Текст книги "День непослушания. Будем жить!"
![](/books_files/covers/thumbs_240/den-neposlushaniya-budem-zhit-181201.jpg)
Автор книги: Евгений Щепетнов
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Настя знала породы собак. Более того, мечтала: когда вырастет – купит себе собаку. Мать не разрешала заводить ни собак, ни кошек – кошки дерут драгоценную мебель, собаки гадят на землю, чтобы красивые женщины испачкали этой мерзостью свои дорогие итальянские туфли. Так что никаких собак и кошек.
Видимо, это обстоятельство и явилось причиной того, что Настя не сразу начала стрелять. Стрелять по своей мечте – что может быть гаже? Только когда собаки подбежали совсем близко и стали видны их глаза – пустые, белесые, глаза зомбака-мутанта, – Настя вскинула автомат и всадила очередь из трех патронов прямо с забрызганную слюнями пасть монстра. Ротвейлер тяжело рухнул на капот джипа, содрогаясь в муках уходящей жизни, а немецкая овчарка вдруг затормозила всеми четырьмя лапами и понеслась к деревьям, рассчитывая укрыться за старыми дубами.
Настя взяла упреждение и второй очередью перебила собаке позвоночник. Та взвизгнула и на передних лапах поползла дальше, время от времени оглядываясь, и тогда были видны ее глаза. А еще – клыки. Не обычные, собачьи, – такие клыки Настя видела в книжках о древних людях, где рассказывалось о саблезубых тиграх, охотящихся на людей. У этой твари, которая раньше была немецкой овчаркой, зубы стали именно такими – огромными, каждый сантиметров по семь, не меньше. Они торчали из пасти и сверкали на солнце, вызывая ощущение абсолютной нереальности, ведь в остальном издалека собака казалась такой же, как и раньше, до мутации! Если бы не глаза да страшные саблевидные зубы – попробуй-ка отличи ее от обычных собак!
Настя бессильно опустилась на землю и уже привычным движением сменила магазин на полный – так, на всякий случай. Потом добьет патронами початый. Мимо прошел Митька с пистолетом в руке, и через короткое время бухнул один выстрел, еще через минуту – другой. Готово!
– Теперь не встанут, – констатировал Митька. – Знаете, а они ведь шевелились. Обе. Если этим тварям не прострелить башку, похоже, их никакой раной не убить. Восстанавливаются, сволочи! И не просто башку прострелить, а сам мозг!
Все покивали, Андрей успокаивающе похлопал Настю по плечу. Мол, молодец! Она и сама знала, что молодец, но ласка парня ей в самом деле была приятна.
Он вообще приятный, этот Андрей! И ведь никого не бьет, никого не ругает, не орет, а все охотно подчиняются ему, и он на своем месте. Прирожденный лидер, точно. Когда на него смотришь, сразу успокаиваешься, и все становится на свои места. Веришь, что в конце концов все будет хорошо.
Странно, но Настя раньше никогда не встречала таких парней. Все больше мажорчики разной степени гадостности. Ну, вот такие, как Мишка! Нет, Мишка так-то замечательный парень, но он скорее исключение, чем правило. Среди молодежи, которой разрешено все и вся, молодежи, которая не умеет считать деньги (которых у нее море) и мнит себя солью Земли, – вырасти нормальным парнем очень и очень трудно. Может, в том и дело, что его сразу засунули в закрытый британский колледж, оторвав от мажорской среды? В Англии ему пришлось выживать среди высокомерных британских придурков, вот он и не принял их стиль поведения. Как не перенял и стиль общения российских мажоров, существ в большинстве своем в высшей степени противных. Настя насмотрелась на таких, она ведь училась в школе, где таких подростков было более чем достаточно.
Яма была уже готова. Неглубокая, копать было трудно, но вполне достаточная, чтобы труп не выкопали какие-нибудь падальщики. Настя не смотрела на то, как вытащили мутантку, как положили ее в могилу. Ее задача – охранять похоронную команду. И она охраняла. Смотреть, как расстреливают человека, ей совсем не хотелось. Хорошо, что стрелять пришлось не ей…
Хлопнул выстрел, ударив по ушам и по нервам. Настя вздрогнула, но не обернулась. У нее есть свой сектор наблюдения, и она будет за ним смотреть – что бы там позади нее ни происходило.
Зазвенели о камешки лопаты, зашуршала земля, с тихим стуком падая на что-то мягкое и, вероятно, теплое.
У Насти вдруг перехватило горло – ведь несправедливо! Это так несправедливо! Вырвалась девчонка, выжила, прошла через такие мучения, позор, истязания, и вот так?! Да за что же такое наказание?! Она и нагрешить-то не успела!
Ад. Земля – точно ад. Настя слышала такое, только где – не помнила. Наверное, где-то прочитала. Мол, Земля – это ад для нагрешивших душ. Если ты сильно нагрешил – будешь жить долго и в муках. Если не очень сильно – будешь жить долго, счастливо, богато – со всеми удовольствиями. А самые слабогрешившие отправляются назад уже в раннем детстве.
Интересно, а куда же тогда в этой теории укладывается всеобщее уничтожение человечества? Типа – отбыли срок? И как же Настя, Андрей, Мишка и Митька? Они, значит, еще не искупили прегрешения? Потому будут и дальше мучиться?
Внезапно вспомнился старый хороший фильм «Белое солнце пустыни». Там главного героя басмачи прихватили на пляже и спрашивают что-то вроде: «Тебя сразу кончить? Или желаешь помучиться?» И он им отвечает: «Желаю помучиться!»
Вот и Настя так – не торопится в «рай». Помучается еще! А вообще – все странно. Странно, и…
Додумать она не успела. Бикнул сигнал джипа, неожиданно тонкий и несерьезный для такой здоровенной тачки, и Настя запрыгнула в салон на заднее сиденье. Джип рванул с места и покатил по проселочной дороге, выбитой в твердой земле за долгие, долгие годы.
И снова подумалось – а ведь скоро такие дороги зарастут! Некому будет их натаптывать. Да и асфальтовые зарастут – кому за ними следить? И тогда – на чем ездить?
И вдруг по голове как обухом ударило – лошади! Черт подери, лошади на ипподроме! Они ведь умирают с голода или уже умерли! От голода и жажды! Ухаживать-то за ними некому!
Наверное, странно сейчас было бы говорить о том, что надо поехать и посмотреть, что с лошадьми. Но вдруг еще есть живые? Ведь они им точно когда-нибудь понадобятся! Дороги кто будет поддерживать? Лет через двадцать дорог вообще никаких не останется!
– Парни, мне с вами нужно кое о чем поговорить… – начала Настя и замолчала, подбирая слова…
23 июня, день.
Андрей Комаров
Я все больше и больше восхищаюсь Настей. Нет, не только тем, что она красивая, умная и дельная! Хотя все это так и есть. Она еще и талантливая! Ведь я знаю, что Настя никогда не держала в руках оружия – до тех пор, пока не оказалась у нас. И что теперь? С закрытыми глазами разбирает и собирает автомат, пистолет, пулемет! А как стреляет? Да она теперь стреляет не хуже меня! А может, даже и лучше. Вон как ловко срезала собак-мутантов! Молодец, ей-ей, молодец!
Парни достали из багажника и опустили в могилу девчонку, которая некогда была человеком, а теперь стала… кем она стала? Я не знаю. Но только ЭТО, кем… или чем она стала, жить не должно́. Я уверен. И если со мной такое случится – пусть меня тоже убьют. Я не хочу бегать по дорогам безумным зомбаком и жрать трупы. Жрать человечину. Не по мне это!
Я поднял пистолет и нацелил его в голову мутантке. В последний миг перед выстрелом мне вдруг показалось, что в ее глазах мелькнуло понимание, она будто вынырнула из омута забытья и смотрела на меня пусть и белесыми, но вполне разумными глазами. Но скорее всего это мне просто показалось.
В любом случае – было уже поздно. Мой палец, нажимавший на спусковой крючок, выбрал слабину, дожал… и грохнул выстрел. Во лбу мутантки будто кто-то нарисовал красную точку, какую рисовали себе индийские женщины, а земля под затылком окрасилась вишневым цветом.
– Закапывайте! – хрипло сказал я и тихо, себе под нос, пробормотал: «Отче наш! Иже еси на небеси, да святится имя твое… да приидет царствие твое…»
Я дочитал молитву еле слышным шепотом, глядя на то, как лопаты бросают землю вниз, на хрупкое тело девчонки, и в горле у меня стоял ком. За что? Ну, в самом деле – за что нам это?! Нагрешило человечество, факт, но почему ВСЕХ надо наказывать?!
Впрочем, это был глупый вопрос. Если и есть на небесах бог, то он совсем не тот добрый и всепрощающий бог, о котором нам говорили в церкви. Нет, бог на самом деле жесток и равнодушен. Если бы он был всеведущ и добр, никогда бы не допустил того, что творилось в истории человечества все эти тысячи лет. Он бы не допустил, чтобы умерли все – и негодяи, и хорошие люди! Нельзя быть таким жестоким, таким безжалостным ко всем сразу! Это НЕСПРАВЕДЛИВО!
Потом мы поехали домой. Говорить не хотелось, и все молчали, подавленные, мрачные. Вряд ли кому-то из нас прежде доводилось кого-то хоронить. И уж тем более не приходилось присутствовать при расстреле…
– Парни, мне с вами нужно кое о чем поговорить…
Я не вздрогнул, но голос Насти прозвучал настолько неожиданно в тишине, разгоняемой лишь рыком мощного движка, что это показалось странным. О чем еще она может СЕЙЧАС говорить, когда на сердце непроницаемая тьма и печаль? Когда вообще ни о чем не хочется говорить! Моя рука еще ощущала тяжесть пистолета, из которого вылетела пуля, убившая несчастную девчонку, о чем сейчас можно говорить? Я не пью, но сейчас с удовольствием выпил бы что-нибудь такое, что отправит меня в глубокий нокаут!
– Парни, а вы не задумывались о том, что мы будем делать, когда дороги совсем зарастут? Когда на машинах ездить будет нельзя? Я понимаю, вы сейчас можете сказать, мол, будем ездить на вездеходах, дороги чистить тракторами.
– Что ты предлагаешь? – спросил я, заставив себя спокойно отреагировать на слова Насти. В самом деле – мужчина я или нет? Какого черта так разнюнился? Взять себя в руки! Успокоиться! Думать о будущем! Как Настя это делает! Она молодец! А я – осел и чертов ботан!
– Лошади. Надо поехать на ипподром и посмотреть, что с ними случилось. Вдруг они еще живы? Представляете, разведем лошадей и будем на них скакать! И машин не надо! И дорог! Машины ведь когда-то сломаются, а где брать запчасти?
– С запчастями проблем не будет еще лет сто, – хмыкнул Митька. – Ты представляешь, сколько машин стоит по дорогам?
– Стоят, да! Ржавеют, гниют! – вмешался Мишка. – Кстати, неплохо было бы подумать и о том, чтобы пригнать машины на запчасти. Сломается джип – на чем поедешь? Или «КамАЗ»?
– А ты умеешь ремонтировать? – не выдержал я. – Сможешь отремонтировать «КамАЗ»? Или «крузака»?
– Кто-то же его сделал? Значит, другой может и отремонтировать. Поискать книжки по ремонту в библиотеках! Может, кто-то из парней соображает в ремонте!
– Я так-то соображаю… – неохотно признался Митька. – Помогал соседу ремонтировать «Ниву». Но я только в «Жигулях» чуть-чуть соображаю, в иномарках ничего не смыслю.
– Эй, эй! Мы ушли от темы! – возмутилась Настя. – Что насчет лошадей?
– Скорее всего они уже померли, – с сожалением сказал я. – Без еды, без воды… представляешь, сколько времени прошло со Дня непослушания?
– Представляю, – грустно сказала Настя. – Ну а вдруг? Почему бы не посмотреть?
Все замолчали. И я молчал. Но думал. Усиленно думал! И правда, почему бы нам не завести лошадей? Дороги на самом деле скоро придут в негодность. Да и машины развалятся. А вот лошади… лошади – это навсегда! Не пешком же ходить в самом-то деле? Зимой ка-ак… занесет! Ка-ак… навалит сугробов! Машина не пройдет, а вот лошадь – запросто. Не везде, конечно, но пройдет. Только где им корм взять? М-да… тут тоже проблемы. Да ладно, потом разберемся. Идея вообще-то нормальная. Если только лошади живы…
– В общем, так… идея хорошая, но скорее всего ничего не выйдет, потому что коняги уже передохли. Но, чтобы убедиться в этом, надо туда поехать. А чтобы поехать не так просто, чтобы по делу, мы поедем на грузовиках.
– РОВД? – понимающе кивнул Митька.
– РОВД, – подтвердил я его догадку. – Берем бензогенератор, инструменты и… работаем! Если в одном маленьком отделе было столько оружия, то сколько его будет в большом УВД?
– Много! – веско сказал Митька. – Очень много! Два грузовика надо брать! И то – хватит ли?
– Думаю, хватит, – пожал плечами я. – В общем, готовимся. Завтра утром поедем.
– Почему утром, а не сегодня? – спросила Настя, состроив недовольную, кислую рожицу.
Я следил за ее лицом, время от времени оглядываясь назад. Мне было приятно на нее смотреть…
– Потому что надо подготовиться! – компетентно заметил Мишка. – Распределить роли, отработать ситуации, подготовить инструменты и снаряжение. И вот тогда… Подождут твои лошади. Если за две недели с голодухи не померли, значит, ночь еще проживут. Только вот не знаю – а где их держать? Для лошадей вообще-то нужны конюшни! Кстати, ребята… а что насчет крупного рогатого скота? И насчет мелкого не рогатого? Мы что, одними консервами будем питаться? Скот держать не будем?
Честно сказать, за все эти дни такая мысль мне в голову почему-то не пришла. Как-то само собой разумелось – есть магазины, в магазинах имеется все, что нам нужно. Зачем думать о сельском хозяйстве? Если только рыбы наловить! А оно вон что… И правда – нам-то хватит еды. А нашим детям? Нашим внукам? Если передохнут все коровы (скорее всего они уже передохли!), если вымрут овцы, что будут есть наши потомки? Как возрождать цивилизацию без сельского хозяйства?
М-да… интересную вводную дала Настя! Началось с лошадей, а закончилось… вон чем закончилось. Крупным рогатым и нерогатым скотом. А ведь еще и поля надо будет засеивать… А в городе где-то там есть селекционная база, какой-то там институт Юго-Восток, в котором ученые десятками лет культивировали различные сорта ржи, пшеницы, овса и всякой такой каши. Это ведь тоже нам понадобится! Не только скот!
Я ехал медленно, объезжая брошенные машины, и, уже когда до дома осталась пара минут езды, вдруг услышал выстрелы, донесшиеся откуда-то с окраины села. Или из центра? Палили, судя по всему, из охотничьего ружья – двойной, с малым промежутком выстрел. Двустволка, точно.
– Оп-па! Кто-то живой есть! – меланхолично прокомментировал Мишка и, открыв окно, впустил в салон горячий июньский воздух, пахнущий полынью и тленом. Запах тлена, запах гниющих трупов впитался в деревья, в заборы, в дома, в саму землю, и еще долго мы будем его чуять. Хотя уже давно к нему привыкли. Сейчас я, наверное, смог бы при желании сидеть в двух метрах от разлагающегося трупа и есть свой бутерброд с ветчиной. Привык уже к трупам… впрочем, как и все остальные.
– Оружие в боевую готовность. Окна откройте, будьте готовы стрелять! – приказал я и свернул вправо, поднимаясь в гору, к церкви.
Чуть дальше церкви, на взгорке, находился большой коттеджный поселок. Я там ни разу не был, но видел его улицы, когда мы въехали в Усть-Курдюм. Улицы поселка протянуты перпендикулярно основной трассе. Кстати, как раз напротив этого поселка мы и подхватили Мишку, спасавшегося от мутантов. Мишка шустро бежал… до самой окраины добрался!
Дома в поселке совсем не бедные, хотя и не такие дворцы, как у тех, кто захватил себе участки возле Волги. Все-таки возле реки всегда было жить престижнее, чем на сухом взгорке, вот там и собралась вся саратовская «блатата».
Усть-Курдюм – старая-престарая деревня, ведущая свое летосчисление со времен царицы Анны Иоанновны. А может, даже и с Петра. Когда-то деревня была далеко за городом, аж в тридцати от него километрах. Что для времен Анны Иоанновны очень даже далеко – день пути, не меньше. Но теперь Усть-Курдюм почти Саратов – ну что такое двадцать километров от КП ГАИ на Горе? Тьфу одно, если ехать на современной машине. Хм… а вот на лошади будет как раз день пути… или полдня. Это зависит от того, как ее погонять!
Мы свернули и остановились возле крайнего дома коттеджного поселка, не въезжая ни в одну из улиц (их тут было четыре), и стали слушать. Минут пять ничего не происходило, потом жахнуло, и явственно стало слышно, как то ли дробь, то ли картечь прозвенела по знаку «Уступи дорогу». Знак вздрогнул и покрылся оспинами попаданий.
– Ни хрена себе! – выдохнул Митька и, наклонившись, проверил предохранитель на автомате. – Щас по нам ка-ак врежет! Запоем тогда!
– Куда он палит? – Мишка недоуменно скривил губы. – Неужто в нас пытается попасть? А может, поехали отсюда? На кой черт нам этот дебил?
Я подумал, пожал плечами:
– Мало ли… может, от мутантов отбивается… да промазал!
– Ну и что делать? – Митька сплюнул в окно. – Да пошел он на хрен, такой… чудак! Поехали домой, Андрюх! Без него дел хватает!
– А если он там с мутантами бьется? Если погибает один и помочь некому? – вмешалась Настя. – Я пойду! Сейчас вылезу и пойду к нему!
– Не вылезешь и не пойдешь! – жестко сказал я. – Не хватало нам тебя потерять! Не пойдешь!
– Не хватало Андрюхе тебя потерять! Он же в тебя втрескался, только о тебе и думает! – влез Митька и тут же спохватился: – Ой! Прости, Андрюх… я просто языком трепанул не подумав! Извини!
– Андрюха прав! – слава богу, вовремя вмешался Мишка (предательский румянец пополз по моему лицу, и я не мог с ним ничего поделать). – Настя, из-под прикрытия машины выходить нельзя. Какая-никакая, а защита. Получишь заряд дроби в живот – мне кажется, тебе это не очень понравится. Ведь не очень?
– Не очень! – не удержавшись, фыркнула Настя и как-то странно посмотрела на меня, эдаким оценивающим взглядом. – Ну так что делать, предлагай, командир!
Я кивнул:
– Подъезжаем вплотную к забору… Тот, кто стреляет, садит откуда-то со второго или третьего этажа, а под забором он нас не достанет. Ну и кричим! Ты будешь кричать, Настя. Может, женский голос ему больше понравится. А то вдруг примет за банду и начнет по нам палить.
– А ты думаешь, в банде не может быть женщин? – резонно заметила Настя и махнула рукой. – Да нормально, другого ничего и не придумаешь. Давай!
Я завел движок, повернул руль и с места рванул тяжелую трехтонную машину прямо к забору, надеясь, что этот чел не станет по нам палить. Но чел стал. Дробь сыпанула по капоту, и грохот был таким, будто в нас запустили пригоршней гравия.
На удивление – даже краску не облупило! Покрытие металла джипа, похожее на окаменевшую кожу, с честью выдержало испытание, и на капоте остались только темные полоски от ударивших в него свинцовых шариков. «То ли «Раптором», то ли антигравием покрашено», – отстраненно подумал я и, почти вплотную прижав машину правым боком к забору, завопил в окно, забыв, что поручил это Насте:
– Эй ты, придурок! Какого хрена стреляешь?! У тебя что, крыша поехала?! Мы не хотим причинить тебе зла! Прекрати стрелять!
– Мутанты поганые! Всех вас убью! Всех!
Голос парня срывался, и было в нем что-то такое, что заставило меня страдальчески поморщиться. Терпеть не могу пьяных!
– Да он пьяный в умат! – удивленно протянул Митька. – Он ничего не понимает! К нему «белочка» пришла!
– Кто пришел? – заинтересовалась Настя.
– Белая горячка, – пояснил я. – «Белочка»… так белую горячку называют в народе. А Митька у нас плоть от плоти народа! Вот и…
– Сам-то? – фыркнул Митька. – Если мама врачиха, а папа мент – ты не от народа, что ли?
– От народа, от народа… – задумчиво протянул я, соображая, что делать, и вдруг оторопело уставился в нечто черное, длинное, что появилось из-за забора и уставилось на меня черными бездонными зрачками. Я уже не успевал ничего сделать, тем более что встал к забору правым боком и выстрелить мог только сквозь стекло. В принципе так и надо было сделать, но я почему-то замер (стекло лобовое пожалел, что ли?!) и только смотрел, как шевелятся «ноздри» двустволки, вынюхивая себе цель. А целью был я, окаменевший, как тупая статуя, и сидевший на своем месте, как истукан острова Пасхи.
Очередь прогремела так громко, что я слегка оглох. «ПК» калибра 7.62 снес с забора и двустволку, и того, кто ее держал в руках. Ненормальный не успел выстрелить, а вот Мишка – успел.
– Да ни хрена себе! – Митька вытер лоб и обернулся, широко раскрытыми глазами глядя на соратника. – Ты мне чуть башку не снес! Меня даже пламенем опалило! Чуешь, палеными волосами воняет – вот! Мишк, ты охренел!
– Не снес же, – мрачно заметил Мишка. – Он собирался Андрею башку снести, и что мне было делать? Пойдем смотреть, кто это был?
– А толку? – ожил я, чувствуя себя совершеннейшим ослом. Почему я застыл? Почему не выпрыгнул и не открыл огонь?! Ей-ей, меня будто парализовало!
М-да. Первый и последний раз так поступаю. Эдак и сдохнуть можно!
– Ну как… толку… посмотрим, дом разглядим! Может, там и еще кто-то есть! – запротестовал Митька, но я только рукой махнул:
– Не фига там делать. Убили – и убили. И пусть лежит. А если бы кто-то был жив – уже бы появился.
Все замолчали, обдумывая. Честно сказать, настроение, которое и так было отвратительным, испортилось окончательно. Что-то людей становится все меньше и меньше… как будем размножаться? И я невольно посмотрел на Настю. Она почувствовала мой взгляд и улыбнулась:
– Не переживай, командир! Главное, живой! Саданул бы гад сквозь стекло, и что бы тогда?
– Тогда я бы командиром стал! – гоготнул Митька. – Хотя нет. На фиг оно мне надо? Настьку командиршей бы поставили! Она вредная, въедливая, не хуже Андрюхи, так что ей командовать сам бог велел!
– Чёй-то я вредный? – делано оскорбился я. – Вот кто вредный, так это ты! Вечно всякую чушь несешь!
– И совсем даже не чушь… – ехидно ухмыльнулся Митька. – Я промолчу, ладно!
Я посмотрел на него уничтожающим взглядом огнедышащего дракона, вызвав только тихий смешок, завел машину и аккуратно, на всякий случай стараясь держаться под прикрытием забора (вдруг безумец все-таки выжил?!), двинулся вперед. А потом медленно поехал по улице между домами:
– Кричите в окна! А я буду бибикать!
– Что кричать? – деловито осведомился Митька.
– Да что угодно! Например: «Есть кто живой?!» Или – «Поясните за шмот!» Или – «Ты кто такой, давай до свиданья!» Мить, ты что, совсем того? Чего глупые вопросы задаешь? Давай! Ори! Насть, помогай! Может, на женский голос полезут…
Мы проехали вдоль заборов, за которыми стояли как минимум десятка два домов, потом я развернулся и поехал назад. И тут на дорогу вышел человек! Даже два! Нет – трое! Два парня и девчонка! Парням лет по двенадцать-четырнадцать, девчонке… девчонке, похоже, столько же. Смотрят настороженно… Хорошо, что мы уже убрали стволы.
Подъехал, остановился. Стоят спокойно, но смотрят с опаской, без радости. Странно! Должны бы вроде кинуться навстречу – живые люди ведь! Цивилизация! А они как неродные. Кто-то уже тут побывал? Или просто напуганы сами по себе?
– Привет! – поздоровался я.
– Привет… – поздоровался мальчишка, что стоял впереди, – худой, лохматый, в шортах и майке.
– Как дела? – спросил я.
– Дела хреновые, – ответил тот же парнишка. – А у вас?
– Тут ваш сосед палил из ружья, – переменил я тему. – Что за дурачок такой?
– Это Костик, прокурорский сын. Он всегда дурной был, – равнодушно пояснил второй парень, прилизанный, ухоженный – ну копия Мишки! – И папаша у него был дебильный. То не езди возле их дома, то не ходи – вечные скандалы. Говенная семейка.
– Теперь нет семейки, – равнодушно бросил Мишка. – Я его завалил. Он хотел выстрелить в нашего командира. Не успел.
– Командира? – спросил первый, оценивающе осматривая нас и наше снаряжение. – Вы вообще откуда?
– Отсюда. Из Усть-Курдюма. Наша база внизу, у Волги. У нас небольшая община. Там и живем.
– А! Ясно. В газпромовских домах, – кивнул первый. – И что хотите?
– Жить! – слегка раздраженно пояснил я. – А что же еще? Хотите быть с нами – поехали. Не хотите – сидите тут. Только сразу предупреждаю: если с нами поедете, будете выполнять все, что вам скажем. Работать на общих основаниях, как и мы. Подчиняться командованию общины.
– А оно нам надо? – пожал плечами парнишка. – Подчиняться вам? А кто вы такие? Откуда я знаю? У нас и тут все есть.
– А зимой что будете делать? А когда отключится электроэнергия? А когда запасы закончатся – что будете делать? Не знаешь? В общем, надумаете, спускайтесь по дороге до Волги и там нас ищите. Не хотите – сидите здесь. А нам с вами долго болтать некогда. Вас сколько здесь?
– А с какой целью спрашиваешь? – нахмурился мальчишка.
– С такой, черт подери! – уже откровенно разозлился я. – Сообщите по соседям, что мы приглашаем всех желающих к нам жить!
Больше не говоря ни слова, я включил первую передачу и поехал мимо замерших у обочины жителей поселка. Мне было досадно, но вообще-то я их понимал. И правда – а кто мы для них такие? Чужаки в камуфляже, обвешанные оружием. Да еще и убившие их соседа – поганого соседа, но своего, не чужого!
Джип покатился по улице, оставив за кормой троицу аборигенов. Мы молчали. Даже Митька молчал, и это очень странно – неужели начал меняться и теперь не всегда будет трепать языком попусту? Обычно он не упускает возможности вставить свое словцо где надо и где не надо.
Нет, Митька в своем репертуаре! Я погорячился.
– Андрюх! А на кой черт нам нужны эти мудаки? Я же вижу – мудаки! Я их насквозь вижу! Придут такие – на все готовенькое! А мы что? И будем с ними цацкаться?! Не нужны нам такие придурки! Правильно, ребя? Насть, ну скажи – правильно говорю? На кой они нам?!
– Мить… – Настя задумалась, глядя в окно. Я ехал медленно, можно сказать шагом. Почему? Сам не знаю. Просто задумался и тащился на первой передаче, накатиком. Автоматически, совершенно неосознанно.
– Мить… – продолжила Настя. – Если мы не будем набирать людей, как восстановим цивилизацию? Как жить-то будем?
– Как?! – ухмыльнулся Митька. – Ты с Андрюхой, он спит и видит, как с тобой будет жить!
Я аж поперхнулся – вот же сволочь!
– Я с Ленкой! – продолжал Митька. – Ну а Мишка кого-нибудь из девчонок-роботов подберет! Да хоть всех! Типа гарем! Нарожаем детей, научим их всему и будем жить! Как еще-то?!
– Чёй-то мне роботесс? – обиженно фыркнул Мишка. – Нет, ну так-то есть среди них ничё так девчонки, но, может, я сам с Леной хочу! Она мне нравится! Чёй-то ты ее себе прихватизировал?
– Вообще-то стоило бы вначале Лену спросить! – Настя неодобрительно помотала головой. – С чего вы решили, что она будет жить с кем-то из вас? Например, может, она захочет с Андреем! Она на него чуть не молится!
– И чё теперь, у Андрюхи сразу две жены будет?! – Митька искренне возмутился таким коварством. – А нам роботессы?! А не жирно будет, Андрюх?
– Ты чё несешь?! – не выдержал я. – Ты чего вообще языком треплешь?! Митька, я щас тебе навешаю так, что ты забудешь, как языком трепать! Навсегда!
– А чего я вредного сказал? – неожиданно серьезно спросил Митька. – Что, неужели не понятно, к чему идет? Нам нужно иметь детей, иначе все не имеет никакого смысла! Да что скрывать, если ты от Насти тащишься! Да на тебя смотреть страшно, когда ты на нее смотришь, как собака на хозяина! И Настька права… Ленка на тебя смотрит так, что аж завидно. Хм… нет, так-то я не против, если мы возьмем к нам еще девчонок… много девчонок! Будет много детей, будем жить! Цивилизацию воскрешать! Кстати, а ты думал над тем, чтобы написать какие-то законы? По каким законам будем жить?
– Монархия! – отрезал Мишка, прервав Митькины излияния. – Только монархия, самодержавие. Монарх, его приближенные и… все остальные. Нет, так-то законы какие-то нужны, обязательно нужны! Но монарх должен иметь право блокировать закон или, наоборот, быть над ним. Это и есть самодержавие. И насчет девчонок – Митька прав, Андрей. Когда будем разрабатывать законы нашей новой жизни, нужно разрешить многоженство. Как у мусульман. У нас должно быть много детей.
– Ребята, а вы уверены, что у нас вообще могут быть дети? – вдруг тихо, совсем еле слышно спросила Настя.
– То есть?! – в один голос вскричали Мишка и Митька, а я невольно кивнул, с лету поняв мысль Насти.
– А то и есть, – вздохнула Настя. – Вы уверены, что вирус испарился? Исчез? Что он не находится в наших телах? Не витает в воздухе? Представьте – кто-то из девчонок забеременел. Что будет с ребенком? Вы помните, что случилось со всеми, кто моложе десяти лет?
– Если так рассуждать, окажется, что у нас нет никакого будущего! – нервно хмыкнул Мишка. – Доживем до старости, а потом и передо́хнем! И не будет на Земле людей!
– Будут, – криво усмехнулась Настя. – Мутанты. Размножатся, заполонят Землю. Будут охотиться на зверей, друг на друга. И снова станут людьми. Нами…
Мы все замолкли, слегка потрясенные нарисованной перспективой, и Мишка восхищенно присвистнул:
– Вот это да! Насть, ну ты гений! Или генийка? Как правильно, если гений женского рода?
– Настя! Зови меня просто – «гениальная Настя»! Хи-хи…
– Гениальная Настя! Андрюх, ты понял, что она задвинула?! Представь, что каждые несколько десятков или сотен тысяч лет на Землю падает метеоритный дождь, заносящий на нее некую болезнь! Цивилизация вымирает, оставляя после себя… кого? Неандертальцев! Или питекантропов! Да я не знаю, как они называются, но, в общем, дикарей, которых мы считаем нашими предками. Хм… в принципе они и есть наши предки, да. Только не дикари. Наши предки – люди, цивилизацию которых уничтожил вирус. И которые превратились в дикарей. И все по кругу! Все снова! Кстати, может, так и динозавры образовались! Это мутанты!
– А где тогда остатки цивилизаций? Где дома, дороги и все такое прочее из прежних цивилизаций? – хмыкнул я. – Версия хорошая, только шаткая очень. Совсем шаткая.
– За сто лет от городов ничего не остается. А ты представь, если прошло сто тысяч лет? Да все в песок сотрется! Превратится в пустыню Сахару! А знаешь, что есть археологические артефакты, которые не хочет принимать официальная археология? Ты слышал про то, как в угольных пластах нашли болт?
– Чей болт? А сиськи там не нашли? – хихикнул Митька и тут же ойкнул, потому что Настя отвесила ему подзатыльник:
– Не опошляй! Ну все опошлит, мерзавец!
– Андрюха! Утихомирь свою жёнку! – Митька демонстративно потер затылок и обиженно уставился на порозовевшую Настю. – Ты своего мужа лупи! А меня – нечего! Меня моя жена лупить будет!
– Заткнись, Мить, а? Какие жены? Какие мужья?! Ты чего несешь?! Нам вообще-то по пятнадцать лет!
– Митька, конечно, болван, – невозмутимо сообщил Мишка, – но насчет возраста это ты зря. Все выжившие девчонки – скорее всего, хотя я не проверял, – уже взрослые женщины, которые практически почти закончили возрастное преобразование. И мы, парни, взрослые мужчины, способные продолжить род. Так какие же мы дети? Вспомните, во сколько лет женились и выходили замуж в старину? И вообще, хватит уже смущаться, не будем стыдиться разговоров о семье и детях! Вспомни, Андрей, мы одни в этом мире! Теперь МЫ взрослые! Теперь от нас зависит, останемся мы в этом мире или нет! Останутся ли наши дети! Наши внуки и правнуки!
– Скоро увидим, можем ли мы иметь детей, – бесцветным, лишенным эмоций голосом сказала Настя. – Всех девчонок ежедневно насиловали, и не по одному разу. Толпой. Никакой постинор им точно не поможет. Месячных ни у кого не было – за все время, что они у нас находятся. То есть скорее всего они все беременны. Если беременность не прервется, если дети родятся – у человечества есть будущее. Если будут выкидыши – нам всем конец. Нашей цивилизации. И по Земле будут бегать толпы мутантов. Если, конечно, они могут родить… А если не могут – останутся только те виды живых существ, что могут рожать. Вот так, ребята…
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?