Читать книгу "Настоящий полковник или притворись моей женой"

Глава 11

Ломов

Я глазам своим поверить не мог… Смотрел поверх штакетника на вереницу дамочек, движущихся на меня, как толпа зомби. Они, как жертвы какой-то секты, смотрели на меня и тянули руки с огромными блюдами угощений, словно языческому божеству плодородия несли дар.

И картина эта пугала до стылого ужаса в подреберье.

Меня сковал холод…

Валить надо! Срочно валить… С одной ещё можно разобраться, но что делать с толпой? Веслом отбиваться?

Как только я начал отходить, дамочки шаг свой ускорили. Особенно пугала пышногрудая блондинка, попутно поправляющая свои бидоны, чтобы они выигрышнее смотрелись в вырезе белоснежного платья.

Боже! Белоснежное платье и декольте – это смертельное комбо. Нет, они не знакомиться идут… Это крестный ход на холостяка.

Точно валить нужно.

– Денис, что это? – со спины подлетела Люська, смахивая с волос пышную пену. От сестры пахло хлоркой и едкой химией. Она, как истинная женщина, уже успела залить средством для дезинфекции весь дом. – Это что за отчаянные домохозяйки, переполненные гостеприимством?

– Люся, спасай меня… – я пятился, пытаясь понять, где бы укрыться.

На кой черт я вообще решил заехать домой? Торчал бы около разграбленной фуры и не догадывался о смертельной концентрации женского отчаяния в этом городке.

– Эй, прокурор, – вдруг раздалось справа, когда я завернул за невысокий дровник, пока Люся брала весь удар на себя. – Могу вывести из-под огня за небольшую плату.

– Матвей? – я сразу узнал басистый голос соседского мальчишки и моего условного сокамерника. – Ты что, деньги у прокурора вымогаешь?

– Нет, если мать узнает, что я в свободное от учебы время занимаюсь вымогательством, то прикует меня цепью. А мне оно надо? – пацан высунул нос в широкую щель между плашками забора и хитро улыбнулся.

– Очевидно, нет. Итак? Твои предложения?

– Я выколочу пару плашек, и вы уйдете через наш участок, – пацан пожал плечами, будто это было так очевидно, что даже стыдно было произносить вслух.

– Кажется, забор целый, но ты как-то попал на наш участок, чтобы накостылять Федьке…

– Товарищ прокурор, я слишком молод, поэтому перемахнуть через забор – пустячное дело. А вот вам уже опасно рисковать. Радикулит, геморрой…

– Не продолжай, – я вскинул руку, останавливая поток медицинских терминов, которые даже не хотелось примерять к себе. – А что насчет моей машины?

– Тут я вам не помогу, – Матвей развёл руками. – Может, прогуляться пешочком? Вам куда нужно?

– Ты что, не умеешь водить машину? – вот пришла и моя очередь удивленно присвистывать.

– Моя мать – начальник полицейского участка. Она рано утром уходит на работу, а возвращается поздно вечером. Она пашет за двоих, чтобы я рос нормальным ребёнком. И поверьте, ей не до уроков вождения. – Мотя расхохотался, вот только глаза его были чистыми, не озлобленными, а значит, говорил он хоть и словами матери, но суть была верной. И парень с этим смирился. – А ещё у неё не начальство, а сборище придурков. Если нужен крайний, то всегда прилетает Котёночкиной.

– Вот сегодняшняя рекламная акция имени твоей маман уже куда лучше. Растёшь… Матвей, а давай ближе к делу? Что тебе нужно?

– Я прошу не срывать злость на матери, – парню явно с трудом давались эти слова. Да и тон его голоса был скорее виноватым, чем бравым, как в день нашего знакомства. – Да, я сцепился с вашим сыном, но это не значит, что я подонок и опасный элемент общества. Я уже извинился, но если вы хотите, повторю ещё раз.

– Проехали, – вдруг раздалось из соседнего куста, а после ветки задрожали, и оттуда высунулась хитрая морда моего сына. – Как тебя там, Матвей? Я тоже вроде как был неправ, когда дал волю эмоциям. Да и мой хук должен был достаться не твоей маме, а тебе.

– Мечтай! – зашипел Мотя, пытаясь просунуться сквозь плашки. – Если бы не маман, я бы отделал тебя!

– Так, давайте остановимся, пока перемирие не обернулось новой дракой? – я усмехнулся, вдруг осознав, что стал свидетелем зарождающейся дружбы. – Давайте подумаем, как мне свалить отсюда?

– О! От этих гарпий-разведёнок слинять будет непросто, – хитро протянул Мотя. – Но я помогу, если вы дадите слово не усложнять и без того ухабистую жизнь матери.

– Даю слово, – я шлепнул по протянутой под забором ладони парня, завершая официальную часть сделки.

– Тогда разделимся, – Мотя вдруг приложился к плашке, и та с легкостью отлетела, открывая лаз. – Федь, я выведу твоего отца на параллельную улицу, а ты возьми тачку и догоняй.

– Куда ехать-то? – ахнул Фёдор, ловя связку ключей, переброшенную мной через забор.

– Прямо, направо, и ещё раз направо. Там будет огромная яблоня…

На том и порешали. Я, согнувшись в три погибели, рванул за Мотей вдоль густых зарослей малины, а Фёдор помчался к тачке.

– И часто твоя мама получает втык?

– Да постоянно. Ночь-полночь – звонят и дёргают. Сами-то дрыхнут, а маман у меня мотыляется по всему участку, делая работу за себя и за того парня, – Матвей с опаской посмотрел на меня, будто пытался понять, с какой целью я это все выспрашиваю.

Признаться, мне не давала покоя утренняя информация, добытая по своим каналам. Это было нонсенсом! Прокурора задерживал обычный участковый? Сначала это выглядело как анекдот, а потом стало понятно, что Котёночкину подставили взрослые дяди. Они боялись резонанса, не хотели мелькать на фотографиях, да и шквал негодования никому не нужен.

Не то чтобы я был приверженцем женщин в нашей профессии. Да, они отличные и въедливые судьи, им свойственна справедливость, неподкупность и полная отдача своему делу. Встречал хороших прокуроров, следователей… Но быть подушкой для битья хамоватых генералов – так себе перспективка. А про оперативную работу я и вовсе молчу.

Я до сих пор не мог забыть, как она бросилась через поле задерживать того ненормального, что украл мои документы. И ведь не растерялась, швырнула ему в ноги палку, а после связала и даже глазом не моргнула.

Огонь бабонька…

– Ну, раз ты знаешь, как сильно достается матери, то какого черта вскрыл с дружками склад? – я резко сменил тему, надеясь, что пацан растеряется, но тот лишь рассмеялся.

– Дядь, я с ментом живу, и расколоть на допросе меня может только она. Но ты молодец… Отличный заход, – парень обернулся, вслепую бредя по пожарному проходу между участками. – Но ты же должен меня понять? Своих я не сдаю.

– Матвей, запомни, что не сдают до тех пор, пока шкуру не прижмёт. Но ты сделал свой выбор, по факту сдав своего человека. Вот ты мне целую лекцию прочитал, потому что о матери беспокоишься. А слабо самому себе это повторить? – я не очень люблю воспитывать детей, особенно чужих. Но здесь в логике парня определенно чувствовался провал.

Легко защищать любимого, когда на него нападают извне, но невыносимо сложно защищать дорогого человека от самого себя.

– А ты в семье один защитник? – внезапно брякнул я, на что парень отреагировал молниеносно. Мотя остановился как вкопанный, и в мою сторону полетели сотни острых клинков его бешеного взгляда.

– Дядь, а ведь я передумал, – прищурился хитрый подросток. – Если увижу, что ты подкатываешь к моей матери…

– Стоп… Хочу напомнить, что я прокурор, и твои слова подпадают под уголовку. Поэтому давай, Моть, выдыхай, и выведи меня отсюда!

Боже, как мне хотелось смеяться. Этот молодой кабанчик готов был драться за ту, кого очень сильно подставил.

– А я, дурак, подумал, что ваш сын приемный. Ан нет, одного поля ягодки вы. И признаться, сильно неприятные! – Матвей развернулся на пятках и шмыгнул в густые кусты.

Мда… В прокурорском кители через такие дебри я еще не продирался.

План побега удался, как только мы вышли на соседнюю улицу, где уже меня поджидал Фёдор.

Я проследил за тем, как подростки медленно плелись в сторону дома, разойдясь по разные стороны дороги, а после стартанул на точку, моргающую на мониторе навигатора.

Но путь мой оказался недолгим… Меня накрыло оглушающим дежавю. Стоило выехать на трассу, я заметил странное движение на поле. До фуры было несколько минут пути, поэтому сначала я не придал этому значения. Мало ли чокнутых, бегающих по полям?

Но потом среди уже аккуратных стогов убранного сена я увидел майоршу.

Котёночкина неслась за каким-то мужиком, размахивая табельным оружием.

– Чокнутый город! Ну, или просто чокнутая майорша…

Глава 12

Котёночкина

Я неслась по полю, не замечая, как стремительно расползаются мои чулки от колючей подсохшей травы. Правы были наши бабушки… Ну какой, к чёрту, капрон, при моей-то работе? Пора переходить на неубиваемый хлопок. Вернее, волокно неубиваемое, а вот мою женскую привлекательность оно уничтожит окончательно и бесповоротно.

– Майорша! Оставьте бедного мужчину в покое, не женится он на вас, – внезапный хохот ударил в затылок, я обернулась всего на мгновение, как тут же запнулась о размотавшуюся из стога проволоку и кубарем полетела вниз головой. – А я думаю, чего это вы с пирогами ко мне не явились? Что… По бандитам и уголовникам сохнете? Профдеформация?

– Прокурор-Прокурор-Прокурорище-е-е-е, – прошипела я, содрогаясь от фонтанирующей в его голосе иронии.

Да что ж он за человек такой? Дом моей мечты забрал, с ног своей внезапностью сбил, по морде от его отпрыска с утра уже получила. Он мне в наказание отправлен свыше? Но за что?

– Жива? – вдруг надо мной показалась довольная физиономия Ломова.

На фоне голубого безоблачного неба его глаза и вовсе стали прозрачными. Красивый мужчина… Тут даже спора нет. Высокий, видный, сильный. Не зря наши бабоньки поползли к нему с дарами. Осталось только понять, кто пустил слух…

– Котёночкина, вы что, мной любуетесь? – Ломов протянул руку помощи, а после одним рывком поднял меня с земли.

– Мы же договорились, что прокурор – не самая лучшая кандидатура для симпатии. И ваш сын сегодня поставил точку в нашем споре!

Сейчас я была злее, чем утром… Гналась за придурком, спрятавшимся в кустах у разграбленной фуры, чтобы споткнуться и упустить его?

Но стоило чуть повернуть голову, как заметила, что свободной левой рукой Ломов удерживает за шкирку того самого прыткого паренька, которого я заметила в подлеске.

Супермен, а не советник юстиции!

– Отпусти меня, Ломов, – я было дернула рукой, пытаясь освободиться, но наглый прокурор только усилил хват. И вот теперь его взгляд точно не сулил ничего хорошего.

– Котёночкина, ты что, бессмертная? Это кто? – встряхнул паренька, а тот заскулил и все же поднял голову, открывая своё лицо.

– Он не успел смыться со своей компашкой и решил пересидеть в кустах, пока полиция не уедет, – я попыталась отвесить затрещину подростку, что уже в третий раз попадается в мои руки.

И в такие моменты мне становится очень жаль родителей, которым уже через час позвонят из отделения и вызовут, чтобы пожурить и постыдить. А ещё, когда я ловлю очередного запутавшегося ребенка, мне хочется поехать домой и обнять своего сына.

– Наручники, – Ломов протянул руку, а когда получил браслеты, ловко защелкнул их на запястьях паренька.

– Вы забыли сказать «пожалуйста». И вообще, я тоже арестована? Чего вы в меня вцепились? – я махнула рукой, напоминая Ломову, что он до сих пор меня удерживает. – Быть может, это не я отчаявшаяся разведенка? Быть может, вы тоже в активном поиске? Ах, да… Вы же женаты.

К этому времени у машины Ломова затормозила патрульный уазик. Очевидно, прокурорский китель творил чудеса, потому как патрульные буквально вприпрыжку бросились к нам на помощь. Они вытянулись в струну, на ходу представились и тут же перехватили задержанного.

– Советник юстиции Ломов, – рявкнул прокурор, передавая парня. – В отделение полиции его.

– В какое?

– В ближайшее! – Ломов повысил голос, что взбесило меня ещё больше. Да и вообще он вёл себя вполне странно, оборачивался, куда-то косился, дергал плечом, словно под пиджаком осталась колючая леска от бирки.

– Товарищ майор? – патрульный наконец-то обернулся ко мне, ища помощи.

– Там дальше оцепление у разграбленной фуры, капитан Косых проводит осмотр, уточни, в какой участок везти. Скажешь, что подарок от Котёночкиной, – я снова попыталась выдернуть руку из крепкой хватки Ломова.

– А вы умеете удивлять. Пожалуй, я не приглашу вас на свой день рождения во избежание таких вот подарков.

– Ломов, у нас на двоих один забор, поэтому приглашение мне больше не нужно.

– Ну, тогда прихватите ордер, чтобы я не ошалел от вашего добрососедства и не вызвал настоящих сотрудников полиции, – вдруг Ломов, не отпуская моей руки, рванул в куцый пролесок, и в это же мгновение оттуда послышался шорох.

Но как только мы дошли до границы лесополосы, он отпустил меня, а после присел, подхватил меня и одним точным броском закинул на стог сена!

Это для нормальных людей было мгновение… А я словно в банке с киселем застряла. Каждая миллисекунда казалась вечностью. Эти огромные горячие ладони на моей заднице, мощный выдох и момент какой-то нелепой паузы, когда наши глаза поравнялись…

Заметила и судорожный бег, и странную пульсацию зрачков. В какой-то момент они превратились в точку, поглощенную прозрачной голубизной.

Дальше Ломов разогнул руки, то ли нечаянно, то ли специально поставив логическую точку в этом танце прокурора – он бесцеремонно царапнул носом по моему декольте, перед тем как забросить на стог.

– Ломов! Ты что творишь?

– Сидеть!

И вот это уже прозвучало как оскорбление. Ну ладно, не то чтобы сильное и душевное оскорбление, а простой унизительный приказ!

Я было вскочила, но тут же поняла, как сейчас выгляжу… Разодранные в клочья чулки, расстегнутая рубашка, перекрутившаяся юбка, в разрезе которой вызывающе торчал кружевной пояс чулка. Про волосы я вообще молчу…

Утро выдалось бодрым, я даже не успела выпрямить свои буйные локоны, поэтому мелкие кудряшки были утыканы соломой и мелким репьем.

– Боже… Почему я постоянно позорюсь перед этим мужланом?

Я содрала чулки, убрала в карман и тут поняла, что ничего не слышу… Тишина полная. Патрульная машина уже уехали, из-за оцепления автовладельцы выбирали другой маршрут, поэтому и дорога была пуста.

Пропал и Ломов…

– Ну и чёрт с ним! – Я дернула плечом, пытаясь отмахнуться от мысли, что не просто так он меня закинул, как старую бабушкину шаль на пыльную антресоль. Перевернулась и, как в детстве, скатилась с копны сена, намереваясь двигаться в сторону трассы.

Но вдруг вдали послышался хлопок… Выстрел? Да нет, не похоже. Послышалось? Но перепуганный косяк птиц, взмывший с деревьев у дальней рощи, говорил об обратном.

И я опять побежала. Старалась выбирать дорогу, чтобы не располосовать ноги, но поле – не зеленый альпийский луг, тут и сухоцветы, и репей попадается. Я ойкала и айкала, пока не ступила на влажный мягкий мох леса.

– Ломов! – шикнула, продираясь через густые заросли кустарника, но ответа не последовало.

Ветки были поломаны, словно Мамай прошелся, и по этому следу я и двигалась, пока не запнулась о старую рыхлую корягу. Приложилась мизинцем так, что аж звёзды из глаз посыпались. И вдруг передо мной показался неглубокий ров, накрытый брезентовым маскировочным тентом.

Я присела на колени, пытаясь подцепить край. По выступающим формам было понятно, что под тентом спрятаны какие-то ящики.

– Где ты, чертов прокурор? Вот здесь бы ты мне точно пригодился, – как бы я ни тянулась, длины женских рук все равно не хватало. Сгруппировалась, зафиксировала ноги, схватилась за куст и сделала рывок.

И вот когда пальцы уже коснулись грубой ткани тента, колени поехали по влажному мху, а ветки выскользнули из ладони. И я снова полетела. Собственно, как начнешь день, так его и закончишь.

Я рухнула в яму, приземлившись копчиком прямиком на что-то твёрдое и острое. Взвыла от боли и перекатилась, сдирая ткань.

– Какого черта? – я с ужасом рассматривала залежи пиротехники.

– Котёночкина, – вдруг раздалось сверху.

У края ямы на корточках сидел Ломов собственной персоной. И смотрел он на меня, как кот на свежую сметану. Улыбка такая голодная, хищная, а глаза спрятались под хитрым прищуром.

– Оружие гони, майорша, – он протянул руку. – Банду брать будем. Ну? Хочешь орден на грудь?

– Моя грудь не для орденов. Да и ваш мужской брат скорее сдохнет, чем снизойдет до похвалы. Чёрт… Ломов, вы чего мне зубы заговариваете? Какая банда? Какое оружие? Я уже лет десять его только чищу и смазываю, а храню в сейфе! – вспыхнула я, продолжая сдирать тент. – Это же пиротехника, украденная со склада! Значит…

– Значит, сын твой ни при чем. Ладно, давай, майорша, помогу тебе по-соседски.

Ломов вновь протянул руку, схватил меня за запястья и как пушинку вытянул на край обрыва. Но шаг назад не сделал… И я оказалась в ловушке: сзади пропасть, впереди наглец, что уже вовсе не таится в своих визуальных ощупываниях моего тела.

Глава 13

– Руки держите при себе, товарищ прокурор! – выплюнула я и оттолкнула бугая, но тот стоял непоколебимой скалой.

– Котёночкина, а ты выбирай… Если уберу руки, то ты свалишься.

– А если и дальше продолжите щупать меня за задницу, то получите сначала по морде, а потом жалобу в отдел собственной безопасности. Может, у вас в столице так принято, у нас домогательства на работе порицаются! – я мысленно себя похвалила за четко сформулированную позицию, вот только эффекта она не возымела. Ломов как пялился, так и продолжил, не испытывая по этому поводу никаких терзаний.

– Кем?

– Что кем?

– Ну, кем порицается?

– Мной! – я взорвалась и оттолкнула его, успев при этом отпрыгнуть в сторону.

– Так сразу бы и сказала. Всё-всё, Котёночкина, прости, перегнул палку, – Ломов потянулся, дернул плечами, словно сбросил накатившее на него мальчишеское озорство. – Ладно, давай я тебя домой отвезу.

– Зачем?

– А ты перед генералом вот так хочешь предстать? – Ломов достал телефон, прочитал пришедшее сообщение и снова гаденько улыбнулся. – Он будет в отделении через час. И если ты не хочешь очередной выволочки, рекомендую прислушаться.

– Спасибо, товарищ прокурор, – я развернулась и потопала по тропинке, отправляя точку геолокации подполковнику Зорину, именно он с самого утра устроил мне выволочку, пригрозив служебной проверкой.

– Эй, майорша, подожди, – Ломов почему-то не спешил меня догонять, и причину я поняла слишком поздно. Украдкой обернулась, застыв от того, что наш бравый прокурор тащил за собой ещё одну добычу – незнакомый мне мужик брыкался, сопротивлялся и пытался вырваться, чем сильно злил Ломова.

А мне вдруг стало смешно… От холёного столичного прокурора остался только изрядно потрёпанный китель. Галстук торчал из кармана, белоснежная рубашка была неприлично глубоко расстегнута и выбилась из-за пояса брюк.

Изменилось и его выражение лица. Густая щетина не могла скрыть румянец, выступивший после погони. Естественно, кабинетный работник не часто бегает по полям. А нам, простым смертным, приходится и в засаде сидеть, и за обычными хулиганами гоняться.

Но я не буду жалеть этого хама, ведь он через пару часов отрапортует об успешном задержании и о неспособности Котёночкиной сделать это самостоятельно.

– Ой, майорша, по глазам вижу, гадости обо мне думаешь, – Ломов устал тащить мужика, остановился, встряхнул его, как щенка, а после содрал с куста развевающиеся гордым флагом мои разодранные чулки.

Чёрт… Мне вдруг стало так стыдно! Щеки запекло от румянца, но отвернуться или опустить взгляд мне не давало чувство собственного достоинства. На чулках не написано, что они мои!

Прокурорище обернулся, прошелся по моим голым ногам, не скрывая ехидной улыбки, и дернул бровью. Он ловко завернул руки задержанного за спину, завязал запястья чулком. Да с таким пафосом, что аж противно стало.

– Товарищ прокурор, очевидно, у нас есть проблема, – я поправила рубашку, затянула галстук, застегнула пиджак и расправила плечи, стараясь не думать о том, что у меня в голове куст гербария.

– Да? И какие?

– То, что вы теперь мой сосед, не дает вам никакого права нарушать дистанцию. Вы – прокурор! А я – обычный ВРИО начальника местного полицейского участка. И вообще, какого черта вы тут устроили? Гоняетесь за хулиганами, раздаете указания патрульным… Это не ваша работа! Или вы из тех, кто считает, что я ни на что не способна?

– Котёночкина, я из тех, кто прежде, чем сделать выводы, узнает человека, – Ломов не только мужика тянул, но и мне помог забраться на обочину трассы, где был припаркован его джип.

– Тогда я спокойна. Добросите меня до оцепления? – я старалась не смотреть на него, и за это просто ненавидела саму себя. – Там моя машина осталась.

– Твою машину пригонят, а ты поедешь со мной, – прозвучало как очередной приказ, к которым я уже стала привыкать.

Ломов забросил мужика на заднее сиденье, после открыл пассажирскую дверь, силой усадил меня в кресло, словно я тоже задержана его прокурорским величием. И когда я закинула грязные исцарапанные ноги, он открыл бардачок и вытащил оттуда наручники и зафиксировал свою добычу. Слава Богу, не меня…

– Сдадим его Булкину, а то твой обезьянник слишком долго пустует.

– Но…

– Котёночкина, считай, что я так извиняюсь за поведение своего сына. Тебе и правда лучше привести себя в порядок, прежде чем к тебе заявятся генерал и его свита. А этот будет моим подарком, – Ломов прыгнул за руль и резко стартанул, разворачиваясь через двойную сплошную.

– Ты кто? – я развернулась, пытаясь рассмотреть физиономию преподнесенного «подарка». Но мужик был явно против, поэтому отворачивался.

Ну почему все это происходит со мной? Почему следователи не заметили парня в кустах, почему никто не побежал, а я понеслась, как чокнутая фанатичка своей работы?

Вот оно мне надо?

Вдруг мысли рассыпались под внезапным ощущением жжения на моей шее. Я на мгновение потеряла связь с вселенной, забыла, где я, почему послушно еду с тем, кого знаю всего сутки, но после повернула голову.

Источник моего дискомфорта слишком нагло пялился в моё декольте. А заметив, что пойман с поличным, и бровью не повёл, лишь вернул взгляд на дорогу, дабы не убить нас из-за чисто мужской похоти.

– Он торчал в кустах недалеко от схрона пиротехники и наблюдал, как ты пытаешься поймать того пацана. Кстати, кто он?

– Это Сева Крапивин, местный хулиган. Но я не уверена, что он причастен к ограблению фуры. Скорее, просто пришёл поживиться халявой, – я вдруг словила неловкость. Сидела в салоне шикарной тачки, как оборванка. – Сейчас ждут грузоотправителя, чтобы провести опись и понять, сколько украдено.

– Придётся разобраться, Елена Павловна. Кому-то ты явно дорожку перешла…

Этот намёк был таким явным, что пропустить его мимо ушей было по меньшей мере глупо.

Он что-то знает… Но покрывая свою братию, прямо ничего не расскажет.

Я сразу позвонила Булкину и к моменту, когда мы подъехали к участку, тот уже стоял готовый принять задержанного. У Генки чуть глаза не выкатились, когда он увидел мой видок. А там было на что посмотреть!

– Я скоро вернусь. Запри его и глаз не спускай. Если удастся узнать имя – выпишу премию! – крикнула в открытое окно, когда Ломов уже направился в сторону дома.

Он торопился, проезжал на мигающий сигнал светофора, дав понять, что не шутил насчет проверки.

– Меня уволят? – собралась с силами и задала вопрос, что сейчас был куда важнее, чем красноречивые взгляды прокурора.

– Есть такая вероятность. Но ты можешь подумать, кому перешла дорогу, – к моему счастью, Денис отбросил свой издевательский тон и заговорил вполне серьезно.

– Ломов, ты видел мой участок? Нас там всего двое, а контингент преступлений состоит из хулиганов, зарвавшихся муженьков, решивших, что имеют право поколачивать жен, и залетных воришек. Ну, кому я могла перейти дорогу? – я с шумом сглотнула слюну, а Денис вдруг выудил из-под сидения бутылку воды и протянул мне.

– А Золотавин? Как так получилось, что ты задерживала моего предшественника?

И вот тут мне стало по-настоящему плохо… Вспомнился тот вечер, суматошный звонок моего начальника и объявленный план «перехват».

– Зорин отдал приказ, я его исполнила. В чем тут криминал? – отмахнулась и от Ломова с его вопросами, и от своих сомнений.

– Я, может, чего не понимаю в системе МВД вашего края, но с каких пор участковые участвуют в «перехвате»? – Ломов прищурился, словно убедился в своих мыслях. – Ты свою функцию выполнила, а теперь…

Договорить Ломову было не суждено, как только мы свернули в наш переулок, он ударил по тормозам, поднимая в воздух столбы пыли. По инерции я рванула вперед, но с силой врезалась во что-то упругое…

Но оказалось, что это была не панель, а рука Ломова. Он успел выбросить её, уберегая меня от очередной травмы.

– Ломов, ты что, сдурел? Твой сынок не добил, ты решил помочь ему? – я было подняла голову, но после замолчала, следя за его ошарашенным взглядом.

У белоснежного забора стояла высокая блондинка. И по мере оседания пыли видение не становилось более реальным. Наоборот… Дамочка была одета в крошечные джинсовые шорты, больше смахивающие на трусы, а её тонкий шелковый топ колыхался от ласкового ветра, подчеркивая пышную грудь и каменные соски.

Я даже зажмурилась, потёрла глаза, уже наплевав на остатки туши, не веря в реальность картинки. Девушка словно сошла с обложки модного журнала, смотрясь совершенно нелепо на фоне нашей улицы.

И можно было подумать, что дамочка заблудилась, перепутала адрес, город, страну… Если бы не счастливый Фёдор, что с нежностью терся щекой о её плечо.

Но было в этом нечто странное… Парень смотрел на неё, как на божество. А дамочка уставилась на Ломова. И взгляд её не сулил ничего хорошего.

– Кто это?

– Цыганка… Гадает на любовь и неудачу, – шикнул Денис и медленно тронулся, сокращая дистанцию.

Как только мы объехали раскидистую калину, картинка стала ещё более нелепой...

У ворот скучающе стояла Людмила, она уложила подбородник на штакетник, крепко сжимая засов калитки, будто грудью готова была защищать дом от нежданной гостьи. А на поленнице щелкая семечки, разлегся Мотя, в отличие от других, на его лице был написан живой интерес.

Заметив меня, сын дернул плечами и рассмеялся, прокрутив пальцем у виска, а после одними губами произнес: «Чокнутые соседи!».

– Какого черта? – с этими словами Ломов выскочил из машины и бросился к сыну.

Мне стало так неловко, я аккуратно выбралась из салона, беззвучно закрыла дверь и двинулась вдоль забора, желая добраться до своего участка как можно быстрее и незаметнее.

И возможно, мне это даже удалось бы, не будь я любопытна от природы.

– Ломов. Вот тебе уже сорок, а мягче ты не становишься. Всё такой же грубый и неотёсанный солдафон, – блондинка вспорхнула с огромного чемодана так резко, что Федор не успел сгруппироваться и начал заваливаться на покатившийся с горки чемодан.

– Федя! – охнула Люся и проявила поразительную быстроту реакции. Она подпрыгнула, выбросила руку за забор и вовремя схватила парня за капюшон худи.

Но дамочка всерьез сконцентрировалась на прокуроре, что даже не заметила суеты за своей спиной. Изящно перекидывала длинные ножки, дефилируя к Ломову, как по подиуму. Улыбалась, слепя белоснежным фарфором, игриво хлопала ресницами, облизывала розовые губы… Она потянулась к нему, намереваясь поцеловать, но Денис довольно грубо отмахнулся от неё, как от навозной мухи.

– Зоя, ты потерялась, что ли? Или муж выгнал? – Денис присвистнул, осматривая огромный чемодан. – Ты не отчаивайся… Найди хорошего семейного психолога. Нам с тобой помогло.

– Это я потерялась? Нет… Это ты потерял стыд! – дамочка быстро сориентировалась, что тёплого приёма не будет, и перешла в наступление. – Какого черта я последней узнаю, что ты забрал сына и скрылся в какой-то дыре? Ты чокнулся? Ему год до института… И что? Кто будет готовить его к экзаменам? Твои легкодоступные доярки? – вдруг истеричка залетная перевела всю свою ярость на меня.

Её взгляд застал меня, когда я уже почти преодолела калитку Ломовского забора. Дамочка впилась своими черными глазюками сначала в лицо, потом прошлась по фигуре, останавливаясь на моих босых и грязных ногах…

А потом она цыкнула! Так презрительно, уничижительно, и отвела взгляд, ведь сразу поняла, что я ей не ровня и уж тем более не соперница.

– Это вы мне? – мгновенно отреагировала я, ощущая, как от злости вскипает кровь.

– Нет, что вы… – блондинистая дрянь снова взмахнула ресницами и одарила меня лживой улыбкой.

– Ты её вызвал? – Ломов двинул на сына, а тот вмиг сжался, становясь испуганным мальчишкой. От воинственного подростка не осталось и следа.

– Я не буду здесь жить, – проблеял парень, что ещё утром так смело размахивал кулаками.

– Это мой сын! – блондинка топнула ногой, но бросаться на защиту сына не решилась. – И вообще… Хватит тут устраивать концерт. Идём в дом и там спокойно обсудим, как мы будем жить дальше.

– Как что? Как МЫ будем жить дальше? – Ломов вдруг расхохотался, после чуть отодвинул меня в сторону, открыл калитку и втолкнул туда Федю. – Ты за порог моего дома уже никогда не переступишь… Забыла о предписании суда? У меня полная опека, и твоего мнения, Зоенька, уже лет семь никто не спрашивает. И если кто и думает о сыне, то это я…

Прокурорище был в ярости… Он стоял ко мне слишком близко, буквально плечом подпирал. Видела, как он напряженно растирает виски, будто о чем-то судорожно думает.

– Денис, ну все… К чему эта сцена? – дамочка схватила ручку чемодана и решительно двинула к калитке, явно не поверив в серьезность его слов. – Идём, хватит смешить доярок.

– Зоя… – Ломов не просто преградил ей путь, он и меня за собой потащил. Нагло уложил руку на талию, сгреб в объятия, выставив меня перед собой, а после рывком прижал спиной к своей груди. – У меня своя жизнь, а твоё присутствие нежелательно.

– Личная жизнь? – вдруг расхохоталась блондинка, закинув голову назад. – Это с этой, что ли?

– Притворись моей женой… И я решу вопрос с твоими недругами, – вдруг раздалось над ухом, а следом мужские сухие губы проскользили по нежной коже, запуская волшебство мурашей.

Они разрывающими снарядами рассыпались по шее, убегая прямиком в декольте. От неожиданности даже подкосились ноги, но Ломов только крепче прижал меня к своей груди.

– Соглашайся, майорша…