Текст книги "День непослушания. Будем жить!"
![](/books_files/covers/thumbs_240/den-neposlushaniya-budem-zhit-181201.jpg)
Автор книги: Евгений Щепетнов
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Если начинать все знакомства с убийства – кто в этом мире останется жить? Мы ведь сами себя уничтожим, как безумные крысы!
Успеем еще пострелять. Пока что просто поговорим.
Глава 3
23 июня, день, вечер, ночь.
Андрей Комаров
Мы остановились друг против друга, я осмотрел «гостя» с ног до головы, он разглядывал меня, и никто не спешил начинать разговор. Его соратники сгрудились кучей у него за спиной, и я отметил, что воинской выучки у них ни на грош. Ну да, я тоже не проходил тренировочные лагеря спецназа, но соображения у меня и моих парней хватает, чтобы не собираться кучей перед лицом потенциального противника. Сейчас дать одну хорошую очередь из пулемета, и всем трындец. Башкой-то надо думать, или они ею только едят? Впрочем, это их дело.
– Ну и? – со скучающим видом спросил я, переводя взгляд на парней из грузовика. Они так и стояли толпой, положив стволы ружей на согнутый локоть левой руки, как завзятые рейнджеры Дикого Запада. Фильмецов, видать, насмотрелись о крутых пацанах-пастухах.
– На х… вы влезли на нашу территорию?! – с ходу начал парнишка, не обращая внимания на висевший у меня на плече автомат. – Мы тут живем, а ты приезжий, я тебя не знаю! И это наша мусарня, мы сами ее вскрывать собрались! А вы прирулили! Валите отсюда!
Мне вдруг стало смешно. Ни злости, ни возмущения – просто смех от такой наглости и такого бесстрашия. «Слабоумие и отвага!» – вот его лозунг. Перед ним стоит человек, вооруженный автоматом, а этот придурок лезет вперед. Он на меня наезжает! Не зная – кто я, что я и что у меня в голове!
– Слышь, тебя как звать, вояка? – спросил я почти миролюбиво. – Ты откуда такой взялся?
– Костян я! – Парень воинственно расправил плечи. – Ты думаешь, тебе поможет твоя пукалка? У меня на пятиэтажке напротив сидят два пацана со снайперками, щас покажу на тебя пальцем, и завалят, как оленя! Так что грузитесь и валите отсюда!
Я посмотрел на пятиэтажки – до них было метров сто. Неужели и правда посадил туда кого-нибудь с охотничьим карабином? А что, почему бы и нет? То, что эти черти всего лишь с охотничьими с ружьями – ничего не значит. В ближнем бою картечь самое то. Так нашпигуют свинцом – мало не покажется. Ну и прикрытие со снайперками.
Неприятное ощущение, когда где-то там сидит стрелок и выбирает место, в которое всадит тебе пулю.
Но что-то не вязалось… Где они взяли карабины с оптикой? Если только имелись у кого-то дома? Явно охотничий магазин не вскрывали – тогда бы у них были короткие помповики, а тут – обычные двустволки да пятизарядка-полуавтомат. Были бы и ножи на поясе, были бы и травматы…
– Может, у тебя кто-то там и есть, – спокойно усмехнулся я, – но, когда я упаду, вас всех тут же положат. Вы сейчас под прицелом двух пулеметов и двух автоматов. Только ошметки полетят. И за машиной с вашими пукалками не спрячетесь – пулемет эту жестянку насквозь прошьет. Так что валите отсюда, да так, чтобы я вас больше не видел. Не хочется вас убивать, людей и так осталось мало. А если уедете и потом учините какую-нибудь пакость, мы вас найдем и всех поубиваем. Будь уверен, так и будет. Мы уже человек пятьдесят таких отморозков завалили. Понял, Костян? Или растолковать еще?
– Да ты только с автоматом борзый! – Голос Костяна дрогнул, и я вдруг понял: никаких снайперов у него нет. И весь его народ тут, у машины, растерянные и напуганные. Вон как оглядываются по сторонам, ищут, откуда смерть придет.
– Почему же? – снова усмехнулся я. – И без автомата борзый. Хочешь проверить? Давай так сделаем, по-мужски – разберемся врукопашную. Набьешь мне морду – мы снимаемся с места и уезжаем. Я тебя вырублю – значит, ты уходишь и нам не мешаешь. Согласен?
– Согласен! – Глаза Костяна вдруг хитро блеснули.
Эге… парнишка-то не простой, похоже, единоборец! Какой? Скорее всего – каратист, хотя, может, и боксер. Нет, не боксер, точно. Иначе я бы его знал. Мы друг друга знаем, хоть раз да встречались на соревнованиях. Это или ушуист какой-нибудь, или каратист, или… да кто угодно. Мало ли их развелось, единоборцев хреновых. Напели им в уши, какими они станут могучими бойцами, вот и тащат деньги в секции, считая, что познают путь воина. А этот их сэнсэй наверняка бывший инженер, нахватавшийся верхов единоборств и звезд с неба точно не хватающий. Впрочем, всякое может быть. И всякие «винчуны» и всякая латата вроде боевого самбо. Сохранились еще старые мамонты, не забывшие прикладных видов единоборств.
– Лена, поди сюда! – крикнул я, не оборачиваясь к машинам.
Когда Лена подошла, вся толпа парней восхищенно выдохнула. Ну да, я их понимаю, смешение брутальности и особенностей Дюймовочки – забавный контраст. Красивая она до умопомрачения!
– Лен, мы сейчас вот с этим… хм… Костяном подеремся, а ты постереги барахло. Только встань так, чтобы их на прицеле держать. Парни, вы не смотрите, что она девушка и маленькая, она муху на лету пулей сбивает. А уж яйца отстрелить – это как два пальца об асфальт. Проверено!
Лена кивнула и заняла позицию сбоку, слева от меня, направив автомат на толпу. Теперь они были и под прицелом пулеметов справа, и Лена могла хорошенько проредить компашку – если что. Я же снял автомат, разгрузку, с пояса снял кобуру с пистолетом и все аккуратно положил на край газона, на бордюр у дороги. Рубаху снимать не стал.
– Тебя как звать? – спросил Костян, наблюдая за моими манипуляциями, и тоже положил ружье на землю.
– Андрей. Андрей Комаров. Костян, еще раз: победишь – мы уходим. Проиграешь – уходите вы. Проигрышем будет считаться, если противник не может продолжать бой или сам скажет, что проиграл. Если попробуете изменить условия, если решите, что вы не должны выполнять условия договора, – мы вас убьем. Всех до единого. Понял?
– Понял, почему бы не понять! – ощерился Костян, сбрасывая рубаху. – Только вот что нам делать, если ты проиграешь и вы откажетесь выполнять условия договора?
– Мы не откажемся, – искренне заверил я. – Мы всегда выполняем условия договора.
Это было все-таки карате. Парень встал в стойку – не знаю в какую. Он был довольно-таки крепок, мускулист и, наверное, силен. Вот только не боксер. Он не получал по морде столько, сколько я. И не бил так, что, если бы не было перчаток, сломал бы кости и свалил наповал. Насмерть. А я посвятил этому годы своей жизни. С самого раннего детства.
Его нога взметнулась вверх, норовя врезаться мне в подбородок. Смешно! Ну только представить путь ноги снизу и до головы противника! Эдак можно подловить только идиота, на встречном. Нет, парень, думаешь, зря в боях без правил пинают только в живот и по бедрам, а нокаутируют руками? Потому что не дураки! И это вот не киношка про хитрых ниндзя!
Он норовил достать меня с дальней дистанции, всякими там маваши и уро-маваши, от которых я легко, просто-таки играючи уходил. И ему ничего не оставалось, кроме как войти в ближний бой. На обычную дистанцию, на которой работают боксеры.
Ну и нарвался. Если достаточно резко, даже не очень сильно нанести удар в скулу человека сбоку, крюком, он же «хук», то мозг в черепной коробке получает микросотрясение и как следствие – отключается. Главное, точно попасть. А попадать я умел! Какое бы там ни было «контактное» карате, все равно волей-неволей боец в спарринге сдерживает себя, не решаясь нанести сокрушительный удар. То же самое на соревнованиях. А вот у боксеров, так сказать, руки развязаны. И бьем мы, как умеем. А мы умеем бить.
Со стороны, наверное, это выглядело совсем не зрелищно и даже странно – вот сейчас только Костян бросился в атаку – красиво так, передвигаясь, как на картинке, ну самурай, да и только! Или ниндзя. Или хрен знает кто, но настоящий мастер! И вдруг обмяк, «стек» на землю, как будто из него выдернули все кости.
Так бывает. Никаких тебе красивых полетов на пять метров, как в кино, никаких тебе кровавых брызг, просто – щелк! И вот он уже потек. Готов. Надо знать, куда ударить и как ударить.
Я поднял разгрузку, не без отвращения надел ее на себя, мокрую от пота. Но раз решил, что все должны быть в полной экипировке, значит, так тому и быть. Потом повесил на пояс пистолет, на грудь – укорот, так, чтобы можно было с ходу стрелять. И только потом посмотрел на лежащего в пыли Костяна.
Тот уже начал подавать признаки жизни – открыл глаза, похлопал ресницами, застонал, помотал головой из стороны в сторону. Через минуту – сел, опираясь руками на асфальт.
– Как это ты меня так запросто? – хрипло сказал он и со стоном потрогал скулу, на которой наливался кровоподтек, – Я же, считай, черный пояс!
– Ну и я черный пояс. Каэмэс по боксу.
– М-да. Говорили мне, с боксерами не связывайся, а я не верил! – Костян растянул губы в улыбке, но снова сморщился от боли. Выругался, протянул руку. – Эй, охламоны, помогите подняться! Черт! Похоже на сотрясение мозга. Кружится все! Крепко ты меня приложил!
– Пройдет, – с не совсем искренним сочувствием заверил я. – Ты крепкий парень, так что все нормально будет. Ты сам-то где базируешься?
Костян зыркнул на меня, мол, «с какой целью спрашиваешь?», потом расслабился:
– Здесь и базируемся. По квартирам. Хотели вот мусарню вскрыть, да ты тут помешал. Оружия по квартирам набрали, отбиваемся от мутантов, но хотелось бы побольше иметь! Вы вон как, с пулеметами, значит, и еще есть стволы, а нас последнего лишаете! Совесть надо иметь, пацаны!
– Мне по фигу, что ты говоришь!
Честно сказать, я рассердился, и сейчас мне хотелось наподдать Костяну как можно больше. И лучше – поджопниками!
– Оружие только для наших! И кстати, как вы собирались вскрывать райотдел? Без инструментов!
– Как-нибудь да вскрыли бы, – нахмурился Костян. – Но все-таки, пацаны, какого черта?
– Миш, дай очередь у них над головами, только не задень, – говорю я в рацию, слышу подтверждение, и тут же грохочет пулемет, оглушительно, аж уши закладывает.
Парни невольно приседают, оглядываясь по сторонам. Костян замолкает и быстро натягивает рубаху. Переговоры людей закончены, теперь – говорит пулемет.
Они быстро грузятся в свой грузовик, он срывается с места, поднимая облачко пыли, и скоро исчезает под путепроводом – в сторону Елшанки. Я провожаю его взглядом и облегченно вздыхаю – обошлись без крови, ну и слава богу. Хватит смертей! Хотя они точно еще будут. Но не сегодня.
– Что это было? – Лена укоризненно мотает головой. – Зачем ты взялся с ним драться? А если бы проиграл? Если бы он оказался сильнее? И что тогда?
– Тогда бы мы их всех убили, – не думая, отвечаю я, замечаю удивленный взгляд Лены и тут же поправляюсь: – Лен, я не мог проиграть. Я же все-таки сильный боец и всех сильных бойцов города знаю. Ну не хочу я кровопролития!
Лена снова помотала головой и пошла к дверям райотдела. А я за ней, чувствуя себя нашкодившим мальчишкой. И правда – я что, всерьез надеялся на то, что Костян выполнит договоренность? Что перестанет канючить и тут же уедет? Надо было сразу пальнуть в воздух и прогнать их к чертовой матери! А не устраивать тут гладиаторские бои! Детство в заднице играет, точно. Пора бы и подрасти… морально!
С этими невеселыми мыслями я собрал своих соратников в одну кучку и занялся тем, чем и занимался до посещения нас халявщиками, – грабежом райотдела. Лену и Катю – в наблюдение, сами – вскрывать дверь дежурки.
Дальше ничего неожиданного не случилось. Мы помучились с дверью дежурки (она тоже была стальной и сейфовой), внутри, как и в Юбилейном, – мертвец, только уже разложившийся до состояния каши и кишащий личинками мух. И не один – видимо, тут остались дежурный и его помощник. Само собой, нас вытошнило, выдирая внутренности. Пришлось долго стоять на улице, вдыхая вечерний воздух. Я ругал себя за то, что не взял противогазы, которые имелись в оружейке райотдела Юбилейного, но теперь уже было поздно сожалеть, так что пришлось ограничиться мокрой тряпкой, прижатой к лицу. Помогало это слабо, больше психологически, и, если бы не дисциплина бывших работников полиции, не стенд, на котором висели все ключи под номерами комнат (в том числе и от оружейки), – нам пришлось бы совсем худо. А так – я быстро нашел и схватил ключи. И выбежал наружу, перешагивая через растекшиеся на полу липкие лужи, некогда бывшие людьми.
К виду трупов мы давно уже привыкли, но к трупной вони… к ней, наверное, привыкнуть все-таки невозможно. Хотя… работали же люди и в морге, и ничего – терпели, не уходили. Так что дело привычки.
Грузились мы долго, закончили только под утро. Фура была полна ящиками с оружием и патронами – начиная от пистолетов Макарова и заканчивая пулеметами «Печенег».
Да, тут были и такие. Хоть я и не великий знаток оружия, но моего знания хватает, чтобы отличить магазинный пулемет Калашникова от ленточного «Печенега».
Вообще-то я всегда любил оружие. Не потому, что из него можно стрелять по людям – что я, садист какой-то? Убийца-маньяк? Ощущение тяжелого, пахнущего смазкой и порохом ствола в твоих руках успокаивает, дает ощущение надежности, порядка. Наверное, это работали гены предков, сотни и тысячи лет защищавших свой дом, своих близких от нашествия захватчиков всех рас и вероисповеданий.
Когда мы, усталые, вымотанные, покрытые потом и пылью, погрузились в машины и поехали домой, не скажу, чтобы у меня дрожали руки, но вымотался я так, как после многочасовой тренировки, на которой выдал все, на что был способен. Тридцатикилограммовые ящики с патронами – это не пакет с булочками и пирожными. Никогда не жаловался на отсутствие силы и выносливости, но сегодня мне крепко досталось. Как, кстати, и ребятам – и Митька, и Мишка к завершению нашей операции едва таскали ноги и выглядели как рабы на рудниках, из последних сил старающиеся выполнить норму суточной выработки.
Честно скажу, тяжело нам далась эта мародерка, и, если бы не наша спортивная подготовка, было бы еще хуже. Взять ящик обеими руками, поднять, пройти по длинному, почти стометровому подвалу до лестницы, подняться на первый этаж, пройти пятьдесят метров по коридору, выйти на крыльцо, бухнуть ящик на пол фуры, влезть внутрь и пристроить груз на свободное место. И так пристроить, чтобы забить все свободные места под самый потолок.
Фура присела под грузом – тут было тонн десять, не меньше. А может, и больше – свинец ведь да железо. Наша добыча из райотдела Юбилейного ни в какое сравнение не шла с этой добычей. Разница – как у поживы карманника с добычей медвежатника.
Когда до базы оставалось минуты три езды, я услышал выстрелы. Стреляли короткими очередями из автомата, и стрельба была довольно-таки интенсивной. Такой интенсивной, что у меня заныло под ложечкой, – неприятности! Точно, неприятности!
– Всем приготовиться! Из машин не вылезать! Стрелять из окон! Скорее всего это мутанты!
Ну а кто же еще, если нет ответных выстрелов? Само собой, мутанты. И потому лучшая наша защита – это машины. В них они так просто забраться не смогут.
Вокруг было уже светло. Который час? Около четырех, может, чуть больше. Ворота… ворота приоткрыты! Точно! Кто-то отодвинул створку! За прогалом шириной сантиметров сорок виделось какое-то движение, но какое именно – из машины было не разобрать. Кто-то метался, бегал по двору, а со второго этажа по этим мельтешащим короткими очередями бил автомат.
– Митя, к воротам прижмись как можно ближе! Миша, из кабины – вали всех, кого там увидишь! – прокричал я в рацию, и фура медленно, тяжело, кренясь на правый бок, описала дугу и подъехала в воротам, едва не согнув торчащий в сторону лопух бокового зеркала.
А потом застучал пулемет. И точно – его огонь был более эффективным, чем автоматная стрельба. Потому что, когда затих пулемет, не было слышно и автомата – похоже, что стрелять больше было не в кого.
Но я ошибся. Через короткое время бухнули одиночные выстрелы – раз, два, три… пять! Вот теперь точно все затихло. Ворота поползли в сторону, увлекаемые электромотором, и скоро открылся двор, на плитах которого лежали трупы… Тут же ходили наши парни, держа оружие на изготовку. У Митьки в руках автомат, у Мишки – «макаров». Похоже, что это они делали контрольные выстрелы. Через пару минут появилась и Настя – растрепанная, раскрасневшаяся, усталая.
– Наконец-то! – выдохнула она и, вдруг обняв меня, прижалась к моей груди. – Я уж думала, не дождусь! Представила – осталась одна, вас нет, а вокруг ЭТИ!
Я погладил ее по голове и посмотрел туда, куда она показывала.
Сердце у меня сжалось. Когда-то, наверное, это была семья. Сейчас в них трудно было узнать людей – физиономии неандертальцев, густая шерсть на груди и спине, но остатки одежды, свисающие с искаженных мутацией тел, указывали – вот это существо было когда-то девочкой. И это. А вот это – мальчиком лет пяти или шести, судя по росту. Да и девочки ничуть не старше.
Эти – папа с мамой. Длинные руки, кривые, мускулистые ноги. У женщины – болтающиеся пустые мешочки грудей, тоже покрытые шерстью. Или волосами? Впрочем, какая разница, шерсть или волосы…
А дальше лежали еще четыре трупа – трое мужчин и одна женщина из мутантов. И… растерзанный труп девчонки. Головы не было, только осколки черепа со следами погрызов, будто череп раскусил какой-то дикий зверь вроде медведя.
– Они пришли вечером, почти ночью, – тихо, с опустошенным выражением лица рассказывала Настя, глядя в пол. – Девчонки как раз домывались на ночь – я заставила их ополоснуться. Все закончили, а одна, что помладше, – беленькая такая, голубоглазая, худенькая, – вы ее помните… Она замешкалась. ЭТИ, видать, отодвинули створку ворот, хотя я и не понимаю, как они смогли такое сделать. Может, через забор перелезли, а потом открыли? В общем, смотрю, а они уже здесь, внутри. Из темноты напрыгнули на девчонку, и один мелкий сразу вцепился ей в затылок. Другой хотел укусить меня в плечо, но на мне разгрузка, так что у него ничего не вышло. Автомат у меня всегда на груди – Андрей же сказал, что нужно всегда ходить с оружием наготове, вот я и ходила. Предохранитель вниз, и я ему прострелила грудь. Или живот – не помню, не до того мне было. И в голову выстрелила. А потом заскочила в дом и захлопнула дверь. И началось… Оказалось, что их тут до фига и больше! Они запрыгнули на второй этаж, на третий, даже бегали по балконам. А еще – били в окна кувалдами и молотками. И топорами. И кричали: «Выходи! Эй, выходи!»
– Что?! – Митька вытаращил глаза. – Как это – «кричали»? Насть, ты чего гонишь? Мишань, твои мутанты кричали что-нибудь?
– Во-первых, они не мои! – хмыкнул Мишка. – Во-вторых, я чего-то такого и ожидал. С чего все решили, что мутанты совсем глупые? Что у них мозг не работает? С того, что им одежда не нужна и они жрут трупы? И что? Мало ли кто жрет трупы!
– Только не говори, что люди жрут трупы! – скривился Митька. – А с чего ты ожидал-то, что они типа заговорят?
– С того, что вели они себя по-человечески. – Мишка нахмурился и взял со стола бутыль с минералкой, отпил с видимым удовольствием, откинулся на спинку кресла. – Они ведь тогда меня дразнили. Они нарочно трахались перед окнами. Чтобы я видел. И может, в самом деле могли что-то говорить! Я-то с ними не разговаривал!
– Я тоже ожидал чего-то подобного, – вмешался я, – чуял, что все так просто не закончится. Подождите, дальше они начнут умнеть еще больше. Вы обратили внимание на то, что они использовали орудия труда? Кувалды, топоры? Дальше может быть гораздо хуже. Они объединятся в племена. Они начнут развивать свою цивилизацию. И нас просто сожрут.
– Или мы их убьем! – внезапно вмешалась Лена. И добавила: – Ребята, может, запремся и ляжем спать? Потом все обсудим? Все с ног валятся.
И мы пошли спать. Нервное напряжение боя спало, и мы буквально засыпали на ходу. Даже мыться не стали – просто упали, как были, на ковры, на диваны, и через десять минут в доме раздавались только сопение и храп.
23 июня, день, вечер, ночь.
Настя Самойлова
Так-то не напряжно – сиди, смотри за тем, как девчонки убираются по дому, а можно даже фильмец какой-нибудь включить в записи. Благо, что накачал Мишка всякой всячины несколько терабайтов. Смотри, пока глаза не лопнут. Или пока не уснешь. Только почему-то не хочется смотреть – неинтересно. Эти страсти, эти надуманные приключения, в то время как за окном настоящий постапокалипсис, выглядят наивными, глупыми и совсем не страшными. Эти дурацкие ужастики, эти несмешные комедии, тупые до безобразия.
Настю всегда удивляло: где киношники берут таких тупых сценаристов, способных написать сценарий только для умственно отсталых взрослых детишек? Может, они нарочно пишут такие тупые сценарии, считая, что зритель туп как пробка, что умные фильмы ему не по силам? Теперь уже и не узнаешь: и сценаристы, и продюсеры, и даже их зрители – все перемерли, и скорее всего давно разложились. Или были съедены голодными мутантами.
Настя полистала файлы компа, с которого изображение было выведено на широченный, метра полтора в ширину, вогнутый телевизор, наткнулась на порнушку, которой у Мишки было накачано просто-таки немерено, и минут пять, хмурясь, смотрела на то, как свиваются в судорожных объятиях человекоподобные существа, ненатурально постанывая и пыхтя. Это было грязно, тупо, скучно, а еще – до дрожи напоминало о том, что делали с Настей насильники несколько дней назад. Потому она грубо выругалась, выключила компьютер и даже плюнула в сторону телевизора. Встала и пошла готовить обед – для себя и для девчонок.
Готовить она умела, хотя и не особенно любила. Если они с мамой ели дома, они обычно пользовались полуфабрикатами: разогрел – и ешь. Не очень вкусно, зато времени отнимает мало. Или ходили (ездили) в какое-нибудь кафе.
Готовить Настю научила бабушка – и блины печь в том числе. Настя любила ее блины – толстые, дырчатые, пропитанные маслом. Настоящий ужас фитоняшек, с дрожью считающих каждую проглоченную калорию. Мама всегда возмущалась и фыркала, глядя на то, как Настя наслаждается, поедая бабушкины пироги и блины. Маме стоило огромных усилий поддерживать свою физическую форму в должном порядке – ведь это ее богатство. Кому нужна толстая стареющая баба? Мужчины любят молодых стройных фитоняшек. Или не очень молодых, но стройных. Настя же на зависть своей маме вообще не толстела, сколько бы пирогов не съела и в какое бы время суток. На что мама говорила, что в пятнадцать лет она была такой же… а вот что будет в тридцать лет…
Нет, бабушка Насти полной не была. Но и стройняшкой ее назвать язык бы не повернулся. Так что все впереди. Было – впереди. Теперь – позади.
На десять человек приходилось варить в двух больших кастрюлях, благо что такие в Мишкином доме нашлись. Как и запас картошки, как и ящики тушенки в прохладном глубоком подвале.
Мишкин папа, бывший инженер-геолог, некогда работавший на Севере и доросший до крупного менеджера в отделении Газпрома, был запасливым человеком, готовым к любым неожиданностям, в том числе и к апокалипсису. Нет, скорее всего не к апокалипсису, а к ядерной войне, но… хм… разве ядерная война не апокалипсис? Да какая разница… в общем, он забил склад продуктами на годы вперед, а сам дом построил с таким расчетом, чтобы в нем можно было выдержать длительную осаду – толстенные стены то ли в четыре, то ли в пять кирпичей, которые и жару летом в дом не пустят, и от холода зимой уберегут. Стеклянные окна и двери выдержат выстрел из автомата, а возможно – даже пулю из крупнокалиберной снайперской винтовки. По крайней мере так говорил Мишка, а ему можно верить. При всем своем кажущемся раздолбайстве, Мишка был серьезным, не бросающим слова на ветер парнем. Ему точно можно верить.
Впрочем, Настя верила всем, кто был в их пятерке, – само собой, Лене, Андрею – тоже, Мишке и Митьке без всякого сомнения. Хорошие ребята, дельные и правильные. Что будет дальше, Настя не знала, но точно знала только одно – им надо держаться вместе. Теперь они больше чем соратники, можно сказать – семья.
Настя прикинула, сколько продуктов нужно, чтобы накормить десять девчонок, и пошла за тушенкой. Нет, а что еще делать-то? Где взять свежего мяса? Нескоро еще они поедят борщ с говядиной, точно. Если и выжили отдельные коровенки, то бродят они где-то по сельской местности, не здесь, по голому асфальту. Да как-то и стремно было бы убивать несчастных животин, выживших после апокалипсиса. Тушенка вполне съедобна, и ее можно набрать немереное количество – та же «Лента», считай, под боком. Грузи, вези, питайся. Только хранить где? В холодильнике? И как это до сих пор электричество не отключилось? Даже странно…
Решила сделать рисовой каши с тушенкой. А что? Питательно и вкусно! Только надо на сковороде делать, а не в кастрюле. Ну, чтобы не пригорало. Берешь сливочное масло, бросаешь на сковороду, подливаешь водички, в воду плюхаешь тушенку. А еще – специи всякие типа перца красного, перца черного. Чеснока побольше кладешь, лаврушку. Ну и кипятишь эту массу, разбивая ложкой комки тушенки. А потом в густую, остро-пряно пахнущую жижу кладешь рис. Лучше «Краснодарский», круглый, он хорошо впитывает сок, и получается вкуснее. Каша булькает, рис набухает – тут, главное, кашу не прижарить к дну сковороды. На десять человек мешать кашу трудно, объем большой, но нужно стараться.
Вообще-то кухня в этом доме – это не кухня, а что-то вроде музея современной кухонной утвари. Чего только нет! Посуды – море! Кухонная техника – самых лучших марок! А из ножей, что пристроены в специальные стеллажи вдоль стены, можно было бы составить хорошенькую экспозицию этого самого музея. Тут и японские ножи, и немецкие, и шведские – любой самый дорогой импорт. И российских ножей хватало – некоторые Настя так вообще увидела здесь первый раз в своей жизни и не могла понять, для чего они такие нужны, что с ними надо делать. Вот, например, странный нож – острый, как бритва, с клинком толстым у рукояти и тонким, гибким, начиная с середины. А по лезвию – узорчатые разводы, какие, как Настя знала, должны быть у настоящего булата.
Как оказалось, это и был настоящий булат. Филеровочный нож. То есть нож, предназначенный, к примеру, для того, чтобы снимать филей со здоровенной рыбины.
Это Мишка ей рассказал. Оказалось, что он вообще любитель холодного оружия и всяких там пырялок и металок. Ножей то бишь и дурацких метательных звездочек а-ля ниндзя. И о ножах Мишка знает все, что может знать любитель ножей.
Кстати сказать, он и метал эти самые ножи, как цирковой артист, – однажды показал, красовался перед Настей и Леной и хотел утереть нос Митьке, с которым у них была странная дружба. Странная потому, что они дружили, но одновременно постоянно что-то доказывали друг другу. Типа «письками мерились» – кто что умеет делать лучше. И тут, без всякого сомнения, победил Мишка. Настя даже нарочно поддразнила Митьку, сказав с притворным сожалением, что думала, будто Митька умеет метать ножи гораздо лучше Мишки. Жаль, что ошиблась!
Митька был так раздосадован, что даже не спросил, с чего это Настя решила, что он должен уметь метать ножи, как киношные ниндзя? А если бы спросил, у Насти уже был заготовлен ответ: потому что считала, будто Митька знает и умеет гораздо больше, чем многие ее знакомые.
Ну так… подразнить слегка. А то надоел своими взглядами, облизывающими Настю с ног до головы. Не светит, парень! Если уж насчет какого-то парня и приходили в голову шальные мысли, то на место любимого уже давно имелся реальный кандидат. Ростом повыше!
На кашу ушло около получаса, а еще полчаса – на то, чтобы разложить ее по чашкам и накормить толпу «роботесс». Настя надеялась, что они, как Катя, начнут выходить из своей «задумчивости», но, увы, сегодня этого не случилось. Настя пыталась разговаривать с девчонками, заглядывала им в глаза, тормошила, но… все без толку. Они даже не смотрели на нее. Глядели СКВОЗЬ, в пустоту – бессмысленные, бездумные, пустые куклы.
Настя вдруг с грустью подумала о том, что этим девчонкам сейчас гораздо легче, чем ей, чем всем тем, кто осознает происходящее. Это как наркоз – спишь себе и спишь, а тебя оперируют. Режут, долбят, сшивают. Вот только пробуждение очень болезненное. Пока спишь – все хорошо. А потом начинают болеть раны…
День прошел в хлопотах и размеренной работе по дому. Устроила большую стирку – пока есть электричество, есть вода, стирать надо чаще. Тем более что стиральные машины в этом доме были верхом совершенства. Стало даже немного грустно – теперь такие машины никто не сделает по крайней мере несколько сотен лет. Рассохнутся резинки, выйдут из строя детали машин – и некому будет их не то что производить, даже ремонтировать. Умерли все, кто умел это делать. Но пока техника действует, надо эксплуатировать!
Вечером, уже перед сном, повела девчонок мыться – во двор, к душу, который питался от здоровенного бака, укрепленного на крыше хозяйственного помещения. Скорее всего это был душ для работников. Ну и для всех, кто пожелает под ним помыться, – почему бы и нет? Вода из душевой стекала в канализацию, а наливалась в бак автоматически, как только уровень в ней снижался до отметки ниже половины бака. Тут был и газовый бойлер, но на лето его отключили. Возможно, что под этим душем споласкивались те, кто хотел поплавать в бассейне, вода в котором стала очень неприятной на вид – мутной и зеленой. За бассейном нужно следить, сыпать в него химикаты, а никто из всей их команды не знал, какие химикаты следует сыпать и в каком количестве. Так что, когда бассейн на июньской жаре помутнел и завонял, его просто выкачали, и теперь на дне оставались только зеленые корочки, образовавшиеся после высыхания последних вонючих луж. Бассейн – хорошая штука, но теперь с ним заниматься некому и незачем. Не до буржуйских штучек.
Нападение мутантов Настя постыдно проморгала, за что ругала себя не раз и не два. Она должна была увидеть! Должна была услышать! Они ведь отодвигали ворота, перепрыгивали через стену, ну как Настя их не заметила?! Расслабилась. Привыкла к безопасности и даже мысли не допускала, что они сюда заберутся. Вот на улице – там бы она была настороже, а тут… в доме, наполненном оружием, превращенном в неприступную крепость – чего бояться?
Когда нечто очень быстрое, похожее на мартышку, вцепилось в затылок девчонки, выходившей из душевой, Настя даже не поняла, что случилось. Только когда второе обезьяноподобное существо попыталось прокусить ей плечо, она завизжала, вскинула автомат и всадила твари в живот длинную, патронов на семь очередь.
Но тварь будто и не почувствовала, что кишки ее превращены в мешанину из плоти. Она, яростно рыча, продолжала глодать плечо Насти, добираясь до ее тела, и тогда Настя медленно, как в замедленном действии, подняла ствол автомата выше и выстрелила твари прямо в лоб. И побежала – не думая, не соображая, влекомая только инстинктами, главным инстинктом – инстинктом самосохранения, который подсказывал ей: «Беги! Спасайся! Прочь с улицы!»
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?