Книга: Улица Холодова - Евгения Некрасова

Круги на воде. Писательница Евгения Некрасова не была знакома с Дмитрием Холодовым, она училась в 3 классе, когда его убили. Но она училась в той же школе, слышала это имя все свое детство, была на встречах памяти, куда приглашали мать журналиста, она каждый день ходила по улице Холодова. Она много думала о том, какая это важная, нужная и опасная профессия – журналист, раз за нее убивают. Имя Холодова звучало рефреном всю ее сознательную жизнь. Одна судьба влияет на судьбы многих. Даже после смерти человека.

«Это книга не о Дмитрии Холодове, это книга обо мне, о влиянии Холодова на меня, о времени моего взросления»

Автофикциональная часть книги переплетается с биографией молодого журналиста. О том как он попал в 5 школу, хотя жил рядом с 4. О том, как поступил в МИФИ, хотя всегда любил литературу и хотел стать детским писателем, о том, как со второго курса его забрали в армию (и даже факт военной кафедры в вузе не помог), о том, как там он впервые увидел произвол и беспредел). Как вернулся, закончил МИФИ с отличием, как пошел работать на оборонное предприятие в родном Климовске, как быстро понял, что это не его, как ушел в журналистику. Как начал писать о войне… Война в этой книге отдельный персонаж, который следит за своими жертвами, скалит зубы, смеется, играет, скучает, радуется. Война просачивается в жизнь тех, кто работает на войну. Война влияет на жизнь тех, кто живет в городе, где производят патроны. Война жаждет жертв. Одной из них стал 27-летний журналист.

«Молодой, одинокий, смелый, странный, небогатый, очень мотивированный и страстный, нежадный, честный, он ищет правду, занимается очень серьезной и опасной темой – коррупцией в войсках, если точнее, в военном командовании, печатается в коммерческой миллионнотиражке с таблоидными заголовками, его статьи расстраивают и злят взрослых людей в погонах»

Биография молодого Дмитрия Холодова переплетается с автофикциональной частью. Писательница пишет о том, как на всю ее школьную жизнь повлияла учительница начальных классов. «Травля иногда начинается с некоторых взрослых, детей легко программировать, они пустые мясные флешки». Как она ходит по репетиторам в старших классах, как ее школа штампует абитуриентов МИФИ, и ее одноклассники дружно поступают в один из самых сложных вузов страны на бюджет, естественно, она тоже будет подавать документы туда. Как в итоге, она показывает не самые блестящие результаты, и родители твердо отправляют ее учиться в другой технический вуз, и как она совершенно безнадежно, смирившись с чужим выбором, собирается прожить чужую жизнь, но в последний момент идет учиться в самый обычный «так себе вуз», зато на журналистику. Как находит первую работу, как приезжает время от времени в родной Климовск. Как ее бывшая одноклассница, сейчас студентка МИФИ искренне спрашивает, она что всю жизнь будет этой фигней заниматься?

Две части, две сюжетных линии, переплетающиеся и взаимосвязанные. Евгения Некрасова действительно пишет именно о себе, но пишет это через призму жизни человека, который повлиял на нее. На выбор профессии, на ценности, на мораль, в конечном счете на судьбу.

«В этой прозе я выстраиваю свою ментальную «улицу Холодова», на которой прямо сейчас живут и работают современные русскоязычные журналистки и журналисты. Они не боятся, или боятся и очень устают, но продолжают писать»

В самом конце книги писательница пишет о журналистах, которые продолжают дело Холодова в наши дни. Время сейчас другое, герои другие, но потребность в людях, которые рассказывают правду остается.

Эта книга напоминает о том, зачем нужна журналистика. О том, что означает свобода слова. Эта книга показывает, что разоблачение государственных преступников может стоить жизни. Что смерть Холодова разошлась кругами на воде и повлияла на судьбы многих. Я три дня не могла написать эту рецензию, настолько меня разрывали эмоции, а теперь эмоции отключились. Осталось щемящее чувство горечи. Потому что я прочла в тг-канале писательницы, что 5 школа, та самая, которая после смерти провозгласила себя школой имени Дмитрия Холодова, в которой чтили его память, проводили все эти конкурсы сочинений, стихов своем бывшем выпускнике и проч. официально стала школой имени В. С. Пестова. Заслуженный партработник, который много чего сделал и не сделал для города. Дистанция выстроена. Никаких опасных выпускников, о которых пишут книжки и которые критиковали власть. Память можно стереть. Только вот улица в городе еще осталась. Улица Холодова. Так может еще есть шанс сохранить память?

Отдельное спасибо за замечательные иллюстрации Веры Ломакиной! Идеальное сочетание текста и визуала. Гармония слова и изображения.

В выпуске подкаста писательница предупреждает, что книга не только о нем, но и ней самой, о ее взрослении. Она старше меня на 3 года, я слушала о ее пути, и все время поражалась, почему наши истории так похожи? Как так вышло? Историями бедности из того периода могут поделиться многие из нас, но схожие внутренние ощущения общей отчужденности, несходства с внешним миром, а позже попытки не замечать, что происходит со страной? Вернее, не попытки, а какое-то естественное состояние — лучше назвать это словом “шоры”.

А еще эта книга о всех нас. О том, что самая страшная не заканчивалась. Все это время была, и только затихала на несколько (8? 10?) лет, и голос Холодова был в самом начале, а Некрасова протягивает нить через все эти почти 30 лет со дня его гибели в день сегодняшний. Об этом мало пишут в рецензиях, и я понимаю, почему. Но это, пожалуй, самое важное, что я вижу в тексте. Эта книга — один из немногих современных голосов в попытке поговорить о том, что происходит. Евгения рассказывает о ЖКХ-катастрофе в Климовске зимой 2024 года – отрубилась котельная в -29 градусов:

Внезапно Климовск, забытый богом и властями, давно забывший, что такое хорошая медицина, чистые улицы, частые электрички, привлекательный для государства только оружием и патронами, для ищущих работу — только своими малооплачиваемыми вакансиями в «Глобусе» и «Вайлдберриз», вдруг сделался точкой общефедеральной боли. Про происходящее в соседней стране и на границе с ней нельзя выть и злиться, но можно выть и злиться про коммунальный коллапс.

Я получила от этой книги гораздо больше, чем рассчитывала.

Когда-нибудь нас спросят, где мы были, что мы думали и делали, когда все это происходило. <...>. Мы ответим, что мы работали, боялись впасть в нищету нашего детства, платили наши ипотеки, учили языки, пили чертов латте, смотрели нетфликс, занимались своим делом и своими делами, лечили свои травмы, заботились о своих семьях и о себе, даже пытались помогать кому-то в беде или просто в серости.

Когда произошла эта заказная расправа Евгении Некрасовой было 9 лет, она училась в 3 классе в той же школе в подмосковном Климовске, где и Дмитрий Холодов.

УЛИЦА ХОЛОДОВА

Тянется вдоль желтого комплекса сталинок, кирпичных хрущевок, детского сада, повернутой боком школы, каменных трехэтажек, красных высоток и упирается в табличку с надписью «лица Дмитрия Холодова», трагически погибшего, но оставшегося в памяти в названии улицы.

Евгения Некрасова пишет «книгу-удивление о том, как росла и училась в городе, улицу в котором назвали в честь только что убитого мальчика-журналиста», и как это повлияло на то, кем она стала.

Скажу сразу, книга непохожа на ту Евгению Некрасову, которую мы знаем. И это ни в коем случае не отменяет ценности текста и удовольствия от чтения. Книга вобрала в себя черты автофикшна, документалистики и эссеистики.

Это и хроника жизни, карьеры и смерти молодого смелого журналиста, в которой путешествия в пылающие точки на карте, в распахнутое брюхо войны перерастали в тексты о недопустимом и невыносимом, о россыпи оружия и торжестве смерти. И личная история взросления писательницы: детство в Климовске в девяностые, работа в рекламном агентстве, жизнь в Англии, обучение на сценарном факультете киношколы, первые тексты. А связующая нить — рефлексия о героях, стремящихся рассказать правду. О журналистах, готовых рисковать жизнью ради своей профессии.

Многое ли поменялось сегодня? Очевидно, что из прошлого продолжают тянуться нити страшного. И сейчас корреспонденты продолжают работать в горячих точках. И так хочется загадать, как маленькая Женя в своем школьном сочинении, чтобы прекратились убийства.

Отдельно хочется отметить иллюстрации Веры Ломакиной, которые очень точно передают атмосферу девяностых, наполненных неопределенностью, потерянностью, отчаянием. Черно-белые, мрачные, эмоциональные, они фокусируются на боли и страхе, тем самым дополняя текст.

Откровенная книга, где личное слилось с коллективным. Скорбь, страх, память вытекло в правду или хотя бы надежду на её обретение. И в конце книги читателя ждёт истории людей, которые продолжают к ней стремиться.

Книга вроде маленькая, но читалась долго, вязко, открывая глаза на многое.

«Улица Холодова» не только про Дмитрия Холодова. Она - напоминание нам нашего общего прошлого. И взгляд на настоящее. Как репортаж, который нельзя отредактировать. Как заголовок, который уже не переписать.

Евгения Некрасова моя любимая писательница, а в этой книге, наверное, больше всего для нее личного, много собственной истории писательницы, которая (как и я, как и мы все?) очень долго жила в вымышленном мире. будто в противовес этому эскапизму и запутанности на ее (и моей, нашей?) жизни отпечатывается история Дмитрия Холодова, его свобода и стремление к правде, которые были несправедливо отняты вместе с его жизнью. 

при этом «Улица Холодова» — книга не только о Дмитрии Холодове, его памяти, но также и о том,  что такое журналистика, особенно — что такое журналистика в России, где эта профессия притесняется всеми возможными способами и берет на себя то, что должно бы делать государство.

эта книга — глубоко личная, но в то же время откликающаяся своим читателям, даже тем, кто не застал девяностые и не помнит двухтысячные (это и я тоже, если что) но мы все опутаны невидимыми ниточками, привязывающими нас к единой реальности: «Пока война не приходила в мою географическую точку. Но быть культурно и социально привязанной к воюющей стране — невезение и беда»