.

– Вопросы здесь задаю я! – Аристократ показал цыганке её подлинное место. – Что ты помнишь о том дне, рассказывай всё! И, быть может, я тебя пощажу в этот раз, отпущу назад, но только если ты докажешь, что можешь быть полезна.

– Я могу! – хрипло попросила Захра, сплёвывая кровь из разбитой губы.

Пощупав языком десну, она с ужасом поняла: зуб, на который пришёлся удар металлического фигурного набалдашника трости, шатается. А место удара саднит, как от открытой раны.

– Что ж, – мужчина аккуратно подобрал края дорогого пиджака и присел на корточки, – расскажи-ка мне, что ты ещё помнишь?

Глава 9

Вечер после нашей перепалки с мужем и воспитанием няни прошёл на удивление спокойно и почти без эксцессов, если не считать мой выбор литературы на ночь.

«Тит Андроник» Шекспира казался мне увлекательным чтивом, но ровно до тех пор, пока не дошло до кровавых сцен. И ведь, как назло, оторваться было уже невозможно. Королева готов, Тамора, прибывает в Рим вместе со своим пленителем, римским полководцем, Титом Андроником, который должен был стать новым правителем после смерти римского императора. В плен взяты её дети и, как ни странно, тайный любовник по имени Аарон. Поразительная история, наполненная человеческими слабостями, взаимной ненавистью и откровенной жестокостью, произвела на меня неизгладимое впечатление и оставила после себя липкое ощущение ужаса, от которого хотелось поскорее избавиться и забросить чтение, чтобы совсем не впасть в депрессию.

Собственно, в этой связи я и попросила Нию набрать кадку, чтобы помыться.

Устроенная в соседней комнате большая деревянная бадья была наполнена всего-то за час с небольшим. Оставалось только вздохнуть и посочувствовать «простым смертным», чьи неряшливые наряды периодически мелькали в окне кареты, когда мы выбирались из Нориджа. Респектабельный образ жизни могли позволить себе далеко не все городские жители, молчу про провинциальных деревенских из числа арендаторов (вольных крестьян), хуже подневольных, но тех в Англии уже осталось немного, если верить книжечке новостей. В этой связи многие из нуворишей – буржуа, ростовщиков, кораблевладельцев, чайных плантаторов и далее по списку – большую часть своей прибыли получали за рубежом, используя невольный труд завоёванных народов. Наверняка по этой причине новости чаще всего касались Ост-Индской компании, которая, по сути своей, являлась частным инвестиционным партнёрством – получила легализацию от правительства. Была выпущена хартия, которая закрепляла монополию на торговлю со странами Индо-Тихоокеанского региона за этой компанией. Кто-то явно сорвал джекпот. Как бы цинично это ни звучало, но поражало меня другое – пафос и гордыня, с которыми в новостях отражались списки захваченных территорий с целями, конечно же, торговли и процветания. Список разорённых островных государств оказался довольно внушительным даже на текущую дату. И кругом, в каждой статье подсчитывались деньги, деньги, одни лишь деньги. Смерти и потери – вскользь, будто нечто несущественное.

А ведь купцы прибывали туда не только с грузом для торговли, но и солдатами, основывали колонии, грабили, жгли, убивали, переманивали на свою сторону местных вельмож. Сама по себе Англия имела скудный потенциал, земельных ресурсов – кот наплакал, в Шотландии так вообще заниматься земледелием и скотоводством без удобрений и современных технологий чаще всего себе в убыток. Призадумалась, ныряя рукой в остывающую тёплую воду. Эрозия – выветривание плодородного слоя могло быть тому причиной. Частые неурожаи, падёж скота и прочие напасти.

Настало время вылезать, но я никак не могла отделаться от мысли, будто что-то делаю неправильно. Словно что-то упускаю и зря трачу время на чтение и выяснение окружающего меня мира. Какой толк от этих знаний, когда мне нужно решить вопрос с финансами и как бы заставить супруга вернуть мне шкатулку с драгоценностями? Поступать радикальным образом, устранять личную горничную Софии только потому, что она оказалась невольно втянута в наши семейные дрязги – нечестно. Нет, я бы даже сказала, бесчестно. Её выгонят без рекомендаций. А в таком возрасте это почти что смертный приговор. Нигде в городе в её возрасте она не сможет найти работу, если только не устроится куда-нибудь на мануфактурное предприятие, взвешивать товар и упаковывать в бумагу.

Попробовать другой способ?

Вздохнула, припоминая резьбу на полудрагоценных камнях. Новости про храм Падмавати изобиловали разными названиями, припомнить бы, что меня заинтересовало?

Я быстро вскочила на ноги, едва перед глазами промелькнул образ гравюры на малахитовом камне. Глиптика! Точно ведь!

Брызги полетели в разные стороны, но мне было не до того.

Так, и что дальше? Заставить мужа раскошелиться на моё хобби, а самой заняться контрабандой или просто откладывать драгоценности на чёрный день? И вообще, вдруг это занятие сильно энергоёмко? Сколько камней я испорчу, пока не получу годный продукт?

Нет, во всяком случае, можно сделать вид, будто я этим интересуюсь и хочу заняться, а там посмотрим, выгорит ли идея?

Вошедшая в комнату Ниа застыла, глядя на мою наготу.

– Госпожа, – взвилась служанка, – вы простынете! Надо было позвать меня!

– А, да, благодарю, – нехотя отвлеклась, полуобернувшись в её сторону, тотчас чистая простынь укрыла по плечам.

Спешно выбралась из кадки и спряталась за ширмой, где была приготовлена одежда. Волосы я не мочила, предварительно заколола на затылке туго заплетённые косы. Иначе никак. В умах людей ещё гнездились старые суеверия. Часто моешься – ведьма или больная. В какой-то степени жизнь сама диктовала условия и правила проживания. Вот только мне, привычной к современным удобствам, даже при наличии личной горничной было тяжко приспособиться и ощущать себя хотя бы просто сносно.

Однако информационный голод мучил сильнее всего, точнее нечто конкретное. Почему именно сейчас? Почему я попала в это время и что должна сделать? Какая миссия на меня возложена? Неужели воспитать Максима и только? Я должна доказать себе, что могу справиться с задачами материнства в любых условиях? Или дело в моей прошлой потере, боли и затаённой скорби, которую я глушила карьерой и дедлайнами?

Нет, не время предаваться глупым мыслям. Отпустив служанку спать, я отдала распоряжение лакеям – убрать кадку и унести ширму. А сама отправилась менять «Тита Андроника» на что-то более нейтральное. Да хотя бы «Макбет» того же Шекспира подойдёт. Или видела совершенно незнакомые произведения Томаса Мора и его книгу «Утопия», или «Государство» Платона, или ещё один Томас Гоббс «Левиафан».

Мысли вновь вернулись к Томми и словам Нии. Порылась в недрах памяти и не смогла откопать ничего стоящего. Сейчас мысли об этом имени возвращали меня к библиотечному стеллажу в герцогском кабинете, где я обнаружила полку, посвящённую произведениям Шекспира.

Жаль только, я не учла, что его светлость может меня застукать в этот поздний час, блуждающую по коридорам. Я уже взялась за ручку двери нужной мне комнаты, как вдруг Саймон меня окликнул:

– Ты что-то хотела?

– Только книгу поменять.

Стук набоек его ботинок по паркету подсказывали о приближении первой проблемы из моего списка. Ведь я никак не могла понять Линдерброса и тем более особой симпатии к нему не испытывала. А потому сочла своим долгом держаться отстранённо и не подавать никаких надежд на взаимность. Да он и не выказывал своего ко мне расположения, что несказанно радовало.

Но сейчас, когда он, будучи разнузданный, в расстёгнутой рубашке стремительно приближался, словно таран к воротам неприступной крепости, я ощутила некоторую опасность собственной благодетели, если можно так выразиться. В уме были живы воспоминания о прошлом замужестве, и к новым отношениям я ещё попросту не готова. Нет.

– М-м… Тит Андроник? – Саймон резво перехватил книгу и взвесил её в руке, а на устах заиграла злая ухмылка. – Не слишком ли тяжёлый труд на ночь глядя? Или ты пожелала взбодриться и не спать всю ночь?

Что это? Тайный намёк на наличие любовника?

– Просто выхватила первое попавшееся произведение из собрания Шекспира.

Я обняла руками плечи, чтобы скрыть озноб, пробежавший по телу, неужели замёрзла после купания или подхватила какую-то заразу?

– С вашего позволения, возьму «Макбет» и пойду.

– Час от часу не легче! – Схватив за плечо, муж пригвоздил меня к стене, другой шлёпнул книгой рядом с моей головой. – Неужели это намёк? Строишь из себя леди Макбет?

Я широко раскрыла глаза, вдыхая аромат его парфюма с нотками хвои. Поморщилась.

– Что ты себе позволяешь! – мне лишь оставалось прошипеть так и упрямо встретить злой оценивающий взгляд. – Каким образом обычное чтение книги может быть расценено как намёк?

– А с какой стати тебе читать трагедии перед сном? – Герцог не спешил меня отпускать. – Да будет тебе известно, леди Макбет плела интриги и вынудила собственного мужа свергнуть короля. И ты спрашиваешь меня, того, кого чуть не обвинили в измене, почему я злюсь?

Глубокий вдох и выдох.

– В таком случае не понимаю, почему ты ещё не сжёг половину собственной библиотеки, сочтя, будто писатели прошлого уязвляют твою раздутую гордость столь безответственными сочинениями.

Теперь уже настала его очередь удивляться. Но, к сожалению, гнев бурлил в нём с неистовой силой, ища выхода, но не находил. Видела это во взгляде. Чувствовала почти осязаемо.

– Томик Тита Андроника ни в чём не виноват. Я тоже. Я не заставляла тебя принимать решение, которое повлекло подобные последствия, поэтому прошу простить.

Я попыталась вырваться, но он меня остановил, силой удержал на месте.

– О, не так быстро, – процедил он сквозь зубы. – Если не ты, то твой отец и его покровитель сделали это за тебя. Но ты, ты участвуешь в интриге или нет? Ты меня предаёшь? Передаёшь сведения, клевещешь? Что-то замышляешь у меня за спиной?

– Не имею ни малейшего понятия, – соврала, не моргнув и глазом. Да, это я умела, но чувствовала себя гадко, будто вылила на голову ведро помоев.

Что-то я всё-таки знала, и, скорее всего, Сесилия точно была замешана в нехорошей истории, иначе бы не вела себя столь рискованно и не отдала бы собственного сына кормилице. Боюсь даже предполагать, что со мной будет, если обман раскроется. А уж смерть Фидении – недвусмысленно намекала, наверняка в этой истории замешаны интересы очень влиятельных людей, для которых человеческая жизнь не стоит и двух пенсов.

Моя задумчивость была превратно понята, потому что муж продолжил нападать, словно и не слышал моё оправдание.

– У Таморы был любовник – на это намёк? Или же это упрёк за смерть Томаса, м?

– Что?..

Как он сказал, смерть Томаса?! Молча слушала дальше, а саму будто по голове приложили.

– По просьбе Люция сына Таморы убили, подобно языческой жертве. В этом смысл твоего послания?

Я прикусила губу и чуть не взвыла от осознания, какую глупость совершила владелица этого тела. Неужели Саймон думает, Томас мёртв? Что он вообще знает о произошедшем? Отсюда ненависть? Недоверие?

Заметив боль в моих глазах, муж немного успокоился и отпустил, но, как оказалось, только для того, чтобы осмотреть внимательнее книгу.

– Итак, что мы имеем? Кровавую трагедию о мести и взаимной ненависти и жадную до власти леди Макбет, которая использовала собственного мужа для удовлетворения тщеславных амбиций. Твои интересы тебя выдают, жёнушка моя.

– Да будет тебе известно, я с таким же интересом прочту труды Исаака Ньютона!

– Ха! – выдохнул муж мне прямо в лицо. – Красиво лжёшь, но верится в это с трудом.

– Сила трения, – блефовала я, пытаясь выудить из головы хоть какие-то знания по физике, раз уж заикнулась о Ньютоне. – О! Изобретения Леонардо да Винчи, вечный двигатель. Его идеи увековечат своего создателя и станут основополагающими во многих областях знаний.

И, кажется, попала в точку!

– Идём! – Муж устроил книгу на локте и схватил меня за руку, чтобы буквально втащить в кабинет.

– Я всего лишь любитель, – запоздало оправдывалась я, припоминая дату разработки теории об электростатике и прочих научных изысканиях. Помнится, много фильмов видела об этом, вот только даты стёрлись из памяти. Знаю лишь фамилию Кулон из-за единицы измерения электрического заряда. Или это было гораздо позже закона всемирного тяготения?

Не помню…

– Вот. – Герцог указал мне на кальку чертежа дельтаплана. Во всяком случае, очень похоже на современный прототип. – Что это, по-твоему?

– Средство для планирования по воздуху с высоты. – Я тупенько улыбнулась и пожала плечами, мол, могу и ошибаться. Саймон воззрился на меня с неподдельным интересом, будто и не было между нами всей той ненависти несколько минут назад.

– Быть не может, ты где-то уже прочла об этом?

– Допустим…

Не стала добавлять очков собственной гениальности, дабы не завышать ожидания с его стороны. А вообще, не плохо было бы соскользнуть с этой темы. Прошла к рабочему столу, заваленному стопками писем-счетов и гроссбухами. Иными словами, бухгалтерскими книгами.