Читать книгу "А если догоню? Игра мажора"

Глава 2

Савин

Трибуны гудели, на табло пошёл обратный отсчет времени, и мы с унизительным для соперника преимуществом выигрывали этот матч, но тут Лютаев подал знак, пока мы ожидали сигнала арбитра. Илья чуть свистнул, привлекая внимание Добрынина, и тоже махнул тремя пальцами, намекая, что ещё успеем провернуть новую фишку, придуманную на прошлой тренировке.

Я кивнул, согласился и Добрынин, а когда Лютаев выиграл вбрасывание, шайба с оглушающим щелчком отскочила ко мне, адреналин взорвался пугающим импульсом сердца.

Защитники противников машинально ринулись на Лютаева, зная, что последний аккорд будет забивать он, но нет… Добрынин встал передо мной, мощью фигуры прикрывая мой поворотный под удобную руку манёвр. Они не сразу поняли, что сегодня последний гвоздь в их крышку будет забивать огромный и агрессивный тафгай… То есть я!

Я пронесся по льду, рассыпая мелкую пыль льдинок. Вратарь побледнел, пугаясь моей мощи и решимости добавить в его охапку ещё один комплекс, после щелчок… И обманным броском я отправил шайбу в ворота, та просвистела около его ловушки и с треском врезалась в сеть.

– Да, черт тебя подери! Да!

Трибуны заорали, а я выдохнул, выпуская хлещущий адреналин… И через миг меня придавило ко льду! Лютаев упал на меня, сверху бросился и Добрынин.

– Чертяка! Получилось! – голосил Лютаев и лупил меня клюшкой по щиткам. – А я говорил, что получится!

Мы дружно бросили взгляд на бледного Мулина, что запретил нам отходить от тактики игры, а за его спиной тихо смеялся и помахивал средним пальцем наш второй тренер – Артём Князев.

Но это было не единственное, что я видел… Сквозь мутный запотевший пластик шлема заметил и ликующую Таню… Она скакала на сиденье и вопила во все горло, а после бросилась обнимать красную Мышку. Девчонки были в фирменных бомберах нашей команды, их радость, восторг передавались сильными импульсами, и это пьянило куда больше, чем гол… Нет, дело было не в Мышке. К её писку я уже успел привыкнуть, меня волновала Малышка… Танечка Чумак. Строптивая когтистая кошка, в чьих глазах хотелось тонуть снова и снова.

Илюха вскочил и в победном танце рванул к команде, а после подкатил к трибуне, где за стеклом размахивала руками его девушка. Этот трюк проделал и я. Но когда подкатил к другу, сердце чуть в пятки не ушло…

Танечка сидела на пластиковом стульчике полупустой скамейки и читала книжку, лениво перелистывая странички. Выдавали её лишь румянец, пульсация венки на виске, тяжелое дыхание и… перевернутая книга, которую она пыталась читать верх тормашками.

Заноза… Боже, что это за заноза такая? Впилась в меня, отравила, мысли подчинила и внесла пугающую смуту! Если любое знакомство с представительницами прекрасного пола были мне понятны и даже предсказуемы, то эта тигрица убивала меня при каждой встречи! Она выпускала коготки ещё до того, как я открывал рот… Вот и сейчас я услышал тихое предостерегающее шипение.

Ещё никогда... Ещё никогда я так сильно не хотел этот манящий приз с зубками и багажом острых словечек.

И чем сильнее она брыкалась, чем яростнее отталкивала, тем неистовее я её хотел.

– Чё пишут? – перегнулся я через борт, игнорируя летящие в меня открытки и мягкие игрушки от чокнутых фанаток, испытывающих то, чего я ждал от Чумак.

– Ой, – Таня вскинула глаза и первым делом посмотрела на табло.

Боже, театральные подмостки сейчас зарыдали, жалея, что этот талант не принадлежит им. Её взгляд был наигранно скучающим, а ещё она зевнула, прикрыв ладошкой ротик.

– Закончили уже? Проиграли?

– Таня, – укоризненно протянула Маша, а после аккуратно обняла меня. – Максим, это было шикарно… Поставлю твой гол на заставку вечернего выпуска, мне удалось поймать шикарный кадр.

– А Лютаев тебя не накажет за это? – я выгнул бровь, осматривая Мышку, что слишком стремительно вошла в нашу компанию, забрав у меня моего лучшего друга.

– Если накажет, то очень приятно, – рыкнул Илья и ударил меня в спину, указывая на команду, которая сейчас в нас нуждалась. – Так, дамы, Савин приглашает нас в ресторан. Никуда не уходите!

Тренер тоже выкатился на лёд, принимая заслуженные восторги толпы. А парни начали его раскачивать, подкидывая в воздух. А когда я обернулся, то скамейка трибуны была пуста, а Мышка уже протиснулась в закуток команды и начала слепить вспышкой фотокамеры, чтобы запечатлеть эпичный итог принципиального сражения. Вот только её когтистой подружки уже и след простыл…

Маша смеялась, заставляя оборачиваться парней, и фиксировала их счастливые лица. Но я всё равно скользил по толпе, пытаясь найти занозу.

– Где она? – шепнул я Маше, но она смутилась и опустила глаза.

– Максим, она ушла, – выдохнула Мышка и опустила фотоаппарат.

– Чёрт, – протянул я, пытаясь смириться с ощущением досады, но все равно упорно елозил глазами по толпе, пытаясь найти её.

– А вообще, ты сам виноват! – вдруг вспылила Маша, и от её смущения не осталось и следа, она вспыхнула румянцем ярости, карамельные глаза стали темными.

– Да? И в чем же моя вина? – не понял я.

Команда уже ушла со скамейки запасных в сторону раздевалок, трибуны начали пустеть, а Илья вытолкнул нас в подтрибунное пространство, подальше от самых активных фанаток, до сих пор тянущих ко мне свои руки.

Лютаев хмыкнул, словно ему все было понятно, будто он знал то, о чем даже я не догадывался.

– Ты её забыл! – ткнула Мышка свой тоненький пальчик мне в грудь.

– Кого забыл? – ошарашенно выпалил я.

– Таню! Как ты мог её забыть? – яростно зашептала Мышка. – Ты три года назад пригласил её на свидание, а сам не пришёл! Она ждала тебя целый час, но ты даже не удосужился позвонить! Чёрт, и зачем я тебе это рассказала?

– Чего-о-о-о? – протянул я, и если бы это была не Мышка, а Лютаев, я бы уже двинул ему по шее. Илья понял моё состояние и встал между нами, поигрывая клюшкой.

– Савин, ты на меня не смотри, – Илюха помог стянуть мне краги и отбросил их в огромную корзину, после чего инвентарь отправится на сушку. – Я знаю столько же, сколько и ты. Но вспомнить Чумак за тебя не смогу…

– Какое ещё свидание? – я принял из рук персонала сухое полотенце и начал растирать мокрые от пота волосы.

– Это ты у меня спрашиваешь? – не унималась Маша, прыгая за спиной Ильи, как озлобившаяся собачка. – Вспоминай сам! Я и это два месяца из Танюши вытягивала.

– Мышка, ты ничего не перепутала? Я вообще такого не помню!

– Максим, – уже спокойно произнесла Маша и взяла Илью за руку. – Пока ты не вспомнишь, я тебе ничем не смогу помочь. Если это какое-то недоразумение, то ладно, но если ты сделал это намеренно, чтобы посмеяться над ней, то я даже помогать не стану!

– Мышка, угомонись, – примирительно шепнул Илья и поцеловал свою девушку в макушку. Для этого ему пришлось присесть, потому что на коньках он чуть ли ни вдвое был её выше. – Ты защищаешь подругу, но это не значит, что я не вступлюсь за своего друга. Сбавь ярость…

Маша охнула и подняла на него глаза.

– Да-да, – закивал он. – Савин, конечно, клоун… Но чтобы унижать слабых или кидать девушек – за ним это не было замечено.

– Да? Получается, Таня врёт? – вспыхнула Маша и рванула прочь.

– Прости, друг, – произнёс я, опуская взгляд. – Но кто-то из нас определенно врёт…

Таня Чумак… Таня Чумак… Теперь, когда Маша вывалила эту информацию на меня, в голове зашуршали обрывки воспоминаний. В них было много девушек… Возможно, больше, чем было нужно. Но Тани там не было! Да я бы запомнил эти васильковые глаза, малиновые губы и бесконечную тучу колкостей, раздирающих мою шкуру.

– Макс, ты, правда, её не помнишь? – прищурился Лютаев.

– Илья, я, и правда, иногда клоунадничаю, но поверь, если бы я отбрил Чумак, то в жизни бы не стал снова к ней яйца подкатывать! Это жестоко, что ли, – рыкнул я, оттолкнул друга и отправился в раздевалку.

Я всё думал, напрягал извилины… Но мозг просто отказывался сотрудничать со мной и выдавал совершенно ненужные воспоминания.

Не слушал речь тренера, игнорировал ликование парней, просто ушел в душ, переоделся и ещё долго сидел в раздевалке, пока она не опустела.

Лютаев напоследок хлопнул меня по плечу и оставил один на один с самим собой. И лишь когда в раздевалку вошёл персонал, чтобы собрать нашу мокрую форму и прибрать результат ликующего разгрома, я вышел… Шел по длинному коридору, лупил по стенам, пытаясь через боль отмотать время вспять. Но все время натыкался на бронебойную стену…

Но внезапно слуха коснулся знакомый скрип. Через распахнутые ворота на арену я услышал, как лезвия коньков рассекают лёд. Ведомый каким-то инстинктом, двинул по широкому проходу и застыл, когда показалась ещё помнящая ликование толпы арена.

Прожекторы были выключены, и лишь тусклый свет фонаря падал на исцарапанный лёд, по которому скользила миниатюрная фигурка. Тесные черные лосины уходили в обод белоснежных фигурных коньков, ножки длинные, на талии легкая юбочка, развевающаяся от потоков разрезаемого воздуха.

И тут меня свернуло в тугой узел… По льду с мягкостью и грацией дикой кошки каталась Таня… Таня Чумак!

И вот тут мне стало хреново…

Глава 3

Таня

– Маша, ну зачем тебе тут я? – я откровенно канючила и трепала нервы подруге, хотя это вообще было не в моём характере.

Но она так понимающе кивала, что не осталось сомнений в ее осознании мотивации моего поведения. Я просто дико не хотела встречаться с Савиным…

– Потому что ты моя подруга, – строго ответила Маша и приобняла меня за плечи, а после легко втолкнула в огромные и устрашающие двери бойцовского клуба. – И мне неловко бояться одной. Будем трястись вместе, так веселее.

Я в последний раз обернулась, осматривая бесконечность зелёного газона, где-то на горизонте ограниченную кромкой осеннего леса и полупрозрачным прудом с витиеватым пирсом. Вообще, тут было нереально красиво, во всяком случае, снаружи…

Я слышала, что у нас есть бойцовский клуб, но к подобного рода местам никогда и близко не подходила. В моём воображении это должно было быть мрачное здание в глухом переулке, вокруг которого полыхают разбитые машины и слоняются пьяные толпы. Но мой стереотип треснул, когда я ещё издалека заметила большую белоснежную постройку в современном стиле.

Мы с Машей одновременно стиснули друг друга в объятиях и вошли в фойе, проходя мимо огромного охранника, а тот даже бровью не повёл, стоял как каменная статуя титана. Но мы слишком рано расслабились, потому что он уловил страх и неожиданно дернулся в нашу сторону…

– А-а-а-а-а! – завизжали мы с Машей и бросились вглубь, подгоняемые гулким мужским смехом.

– Ну, Гоша-а, – укоризненно протянула рыжеволосая женщина, появившаяся из темноты.

Она хрустела яблоком, а после резко обернулась и запустила в до сих пор хохочущего охранника огрызком, но тот его поймал, как сонную осеннюю муху… Просто выкинул в воздух руку, и на пол закапал яблочных сок, выдавливаемый его мощнейшей ладонью.

Моё сердце лупило по рёбрам, дыхание то останавливалось, то вновь запускалось галопом. Я была в таком стрессе, что не сразу узнала в этой красотке маму Максима Савина. А вот она, кажется, меня прекрасно узнала и даже подарила мягкую улыбку.

Признаться, эта женщина меня немного пугала. Взгляд у неё был такой живой, въедливый, смотрит, а кажется, что она видит меня буквально насквозь! Все мысли, чувства, ощущения… Всё было ей доступно! И эта способность резко контрастировала с нереальной красотой… Наверное, ей в районе пятидесяти, или меньше? Однако так этого и не скажешь. Кожа гладкая, светящаяся, ни единой морщинки, а движения быстрые, резкие, но мягкие, как у молодого гепарда.

– Девочки, простите… Гоша у нас шутник, – тётя Кристина закатила глаза и махнула кулаком, а здоровяк в дверях вдруг обернулся и одарил нас широченной улыбкой.

– Боже, я чуть не умерла! – застонала Маша, хватаясь за сердце.

– Гоша, я всё Лютаеву расскажу! – сквозь смех крикнула Савина.

– Какому? Старшему или младшему? – Гоша поддержал веселье и изобразил смертельный испуг.

– Смейся-смейся… А младший на прошлой тренировке всё же уложил тебя, кабана здорового, на лопатки, – Савина отмахнулась и закрыла дверь, отсекая от нас пугающе огромного охранника. – Идём, у нас всё готово.

Маша снова сжала мою руку и потянула за собой. Фойе было просторным, за зеркальными перегородками прятался гардероб и высилась изящная стойка администратора, но сейчас она была пуста. Да и вообще здесь было так тихо, что казалось, кроме нас тут и вовсе никого нет.

Савина по-хозяйски толкнула высоченные стеклянные двери, обвитые кованой имитацией плюща, и я застыла… Прямо перед нами в центре ротонды со стеклянным куполом высился огромный октагон! Это была своеобразная клетка, окруженная слепящими софитами, отчего весь мир вокруг него тонул в искусственной темноте.

– О-о-о-о да! У меня до сих пор мурашки от этого вида, хотя прихожу сюда каждый день, – шепнула мне Савина и тихо рассмеялась. – Идём, девочки.

Мы поднялись по небольшой лестнице на подиум и заметили, что в углу октагона уже суетилась съемочная команда. Мы с Машкой, разинув рты, смотрели на эту громадину и дрожали, как две перепуганные мышки, угодившие в ловушку. Здесь даже воздух был другим… Адреналин, страх и гул толпы навсегда отпечатались на стенах даже при условии пустых трибун.

– А что здесь делает Савина? – шепнула я Мышке, когда тётя Кристина ловко взобралась на октагон, будто делала это тысячу раз. – Это она придумала фотосессию? А я думала, это твоя дикая идея.

– Этот клуб принадлежит Савину, Князеву и Лютаеву, – ответила Маша и начала раскладывать вещи на ближайшем столике. – А тётя Кристина управляет всем этим.

– Она что, все клубы города решила забрать? – усмехнулась я, наблюдая за Савиной. – И хоккейный, и бойцовский?

– Смешно, – хихикала Маша, но потом резко обернулась, когда входные двери хлопнули.

По стенам зала прокатилась волна мощного мужского смеха, и через мгновение под куполом столпилась вся хоккейная команда в полном составе. И замыкал это шествие тестостерона тренерский состав… Правда, в их лицах не было того воодушевления, что считывалось с молодых и смелых хоккеистов.

– Ну и что ты задумала? – Лютаев вынырнул из толпы и обвил руками свою Мышку, крепко поцеловав её в макушку.

– Ты только не ругайся, – Маша крутанулась и в уже отрепетированной схеме вскарабкалась на своего здоровяка, крепко обвив его корпус своими ногами. – Мы будем сниматься на календарь. Вернее, вы будете сниматься, а я просто проконтролирую, чтобы моего парня никто не трогал…

– Чего?

– Илья, мы отснимем вас и разместим фото на календарях! – Маша похлопала его по груди, но так нежно, мягко…

– Это что, легализованное порно? – ударил хриплый голос мне прямо в основание шеи, а следом прокатился поток обжигающего выдоха.

Савин… Я замерла, вытянулась, пытаясь заставить себя не реагировать. Он – удав, и если показать признаки жизни, то это обернется в очередной спектакль. А сегодня я не в настроении сопротивляться его смертельной хватке.

Я ощущала его всем телом… Волна пламени прокатилась по позвоночнику, замедлилась на задней поверхности шеи и снова рванула вниз, опутывая руки, ноги, замедляя сердце. Савину не нужно было меня обнимать, его энергетики было достаточно, чтобы я вспомнила каждый момент, когда его руки касались моей кожи…

От него даже пахло как-то по-особенному. Свежестью ветра, горечью морских волн, пряностью раскаленного песка и сладостью тархуна… Закрыла глаза, почему-то удерживая этот вдох, чтобы позже разложить его аромат по ноткам, а потом запомнить и держаться подальше от малейшей схожести.

– Мы не в смокингах, – продолжил Савин полушепотом, медленно кружа вокруг меня, как зверь вокруг раненой добычи. – Принесли форму, клюшки… Значит, ты, Мышка, толкаешь нас на грех? Торговать молодым красивым телом?

– Ни на что я вас не толкаю! – шикнула Мышка и встала между мной и Максимом, а я наконец-то вдохнула, пока не шлёпнулась в обморок. – Насколько хочешь, настолько и раздевайся. Но торс показать придётся…

– Вот хитрая она у тебя, Лютый. Иллюзия выбора без выбора, – Савин отвел от меня свой колдовской взгляд и дернул плечами, а после растворился в толпе, и вдруг стало так холодно… Невыносимо холодно!

– Мышка, ты серьёзно? – Лютаев выгнул бровь, осматривая октагон. – Прям раздеваться? Прям порнушка?

– Это не порнушка! – взвыла Маша. – Это мерч!

– Ну, мерч так мерч…

Я пятилась от толпы, пока не упёрлась в небольшой столик, а после быстро прижала задницу к мягкому стулу, лишь бы быть подальше от всего происходящего. Маша подключилась к организации съемки, парни довольно шустро начали раздеваться, скидывая одежду на спинки бархатных диванов VIP-зоны, но я всё равно рыскала по толпе в поисках Савина… Вот только он словно растворился!

Я достала из сумки свой ноутбук и погрузилась в курсовую, но буквы путались, пальцы сводило, а взгляд то и дело поднимался поверх экрана прямо на арену ринга.

Сначала это были совершенно невинные фото команды в полном составе. Тётя Кристина смешила их, а фотограф ловил классные моменты, когда парни хохотали. На самом деле выглядило это куда эпичнее, чем я могла представить. Мощь молодых тел на фоне клетки ринга – чистый секс. Фанаткам это очень понравится… Ай да Машка! Ай да умница.

Но потом началась индивидуальная съёмка… И снова Савина не было поблизости. Я даже обернулась, на случай, если этот придурок притаился у меня за спиной. Но нет… За мной было пусто, и лишь тускло подсвеченная линия бара переливалась отполированными бокалами и бутылками дорогого алкоголя.

Я заметила бармена и тихонько встала, подойдя к полупрозрачной стойке, напоминающей огромный осколок, оторванный от айсберга. Он даже на ощупь был холодным и гладким…

– Добрый день, я прошу прощения, – несмело прошептала я молодому человеку, расставляющему коробки с алкоголем в ровную башенку. – А можно попросить кофе?

– Да, конечно, – парень улыбнулся и тут же подскочил к пугающей кофемашине. – Что для вас приготовить?

– Двойной чёрный и без сахара, – мне было немного неловко, ведь я оторвала его от работы, но молодой человек никак не выразил недовольства, поэтому я расслабилась.

В ожидании я присела на высокий барный стул и с восторгом осмотрела помещение. Это было невероятно красиво, завораживающе, стильно… Нет ни намёка на дешевый бар, в центре которого собрались потные драчуны. Атмосфера была схожа с театральной помпезностью. Вычурные вензеля сталкивались с холодом стали, резкими линиями, а уютная тьма сражалась с ярким светом, льющимся из стеклянного купола. Пространство парадокса… Слом ожидания о великолепную и чувственную реальность.

– Лютаев! Угомонись! – хохотала Маша, убегая от своего парня, но клетка не позволяла ей этого сделать.

Я улыбалась, наблюдая, как Лютаев заигрывает с Мышкой, наслаждаясь её смущением, медленно стягивая с себя форменный пуловер. Он играл не на толпу, а на ту единственную, которую хотелось соблазнить… И, признаться, видя, как пульсирует на шее Маши венка, ему это ой как удавалось. Они были идеальной парочкой… Он холодный и жесткий, а она мягкая, как сливочное масло.

– Красив, сволочь, – шепнула я и снова сделала глоток, украдкой осмотрев его идеальную фигуру, но потом отвела взгляд, ощутив стыд… Я же не буду пялиться на парня моей подруги?

Я снова вернулась к столику и начала листать курсовую, и даже получилось погрузиться в суть судебной практики, но мощный гул заставил поднять глаза…

– Чёрт тебя подери, – зашептала я и начала скатываться по бархатистому сиденью, чтобы спрятаться за ноутбуком.

В центре ринга под мощью софитов стоял Савин… И что-то сегодня в нём было пугающе странным. Я ещё ни разу не словила его мощного грудного смеха, от которого легкие в комок сжимались, не видела и ослепительной улыбки, контрастирующей с въедливым ледяным взглядом.

В последний раз его подкат я видела позавчера, на игре. Неужели он обиделся, что я не бросилась ему на шею и не поздравила с победой? Боже, нежный какой…

– Савин, ну улыбнись. Что с тобой сегодня? Ни одной пошлой шуточки, по пути молчал… Даже Малышка твоя сидит ни разу не облапанная! – грохнул Лютаев, но Максим продолжал медленно стягивать джемпер с номером семь, не обращая на друга никакого внимания, и вот тут я поплыла…

С каждым движением мышцы под смуглой кожей перекатывались в томном танце. Идеально выточенная спина, широкий плечевой пояс и узкая каменная талия, обрывающаяся на грубой резинке его красных форменных штанов. Савин будто нарочно не поворачивался ко мне, стоя полубоком… То ли оттягивал момент, то ли решил оставить меня в покое!

Но сейчас мой мозг отрубился, я отказывалась здраво анализировать происходящее, поэтому вырвавшийся изо рта шепот потряс меня саму до глубины сжавшейся душонки:

– Повернись…

И Савин словно услышал меня. Откинул джемпер, попав четко в Мышку, и по октагону наконец-то пролетел его колдовской хриплый смешок. Короткий, но взрывной, как сокрушительный удар…

Эта вибрация въедалась в кожу, отравляла кровь, обрывала дыхание…

И вот я уже рассматриваю это идеальное тело. Каменные грудные мышцы подрагивали, вторя его хохоту, а пресс превращался в вырезанную из скалы фреску. Я могла… могла пересчитать каждый кубик! Да что могла? Именно этим я и занималась, пока Савин не повернулся ко мне лицом.

Его пристальный взгляд ударил порывом ледяного ветра, и я ещё глубже провалилась в кресло, но уже была ранена…

Из-под резинки штанов торчало тёмное пятно татуировки, и чтобы выяснить, что же там набито, мне пришлось собрать все мои силы и встретить смерть достойно воину! Я поднялась, выдерживая силу его взгляда, а сама уже ползла глазами по крепкой шее, груди, прессу ровно к пасти дракона…

Разинутая пасть выглядывала с правого бока, а Савин опять мысли мои прочитал и развернулся, демонстрируя тело огнедышащего, рассекающего его спину. Всю красоту рассмотреть мешали широкие подтяжки штанов, но Максим понял моё негодование и скинул их, а после задрал руки вверх и… Морда дракона ожила!

Всё его тело двигалось при каждом сокращении мышц. И управлять этим сказочным и опасным существом мог только Савин… Только его желание превращало плоскую картинку в анимацию. И эффект усиливался толстыми прутьями октагона. Казалось, в этой клетке сидят и дракон, и его хозяин, приручивший пламя…

Вот он источник персонального жара… Вот он мой ад, что затягивает в бойню, в которой у меня заблаговременно нет шанса на победу.

Дракон… Да, наверное, иного на Савине и быть не должно.

Я чуть задрала голову, тут же угодив в капкан его глаз. Попалась… Но плох тот кролик в пасти змеи, что не пытается выбраться до последнего. Вот и я ответила на его напор ответным потоком искр. Если он – пламя, значит, все что остается мне – быть льдом!

И осмелев от собственных мыслей, я больше не отвела глаз. Таращилась на этого монстра, напитываясь его опасностью, усиливая концентрацию неприязни. Вот так, Савин… Помоги мне ненавидеть тебя ещё больше!

Савин и это считал… Криво усмехнулся, вздёрнул бровью, рассечённой белесым шрамом, и повернулся к фотографу.

– Вам достаточно секса? Или приспустить штаны? – рявкнул он, и хрупкая и красная от восторга девушка опустила глаза, выдавая, что над этой персоной он возымел привычный эффект. – Тогда я пошёл!

Максим быстро натянул пуловер, схватил свой баул и выскользнул из октагона, оставляя лишь флёр сладко-горького тархуна. Вот весь он такой… Смешливый клоун, а под одеждой – дракон.

– Поговори с ним! – зашептала Новик. – Тань, ну поговори!

– Маша, отстань, – я отмахнулась от подруги. – Я тебе рассказала по секрету! Почему я должна вытягивать извинения и объяснения из этого напыщенного и обласканного жизнью придурка? Он же избалованный засранец, стоял тут, сверкал своими мускулами… Он к этому привык, понимаешь? Все девушки должны к нему липнуть, а он будет выбирать.

– Тань, я не хочу с тобой ссориться, правда, – Маша села рядом и сжала обе мои руки. – Но ты просто поверь, что он не такой!

– Да? – от отвращения я даже фыркнула, смотря вслед Савину, что вальяжной походкой самца удалялся прочь из клуба в компании своего дракона. – Мажор, выросший на перине, с золотой ложечкой во рту?

– Он приёмный, – вдруг шепнула Маша мне на ухо. – Ему было три, когда тётя Кристина забрала его домой. Кажется, у него умерли все родители в автокатастрофе. Но это неточно, я не стала допытываться. Это его секрет.

Чёрт подери! Грёбаный ты дракон! Сколько ещё секретов хранится в твоей пасти?

– Однако это не отменяет факт, что он вырос на перине вседозволенности! Я просто хочу, чтобы он от меня отстал, понимаешь? Я осознаю, что крайней в этой ситуации оказываешься ты, но поверь, я подругу выбирала сердцем! А ещё поверь, я очень стараюсь, чтобы тебе не было за меня стыдно! – цедила я, сжимая руку Маши. – Мне нужно пережить эти два свидания, и всё!

– Я помогу, – шепнула Маша и крепко обняла меня. – Но ты все равно подумай, это старая обида, которую уже нужно отпустить. Ты взрослая, сильная, красивая… Выскажи ему всё, и пусть валит ко всем чертям!

– Нет, я его помучаю для начала…