Текст книги "Инженер страны Советов"
![](/books_files/covers/thumbs_240/inzhener-strany-sovetov-245419.jpg)
Автор книги: Евгений Панов
Жанр: Попаданцы, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Весна тем временем все активнее и активнее вступала в свои права. На полях снег уже сошел, и лишь в лесу, под кронами деревьев еще лежали рыхлые сугробы. В один из дней, когда мы занимались обслуживанием техники перед последним этапом съемок (предстояло расстрелять остатки патронов из подпольного арсенала), после которого Чкалов должен был отправиться в Москву к Берии с внушительным пакетом, на аэродром примчался Николай.
– Миш, выручай! – Он буквально выпрыгнул из автомобиля. – Банда. Ограбили кассу леспромхоза, убили кассира, бухгалтера и милиционера и скрылись. Их выследили и начали преследовать, но они укрылись в горах в пещере. Туда ведет одна тропинка, и по ней к ним не подобраться. Мы уже потеряли убитыми трех милиционеров. Выручай! Если дотемна их не возьмем, то ночью они уйдут.
Заправка техники и загрузка боекомплекта много времени не заняли, и вот, определившись по карте с маршрутом, две винтокрылые машины оторвались от земли, отправившись на свое первое, по-настоящему боевое задание. На борту Шер-2, который пилотировал Семен Безумнов (Чкалов еще недостаточно хорошо освоил винтокрылую машину), находились трое бойцов с Николаем и запрыгнувший буквально в последний момент оператор с кинокамерой.
До места долетели довольно быстро, хотя и продрогли. Сели на удобную поляну примерно в километре от места боя. Изредка доносились одиночные винтовочные выстрелы. Видимо, милиционеры таким образом не давали бандитам высунуться из пещеры. По протоптанной тропе подобрались поближе. Да, картина маслом. От подножия горы к пещере действительно не подобраться. Единственная тропа вся простреливается.
Николай поднес ко рту жестяной рупор, как две капли воды похожий на тот, что был у героя Высоцкого из фильма «Место встречи изменить нельзя» капитана Жеглова, и предложил бандитам сдаться. Прилетевший ответ выбил щепу у расположенного неподалеку дерева.
Кстати, пещеру эту я знал еще по прошлой жизни. Это была даже не совсем пещера, а, скорее, грот. Довелось как-то укрываться в нем от непогоды в одном из лесных походов. Снизу он действительно не простреливался, но и каких-либо изгибов не имел. Значит, если стрелять с одного с ним уровня, то грот простреливался весь.
План созрел быстро. Я подлечу на вертолете к вершине горы и опущусь на уровень грота, ведя огонь из пулеметов. В это время бойцы рывком преодолеют расстояние до входа и повяжут тех из бандитов, кто уцелеет, хотя Николай и сказал, что живыми их можно и не брать.
Взлетел с поляны и чуть в стороне начал набирать высоту. Неподалеку параллельным курсом летел второй вертолет, а из створки десантного отсека высунулся кинооператор, держа в руках камеру и ведя съемку. Молодец, Семка, без подсказки сообразил.
Не знаю, что подумали засевшие в гроте бандиты, когда услышали непонятный шум снаружи, да и времени на размышления у них было не так уж и много. Вход в грот заслонила тень от непонятной шумной машины, и в гул мотора органично вплелся треск пулеметных очередей. Зрелище со стороны должно было быть завораживающим. Не знаю, где бывший хозяин подпольного склада вооружения нашел такое количество трассирующих патронов, но нам они пришлись, что называется, в масть. И сейчас пулеметные ленты были снаряжены трассирующими боеприпасами через каждые два обычных. Мы как раз собирались расстрелять по мишеням остатки патронов, но нашлась другая, более привлекательная цель.
Мне хорошо было видно, как спаренной очередью буквально разорвало двух бандитов. Еще пара человек попытались броситься подальше от входа. Увы, не судьба: одного перечеркнула очередь, а второму попало в голову рикошетом. Пока грот не заволокло пылью и мелким каменным крошевом, выбитым из скалы пулями, было видно, что кто-то пытается укрыться, съежившись за камнями.
Тем временем бойцы преодолели расстояние до входа в грот. Пришлось прекратить огонь. Милиционеры заскочили внутрь, и буквально через полминуты один из них вышел наружу, подняв скрещенные руки вверх. Живых бандитов не осталось. Я сделал эффектный разворот и ушел со снижением к знакомой поляне, ставшей нашим временным аэродромом.
В Белорецк возвращались победителями. К Семену загрузили тяжелораненого милиционера, там же расположились Николай с довольно увесистым мешком, в котором находились найденные у бандитов деньги и ценности, и кинооператор. Им предстояло совершить промежуточную посадку рядом с городской больницей, куда требовалось доставить раненого. Был там подходящий пустырь. Естественно, все происходящее снималось на кинопленку. Как позднее узнали, раненого привезли вовремя. Еще бы немного, и никто ему уже не смог бы помочь. Николай вызвал по телефону машину к больнице и с вещдоками уехал к себе, а Семка направил винтокрылую машину на аэродром.
Спустя три дня я провожал улетавшего в Уфу Чкалова. С собой он увозил толстый пакет для Берии и чемодан с несколькими бобинами кинопленки с отснятыми материалами об испытаниях и применении вертолетной техники. А еще в чемодане была закреплена бутылка с приготовленной мной горючей смесью. Чкалова я строго-настрого предупредил, что содержимое чемодана ни при каких обстоятельствах не должно попасть в чьи-либо руки, кроме Берии. При малейшей опасности он должен был дернуть за шнурок, который приводил в действие запал-воспламенитель.
Интерлюдия
Москва, Лубянка. Л. П. Берия
Человек в пенсне сидел за столом и задумчиво смотрел на довольно объемистую папку, которую он, в очередной раз перечитав, закрыл. То, что содержалось в ней, было просто невозможно. Нет, что касалось новой техники, вопросов не вызывало. В конце концов, над чем-то подобным уже работали и в СССР, и за границей, но вот описание событий, которые только еще должны произойти, ставило в тупик.
Предсказать такое просто невозможно, это противоречит материалистическому мировоззрению. Например, написано, что в начале мая вместо Литвинова наркомом иностранных дел будет назначен Молотов, а в конце месяца японские войска вторгнутся на территорию Монголии в районе реки Халхин-Гол. Этому будут предшествовать провокации на границе. Также написано, что 1 августа в СССР будет учреждена медаль «Золотая Звезда», которую будут вручать Героям Советского Союза (я еще в школе делал доклад о первых Героях Советского Союза, и эта дата как-то сама всплыла в памяти). Сказано и о подписании 23 августа «Договора о ненападении между Германией и Советским Союзом». Сентябрь начнется с нападения Германии на Польшу, объявлении 3 сентября Великобританией и Францией войны Германии, а 17 сентября начнется Польский поход Красной Армии. Также упомянуто присоединение к СССР земель Западной Украины и Западной Белоруссии. 14 сентября в Америке впервые оторвется от земли, пока еще на привязи, первый вертолет VS-300 конструкции Сикорского. 2 октября в небо поднимется самолет ЦКБ-55, которому суждено стать в скором будущем штурмовиком Ил-2, а 30 ноября начнется Советско-финляндская война, которой будут предшествовать провокации со стороны финских пограничников в районе деревни Майнила. И, как вишенка на торте, упомянуто землетрясение 28 декабря в турецком городе Эрзинджан, которое унесет жизни около 39 тысяч человек (запомнил, потому что ездил с женой в этот турецкий город, и помимо знаменитых горячих источников мы побывали еще и на экскурсиях по местным достопримечательностям). А, так сказать, на десерт описаны примерные районы, где в будущем будут добывать нефть, газ и алмазы.
Такое выдумать сложно. Сидящий за столом снял свое пенсне, протер его и, снова водрузив на нос, посмотрел на сидящего напротив известного советского летчика.
– Скажите, товарищ Чкалов, как по-вашему, написанному здесь можно верить?
– Я не знаю, что там написано, товарищ Берия, но человеку, передавшему мне эти записи, верить можно, – твердо ответил Чкалов.
– Ви в этом абсолютно уверены? – В голосе человека в пенсне прорезался заметный акцент.
– Абсолютно. – Чкалов сжал в кулаки лежащие на столе ладони. – Я ему верю как себе.
– Бивают ситуации, когда даже самому себе нельзя верить, поэтому подумайте хорошенько, прежде чем отвечать, – сказал Берия с нажимом.
– Я даже думать не буду. Повторяю: я верю ему даже больше, чем себе. – Чкалов был непреклонен.
– Это хорошо. – Берия внимательно посмотрел на собеседника через стекла пенсне. – Это очень хорошо, что вы, товарищ Чкалов, настолько уверены. Расскажите, что за человек этот самый Шершнев и откуда у него все эти сведения.
– Михаил? Молодой. На вид ему лет 25. Честно говоря, я даже не поинтересовался его настоящим возрастом. – Чкалов виновато пожал плечами. – Судя по всему, имеет хорошее высшее образование. Да и сам он про себя говорил, что инженер. Отличный пилот. На спроектированных и построенных им вертолетах творит буквально чудеса. Но не это главное. – Чкалов в ответ пристально посмотрел прямо в глаза Берии. – Главное – это то, что он родился в 1970 году, прожил долгую жизнь и каким-то образом оказался в нашем времени.
– А может, он просто сумасшедший и морочил вам голову? – с усмешкой спросил глава НКВД. – Или все это тонко спланированная провокация, чтобы ввести руководство страны в заблуждение?
– На сумасшедшего Михаил точно не похож. Сумасшедший такое, – Чкалов кивнул на папку, в которой помимо всего прочего лежали эскизы и рисунки вертолетов, самолетов, танков и другой техники и, конечно же, «Наставление», – не придумает и тем более не построит. Да и все остальное, о чем он написал, должно вскоре произойти, поэтому все можно будет легко проверить.
– Ви противоречите самому себе, товарищ Чкалов. – В голосе Берии зазвучали стальные нотки. – Ви только что говорили, что не знаете, что здесь написано.
– Я действительно не знаю, что там написано, и повторяю лишь слова Михаила. Он сказал, что у него есть еще много важной информации, но чтобы ему поверили, он описал события ближайшего будущего, которые легко проверить.
– Ну хорошо, – смягчился Берия, – а что вы как опытный пилот скажете о тех машинах, что запечатлены на кинопленке? Они действительно настолько хороши, и нужны ли они нам? Ведь, насколько я помню, несколько лет назад что-то подобное проходило испытания и было признано бесперспективным.
– Уверен, что нужны, товарищ Берия. – Чкалов аж хлопнул ладонью по столу. – Даже эти, по словам Михаила, еще сырые вертолеты на испытаниях и при уничтожении банды показали свою эффективность. Думаю, что если оснастить такие машины достаточно мощным двигателем, то мы получим как штурмовик поля боя, достаточно вооруженный и бронированный, чтобы бороться даже с бронетехникой противника, так и вертолет для десантных и спасательных операций. По словам Михаила, в ряде случаев вертолет становится просто незаменим и на суше, и на море. В будущем эти машины будут использовать массово в разных целях. Даже пожары с них будут тушить.
– Что ж, товарищ Чкалов, спасибо вам за то, что доставили этот груз в целости и сохранности, а также за ваши ответы. – Берия встал из-за стола, показывая, что разговор окончен. – Вы можете быть свободным, но постарайтесь из города никуда не уезжать в ближайшее время. Возможно, понадобится ваша помощь или консультация.
Проводив известного летчика, Берия еще несколько минут сидел, что-то обдумывая, а потом поднял трубку внутреннего телефона и распорядился подготовить кинозал к просмотру. Очень уж хотелось еще раз посмотреть на необычные летательные аппараты. А еще больше хотелось лично побеседовать с этим «путешественником во времени», чтобы составить свое мнение и уже после докладывать обо всем Сталину.
Глава 6
Дорога дальняя, казенный дом
За мной пришли на следующий день после моего дня рождения. По документам, выданным здесь, мне исполнилось 26 лет. И вот 10 мая у ворот остановился автомобиль и двое в форме НКВД в сопровождении Николая вошли в дом.
– Здравствуйте, товарищ Шершнев, – поздоровался старший из вошедших. – Вам необходимо поехать с нами. Собирайтесь.
На мой немой вопрос ответил Николай:
– Тебя, Михаил, вызывают в Москву.
Стоящая рядом Татьяна всхлипнула.
– Успокойся, моя хорошая, – обнял я супругу. – Так и должно было быть. Надеюсь, я скоро заберу тебя к себе в Москву. Это же не арест, я надеюсь.
Последнее слово я чуть слышно буркнул себе под нос, но все же был услышан.
– Не беспокойтесь, товарищ Шершнев, это не арест. С вами хочет лично познакомиться товарищ Берия. И у нас приказ вывезти отсюда образцы техники и всю документацию. Вы должны решить, сколько вагонов для этого потребуется, а товарищ Сазонов обеспечит охрану для сопровождения груза в пути до Уфы.
Ну хорошо, что товарищ, а не гражданин. Это хоть немного успокаивает, а там как кривая вывезет. Собраться мне недолго. Проводив Чкалова в Москву, я сразу занялся разборкой и упаковыванием в транспортировочные ящики, изготовленные все в той же артели, двух наших вертолетов и подготовкой всей документации. Так что на сегодняшний день осталось только погрузить все в два узкоколейных вагона и в путь.
Спустя сутки наш маленький состав, состоящий из двух крытых вагонов и одного вагон-салона, без лишних разговоров экспроприированного у директора металлургического завода, медленно тронулся от станции Нура, оставляя позади то и дело вытирающую слезы платком Татьяну.
Наш путь лежал до станции Запрудовка (г. Катав-Ивановск), где предстояло загрузиться уже в вагоны широкой колеи и далее ехать без пересадок до самой Москвы. Целый день наш маленький состав кружил по горным серпантинам, проезжая красивейшие места, по сравнению с которыми любая Швейцария покажется унылым и серым захолустьем.
В Запрудовке переместили груз в один багажный вагон широкой колеи, где разместились втроем в небольшом купе. Еще трое сазоновских парней расположились непосредственно с грузом, поочередно неся караул в тамбуре.
Так доехали до Уфы, где сменилась охрана груза, и после недолгой стоянки продолжили путь. Если честно, то я думал, что в Москву меня доставят самолетом, но, видимо, не такая я уж и большая шишка, так что обойдусь и железнодорожным транспортом.
Следующие двое суток прошли под аккомпанемент перестука колес. Ехать с молчаливыми попутчиками было, мягко говоря, скучновато. Их ведомственная принадлежность явно не располагала к пустой дорожной болтовне, поэтому я какое-то время рассматривал проплывающие за окном пейзажи, а потом просто завалился спать, просыпаясь лишь на прием пищи, благо съестным в дорогу меня Таня обеспечила так, что хоть в Магадан езжай (тьфу-тьфу-тьфу). Вот что-что, а спать в поездах я мог и любил. В свое время довелось покататься по командировкам по необъятным просторам России-матушки и ближнего зарубежья.
В Москву приехали после обеда, когда майское солнце вовсю грело уставшую от морозов землю своими лучами. Вагон загнали в какой-то тупик, где меня встречал улыбающийся Чкалов, приехавший на черном «Паккарде». Вот тут напряжение, буквально державшее меня за горло эту пару дней, сошло на нет. Уж Валеру точно не пошлют меня арестовывать.
Чкалов крепко пожал мне руку, сопровождавшим лишь сдержанно кивнул, а затем сказал:
– Поехали, Лаврентий Павлович ждет тебя. Теперь все будет по-другому… – Думаю, лишь мы с ним поняли весь смысл последней фразы.
И вот я стою перед дверью кабинета, за которой меня ждет один из самых могущественных людей Советского Союза. И выйти отсюда я могу в любом качестве, вплоть до зэка.
– Откуда у вас эти сведения?
Хозяин кабинета кивнул на лежащую перед ним знакомую мне папку. Вот так, ни здрасьте тебе, ни предложения присесть. Хотя именно присесть в этом кабинете можно конкретно и надолго.
Взгляд за стеклами пенсне, казалось, просвечивал насквозь не хуже рентгена. Странно, но именно в этот самый момент меня охватило чувство спокойствия и уверенности. Наверное, я все же еще не совсем до конца ассоциировал себя с этим временем, хотя и прожил здесь почти год, и тот же Берия, сидящий напротив, был в моем понимании давно умершим персонажем.
– Японцы начали боевые действия на Халхин-Голе? – вопросом на вопрос ответил я.
– Начали, – бросил Берия, – и именно так, как вы здесь изложили. И я повторяю свой вопрос: откуда у вас эти сведения?
– Наверное, отсюда, – я постучал пальцем себе по виску.
– Предсказатель? – спросил Берия тоном, будто выплюнул это слово.
– Предсказатель видит будущее, а я вспоминаю прошлое. Вам же товарищ Чкалов должен был рассказать обо мне.
– Он рассказал, но я ему не до конца поверил. Да и сейчас ни ему, ни вам я не верю. Все это может быть тонко спланированной провокацией. Ведь у вас нет никаких материальных доказательств, кроме ваших слов.
– Спланировать можно многое, но нельзя спланировать землетрясение, о котором я писал. Однако до него ждать еще достаточно долго, а вот кто сможет спланировать наши и японские потери в самолетах, которые будут в период с 22-го по 24 мая? За два дня боев наш авиаполк потеряет пятнадцать истребителей, сбив при этом лишь один японский. К сожалению, наши летчики недооценивают японские армейские истребители Ki-27, ошибочно считая их устаревшими.
– Мы проверим эту информацию, тем более что до этих событий осталась всего неделя, – Берия несколько смягчился, – а вы пока погостите здесь и, может быть, что-нибудь еще вспомните. – Последнее слово он произнес с некоторым сарказмом.
– Я постараюсь вспомнить как можно больше. Запишу это и передам вам для ознакомления. – Я сделал вид, что не заметил сарказма в голосе Берии. – А что касается материальных доказательств, то я могу предъявить лишь свои часы, которые были на мне в момент переноса сюда. Покажите их специалистам, и пусть они установят, хотя бы приблизительно, когда эти часы были изготовлены. И я надеюсь, что часы мне впоследствии вернут. Они дороги мне как память и как подарок на юбилей. – С этими словами я отстегнул браслет и положил часы на стол.
Разместили меня даже с комфортом, правда, в том же здании на Лубянке. Оказывается, здесь было что-то вроде гостиницы. Довольно просторная комната, туалет, ванная комната и вполне приличная спальня. Все обставлено мебелью даже со вкусом, так что жить можно. Вот только выходить из комнаты мне не рекомендовали.
Я попросил бумагу и писчие принадлежности. Все доставили буквально молниеносно. Бумагу, кстати, принесли отличного качества, белоснежную. Поинтересовались, не нужна ли мне печатная машинка. Подумав, отказался. Ну ее нафиг. Еще в Белорецке как-то попробовал печатать на такой, так все пальцы отбил с непривычки. Это вам не клавиатура компьютера, так что писать буду от руки, благо перьевой ручкой пользоваться в конце концов научился. Еще принесли с десяток уже заточенных карандашей и линейку, а вот нож для заточки не принесли. Видимо, не положено здесь иметь постояльцам остро заточенные предметы. Я только хмыкнул на это.
Едва я сел за стол и положил перед собой девственно чистый лист, как раздался стук в дверь. В мой номер, толкая перед собой никелированную тележечку с судочками, тарелками и небольшим чайничком, вошла миловидная девушка в белоснежном передничке и накрахмаленном чепчике.
– Добрый день! – Милое создание лучезарно улыбнулось. – Ваш обед.
Не успел я и слова в ответ произнести, как стоящий посередине комнаты стол был накрыт. Надо сказать, что пахло от выставленных на нем блюд просто одуряюще. И хотя есть особо не хотелось, но от этих ароматов слюна сама собой начала выделяться просто в немыслимых количествах.
– Приятного аппетита! – все так же улыбаясь, проворковала фея местного общепита (хотя на 150 процентов уверен, что у этой феи есть специальное звание НКВД). – Как покушаете, оставьте все на столе, я заберу, – сказав это, девушка буквально испарилась.
Ну что сказать, кормят здесь, в «Госужасе»[22]22
В здании НКВД, а позднее КГБ на Лубянке до революции размещалась компания «Страховое общество “Россия”». После революции, когда в 1919 году здание занял Особый отдел Московской ЧК, остряки название немного перефразировали.
[Закрыть], вполне даже неплохо. Сам не заметил, как опустошил все тарелки. Пришло время и поработать.
Удивительно, но следующие две недели меня не трогали. Я изложил на бумаге все, что смог вспомнить о ходе и результатах войны с Финляндией, о присоединении Прибалтики. Конечно же, особое место уделил началу Великой Отечественной войны. Написал о неисполненных директивах, о преступных приказах, о героизме защитников Брестской крепости и пограничников. Прекрасно понимая, что, скорее всего, наживу себе, мягко говоря, недоброжелателя в лице того же Берии, достаточно подробно описал отступление Красной Армии до стен Москвы, блокаду Ленинграда.
Ох, как я в эти дни благодарил форумы альтернативной истории, на которых до потемнения в глазах спорили о ходе тех или иных военных операций в годы войны, анализировали просчеты, строили предположения. А еще там были любители «строить» альтернативную военную технику. Да и я этим грешил, было дело. И все это я переносил на бумагу. Эскизы и рисунки бронетехники на основе выпускаемых сейчас танков серии БТ, Т-28, Т-26. Вместо громоздкого КВ-2 – что-то, напоминающее «объект 268». Легкие САУ, РСЗО[23]23
РСЗО – реактивная система залпового огня.
[Закрыть] и БТР на основе шасси так и не пошедшего в серию четырехосного грузовика ЯГ-12. Ну и, конечно, мои любимые вертолеты.
А еще я попросил принести мне карту СССР, на которой отметил примерные районы, в которых в будущем найдут большие запасы нефти и газа. В том же Нижневартовске довелось побывать пару раз, а там до Самотлорского месторождения, что называется, рукой подать, а откроют его, если мне не изменяет память, только в середине 1960-х годов.
В моей родной Башкирии нефть добывают с начала 1930-х годов, но пока не открыто еще Туймазинское и Чекмагушевское месторождения нефти. А ведь есть еще месторождения, о которых я просто не помню. Не помнил я и координат города Мирный, где было открыто месторождение алмазов. Примерно на карте очертил район и написал пояснение: «Алмазы». В эти минуты мне хотелось буквально расцеловать свою учительницу по географии, которая заставляла нас, оболтусов, чертить контурные карты, отмечать на них полезные ископаемые и перечерчивать раз за разом, если находила неточности.
Раз в день под вечер в мой номер заходил молчаливый сотрудник НКВД и забирал написанное мной. И не просто так забирал, а ставил на стол что-то вроде металлического кейса с замком и выходил за дверь. Я открывал кейс (буду так его называть, потому что мне привычнее) своим ключом, перекладывал туда написанное мной за день, закрывал замок и передавал с рук на руки ожидавшему за дверью сотруднику. Так мы договорились с Берией. Второй ключ был у него.
И вот спустя две недели моего достаточно комфортного заточения в дверь вошел сам глава НКВД. Он оглядел мои хоромы и произнес:
– А неплохо вы устроились, товарищ Шершнев. Можно сказать, номер люкс в гостинице с полным пансионом, и все это за государственный счет. Тоже, что ли, попросить, чтобы так же закрыли хотя бы на пару дней и не тревожили?.. – Берия рассмеялся своей шутке.
Я же сидел вполоборота к нему, ожидая, что будет дальше. Вставать я и не подумал. Уже одно то, что Берия сам пришел и обратился ко мне «товарищ», а не «гражданин» говорило о многом. Похоже, он мне поверил.
Берия тем временем резко прекратил смеяться и обратился ко мне:
– Собирайтесь, Михаил Андреевич. Поедем знакомиться кое с кем.
У меня невольно перехватило дыхание. Похоже, я знаю, кто такой этот самый «кое-кто».
Кабинет Сталина почти не отличался от того, как его показывали в фильмах. Сам хозяин кабинета сидел за рабочим столом и с интересом рассматривал меня. Я выступил на полшага вперед зашедшего со мной Берии и произнес:
– Здравствуйте, товарищ Сталин. – Голос слегка дрогнул от волнения. Все же, что бы там ни писали либералы в будущем, передо мной была ЛИЧНОСТЬ.
– Здравствуйте, товарищ Шершнев. – Сталин заметил мое волнение и слегка усмехнулся. – Проходите, присаживайтесь. И не надо бояться товарища Сталина. Товарищ Сталин не такой уж и страшный.
Я сел за стол, а Сталин с Берией расположились напротив.
– Так вот вы какой, пришелец из будущего… – Сталин пристально смотрел на меня.
– Выходит, мне поверили?
– Слишком много совпадений с вашими предсказаниями. – Сталин встал и прошел к своему рабочему столу. Вернулся он с какой-то папкой, которую положил передо мной. – Это доклад о действиях наших ВВС на Халхин-Голе и о потерях сторон. Все, что вы написали, полностью подтвердилось. А это, – Сталин протянул несколько листов с машинописным текстом, – заключение экспертов по вашим часам. На некоторых деталях удалось обнаружить маркировку, которая указывала на дату изготовления. Кроме того, некоторые технические решения оказались нашим экспертам, а это очень компетентные люди, совершенно неизвестны. Да, кстати, вот ваши часы, в целости и сохранности. Единственное, что заменили, это заднюю крышку с гравировкой. Ваша родная теперь находится с спецхранилище, как важный артефакт.
Я застегнул на руке браслет с часами. Сразу стало как-то спокойнее. Все же, как-никак, родная вещь, пришедшая со мной из другого времени.
– Ну а теперь расскажите о себе, товарищ Шершнев. Кто вы и откуда. – Сталин раскурил свою знаменитую трубку и приготовился слушать.
– Я, Шершнев Михаил Андреевич, родился в городе Белорецке в 1970 году. Там же окончил десять классов школы, отслужил в армии два года в частях Комитета государственной безопасности по охране особо важных объектов. После армии поступил в Магнитогорский государственный технический университет, который через пять лет окончил по специальности «Машины и технологии обработки металлов давлением». Так что я дипломированный инженер и заодно капитан запаса. В университете была военная кафедра, да и позднее несколько раз отправляли на военные сборы, где я получил офицерское звание.
– Офицерское? – вскинулся Берия.
– Да, именно так, – ответил я. – В 1943 году, в самый разгар войны, были вновь введены погоны, командиры стали офицерами, а бойцы – солдатами.
– Об этом мы еще поговорим, – Сталин слегка взмахнул рукой с трубкой. – Продолжайте, товарищ Шершнев. Расскажите, как вы оказались в нашем времени.
– Это мне и самому непонятно, товарищ Сталин. Сидели на лодочной станции, которую в нашем времени превратили в кафе-шашлычную, отмечали юбилей коллеги. Я перебрал спиртного и решил идти домой. Сам не помню, как ночью оказался возле городского пляжа и решил искупаться. Отплыл от берега, где меня накрыло каким-то туманом, и я потерял ориентировку. Долго плавал в тумане, пока не начал тонуть. Уже погрузившись под воду, почувствовал сильную боль во всем теле и какой-то гул и вибрацию в толще воды. Собрался с силами и рванул к поверхности, где ударился головой о понтон и потерял сознание. Очнулся уже в этом времени. Меня спас сторож лодочной станции, который приютил у себя и сообщил обо мне своему племяннику, сотруднику НКВД, – я перевел дух. – Ну а потом был арест. Нас, сторожа, его племянника и меня, повезли расстреливать, но вмешалась опергруппа из Уфы, приехавшая арестовывать начальника районного управления НКВД. В итоге в самый последний момент нас успели спасти.
– Кто еще знает о вашем, скажем так, не местном происхождении? – спросил Сталин.
– Кроме вас знают еще тот самый сторож, в прошлом командир ЧОНа, его племянник, на сегодняшний день являющийся исполняющим обязанности начальника управления НКВД, и племянница сторожа, а заодно моя жена. Да, еще в курсе моего происхождения Чкалов. Но он знает не все. О развале Союза я ему не рассказывал. Получается, что вместе с вами всего шесть человек.
– Ты посмотри, уже и жениться успел, – произнес Сталин одобрительно. – А почему вы решили открыться именно этим людям?
– Николай Александрович Сазонов, племянник сторожа и сотрудник НКВД, в моем будущем фактически заменил мне родителей и воспитывал меня. Ему я солгать просто морально не имел права. При этом разговоре присутствовал его дядя, сторож лодочной станции, и его сестра Татьяна, которая через некоторое время стала моей женой. Чкалов же должен был погибнуть в декабре 1938 года в авиакатастрофе. Я решил спасти ему жизнь и написал письмо с предупреждением. Авария все же произошла, но он выжил, хотя и получил серьезную травму головы. Я пригласил Чкалова приехать в Белорецк, где его вылечила моя родственница. Ну и в ходе разговора рассказал ему, кто я и откуда. Он нужен был мне для того, чтобы донести информацию до вас.
– Ну что же, – Сталин затянулся трубкой и выпустил клуб ароматного табачного дыма, – у вас получилось с доставкой информации. Скажите, а не может ли, по вашему мнению, произойти так, что еще кто-нибудь из ваших современников окажется в нашем времени?
– Я думал об этом и считаю, что раз такое произошло со мной, то могут быть и другие подобные случаи…
В горле довольно изрядно пересохло, и я поискал глазами графин с водой. Видимо, мой взгляд был слишком уж красноречив. Сталин встал, дошел до невысокого столика, взял с него сифон и стакан и поставил все это передо мной. Поблагодарив хозяина кабинета, я налил и залпом выпил стакан газированной воды.
– Что ж, об этом тоже нужно подумать. Займись этим, Лаврентий. – Сталин ткнул трубкой в сторону сидящего Берии, на что тот молча кивнул и сделал запись в свой блокнот. – С вашим прошлым мы разобрались. Теперь расскажите, что ждет нас в будущем.
Весь рассказ занял более двух часов. Я рассказывал, не пытаясь смягчить и как-то обелить произошедшие в моем прошлом и их будущем события, хотя прекрасно понимал, что могу выйти из этого кабинета прямиком в самый дальний лагерь или, что более вероятно, к расстрельному рву.
Когда речь шла об отступлении начального периода войны, о сотнях тысяч попавших в плен красноармейцах, о просчетах командования и самого Верховного главнокомандующего, Сталин встал и начал размеренно ходить по кабинету. Я, зная из книг и фильмов о такой его привычке, никак на это не прореагировал, а вот сам Сталин был буквально в бешенстве, о чем говорила его рука, с силой сжимавшая давно погасшую трубку. Однако он слушал не перебивая.
Берия же был белее мела. Ведь и про его просчеты я тоже не умолчал. А Остапа, как говорится, понесло. И откуда только что вспомнилось. Когда я назвал цифру наших людских потерь, почти 27 миллионов человек, Сталин резко остановился напротив и буквально прожигал меня взглядом. И все это в абсолютной тишине, которую нарушал лишь мерный стук напольных часов, неумолимо отсчитывающих ход истории. Так длилось буквально четверть минуты, но эти секунды показались мне вечностью. Я почувствовал, как капелька пота предательски скользнула по спине. Наконец Сталин резко развернулся и отошел к окну, бормоча себе под нос что-то по-грузински.
– Продолжайте, товарищ Шершнев, – бросил он через плечо, – я вас очень внимательно слушаю.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?