Читать книгу "Психология риска"

Типы азартных игроков. Австралийские исследователи А. Бласцински и Л. Науэр (Blaszczynski, Nower, 1997) выделяют три подгруппы проблемных игроков:

– с нарушением поведения;

– эмоционально неустойчивые;

– антисоциальные игроки, склонные к импульсивным поступкам.

Г. Лесьер (Lesieur, 1998) выделяет проблемных, патологических и компульсивных игроков. Он объясняет различия между ними следующим образом: термин «проблемный игрок» обычно используется, во-первых, для определения людей, имеющих менее серьезные гемблинг-проблемы, чем патологические игроки; во-вторых, он является и всеобъемлющим термином, подразумевая и проблемных, и патологических игроков. В отличие от научного понятия «патологический игрок» выражение «компульсивный игрок» в основном используется неспециалистами. Профессионалы же считают, что характерной чертой гемблинга является не компульсия, а нарушение контроля над импульсами. Отмечается, что остановиться при проигрыше еще труднее, чем при выигрыше.

Патологические игроки с давних пор стали объектом внимания психоаналитиков. Современные психоаналитики считают, что патологическое влечение к азартным играм питает мощная сила подсознания и это придает ему такие качества, как непреодолимость, требовательность, ненасытность и импульсивная безусловность исполнения. За нелогичной постоянной уверенностью игроков в выигрыше скрываются инфантильные фантазии всемогущества, ожидания неограниченного удовлетворения своих желаний. Постоянное возвращение к игре означает протест, бессознательно агрессивное отношение к реальной действительности, не желающей подчиняться этим фантазиям. При этом проигрыш не возвращает к реальности, а, наоборот, бессознательно воспринимается как неправомерный отказ в удовлетворении желания и обоснованный повод для протеста, т. е. очередной ставки. Если существуют неуверенность в себе и зависимые черты личности (экстернальность), существенную роль в поддержании патологического влечения может сыграть неосознаваемое снятие с себя ответственности с возложением ее на судьбу.

Признаки гемблеров. Для диагностики патологических гемблеров важно знать характеристики их поведения. Были определены шесть характеристик азартных игроков (Bergler, 1936, 1943).

1. Игроку свойственно испытывать судьбу.

2. Игра вытесняет все другие интересы (большой расход энергии и денег на игру делает ее центром всей жизни, центром фантазий и снов).

3. Игрок полон оптимизма и никогда не думает о возможном проигрыше (он не перестает играть, несмотря на частые проигрыши).

4. Игрок никогда не останавливается, когда выигрывает; его цель, по крайней мере осознаваемая, – выигрывать непрерывно, постоянно.

5. Несмотря на изначальную осторожность, в дальнейшем игрок рискует все большими суммами, причем для каждого увеличения ставки он находит рациональное объяснение.

6. В промежуток времени между ставкой и исходом игры игрок испытывает приятно-мучительное ощущение возбуждения, которое является основным и незаменимым элементом.

Позднее были предложены (Marks, 1990) следующие критерии для диагностики поведенческих (нехимических) зависимостей: 1) побуждение (тяга) к контрпродуктивной поведенческой деятельности; 2) нарастающее напряжение, пока деятельность не будет завершена; 3) завершение данной деятельности немедленно, что ненадолго снимает напряжение; 4) повторная тяга и напряжение через часы, дни или недели (симптомы абстиненции); 5) внешние проявления уникальны для данного синдрома аддикции; 6) последующее существование определяется внешними и внутренними проявлениями (дисфория, тоска); 7) гедонистический оттенок влечения на ранних стадиях аддикции.

Анекдот в тему

Одному игроку в казино страшно не везло. Когда денег у него совсем не стало, он сделал последнюю ставку… на жену. И опять ему не повезло: он выиграл!

Ю. В. Попов и В. Д. Вид (1997) отмечают, что диагностика патологического влечения к азартным играм может осуществляться на основании следующих критериев: 1) повторные (два и более) эпизоды азартных игр на протяжении года; 2) эти эпизоды возобновляются, несмотря на отсутствие материальной выгоды, субъективное страдание и нарушение социальной и профессиональной адаптации; 3) невозможность контролировать интенсивное влечение к игре, прервать ее волевым усилием; 4) постоянная фиксация мыслей и представлений на азартной игре и всем, что с ней связано.

Ц. П. Короленко и Т. А. Донских (1990) тоже выделяют ряд признаков, характерных для азартных игр как одного из видов аддиктивного поведения: 1) постоянная вовлеченность, увеличение времени, проводимого в игре; 2) изменение круга интересов, вытеснение прежних мотиваций игровой, постоянные мысли об игре, преобладание в воображении ситуаций, связанных с игровыми комбинациями; 3) потеря контроля, выражающаяся в неспособности прекратить игру как после большого выигрыша, так и после постоянных проигрышей; 4) состояния психологического дискомфорта, раздражения, беспокойства, развивающиеся через сравнительно короткие промежутки времени после очередного участия в игре, с труднопреодолимым желанием снова приступить к игре (такие состояния по ряду признаков напоминают состояния абстиненции у наркоманов, они сопровождаются головной болью, нарушением сна, беспокойством, сниженным настроением, нарушением концентрации внимания; характерно постепенное увеличение частоты участия в игре, стремление к более высокому риску); 5) периодически возникают состояния напряжения, сопровождающиеся игровым драйвом, все преодолевающим стремлением найти возможность участия в азартной игре; 6) быстро нарастающее снижение способности сопротивляться соблазну, что выражается в том, что лица, решившие раз и навсегда покончить с играми, при малейшей провокации (встреча со старыми знакомыми по игре, разговор на эту тему, участие в обычной, неазартной игре и др.), как правило, возобновляют участие в азартных играх.

Известно, что в азартные игры выигрывает лишь тот, кто никогда не играет. Часто проигрыш, как и невозможность далее финансировать игру, становится для игрока непереносимым. Неслучайно многие исследователи отмечают у азартных патологических игроков депрессию. Именно по наличию депрессии ряд авторов отделяют патологических игроков от непатологических. Правда, некоторые авторы рассматривают связь гемблинга и депрессии по-другому: игра оказывается средством борьбы с депрессией, т. е. низкоадаптивной копинг-стратегией (Blaszczynsky, 1987).

В американской классификации психических расстройств (DSM-IV, 1994) диагноз патологической игровой зависимости ставится при наличии пяти и более пунктов из Раздела А и пункта Раздела Б.

Раздел А:

– поглощен игрой, например постоянно возвращается в мыслях к прошлому опыту игр, намеренно отказывается от игры, или, наоборот, предвкушает и готовится к реализации очередной возможности сыграть, или обдумывает способ достать денежные средства для этого;

– продолжает игру при все возрастающем подъеме ставок, чтобы достичь желаемой остроты ощущений;

– предпринимает неоднократные, но безуспешные попытки контролировать свое пристрастие к игре, играть меньше или совсем прекратить;

– проявляет беспокойство и раздражительность при попытке играть меньше или совсем отказаться от игры;

– играет, чтобы уйти от проблем или снять дисфорию (в частности, чувство беспомощности, вины, тревогу, депрессию);

– возвращается к игре на следующий день после проигрыша, чтобы отыграться (мысль о проигрыше не дает покоя);

– лжет семье, врачу и другим людям, чтобы скрыть степень вовлеченности в игру;

– совершает уголовные преступления – такие, как подлог, мошенничество, кража, присвоение чужого имущества с целью обеспечения средств для участия в игре;

– ставит под угрозу и даже готов полностью порвать отношения с близкими людьми, бросить работу или учебу, отказаться от перспективы карьерного роста;

– в ситуации отсутствия денег из-за игры перекладывает решение проблем на других людей.

Пункт Раздела Б: игровое поведение не связано с маниакальным эпизодом.

Стадии развития гемблинга. Имеются различные подходы к выделению стадий развития патологической зависимости от азартных игр. В одном из них выделяют три стадии: для первой типичен относительно крупный выигрыш, формирующий последующую зависимость от влечения; на второй весь уклад жизни постепенно структурируется вокруг игры с прогрессирующим снижением как социального приспособления, так и психологических навыков в игре (появление нерасчетливых ходов, неоправданного риска), последнее служит главной причиной дезадаптации, поскольку патологические игроки в принципе обладают весьма высоким техническим мастерством в игре; в течение 10—15 лет может наступить третья стадия – полной декомпенсации, сопровождающаяся абсолютной финансовой несостоятельностью и криминальным поведением.

Изучение клинико-психопатологических феноменов, сопровождающих зависимость от азартной игры, выявило следующее. В момент обращения пациентов за помощью (n = 110), на этапе прерывания игрового цикла 92,7% больных (n = 102) находилось в состоянии глубокого дистресса, с преобладанием в структуре психопатологических нарушений депрессивных расстройств (чувством вины за создавшуюся ситуацию, ощущением, что будущее безнадежно, и чувством собственной никчемности, вплоть до наличия суицидальных мыслей); высоким уровнем тревоги; обсессивно-компульсивными расстройствами (неприятными неотвязными мыслями, связанными с проблемами, вызванными игрой), враждебностью и паранойяльностью (легко возникающим раздражением, неконтролируемыми вспышками гнева, порой импульсивным желанием причинить телесные повреждения кому-либо, ощущением, что другие люди наблюдают за мной или говорят обо мне). Фобическая симптоматика была тесно спаяна с пихотравмирующими факторами (в частности, с наличием долгов) и проявлялась необходимостью избегать некоторых мест или действий, иногда чувством страха на улице (также обусловленного долгами или конфликтными отношениями). У шестерых пациентов (5,5%) на фоне явлений депрессии, обусловленной крупными материальными потерями и разрушением семьи, отмечались симптомы, соответствующие посттравматическому стрессовому расстройству: яркие, красочные воспоминания (в период засыпания или во сне) об участии в игре, заканчивающейся крупным проигрышем, и сопровождающиеся переживанием тревоги; избегание мест, напоминающих о стрессовой ситуации (в частности, здания банка, где взят кредит под игру); повышенная раздражительность, нарушение засыпания. Следует отметить, что в 101 случае (91,8%) степень выраженности расстройств, по данным Опросника SCL 90R, достигала уровня дистресса, что свидетельствует о значительной глубине нарушений, вызванных действием стресса. В процессе клинико-психопатологического обследования у 35 пациентов (31,8%) выявлялись симптомы, которые, очевидно, следует расценивать как явления деперсонализации – ощущение измененности и отчужденности собственного Я, ощущения, что «кто-то другой играет в эту игру, а не я». Большинство пациентов (81,8%, n = 90) на момент обращения за помощью отмечало своеобразную отрешенность от повседневных забот, чувственную притупленность и погруженность в мир собственных переживаний, связанных с игрой, описывая это как своеобразную «заколдованность» или состояние гипноза, транса. Возникновение данного состояния отмечалось пациентами непосредственно (в течение одних-двух суток) перед игрой, в период игры и в первые дни после окончания игры. Указанная психопатологическая симптоматика, возможно, может быть расценена как состояние измененного (суженного) сознания с характерной для него концентрацией внимания на избранном объекте, поглощенность объектом внимания с одновременной отстраненностью от окружающей действительности, явлениями деперсонализации и элементами дереализации.

Малыгин В. Л., Ежов И. В., Туревский И. Я. 2010, с. 63

Р. Кастер с соавторами (Custer et al., 1984) выделил три стадии развития игровой зависимости: стадию выигрышей; стадию проигрышей; стадию разочарования.

Стадия выигрышей представлена следующими признаками: случайная игра; частые выигрыши; воображение предшествует и сопутствует игре; более частые случаи игры; увеличение размера ставок; фантазии об игре; очень крупный выигрыш; беспричинный оптимизм.

Для стадии проигрышей характерны: игра в одиночестве; хвастовство выигрышами; размышления только об игре; затягивающиеся эпизоды проигрышей; неспособность остановить игру; ложь и сокрытие от друзей своей проблемы; уменьшение заботы о семье или супруге; уменьшение рабочего времени в пользу игры; отказ платить долги; изменения личности – раздражительность, утомляемость, необщительность; тяжелая эмоциональная обстановка дома; одалживание денег на игру; очень большие долги, созданные как законными, так и незаконными способами; неспособность оплатить долги; отчаянные попытки прекратить играть.

Признаками стадии разочарования являются: потеря профессиональной и личной репутации; значительное увеличение количества времени, проводимого за игрой, и размера ставок; удаление от семьи и друзей; угрызения совести; раскаяние; ненависть к другим; паника; незаконные действия; безнадежность, суицидальные мысли и попытки; арест; развод; злоупотребление алкоголем; эмоциональные нарушения; уход в себя.

Американский психолог Джефри Хейнепс (2002) выдвигает следующую теорию формирования зависимости от азартных игр. Людям нравится сам процесс игры на скачках, в казино, участие в лотереях, а не только выигрыш. Это становится опасным, когда принимает патологическую форму. Хейнепс выделяет следующие стадии развития патологического влечения: выигрыш, проигрыш, отчаяние. После первого выигрыша у человека формируется мнение, что он удачлив более чем другие. Затем человек считает, что может проиграть с теми деньгами, которые он выиграл, и входит в азарт. Потом, проиграв выигрыш, он играет на сбережения и так втягивается. Проиграв, он обращается к родным за помощью, как бы раскаиваясь, обещая больше не играть. В конце второй стадии появляется патологическое влечение, которое стимулируют рекламы казино, открытие казино и т. д. Отчаяние заканчивается несколькими исходами. Для того чтобы разделаться с долгами, человек может пойти на преступление. Некоторые патологические игроки заканчивают жизнь самоубийством (20% случаев), оказываются в тюрьме или на лечении.

Волкова Е. А. 2005, с. 34

В. В. Зайцев и А. Ф. Шайдулина (2003) описали развитие фаз, составляющих так называемый игровой цикл, и поведение пациентов, понимание которых важно для формирования психотерапевтических задач при работе с проблемными игроками.

Фаза воздержания характеризуется воздержанием от игры из-за отсутствия денег, давления микросоциального окружения, подавленности, вызванной очередной игровой неудачей.

Фаза «автоматических фантазий», когда учащаются спонтанные фантазии об игре. Игроман проигрывает в своем воображении состояние азарта и предвкушение выигрыша вытесняет эпизоды проигрышей. Фантазии возникают спонтанно либо под влиянием косвенных стимулов.

Фаза нарастания эмоционального напряжения. В зависимости от индивидуальных особенностей возникает тоскливо-подавленное настроение либо отмечаются раздражительность, тревога. Иногда это настроение сопровождается усилением фантазий об игре. В ряде случаев оно воспринимается пациентом как бессодержательное и даже направленное в сторону от игры и замещается повышением сексуального влечения, интеллектуальными нагрузками.

Фаза принятия решения играть. Решение приходит двумя путями. Первый состоит в том, что пациент под влиянием фантазий в «телеграфном стиле» планирует способ реализации своего желания. Это «очень вероятный для выигрыша», по мнению игромана, вариант игрового поведения. Характерен для перехода первой стадии заболевания во вторую. Другой вариант – решение играть приходит сразу после игрового эпизода. В его основе лежит иррациональное убеждение в необходимости отыграться. Этот механизм характерен для второй и третьей стадий заболевания.

Фаза вытеснения принятого решения. Интенсивность осознаваемого больным желания играть уменьшается, и возникает иллюзия контроля над своим поведением. В это время может улучшиться экономический и социальный статус игрока. Сочетание этих условий приводит к тому, что пациент без осознаваемого риска идет навстречу обстоятельствам, провоцирующим игровой срыв (большая сумма денег на руках, прием алкоголя, попытка сыграть для отдыха и т. д.).

Фаза реализации принятого решения. Для нее характерны выраженное эмоциональное возбуждение и интенсивные фантазии о предстоящей игре. Часто игроманы описывают это состояние как «транс», «зомби». Несмотря на то что в сознании пациента еще возникают конструктивные возражения, они тут же отметаются иррациональным мышлением. У игрока доминируют ложные представления о возможности контролировать себя. Игра не прекращается, пока не проигрываются все деньги. Затем начинается фаза воздержания, и запускается новый цикл.

Социальные факторы, способствующие риску формирования гемблинга. Возникновению влечения к азартным играм способствуют следующие социальные факторы: утрата родителей в возрасте до 15 лет; неадекватный родительский стиль воспитания (безразличие, непоследовательность, чрезмерная строгость); фетишизация денег в семье или отсутствие планирования бюджета; ситуативная доступность азартных игр для подростка. У патологических игроков нередко отмечается эмансипационный конфликт с родителями в подростковом возрасте, в дальнейшем – неприятие авторитарных фигур. П. Дельфабро и Л. Трапп (Delfabbro, Thrupp, 2003), рассматривая социальные детерминанты, способствующие возникновению подростковой игромании, указывают на факт игровой зависимости среди родителей, а также положительное отношение к игре в семье. Говоря о факторах, препятствующих подростковой игромании, исследователи отмечают воспитание в семье таких качеств, как умение сохранять свои деньги, составлять и поддерживать бюджет.

По мнению Ц. П. Короленко и Н. В. Дмитриевой (2000), способствуют формированию игровой зависимости следующие обстоятельства: неправильное воспитание в семье; участие в играх родителей, знакомых; стремление к игре с детства (домино, карты, монополия и т. д.); вещизм; переоценка значения материальных ценностей; фиксированное внимание на финансовых возможностях; зависть к более богатым родственникам и знакомым; убеждение в том, что все проблемы можно решить с помощью денег.

Американский исследователь А. Пастернак (Pasternak, 1997), в свою очередь, в качестве факторов риска выделяет: принадлежность к этническому меньшинству, отсутствие семейного статуса, депрессия, а также различные варианты химической аддикции.

Зарубежные исследователи (Delfabbro, Thrupp, 2003), рассматривая социальные детерминанты, способствующие возникновению подросткового гемблинга, подчеркивают факт гемблинга среди родителей и положительное отношение к игре в семье, а говоря о факторах, препятствующих подростковому гемблингу, отмечают воспитание в семье таких качеств, как умение сохранять свои деньги, составлять и поддерживать бюджет. Кроме того, в качестве предрасполагающего социального фактора отмечается ситуативная доступность азартных игр (Volberg, 1996; Room et al, 1999).

Вовлеченность в азартные игры повышается в периоды социального стресса (Lightsy, Husley, 2002). Стрессогенные ситуации могут способствовать возникновению или усугубить уже существующие проблемы с азартными играми. Одной из таких ситуаций является нехватка денег, особенно остро переживаемая патологическими игроками, уже прошедшими курс лечения. Стресс, вызванный нехваткой денег, может привести к срывам в надежде решить финансовые проблемы.

Помимо этого склонность человека к употреблению психоактивных веществ также влияет на развитие проблем с азартными играми. Злоупотребление психоактивными веществами и игровая зависимость часто являются сопутствующими заболеваниями, имеют много общего, в частности слабое управление своими побуждениями (Petry, 2002).

Социальное окружение (например, сверстники-игроки) тоже может влиять на возникновение увлечения азартными играми. На развитие игровой зависимости среди подростков влияют потребность в деньгах, семейные проблемы, нарушение поведения (Hardoon et al., 2004).

Патогенетические механизмы формирования зависимого поведения описываются в рамках бихевиоральных и психоаналитических теорий. А. О. Бухановским с соавторами (2002) отмечается, что существуют два варианта возникновения аддиктивного поведения: оперантное научение и реактивный импритинг Оперантное научение происходит постепенно, по типу повторных подкреплений. Патогенная ситуация, оказывая влияние через систему слабых, но регулярных или частых воздействий, постепенно формирует устойчивое нарушение в предрасположенной к тому высшей нервной деятельности. По мнению А. О. Бухановского, именно так наиболее часто формируется патологическая зависимость от игры. Реактивный импритинг вызывается чрезмерным по интенсивности стрессовым воздействием, возникая в виде острой реакции запечатления необычного переживания, подкрепляемой интенсивной психоэмоциональной реакцией, он более характерен для садизма, фетишистского трансвестизма. На нейрофизиологическом уровне это проявляется образованием генератора патологически усиленного возбуждения, что сопровождается гиперактивацией катехоламинового, в частности дофаминового, синапса и обеспечивает компульсивность влечения.

Психоаналитическая концепция патологического влечения к азартной игре исходит из того, что за нелогичной, постоянной уверенностью патологического игрока в выигрыше скрываются инфантильные фантазии всемогущества, ожидания неограниченного удовлетворения своих желаний. Постоянное возвращение к игре означает протест, бессознательное агрессивное отношение к реальной действительности, не желающей возвращаться к этим фантазиям (Попов Ю. В., Вид В. Д., 1997). Низкая сила Эго в сочетании с нарциссизмом может способствовать снятию с себя ответственности и возложении ее на других, в частности на фортуну (Murphy, 1993).

Егоров А., Цыганов Б., Малыгин В. 2006, с. 65

Индивидно-личностные особенности, способствующие риску возникновения игровой зависимости. Развитие аддиктивных расстройств, в том числе и игровой зависимости, связывают с уровнем импульсивности, т. е. с трудностью в контролировании различных импульсов – импульсов к игре, употребления алкоголя и пр. Неспособность контролировать импульсы к игре, а также неспособность отложить получение удовольствия являются двумя основными симптомами развития игровой зависимости (McCormick, Taber, 1988). Импульсивность, являющаяся одним из факторов развития игровой зависимости, может быть генетически обусловлена. Чем импульсивнее родители, тем импульсивнее дети.

Неслучайно поэтому наблюдается высокий уровень корреляции между уровнем импульсивности и проблемным гемблингом. Как считают исследователи (Petry, 2002), задания с отложенным подкреплением могут служить для диагностики склонности к игровой зависимости среди подростков.

Отмечается также (Blaszczynski, Nower, 2002; Custer et al., 1989; O'Connor, Dickerson, 2003; Roy et al, 1989; Steel, Blaszcynsky, 1998), что патологических игроков отличает более высокий уровень нейротизма по сравнению с контрольной группой здоровых людей.

У игроков были выявлены (Greenberg, 1980) уровень интеллекта выше среднего, развитый дух соперничества, трудолюбие, успешность в профессиональной деятельности, часто склонность к трудоголизму, использование таких защитных механизмов, как рационализация и отрицание; отмечалось стремление избегать скучных ситуаций; установлено, что у подростков дефицит контроля над импульсами предшествует формированию игровой аддикции (Vitaro et al, 1997).

Люди с игровой зависимостью обладают такими же личностными характеристиками, как и люди с другими видами зависимости (в частности, алкогольной), а именно: эмоциональная незрелость, проявляющаяся в неуверенности в себе, чувствительности к мнению окружающих о себе; безвольность, эгоцентричность; склонность к излишней строгости в оценке других людей при стремлении возложить на них ответственность за ошибки (внешний локус контроля); пессимистический взгляд на жизнь, сопровождаемый состоянием эмоционального дискомфорта и влекущий за собой безразличие и неудовлетворенность жизнью.

Основной стратегией поведения при столкновении с жизненными трудностями у людей с игровой зависимостью являются уход от сложной ситуации и обращение к привычным формам поведения (азартные игры). При этом они расценивают проблему либо как малозначащую, которая может быть решена сама собой без их вмешательства, либо как непреодолимую трудность, которую даже не стоит пытаться преодолеть.

В отличие от людей с другими видами зависимости (в частности, алкогольной) к особенным личностным характеристикам людей с игровой зависимостью относятся высокий уровень интеллекта, более высокий уровень адаптации, противоречивость и недейственность самоотношения. Противоречивость самоотношения определяется, с одной стороны, более критичным и адекватным отношением к себе, которое проявляется в неудовлетворенности собой, а с другой – направлением усилий в ситуации фрустрации на защиту своего Я за счет ухода от сложной ситуации, а также за счет обвинения других людей. Недейственность самоотношения проявляется в том, что недовольство собой у людей с игровой зависимостью не приводит к изменению поведения, не позволяет разрешить имеющееся противоречие в отношении к самому себе.

Калинина Р. Р. 2007, с. 555—556

Как и при алкоголизме, наследственность играет важную роль. У зависимых игроков выявлен ОКО-2-ген, определяющий функцию допаминовых рецепторов. Возникновению игровой зависимости может способствовать такая черта личности, как азартность, отражающая склонность человека к азартному поведению или вхождению в состояние азарта, т. е. стремительной потере контроля над своим поведением при достижении какой-то цели в определенной ситуации: денежного вознаграждения в игре, преимущества на дороге в скорости и т. д.

Наследственность и биологические факторы риска

Риск формирования аддиктивного поведения в настоящее время принято рассматривать с позиций многофакторной модели, где каждый из факторов или их сочетание (наследственность, особенности характера, микро– и макросоциальное окружение, зрелость личности в целом) участвует в формировании болезни.

К общебиологическим факторам относятся прежде всего наследственность и пренатальные, пери– и постнатальные вредности, способствующие возникновению органической неполноценности структур головного мозга и влияющие на формирование характерологических свойств личности.

В ряде исследований выявлено, что у лиц, зависимых от игры, статистически достоверно чаще, чем в соответствующих контрольных группах, родители являлись патологическими игроками. <…> Был установлен факт семейного накопления патологической зависимости от игры (Eisen et al., 2001; Slutske et al., 2000), что указывает на значение наследственности в формировании патологического влечения к азартной игре. Исследовав игровое поведение у 3359 пар близнецов, ученые (Eisen et al., 2001) пришли к следующим выводам: 1) наследственные факторы объясняют существенную часть разнообразия симптомов гемблинга; 2) существует единый континуум генетических дефектов, который лежит в основе разных вариантов гемблинга; 3) коморбидность гемблинга с расстройствами поведения, антисоциальным расстройством личности, алкогольной зависимостью частично объясняется патологическими генами, которые влияют на возникновение как гемблинга, так и перечисленных психических расстройств.

Испанские исследователи (Ibanez et al., 2003) в обзоре о роли генетических факторов в развитии патологического гемблинга утверждают, что патологический гемблинг хотя бы частично определяется генетическими факторами. Так, исследования в области молекулярной генетики обнаружили разнообразные специфические аллели генов, ответственных за нейромедиаторные системы, участвующие в формировании гемблинга. Установлены (Perez de Castro et al., 1997) связи между патологическим гемблингом и полиморфизмом генов дофаминовых рецепторов, геном переносчика серотонина и геном монаминоксидазы-А. В число работ, на которые опирались упомянутые авторы, входят работы группы американских генетиков (Comings et al., 1996, 2001), изучавших полиморфизм 31 гена, вовлеченных в передачу дофамина, серотонина, норадреналина и ГАМКу 139 гемблеров по сравнению с контрольной группой. Наибольшие изменения были выявлены при генотипировании в генах DRD2, DRD4, DAT1, ТРН, ADRA2C, NMDA1 и PS1 по сравнению с контролем. Оказалось, что изменения в генах, связанных с дофамином, с серотонином, с норадреналином составляют приблизительно одинаковый риск для возникновения патологического гемблинга.

Что касается органической неполноценности ЦНС, то здесь следует привести прежде всего точку зрения А. О. Бухановского с соавторами (2002), который особое значение в формировании болезней зависимого поведения (включая патологическую зависимость от азартной игры) придает различным церебральным заболеваниям, мозговым травмам и другим повреждениям ЦНС, рассматривая их как факторы, способствующие ослаблению тормозных процессов с развитием гипервозбудимости и ригидности психических процессов.

С несколько иной точки зрения интерпретируют нейрофизиологические особенности ЦНС (снижение стриатумной и вентро-медиапьной префронтальной активации), выявляемые у патологических гемблеров, другие исследователи (Reuter et al., 2005), придающие особое значение снижению чувствительности «системы награды».

Обращается внимание и на другую функцию, а именно – принятие решений. <…> Отмечая потерю контроля и критики у неврологических пациентов с поражениями вентро-медиальных структур и префронтальной коры, исследователь (Bechara, 2001) высказывает гипотезу о наличии расстройств, связанных с принятием решений. Автор считает, что на основе таких поражений формируются не только тяжелые нейропсихиатрические заболевания, но и зависимость от психоактивных веществ, а также патологический гемблинг.

Способность к принятию решений как функция вентро-медиальной префронтальной коры специально исследовалась у 20 патологических гемблеров и 40 здоровых добровольцев с помощью Гемблинг-теста (Cavedini et al., 2002). Результаты исследования показали существенные различия в принятии решений у патологических игроков и здоровых людей, которые объясняются авторами патологическим функционированием орбито-фронтальной коры. Авторы также указывают на общие нейропсихологические основы гемблинга, обсессивно-компульсивного расстройства и химической зависимости. На сходные нейробиологические основы химической зависимости и патологического гемблинга, как и других компульсивных расстройств (патологическое влечение к покупкам, сексуальные, компьютерные аддикции и др.), указывается и в других исследованиях (Potenza, 2001).

Швейцарские ученые (Regard et al., 2003) провели неврологическое, нейро-психологическое и ЭЭГ обследования 21 проблемного гемблера и обнаружили, что у них по сравнению с контролем намного чаще встречаются разнообразные признаки мозговой дисфункции. Так, более чем у 3/4 в анамнезе отмечались черепно-мозговые травмы. Левшество и амбидекстрия у гемблеров отмечалась в 43% случаев, недоминантность левого полушария по речи – в 52%. ЭЭГ показала дисфункциональную активность у 65 % игроков. Авторы высказывают предположение, что патологический гемблинг является следствием повреждения мозга, особенно фронто-лимбической системы. <…>

Исследователи (Hollander et al., 2000) сделали попытку определить значение разных нейромедиаторных систем мозга и их медиаторов в формировании патологического гемблинга. По мнению авторов, серотонин связан с поведенческой инициацией и растормаживанием, необходимым для начала гемблингового «запоя» и сложностью его прекращения. Норадреналин связан с возбуждением и чувством риска, присущими для гемблеров. Дофамин, вызывающий положительное или отрицательные подкрепление при воздействии на «систему награды», способствует закреплению зависимости. Существенную роль катехоламиновых структур в формировании гемблинга подтверждают и данные о резком усилении тяги к игре после приема психостимуляторов (амфетамина) у патологических гемблеров (Zack et al., 2004).

Егоров А., Цыганков Б., Малыгин В. 2006, с. 65—66

В. В. Зайцев и А. Ф. Шайдулина (2003) обращают внимание на специфичность мышления игроманов – так называемые ошибки мышления, связанные с иррациональными установками игроманов. Эти ошибки они делят на стратегические, обусловливающие общее положительное отношение к своей зависимости, и тактические, которые запускают и поддерживают механизм игрового транса.