Читать книгу "Последний контакт 3"

Роман напряг память и произнес про себя эти слова: «Ключ не в нас, сестренка. Ключ в твоей борьбе». Вот и все. Два коротких предложения, сказанные Дарье Мирской, должны были решить исход войны миров. Что означали эти слова, почему их нужно было сказать именно Дарье? Кто она? Кем на Земле была сестра Валерии, какой властью обладала? Как вообще абстрактная, на первый взгляд, фраза, могла помочь людям в борьбе с ваэррами? Как ни старался Роман найти в этих двух предложениях потаенный смысл, как ни переиначивал их, как ни крутил эти слова, понять хоть что-то он не смог. Эти слова точно не были шифровкой, они не содержали технических характеристик «Юкко», не открывали завесу тайны, которой был окутан краеугольный камень всех технологий ваэрров – амальгит. В этих словах не было и намека на стратегию, которой будут придерживаться ваэрры в войне с людьми. Ровным счетом ни-че-го! И тем не менее именно это Роман и должен был передать Дарье Мирской. Именно она должна была возглавить сопротивление. И не просто возглавить сопротивление – она должна была одержать победу.

В каюте зажегся свет. Роман так крепко уснул, что даже пропустил момент, когда открылась дверь. Он медленно перевел взгляд на вошедшего.

– Вы не спите, Роман? – по лицу Павленко невозможно было догадаться, пришел он исполнить задуманное или же передумал и лишь проведет стандартный ночной допрос.

Роман отрицательно покачал головой.

– Хорошо. Тогда на выход.

Роман встал, накинул на себя больничную робу и вышел в коридор. Там его ждали двое вооруженных матросов, перед ними левитировала медицинская каталка. Значит, будет не допрос, а медицинское исследование, подумал Роман. На допросы обычно водили пешим порядком. И, кстати, с каких это пор охранников двое? Не со вчерашним ли визитом Варвары Сергеевны связано усиление? Чего же она натворить-то успела?

Следом вышел Павленко. Он кивнул узнику на каталку, и Роман послушно улегся на холодный лежак. Его руки и ноги тут же потяжелели – сработали силовые держатели.

– Дальше я сам, – тихо сказал Павленко матросам и тут же добавил, предвосхитив тем самым их вопросы. – Он уже зафиксирован. Никуда не убежит. Да ему, собственно, и бежать-то некуда. Ждите тут, мы через полчаса вернемся.

Роман почувствовал повисшее между офицером и матросами напряжение. Павленко, кажется, что-то упускал из виду. Охранники колебались и явно не планировали подчиняться старшему по званию.

– Но приказ капитана… – начал было один из них.

– Сейчас я на корабле и царь, и бог! – жестко отчеканил Павленко. – Я старший вахтенный офицер, матрос, и мне решать, как и где допрашивать этого гаврика, – немного подумав, Павленко понизил тон и добавил. – Ребята, все в порядке. Капитан у себя, он отдыхает после трудных переговоров.

Видя, что уговоры не помогают, Павленко вновь включил начальника. Лицо его посерьезнело, и он решил надавить на матросов иначе:

– Значит так, тугодумы, устав гласит…

– Товарищ капитан третьего ранга, мы прекрасно знаем устав, – вступил в диалог второй матрос. Говорил он спокойно, но в его голосе сквозил металл. У Романа больше не было сомнений – никто из матросов не собирается беспрекословно выполнять приказы дежурного офицера.

– И согласно уставу, – продолжил матрос, – старший вахтенный офицер во время своего дежурства обязан находиться на центральном посту.

– Яйца курицу не учат! – рыкнул Павленко, не собираясь сдаваться. – Сильно сомневаюсь, что устав ты знаешь так же, как знаю его я. Ко всем прочим обязанностям вахтенных офицеров относится еще и инспекция отсеков. Сейчас на ЦП старпом, он меня и послал осмотреть отсеки и разобраться с заключенным, – Павленко навис над матросом, всем своим видом показывая, кто тут начальник, и процедил сквозь зубы. – Матрос, ты место свое знай. Не с девкой ведь по Арбату гуляешь!

Казалось, слова офицера произвели на матросов впечатление. Оба парня вытянулись в струну, но, к удивлению Павленко, от своего не отступили.

– Товарищ капитан третьего ранга, говорите, что хотите, но приказ капитана был удвоить охрану задержанного и не спускать с него глаз даже на допросах. Делайте с ним, что хотите, но мы будем присутствовать.

Павленко отступил на шаг, опустил голову и тяжело выдохнул.

– Ладно, черт с вами. Со мной пойдете.

«Вот те раз! – удивился Роман. – Офицер – и так легко сдался? Видимо, его тут не особо кто жалует, раз уж даже матросы не боятся ему перечить».

– Только принеси одеяло. Видишь, – Павленко кивнул на Романа, – продрог, бедолага. Нам его еще в томограф пихать.

Один из матросов козырнул, отчеканил «Есть!» и нырнул в камеру. Второй же матрос поднял руки и начал пятиться назад. Роман извернулся так, чтобы увидеть, что происходит, и только сейчас понял – Павленко взял второго матроса под прицел какого-то оружия.

– Правильно понимаешь. Иди-ка в камеру. И не шуми…

Тут из каюты Романа донесся голос первого матроса.

– Товарищ капитан третьего ранга, тут нет никакого одея…

Павленко лишь на секунду отвлекся на голос, но и этого было достаточно, для того чтобы второй матрос решился на бросок. Раздался тихий треск, затем еще один, и оба матроса рухнули на пол без чувств. На ближней дистанции против стазера особо не повоюешь. Павленко разоружил противников, сунул их стазеры куда-то под каталку и закряхтел, оттаскивая безвольное тело оглушенного в коридоре матроса в камеру. Послышалось шипение гермодвери, а затем каталка с репликантом плавно заскользила над полом. Сказать, что Роман был в шоке – ничего не сказать.

По уже знакомым коридорам ехали недолго, парень успел хорошо изучить этот маршрут. Метров через десять будет развилка, откуда есть только два пути: направо медицинский отсек, налево – жилой. Допрашивали Романа, как правило, либо в камере, либо в одном из помещений жилого отсека, а дальше него никогда не увозили. Сейчас Павленко повернул налево. Это уже было интересно – неужели Павленко действительно решился осуществить задуманное? Или же все это было частью плана? Роман склонялся ко второму варианту. Коридор наверняка был под прицелом видеокамер, стычку офицера с матросами по любому кто-то заметил бы. Однако тревога поднята не была, стало быть, все, что сейчас происходит, лишь часть спектакля.

Весь путь занял около пяти минут, однако за это время им никто не встретился, что для корабля таких размеров было странно. Обычно коридоры «Прорыва» не пустовали. Павленко, очевидно, хорошо подготовился к этому спектаклю и спланировал все так, чтобы никто не смог помешать осуществлению задуманного. Оставалось понять, что же именно он задумал.

– Первая каюта в жилом отсеке пустует, – прошептал Павленко на ухо Роману. – Там ты переоденешься в офицерский мундир, и мы с тобой пойдем в рубку связи. Ты готов к передаче?

– А камеры? – так же тихо спросил Роман.

– Искин вырублен. За камерами следят вахтенные матросы. Сейчас они спят непробудным сном, об этом позаботилась Варвара Сергеевна. Так, еще поворот – и мы на месте…

– Добрый вечер, Дмитрий Фролович! – начальник медслужбы, казалось, появился из ниоткуда. Его голос не показался Роману настороженным, скорее, удивленным. – А вы, товарищ капитан третьего ранга, куда это направляетесь с задержанным, да еще и в столь поздний час?

«Так-так, – мысленно улыбнулся Роман, – а этого Павленко тоже вырубит или до антракта подождет?»

Глава 8

Пожалуй, впервые за все время своего пребывания на «Прорыве» Роман был по-настоящему заинтригован. До этой самой минуты все люди на борту казались ему если не врагами, то как минимум соперниками – его, Романа, антагонистами, то есть организованной силой, которой он ничего не мог противопоставить. Ничего, кроме молчания. Сейчас же в этой организованной силе, похоже, намечался разлад. Ратушняк был типичным представителем так называемых «ястребов» – стороны, действующей с позиции силы, уверенной в своем превосходстве над ним. Павленко же из всей этой шайки выделялся своим оригинальным подходом к решению их общих задач. Нет, Роман не питал иллюзий на его счет. У всех людей на этом крейсере была одна общая цель – выжить. А для этого они должны были понять, кто такой Роман и какой информацией он обладает. Просто каждый из представителей людей действовал своими методами, и методы Павленко являлись пока для Романа загадкой. Сам же он до сих пор и не думал видеть в Павленко друга. Да, этот офицер отличался от своих начальников и коллег, но играл он все же за них, добивался тех же целей, что и они.

Теперь же все изменилось. Эта стычка Павленко с охранниками, равно как и текущее вербальное противостояние с майором медслужбы заставили Романа сомневаться в верности своих выводов. Ситуацию он видел как вилку из двух возможных вариантов – либо он действительно сильно ошибался насчет Павленко, либо все, что сегодня творилось, есть не что иное, как прекрасная актерская игра. Что же, поживем, увидим.

– Везу нашего молчуна на допрос, Юрий Николаевич, – как можно небрежнее ответил Павленко. Он улыбнулся и попытался объехать вставшего на пути майора, но начмед и не подумал уступить дорогу.

– А почему вы один, без охраны? Капитан же ясно дал понять…

– А, это? – Павленко, наконец, оставил свои попытки проехать мимо начмеда и начал выкручиваться. – Да мне всего-то и надо его на «нейроне» проверить. Ребятам из охраны я дал пару часов отдыха.

– Так аппарат же там… – Ратушняк красноречиво указал на коридор, ведущий к медицинскому отсеку. – Я, кстати, туда и шел. Могу сопроводить вас.

– Да, – улыбнулся Дмитрий, – я знаю, только сперва я хотел допросить нашего таинственного друга «обычным»… – Павленко выделил это слово кавычками и подмигнул Ратушняку, – способом. Ну, вы понимаете, о чем я. А уж после можно и мозги ему прожарить.

Роман, наблюдавший за всей этой картиной с каталки, окончательно запутался. Даже ему с его маленьким опытом общения с людьми было понятно, что в данный момент происходит нечто странное. Оба офицера явно играли друг с другом, но при этом делали вид, что все нормально. Судя по тому, как вел себя начальник медслужбы, о потенциальном предательстве Павленко он знал, однако по какой-то причине не поднимал тревогу, а просто тянул время. Павленко же, в свою очередь, явно понял, что Ратушняк все знает, но при этом и он играл какую-то нелепую роль, стараясь увильнуть от дальнейшего диалога с майором. За этой скромной и крайне странной дуэлью наблюдать было забавно, а потому Роман расслабился и постарался извлечь из ситуации как можно больше информации. Не каждый день видишь, как двое взрослых мужчин, военных, лучших (по идее) специалистов в своих областях пытаются обдурить друг друга. Меж тем странная беседа продолжилась.

– Два месяца обычных допросов ровным счетом ничего не дали, Дмитрий… эмм, как вас по отчеству, все время забываю?

– Можно просто Дмитрий. Знаете, майор, – Павленко подошел к Ратушняку ближе, положил ему на плечо руку и зашептал так, словно их мог кто-то услышать, – я все же хотел бы еще раз побеседовать с этим репликантом. Кто знает, что с ним будет после нейронки? Метод этот, говорят, ненадежный, много побочек. Наши аппараты не под то заточены, ну, вы же знаете…

– Да уж побольше вашего знаю, Дмитрий, – Ратушняк не планировал сдавать позиции, хотя эта словесная дуэль начинала его напрягать.

Вида он не подавал, но Роман уловил в его интонациях некую фальшь. Складывалось впечатление, что оба собеседника знают, что происходит, и пытаются переиграть друг друга без применения насилия. Причем карты на руках Павленко начмед, судя по всему, знал, а вот Дмитрий, напротив, понятия не имел, что у того на уме. Роман заметил, как свободная рука Павленко потянулась к поясу, туда, где в узенькой кобуре его дожидался стазер. Ратушняк же сделал вид, что не видит этого движения, однако руку Павленко с плеча убрал и отошел на пару шагов, пропуская каталку.

– Что же, нейрон действительно еще не отлажен. Раз уж вы настаиваете, Дмитрий, проведем процедуру после стандартного допроса. Я пока настрою частоты. Буду ждать вас у себя минут через… – Ратушняк красноречиво посмотрел на свои часы, – сколько вам потребуется времени на допрос?

– Думаю, полчаса будет достаточно. Мне еще дежурство сдавать.

– Прекрасно, тогда жду вас минут через сорок у себя.

Офицеры кивнули друг другу, Павленко осторожно убрал руку с кобуры и продолжил толкать тележку. Ратушняк же проводил взглядом беглецов и спокойным шагом направился к медотсеку.

– Он знает, – тихо сказал Роман, когда Павленко миновал камбуз и вкатил тележку в маленький кубрик.

– Плевать. Пока он сообразит, что да как, пока доберется до каюты капитана, все будет уже кончено.

– Что, если он просто свяжется с капитаном по внутренней связи? Он наверняка уже и так это сделал.

Павленко выключил силовые поля, освободив тем самым Романа, бросил ему форму, заранее припасенную в кубрике, и сказал, заговорщически подмигнув:

– Знаешь, этот амальгит довольно странное вещество. Оно то одну систему вырубает, то другую… Сегодня, как назло, барахлит внутренняя связь. Поторопись.

Намек Роман понял. Павленко отвечал на корабле за энергию, ему ничего не стоило отключить на время ту или иную систему. Ничего не оставалось, как подчиниться. Он быстро скинул с себя больничную одежду и начал натягивать офицерский костюм.

– А что за «нейрон»? – поинтересовался он.

– Прибор такой специальный, автодок с особым программным обеспечением, – ответил Павленко, помогая Роману с застежками на кителе. – Они его переделали. Взяли из операционки «Осириса» уцелевшие части кода и воспользовались ими, чтобы воссоздать управляющую программу нейроинтерфейса. На «Прорыве» репликанты не служат, а потому системы нейроинтерфейса здесь нет. Они хотят подчинить себе твою волю и сделать своего рода взлом твоей ментальной установки. Это идея Володина. Помнишь того злющего связиста?

Роман кивнул – он прекрасно помнил Володина. Допросы с этим малоприятным офицером были самыми жесткими.

– Они хотят вновь сделать из меня послушного раба?

– А ты разве против? – Павленко удивленно уставился на Романа. – Погоди-ка, ты действительно обладаешь самосознанием или же это последняя программа, которую тебе заложили на «Осирисе»?

– Моим воспитанием занималась Валерия Мирская. Я без преувеличения могу называть ее своей матерью. Существо, которым я стал, продукт ее влияния на меня. Нейроинтерфейс «Осириса» тут ни при чем.

Павленко как-то странно посмотрел на переодевшегося репликанта. Тот выглядел сейчас, как обычный среднестатистический человек, разве что прослеживалась в его взгляде некая холодность.

– А почему ты нам об этом не рассказывал?

– Вы не спрашивали, – пожал плечами Роман.

– Это многое… – Павленко вдруг осекся. – Ладно, сейчас у нас другая задача. Ты готов? – парень кивнул. – Тогда слушай план. У нас есть еще несколько минут, прежде чем меня хватятся на ЦП. Сейчас ты один из моих инженеров. Если понадобится, говорить буду я. Ты же помалкиваешь, следуешь за мной, как хвостик, и повторяешь в точности все мои действия. Вопросы есть? – Роман покачал головой. – Тогда выдвигаемся. Если повезет, минут через десять ты отправишь свое послание на Землю. Но после ты все нам объяснишь.

– Если вас до того момента не арестуют, – Роман зачем-то улыбнулся. Эта улыбка смутила Павленко. Не мог он пока осознать тот факт, что Роман действует и размышляет самостоятельно.

– Разумеется.

Павленко открыл дверь, первым выглянул наружу и, убедившись, что путь свободен, вышел в коридор. За ним вышел и Роман. Они быстрым шагом двинулись по ветвистым проходам жилого отсека. На пути им попадались какие-то матросы, офицеры, гражданские служащие. Павленко постарался придать своему лицу безразличный вид и просто шел к цели. Роман следовал за ним и в точности повторял все его движения. Где было достаточно кивнуть, отвечая на приветствие, он так и делал. Где Павленко прикладывал руку к виску, Роман повторял воинское приветствие. Как ни странно, двое офицеров, транзитом миновавшие жилой отсек, ни у кого не вызвали подозрений. Его заговорщики пересекли довольно быстро, а затем спустились на лифте на технический этаж.

– Так будет безопаснее, – пояснил выбор более длинного маршрута к рубке связи Павленко.

Роман не противился, поскольку не был знаком с компоновкой отсеков на «Прорыве». Хотя похожим образом был построен «Осирис», а его-то Роман знал прекрасно, поскольку много времени проводил с Валерией, перенастраивая его энергосистему под нужды «Юкко». Там технические отсеки изобиловали приборными панелями, терминалами управления и связи, всевозможными рычагами и кнопками. Правда, в отличие от «Осириса», на технических этажах «Прорыва» все силовые кабели, водопровод, системы охлаждения и вентиляции были спрятаны под обшивку.

Миновав пару технических уровней, беглецы вновь поднялись на лифте в обитаемую часть крейсера, где тут же наткнулись на сменившихся офицеров и матросов БЧ-4.

– Здравия желаю, товарищ капитан третьего ранга! – вслед за старшим офицером-связистом по стойке смирно вытянулись и его подчиненные.

– Вольно, – лениво козырнул Павленко и заслонил собой Романа. – Вы уже сменились?

– Так точно!

– А чего так рано? У вас еще двадцать минут дежурства…

– Внутренняя кухня, товарищ капитан третьего ранга. Наш командир велел всем нарядам приходить за полчаса до дежурства.

И действительно, Володин как-то раз в кают-компании упоминал о своем нововведении. Это было еще на выходе из Солнечной системы. «Таким образом, – говорил он, – моим архаровцам не нужно мгновенно включаться в работу. Передача смены происходит в спокойном режиме, без истерик и дерготни». Павленко даже вспомнил, что капитан тогда похвалил нововведение командира БЧ-4. А вот почему он, Павленко, забыл о таком нюансе несения службы у связистов «Прорыва» – большой вопрос.