Текст книги "Смертельный дубль"
![](/books_files/covers/thumbs_240/smertelnyy-dubl-219943.jpg)
Автор книги: Евгений Новицкий
Жанр: Исторические детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
24
Запальчиво высказав такое, режиссер даже усомнился в себе: не слишком ли он жесток? Но то, как отреагировал на его слова Топорков, заставило Войномирова пожалеть о сказанном.
Актер подбоченился и пристально посмотрел на Войномирова. Даже с расстояния в несколько метров режиссеру было видно, как моментально напряглось все тело Топоркова и какой чудовищной злостью засветились его глаза.
– Значит, я, по-вашему, бездарен? – прошипел Топорков. Цилиндр незаметно для Войномирова снова оказался на голове актера. – А тот самый, как его, Ведьмедев – гений актерского мастерства, да?
– Гений не гений, – растерянно пробормотал режиссер, – а сыграл нормально… У меня к нему нет претензий.
– Зато у меня к вам есть! – громовым голосом воскликнул Топорков.
– Помилуйте, да какие же? – занервничал Войномиров. – Какие претензии? Чего вы хотите от меня? Извиниться перед вами? Ну извольте – извинюсь…
– Извиниться! – передразнил Топорков. – Вы отняли у меня жизнь и хотите отделаться банальным извинением?
– Какую жизнь?! – воскликнул Войномиров. – У вас бред или… что у вас?!
– Разве вы не слыхали, – усмехнулся актер, – что меня уже нет на свете? Что я вынужден был повеситься по вине вам подобных?
– Псих! – не выдержал режиссер.
– Не псих, а призрак, – поправил Топорков. – Я пришел с того света по вашу душу!
С этими словами актер сунул руки в глубокие карманы своей шубы и вытащил оттуда два старинных по виду пистолета.
– Вот! – потряс он ими в воздухе. – Я буду настолько милостив к вам, что даже позволю вам сразиться со мной в честном поединке… Хотя вы этого и не заслуживаете. Вы – далеко не Ленский, между нами говоря…
– А вы – Онегин, что ли? – гаркнул Войномиров, все еще не двигаясь с места. – Совсем спятили?.. Все, я ухожу отсюда! Виолетта! – снова повернулся он в сторону декораций. – Выходи, мы уходим…
– А ну-ка, стоять! – услышал он вдруг железный голос Топоркова. Режиссер метнул на него взгляд и увидел, что актер направляет на него дуло. – Если вздумаете удрать, вам это не удастся: я вас немедленно застрелю. Воспользуйтесь моей добротой, пока не поздно, возьмите один из этих пистолетов… У вас есть шанс выжить, понимаете?
– Нет, нет, – замотал головой Войномиров. – Я не буду в этом участвовать… Это… кретинизм какой-то! Даже если это ненастоящие пистолеты, даже если холостые, я все равно… не собираюсь…
– Пистолеты – самые настоящие, – отрезал Топорков. – Дуэльные. Мастера Лепажа. Только немного переделанные с тех времен, когда они были изготовлены. Не сомневайтесь – они приведены в полную боеготовность. Пистолеты абсолютно одинаковые – выбирайте любой. Никакого подвоха. И, разумеется, они заряжены отнюдь не холостыми… Ну так что же? Подойдите и возьмите… Роман Иринархович?
Поскольку режиссер по-прежнему стоял столбом и теперь уже как будто потерял дар речи, Топорков направился к нему сам, приговаривая:
– Что ж, могу и я подойти, я не гордый… Тем более актер, как считается, должен уважать режиссера… Режиссеру-то не обязательно уважать артиста, но попробуй кто из нашего брата проявить малейшее к режиссеру пренебрежение – о, горя потом не оберешься…
Оказавшись лицом к лицу с Войномировым, Топорков молча протянул ему оба пистолета. Режиссер, глядя страдальческими глазами в лицо актера, прошептал:
– Послушайте, товарищ Топорков… Петр… Простите, не знаю вашего отчества… Но зовут вас Петр, правильно ведь?.. У меня хорошая память… Так вот, Петр… Петя… ну зачем вам это нужно? Скажите по совести! Чего вы этим добьетесь?
– Справедливости! – прозвучал раскатистый ответ Топоркова.
25
Войномиров понуро опустил голову. У него уже не было сил спорить.
– Не хотите выбирать, я вам сам дам, – почти дружелюбно сказал Топорков. – Берите вот этот… Сейчас я сразу взведу курок…
Актер исполнил сказанное и слегка ткнул длинным дулом в руку режиссера. Тот вздрогнул и быстро взял пистолет, опасаясь, как бы он не выстрелил сам по себе.
– Чудно, – улыбнулся Топорков. – Теперь я приведу в боеготовность свое оружие. – Он взвел курок на втором пистолете. – И начнем, пожалуй, как сказал пресловутый Ленский… Я отступлю к противоположной стене, а барьером для нас будет вон, видите этот провод. Он как раз протянут по центру. Все, я отхожу… Только не обессудьте, я пойду спиной вперед. Не хочу к вам поворачиваться и вводить вас в лишнее искушение…
Топорков с пистолетом, поднятым кверху дулом, стал осторожно пятиться назад. Войномиров же, несмотря на подавленность, все же возразил отступавшему:
– Так вы ведь призрак, по вашим словам… Какой вред вам причинит пуля?
– Вы правы, – усмехнулся Топорков, не останавливаясь. – Хорошо, тогда если вы в меня попадете, и пуля пройдет сквозь меня, будем считать, что вы победили. И я в вас уже не буду стрелять. Так сказать, на правах вторично и окончательно мертвого.
Режиссер только покачал головой. Он понял, что ему не отвертеться от навязанной психом затеи. О Виолетте он уже позабыл напрочь.
Топорков тем временем уперся спиной в противоположную стену и оттуда крикнул Войномирову:
– Вы готовы? Начинаем подходить к барьеру… Только не вздумайте побежать к выходу – тогда я вас немедленно пристрелю, как зайца… По-моему, это будет справедливо… – С этими словами Топорков медленно двинулся в сторону импровизированного барьера и вновь перешел на декламацию: – Приятно дерзкой эпиграммой взбесить оплошного врага; приятно зреть, как он, упрямо склонив бодливые рога, невольно в зеркало глядится и узнавать себя стыдится; приятней, если он, друзья, завоет сдуру: это я!..
Тут Топорков, заметив, что Войномиров по-прежнему стоит на месте со склоненной головой и опущенным пистолетом, остановился и выкрикнул:
– Эй, вы! Так и намерены стоять? Учтите, я вас все равно не пожалею – буду стрелять в любом случае… А ну, поднимите на меня глаза! Так, хорошо, теперь пистолет… Теперь идите… Впрочем, если хотите, можете оставаться там, а я дойду до барьера… Шансы наши будут равны…
Топорков вновь вытянул перед собой правую руку с пистолетом и не спеша двинулся дальше, заканчивая оборванную цитату:
– Еще приятнее в молчанье ему готовить честный гроб и тихо целить в бледный лоб на благородном расстоянье…
Тут Войномиров, словно в трансе, тоже поднял пистолет по направлению к Топоркову и зажмурил один глаз…
Раздался оглушительный выстрел, режиссер не сразу понял, что выстрелил не он, а в него. Топорков выстрелил в него – и, кажется, попал…
Войномиров выронил пистолет и схватился рукой за грудь. Он никак не ожидал нащупать ладонью хлещущую из него теплую жидкость…
«Это… это…» Режиссер даже в мыслях не успел произнести слово «кровь», как замертво рухнул на пол.
– «Мгновенным холодом облит, Онегин к юноше спешит, – вновь заговорил Топорков, подходя ближе к сраженному Войномирову, – глядит, зовет его… напрасно: его уж нет. Младой певец нашел безвременный конец! Дохнула буря, цвет прекрасный увял на утренней заре, потух огонь на алтаре!»
Закончив свои восклицания, Топорков сорвал с себя шубу и небрежно бросил ее на бездвижное тело. Под шубой у актера обнаружился белый костюм Пьеро.
Затем Топорков подошел к стоявшему неподалеку напольному зеркалу, вынул из кармана баночку с белилами и стал наносить их на свое лицо.
26
Через несколько минут после того, как полностью перевоплотившийся из Онегина в Пьеро Топорков покинул шестой павильон, артистка Ветлугина осторожно встала с пола и на цыпочках побежала к выходу.
Боязливо высунув голову наружу, она убедилась, что поблизости никого нет, и пулей рванула по направлению к выходу с «Мосфильма».
Ветлугина жила совсем недалеко от студии, обычно она добиралась до дома за пятнадцать минут. Сегодня же она примчалась домой еще быстрее.
Не раздеваясь и на всякий случай сразу заперев за собой дверь, Ветлугина бросилась к телефону и набрала «02».
Через полчаса она уже снова была в шестом павильоне «Мосфильма», только теперь вместе с милиционерами. Сегодня они отреагировали оперативно – приехали сразу на двух машинах: одна – на студию, другая – домой к Ветлугиной. Уговаривать артистку вернуться на место, где она только что пережила самые страшные минуты в своей жизни, не пришлось: в сопровождении родной милиции Ветлугина ничего не боялась. Кроме того, ей хотелось, чтобы как можно скорее поймали того, кто убил бедного Войномирова… Кто знает, может, благодаря помощи Ветлугиной преступника действительно поймают, и никто на «Мосфильме» больше не пострадает от его рук.
Более того, Ветлугина поклялась себе, что ноги ее больше не будет на этом проклятом «Мосфильме» до тех пор, пока неведомый убийца не окажется за тюремной решеткой.
Артистка, к приятному удивлению майора Жаверова, была спокойна и вполне внятно давала показания. Тем не менее, прежде чем отпустить девушку домой, майор отвел ее в дальний угол рокового павильона, усадил на удобный стул, сам присел неподалеку и доверительно произнес:
– Спасибо, товарищ Ветлугина, вы нам очень помогли. Только, будьте добры, повторите еще раз все, что вы запомнили, так сказать, для верности. Может, еще какая деталь всплывет. Такое бывает… Человеческая память устроена так, что плохое из нее очень быстро вытесняется. Так что завтра вы, может, и не вспомните, что здесь случилось, в таких же подробностях, как сегодня…
– Что вы, товарищ майор, – не согласилась артистка. – Я этого ужаса вовек не забуду.
– Искренне надеюсь, что забудете. Но сейчас, пожалуйста, вспомните еще раз.
– Да, конечно… Э-э, в общем, Роман Ихти… наш режиссер… ой, я как подумаю, что его больше нет… и что фильм не доснят… и вообще… – Актриса уже не в первый раз вынула из сумочки платок и вытерла набежавшие слезы.
– Да, понимаю, – сочувственно сказал Жаверов, – жалко режиссера… Тем более надо приложить все усилия, чтобы схватить преступника, правда ведь?
– Правда, – взяла себя в руки Ветлугина. – В общем, режиссер – я для краткости буду называть его просто «режиссер», ладно? – попросил меня задержаться, остаться, чтобы порепетировать… Я сказала: «А не опасно ли оставаться?» А он сказал: «Нет, не опасно, чего нам, – говорит, – бояться?..»
– Так и сказал? – хмыкнул Жаверов. – Стало быть, никакой угрозы ни от кого не ожидал?
– Вот именно, – подтвердила артистка. – Я-то сама боялась немного, но он абсолютно не боялся. И он в меня как-то вот вселил уверенность, что якобы действительно бояться нечего… И вот я пришла… то есть я сначала вышла… э-э, в дамскую комнату… потом вернулась, и мы начали репе-петировать… То есть мы даже не успели начать… Я пошла к зеркалу, а режиссер что-то там приготовлял для сцены…
– Для сцены, – повторил Жаверов. – А вон за той ширмой мы сейчас обнаружили столик с вином, водкой и закуской… Уж не это ли он приготовлял?
– Об этом я ничего не знаю, – смутилась Ветлугина. – Может, он хотел перекусить… А может, и меня хотел к столу позвать… Но мы же ничего не успели – ни порепи… ничего…
И актрисе снова пришлось прибегнуть к уже насквозь мокрому платку.
27
– Хорошо, хорошо, – терпеливо сказал Жаверов. – Так что было дальше?
– Дальше, – растерянно повторила Ветлугина. И, взяв себя в руки, энергично продолжила: – Дальше я, значит, пошла к зеркалу, но не успела дойти, как потеряла сознание…
– Так, вот здесь давайте приостановимся, – перебил майор. – Вы потеряли сознание. От чего?
– Не знаю, – поежилась актриса.
– С вами такое бывает?
– Насколько я помню, никогда раньше не было.
– Что вы помните перед тем, как потеряли сознание? В самую последнюю секунду?
– Я… – Ветлугина замялась, – я не знаю… Кажется, я чего-то испугалась, вернее, даже не успела испугаться, как отключилась… Может, я просто краем сознания или, не знаю, шестым чувством каким-нибудь ощутила, что в павильон вошел кто-то посторонний, и моментально упала в обморок от страха…
– Вы не производите впечатление женщины, которая вот так запросто может упасть в обморок, – с сомнением покачал головой Жаверов.
– Я ведь актриса, – напомнила Ветлугина. – Мы, актеры, и особенно актрисы, народ чувствительный…
– Так-то оно так, – задумчиво побарабанил Жаверов по своей фуражке, которую держал в руках. – Но очень похоже на то, что вас попросту усыпили хлороформом…
– Чем-чем? – ахнула девушка.
– Хлороформом, – повторил майор. – Преступники иногда его используют, чтобы безболезненно отключить жертву. Вспомните, вы не почувствовали какой-нибудь резкий запах, перед тем как отключиться, как вы сказали?
– Возможно, – наморщила лоб актриса. – Но все-таки не уверена…
– Не исключено, что преступник, – продолжал Жаверов, – подкрался к вам сзади и, простите, заткнул вам рот каким-нибудь платком, смоченным хлороформом… Так это обычно бывает.
– Да, вот что-то такое вроде было, да! – оживилась актриса. – Кто-то меня схватил! Точно, точно, вспомнила – меня кто-то обхватил сзади! Ваша, стало быть, правда…
– Ладно, это выяснили, – кивнул майор. – Что было дальше?
– Дальше я лежала без сознания…
– Точнее, вы просто спали, – поправил Жаверов. – Хлороформ усыпляет, помните?
– Тогда – спала, – не стала спорить Ветлугина. – Спала, значит, а очнулась, когда услышала выстрел! Я вздрогнула, вскочила было на ноги, не понимая в первую секунду, что такое, где я…
– Это было именно там, где вы показали? Вы очнулись вон в том углу? – Майор показал рукой.
– Да, именно там. Я, конечно, хотела вскочить и выбежать из этого угла, из-за этих декораций, но я даже не стала вставать с пола… Потому что я еще в лежачем положении увидела Романа… нашего режиссера… и он… он стоял с подкосившимися ногами, весь в крови и через несколько секунд упал… Прямо лицом вниз… А я зажала себе рот обеими руками, чтобы не завизжать… И еще я хотела зажмуриться, но боялась! Понимаете, боялась всего – шевельнуть пальцем, моргнуть… И в этой лежачей бездвижной позе я в итоге пролежала не знаю еще сколько… Я прекрасно видела убийцу, то есть его фигуру… Лица, как я уже говорила, я не видела… То есть я просто не различила его черты с такого расстояния… Я только видела, как этот самый… ужасный… не знаю как назвать… изверг просто… как он сбросил с себя шляпу и вон ту шубу, – актриса с содроганием кивнула в сторону тела Войномирова, на которое Топорков бросил шубу, – и под шубой он оказался в этом белом костюме… костюме Пьеро, в общем, том самом… и он стал перед зеркалом наносить себе на лицо белый грим – знаете, такие белила… я краем глаза видела… не могла не смотреть, хотя потом только сообразила, что лучше мне было притвориться, что я до сих пор без сознания, а то если бы он меня увидел очнувшейся, мало ли что было бы… Но он не увидел, а спокойно вышел и даже, кажется, что-то насвистывал…
– Что именно? – спросил Жаверов.
– Я не знаю, что это за мелодия, но я запомнила, – сказала Ветлугина. – У меня хороший слух.
– А у меня нет, – с сожалением развел руками майор. – И вообще я в музыке не разбираюсь, так что… О, придумал! Гриша! – крикнул он. Подошел человек средних лет с фотоаппаратом на груди. – Гриша, ты же у нас меломан? – обратился к нему Жаверов. – Вот девушка тебе сейчас напоет, послушай, пожалуйста.
Ветлугина негромко начала петь, и уже через несколько секунд Гриша воскликнул:
– Как же, знаю! Это из Чайковского. Дуэт Онегина и Ленского…
28
Следствие опять зашло в тупик – точно так же, как в случае с убийством Баклажанова.
Пистолет, из которого произвели выстрел, был брошен рядом с телом, но никаких отпечатков на оружии снова не нашлось. На втором пистолете остались только отпечатки Войномирова.
Единственный свидетель – снова женщина, и самое существенное ее показание, как и в прошлый раз, состояло в том, что убийца был в костюме Пьеро…
«Зачем он это делает? – размышлял Жаверов. – Убийство он совершил в костюме, судя по всему, Онегина, а потом переоделся в Пьеро. Кому предназначался этот маскарад? Или он заметил, что Ветлугина очнулась, и проделал это специально для нее?.. Хм, вместо того чтобы поспешно скрыться?.. Хотя он был уверен, что в такой час никто сюда не войдет, а единственный свидетель лежит рядом и боится шевельнуться…
Если же процесс переодевания был не спектаклем, устроенным им для актрисы, то остается одно: убийца – полный псих. Впрочем, это и так почти очевидно…
Ладно, он вымазал себе лицо в белый цвет… И куда он направился в таком виде?.. Да он мог хоть до рассвета гулять так по улицам – вряд ли редкие ночные прохожие стали бы в него всматриваться…
Ну а если этот псих все-таки изображает из себя призрака? Тогда он по-прежнему здесь, на „Мосфильме“!»
Эта версия настолько взволновала майора, что он вскочил со стула и стал мерить шагами помещение.
«Эх, зараза, – продолжал лихорадочно думать Жаверов, – полный обыск этого проклятого „Мосфильма“ все же ой как не помешал бы… Чует мое сердце, в этом был бы огромный смысл. Даже хотя бы для того, чтобы убедиться, что никакого псевдопризрака в белом гриме на студии нет… Но кто мне позволит ради этого перевернуть ее вверх дном?.. Не позволят, конечно, не позволят… Никаких веских доводов в пользу такого мероприятия у меня нет – только интуиция… А мы материалисты и интуицию отрицаем… Впрочем, сомневаюсь, что и в богобоязненных капстранах полицейским разрешают на нее полагаться…»
Утром Жаверов снова нанес визит директору «Мосфильма» Сизову. Это оказалось бесполезным – все сизовские ответы майор и так знал заранее.
Да, Войномиров, как и Баклажанов, был прекрасным человеком, не имевшим врагов. Да, шубу и цилиндр убийца, несомненно, раздобыл в нашем костюмном хранилище, где же еще? Да, пистолеты тоже наверняка из мосфильмовского реквизита…
– У вас среди реквизита хранится настоящее оружие? – настороженно спросил Жаверов.
– Ну а как же, – развел руками Сизов. – У нас вообще богатейшая коллекция исторических артефактов, хотя, конечно, преимущественно это копии. Но копии, выполненные на совесть: даже специалисту подчас затруднительно будет отличить! – с гордостью заключил директор.
– А насчет дуэльного пистолета, из которого произведен выстрел? Он подлинный, не знаете?
– Чего не знаю, того не знаю, – покачал головой Сизов. – Это Войномиров мог бы точно сказать… – Директор глубоко вздохнул. – Он ведь снимал «Евгения Онегина»…
– Судя по всему, убийца разыграл с Войномировым сцену дуэли из этого «Евгения Онегина». Как вы думаете, зачем ему это понадобилось?
– Убийце? – переспросил Сизов. – Я не знаю. Я не разбираюсь в психологии убийц… Это ваша работа, – с легкой укоризной добавил он.
Жаверов не остался в долгу:
– А техника безопасности, товарищ директор, у вас, прямо скажем, хромает…
– Что вы имеете в виду? – нахмурился Сизов.
– Ну как же, целый оружейный арсенал вы, можно сказать, здесь устроили. И старинные пистолеты у вас там с боевыми патронами, и черт знает что еще…
– Раз боевые патроны тоже из нашего хранилища, то это, конечно, непорядок, – мрачно согласился директор.
– Судя по всему, так и есть, – сказал майор. – Если только убийца сам не занимается оружием…
– Простите, – спросил вдруг директор, – если они устроили… то есть этот самый преступник организовал сцену дуэли, то что же получается – Войномиров сам мог убить убийцу?..
– Мог, – сразу ответил Жаверов. – В пистолете с его отпечатками остался боевой патрон.
29
И вновь майору Жаверову встретился артист Носиков. На этот раз он поймал милиционера, когда тот выходил из кабинета директора.
– Товарищ майор, здравствуйте! – отрапортовал подскочивший к Жаверову актер.
– Приветствую, товарищ артист, – вяло ответил тот.
– Судя по вашему виду, от Сизова вы снова ничего не добились, – проницательно заметил Носиков. – Я вас предупреждал…
Майор взглянул на него подозрительно:
– Кажется, такое заключение вы сделали не по моему виду, а потому, что подслушивали. Нет?
– Зачем подслушивал? – оскорбился артист. – Просто случайно услышал… Краем уха… И это был самый конец вашего разговора…
– Ну хорошо, – примирительно сказал Жаверов. – И вы… я, кажется, уже догадался… вы хотите снова предложить свою помощь следствию?
– Я об этом еще в прошлый раз говорил, – заметил Носиков. – За этим и подошел сейчас… Надеялся, что теперь-то вы иначе посмотрите на мое предложение…
– Что конкретно вы можете предложить? – начал майор и сразу махнул рукой. – Впрочем, это сказка про белого бычка… Мы уже все выяснили в прошлый раз.
– Все выяснили, – усмехнулся актер. – А тут – второе убийство! И ведь не последнее, правда же, товарищ майор?
– Почему вы так уверены? – мрачно посмотрел на него Жаверов. – Что «не последнее»?
– Судя по всему, на студии завелся маньяк, – громким шепотом сообщил Носиков. И уже нормальным голосом добавил: – Только не надо отрицать… Я, конечно, не собираюсь никому об этом рассказывать, но от меня можете не скрывать.
– Вы, кажется, переупотребили зарубежных детективов, – хмыкнул майор.
– Ну, вы еще сейчас прочтите лекцию, что маньяки могут появляться только при капитализме…
– Маньяк он или не маньяк – следствие разберется, – сухо сказал Жаверов. – Может, это вообще два разных убийцы…
– В смысле? Один зарубил Баклажанова, а другой застрелил Войномирова?! – воскликнул Носик. – Но это уж совсем нелепая версия – как раз для зарубежных детективов… Два убийцы – и оба в одинаковых костюмах из детской сказки!
– Костюмы ничего не доказывают. А лица его – или их – никто из свидетелей толком не рассмотрел… Нельзя исключать, что сначала один преступник воспользовался слухами об этом вашем призраке «Мосфильма», чтобы под его личиной убить режиссера Баклажанова… А потом кто-то, у кого был «зуб» на Войномирова, под этой же личиной расквитался с этим режиссером…
– Вы серьезно? – протянул Носиков. – Ну это уж небывальщина… По такой логике завтра кто-то третий тоже наденет дурацкий костюм и рассчитается еще с каким-нибудь режиссером…
– Вот и видно, – с легкой усмешкой отозвался Жаверов, – что вы, товарищ артист, не очень-то понимаете специфику нашей работы… Мы должны принимать во внимание и такие версии, которые вы на нашем месте, вероятно, отбросили бы, посчитав заведомо нелепыми…
– А как же «бритва Оккама»? – вдруг воскликнул Носиков.
Майор вздрогнул:
– Я вам про это не говорил вроде бы… Я не вам говорил.
– А зачем мне говорить? – пожал плечами актер. – Я и сам знаю… Понятно ведь, что в случае каждого преступления может быть миллион версий, но разрабатывать надо ту, которая выглядит наиболее очевидной. Разве нет?
– Ну и какая, по-вашему, наиболее очевидная в данном случае? – спросил Жаверов.
– А такая, – вновь перешел на шепот Носиков, – что кто-то из местных свихнулся… Или, может, всегда был психом, но только сейчас это по-настоящему проявилось. И вот он сначала стал просто пугать людей в качестве призрака, а потом стал убивать их… Ну как? – Артист победно посмотрел на майора. – Разве не убедительно?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?