Читать книгу "На золотом крыльце – 4"

Это было, конечно, приятно, но не очень удобно. Рюкзак, гномские локти, Элина голова, песня про водку, тюрьму, чертей и братанов, запах от ароматизатора-ёлочки, бабулиных духов и какой-то чесночной еды – все это потихоньку начало меня допекать, так что я не выдержал – и нырнул в Библиотеку. Эскапизм чистой воды, но что делать?

И да, есть на свете восемнадцатилетние парни, которые знают, что такое «эскапизм». Правда, вслух я такое не говорю, поймут неправильно.

Я уже научился удерживать себя в состоянии полусна-полубодрствования, не выключаясь из реальности окончательно и при этом работая с Чертогами Разума. На сей раз меня интересовала Клятая Багна и восстановление после нее: я точно читал обо всем этом в трактате не то Сильвестра Медведева, не то – Ивана Висковатого. Клана Ермоловых тогда еще не существовало, он в эпоху покорения Кавказа усилился, а вот Темных – хватало…

В общем, я принялся искать книгу, потом – вчитываться в хитросплетения старорусского витиеватого языка. В итоге – понял, как работала темная дрянь, которую применил Ермолов: она не только впитывала резерв, но еще и забивала эфирные каналы, как тромбы и холестериновые бляшки забивают сосуды. Если у пустоцвета они были, скажем, как соломинка для коктейлей, а у нормального молодого мага второго порядка – как садовый шланг, то у меня – размером с ливневую канализацию. Поэтому ничего критичного со мной и не случилось. Резерв своими целительскими методами Боткина с Розеном в порядок привели, но для полной реабилитации требовалось еще и «ливневку» прочистить, этим я и занялся – настолько, насколько возможно в полной пассажиров маршрутке. Уж гонять ману внутри себя я умел виртуозно – спасибо Голицыну за его «батарейковую» практику. А тогда ведь таким дебилизмом казалось, просто ужас! Аналогия тут напрашивалась все та же: если, к примеру, на стенках труб налипла какая-нибудь органическая дрянь, то можно включить сильный напор – и ее снесет на фиг.

Этим я и занимался, пока бабуся не захрапела самым бесстыдным образом. Я бы никогда не подумал, что худенькая и маленькая бабушка может так надрываться! Однажды я слышал, как ревет взбесившийся дикий кабан, и тут ситуация была примерно такая же. По крайней мере, по уровню ощущаемой угрозы – точно.

– Химмельхерготт, – удивился один из кхазадов. – Это не женщина, это тойфелише шушпанцер!

Водитель даже притормозил: он подумал, что с мотором что-то случилось, и даже порывался залезть под капот, но ему мигом все объяснили прокуренные дядечки. Бабуля, кстати, во время остановки продолжила спать аки младенец. Разве что пуховый платок приподнимался в воздух при очередной мощной руладе.

– Ишь как мать притомилась-то! – уважительно проговорил шоферюга. – Ну, ничего-ничего, я музычку погромче включу, чтобы никому не мешало.

Как связано «погромче» и «не мешало» – это мне было непонятно, но я вообще – парень тепличный, неопытный, в большом мире невеликий специалист, так что мало ли…

– Однажды вместе с братом

На дело вышли мы.

С ножом и автоматом

Мы брали груз сурьмы… – сипела аудиосистема.

До Пскова оставалось километров двести, и ноги у меня затекли совершенно.

Самое обидное во всей этой поездке было то, что я даже в окно посмотреть не мог! Нет, определенно – совсем не так я представлял себе начало эпического приключения! Конечно, я догадывался, что задача всей этой выживальщицкой негаторной практики – «заземлить» магов, показать им Государство Российское таким, какое оно есть во всем своем разнообразии и контрастах. С этой точки зрения поездка на маршрутке уже многому меня научила.

Например, тому, что я не хочу больше ездить на маршрутках. Лучше – пешком. Или – поездами. Или… В конце концов, индивидуальный транспорт типа электрокаров и байков никто не отменял!

А Эля, солнце мое, в какой-то момент вынула один из наушников и спросила ангельским голосом:

– Ты не против, если я еще музыку послушаю? У «Рекорд-Ансамбля» тоже релиз был – «Больше не будет горя и слез», прикинь!

– Классно, – покивал я. – Слушай, конечно.

И буквально через секунду ко мне повернулся сосед-кхазад:

– Хуябенд, юнген! А вы куда едете? Колбасу будешь? Хорошая колбаса, свиная! С чесноком! У меня, кстати, еще и пиво есть. Уважаешь пиво? Ульрих, дай киндеру пиво… Не хочешь? Ну и зря. А я вот выпью. Я пиво очень люблю, я на пивоварне работаю, и мне премию пивом выдают, йа-йа! Райское место. Меня, кстати, Йоганн зовут. Йоганн Себастьян Гаук! Меня мама в честь композитора назвала, только у него Бах фамилия, а у меня – Гаук! Но и композитор Гаук тоже был, кстати. А я – не композитор, я больше пиво люблю, чем музыку. Кстати, музыка у водилы – вердаммте шайзе, а?

– Ага! – охотно согласился я, и это была единственная и последняя реплика, которую мне удалось вставить.

Потому что Иоганн Себастьян Гаук кроме пива и колбасы с чесноком очень сильно любил трепаться, как водится у кхазадов – о политике. И это, наверное, неплохое и, в общем-то, даже хорошее качество. Минус тут имелся только один: бежать мне было некуда.

Глава 6. Свобода

Свобода – странная штука.

Я задумался об этом в аэропорту, когда незнакомые люди в форме забрали у меня дюссак, все амулеты, зелья и раздели до трусов. Я чувствовал себя совершенно несвободным. Мне в этот момент предлагали довериться фиг знает кому, ходить строго по обозначенным дорожкам, стоять в очереди, как и все остальные, и вести себя очень прилично. И я должен был этих непонятно кого слушаться, чтобы потом получить уникальный шанс сесть в консервную банку, которая понесет меня по небу за девять тысяч километров. И такие расклады они выдавали народу за свободу передвижения и достижение цивилизации! Если вдуматься – это на самом деле странно: просто взять – и доверить всего себя людям, о которых ты знаешь только, что они уже много раз запускали в небо других людей. И нелюдей тоже.

Точно таким же несвободным я себя чувствовал в юридиках, в каждой из которых действовала целая куча неизвестных мне правил, обычаев и традиций. Свободны там были только представители правящего клана!

И, совершенно точно, о свободе речи быть не могло в опричнине. Там вообще в последние лет двадцать построили мир победившего кибертоталитаризма. Управляющие искины следят за каждым твоим шагом, даже в душе и туалете, выдают рекомендации по питанию, режиму дня, форме одежды, физическим нагрузкам и уровню стресса, даже – по музыке, книгам и фильмам, и все это – почти обязательно к исполнению, а если станешь рекомендации игнорировать – это приведет к… К чему-то приведет, наверное. Ну да, там, в искусственном раю – очень комфортно и удобно! Например, никто никогда не кинется на тебя с кулаками, доступны любые лекарства и самые передовые технологии, а все бытовые проблемы давно решены – от них ты реально свободен. Просто делай свою работу: программируй, колдуй, проектируй, двигай магнаучный прогресс! Хорошее стойло для элитных ездовых лошадок.

Сервитут тоже давал иллюзию свободы. Оружием хоть обвешайся, магию можешь не скрывать, никаких тебе сословных привилегий: аристократу в зубы заедут точно так же, как распоследнему бедолаге-гоблину. Но – дроны в небе, камеры – на каждом столбу, спецназ – наготове, и не дай Бог тебе попробовать применить огнестрел или магию, если не звучит сирена, возвещающая об Инциденте! А кулаки и табуретки – это всегда пожалуйста, этим калечить друг друга не возбраняется, тут свобода, да. Однако обилие ссыльных, которые при всем желании окрестности Аномалии покинуть не могли – это, конечно, делало разговоры о свободе какими-то пресными. В Ингрии такого не было, потому что ссылать кого-то в Ингрию – это как козу в огород выгнать, но в других-то сервитутах – массово!

В земщине же, где вроде как право голоса, демократия и самоуправление, тоже на самом деле ограничений столько, что диву даешься. Сеть – черно-белая! Никакого оружия! Никаких сенсорных экранов, разве что везти втридорога из сервитута! Никакой магии! Много чего «никакого»! Да что там говорить – по сравнению с кампусом нашего колледжа вся остальная Пелла жила как будто на двадцать лет в прошлом. Мобильники кнопочные далеко не у всех были, вон в кафе «Альфа» телефон с диском стоял. Сунешь палец в дырку, возюкаешь, отпускаешь и слышишь такое «чк-чк-чк-чк-дзынь!» Девятнадцатый век, ей-Богу. Какая уж тут свобода?

В общем, если быть откровенным, вольной птицей я себя чувствовал разве что в лесу. Или – в Хтони. Надеяться, конечно, не на кого, но, по крайней мере, по собственному разумению о себе и о близких позаботиться никто не помешает. Это ли не свобода? А тут…

– Сударь, снимите ботинки и поставьте их в лоток, – говорит плотный дядечка с каменным лицом. – Ремень с металлической пряжкой? Снимайте. Это что у вас? Артефакт? Проблемы с контролем дара? Недавно инициировались? Покажите маркировку на перстне… Можно не снимать. Вода в бутылке? Более полулитра – запрещено, выбрасывайте. Проходите, следующий.

А котик-яогай, который притворялся сувениром-игрушкой в рюкзаке Кантемировой, вообще никого не смутил. Интересно!

Итак, в Псковском аэропорту меня раздели до трусов, Элю – до шортиков и топика. И всех остальных пассажиров рейса Псков – Иркутск – тоже так же. Двух азиатов увели куда-то в сторону, за стальную дверь. Понятно: после череды искусственно спровоцированных Инцидентов меры безопасности были усилены, и, наверное, в этом был смысл, и разумом я понимал рациональность происходящего. Но чисто психологически – без дюссака, без зелий, без амулетов – я чувствовал себя голым. Еще и перстень на пальце… И не вломишь никому как следует! Поведут за стальную дверь – что я там делать буду?

Получается, для меня свобода – это все-таки возможность кому-то вломить в любой момент, что ли?

– Ты чего – нервничаешь? – спросила Эля, встала на цыпочки и чмокнула меня в нос.

Мы забрали лотки с одеждой, которую аппаратура сканировала отдельно от нас, и теперь одевались.

– Никогда раньше не летал на самолетах, – сказал я. – Вообще, кроме конвертопланов, ни на чем не летал.

– О! – сказала Кантемирова. – Это мы исправим. Ты катал меня на «Козодое», я прокачу тебя на пегасе. Но потом. А вообще – ничего там такого удивительного не будет. Во время взлета ощущения, как на авалонских горках, потрясет минут пятнадцать. А потом – как на электробусе, ничего страшного. Только не едешь, а летишь.

– Я никогда не катался на авалонских горках, – вздохнул я.

– Ой! Действительно! Ты же и на аттракционах никогда не бывал! – ужаснулась девушка. – Знаешь что мы сделаем? Как только вернемся с практики – махнем на «Остров Буян»! Не в смысле на настоящий остров Буян, а в Москву. В крытый парк развлечений!

– Думаешь, мне понравится? – Я закончил обуваться и теперь ждал девушку, перекинув куртку за плечо.

Ну и прикрывал Элю от чужих глаз, конечно. И так во время досмотра пялились все кому не лень. Убил бы!

– У-ве-ре-на! Ты так гоняешь на «Козодое», что явно заценишь всякие экстремальные штучки! – У нее даже глаза загорелись. – Вот о чем я буду мечтать и что буду планировать в этой скучной и грустной Хтони: как я затащу своего Миху на «Супер-Восемь», «Хали-Гали» и «Паратрупер»! Мы туда с Клавдием раз пять ходили, кла-а-асс! И на авалонские горки, конечно.

Наверное, это все были названия аттракционов, и я уже хотел туда попасть – хотя бы затем, чтобы увидеть Эльку с такими же горящими глазами еще раз. Ну и покататься тоже, наверное, интересно будет! Хотя экстрима в моей жизни в последнее время и без того хватало, порой даже через край.

Кантемирова наконец справилась с одеждой, взяла меня за руку, и чуть ли не вприпрыжку мы двинулись в зал ожидания. До рейса оставалось полчаса.

***

Зал ожидания меня с авиацией несколько примирил. Тут была целая куча автоматов с едой, магазинчик, где продавали всякие интересности типа элитного шоколада, маленьких бутылочек с алкоголем и сувениров, и удобные кресла.