Текст книги "Возмездие"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vozmezdie-6801.jpg)
Автор книги: Фабрис Колен
Жанр: Зарубежное фэнтези, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Первым, кого он встретил, был Тубальк. Тубальк был братом Лании, и Тириус с самого начала понял, что тот его не жалует. С колчаном за спиной и луком в руке гордый найан шел на охоту. Он с подозрением посмотрел на ишвена.
– Ты что-то забыл?
– Я хотел бы видеть Ланию.
– Ее здесь нет.
– А где она?
Найан пожал плечами.
– Не знаю. С другими женщинами.
– Пойду поищу ее к реке, – сказал Тириус, улыбаясь.
– Это не лучшая мысль, – ответил тот, хватая Тириуса за руку.
– Да?
– Да. Советую тебе держаться от нее подальше.
– Понимаю.
– Вот и хорошо. Я даже дам тебе добрый совет: не пытайся ее снова увидеть. Уходи из нашей деревни.
Ишвен не знал, что ответить. Хотя он был на голову выше Тубалька, тот, казалось, его нисколько не боялся. В его глазах читался вызов. Это же абсурд. Тириус глубоко вздохнул.
– Послушай, – сказал он. – Я люблю Ланию.
Тот живо замотал головой.
– Даже не хочу про это слышать.
– Но это правда. И мне не нужно твоего согласия, чтобы любить ее.
Обезумев от ярости, найан развернулся и бросился в лес.
– Я хочу быть тебе другом!
Тубальк даже не потрудился ему ответить.
Следующие несколько дней оказались особенно трудными. Лания и Тириус, любовь которых расцветала не по дням, а по часам, вынуждены были все время прятаться, и, казалось, что повсюду, куда бы они ни шли, рядом тут же оказывался Тубальк. Найан утверждал, что это случайное совпадение: «Я не видел, что ты тут», – ворчал он, удаляясь, ишвену вслед. Всегда, когда только было можно, он советовал своей сестре избегать его. На людях он постоянно издевался над Тириусом. Ишвен был уверен, что за его спиной говорится много нелицеприятных вещей. Лания была в отчаянии, но ничего не могла поделать.
С другими членами семьи все было гораздо проще. Коатль глядел на Тириуса со смесью уважения и суровости, но ни разу не мешал ему ухаживать за своей дочерью. Ее мать буквально не сводила с него глаз. Для Лании это был редкостный шанс – шанс найти достойного мужа за пределами деревни. Долгие годы кровосмесительных браков сильно ослабили клан найанов, и их маленькое племя постепенно вымирало.
Однажды старуха отвела его в сторону и показала на вершины скал.
– Уведи ее, – сказала она. – Коатль убьет меня, если узнает, что я тебе это сказала, но я знаю, что так будет для нее лучше. Уведи ее, подари ей сына. Ты мудрый и храбрый человек. Ты ведь будешь ей защитником, верно?
В глазах у нее были слезы.
Ишвен пообещал ей все, что только мог пообещать.
Жизнь с Ланией была восхитительна. Закончив хозяйственные дела, она шла к Тириусу, и любовники уходили из деревни, каждый раз чуть дальше, чем в прошлый.
Однажды вечером он показал ей свое озеро. Она улыбалась, положив голову к нему на грудь. Она гладил ее по волосам.
– Ты знаешь это место?
– Да. Это озеро Вздохов.
– Озеро Вздохов.
– Говорят, если бросить туда что-то очень для тебя дорогое, исполнится твое самое заветное желание.
– И ты в это веришь?
Она пожала плечами.
Тириус взял в руки маленький амулет, который подарила ему жена Хедара и снял его с шеи. Лания следила за его движениями с тревогой.
– О, нет, – прошептала она. – Это ведь украшение.
Тириус приложился губами к нефриту, а потом со всей силы швырнул амулет в темную воду. С тихим «бульком» он исчез под водой.
– Я загадал, чтобы… – начал он, но Лания приложила палец ему к губам.
– Тсс, – прошептала она. – Если хочешь, чтобы оно исполнилось, о нем нельзя никому говорить.
Она нежно поцеловала его, и они вернулись в деревню.
* * *
Через несколько дней Тириус и Тубальк все-таки подрались.
Гроза собиралась весь день; собственно, несколько раз казалось, что она вот-вот разразится. Ишвен неоднократно пытался помириться с угрюмым братом своей красавицы, но все его усилия были тщетны. Более того, казалось, чем больше он предпринимает, тем больше накаляется обстановка.
Все остальные жители деревни приняли чужеземца как брата. Поговаривали о скорой свадьбе. Коатль обращался с ишвеном почти как с сыном, что еще больше раздражало Тубалька. Он черной тенью нависал над их любовью.
Однажды утром он, ишвен и еще один найан вместе отправились на охоту. Так велел Коатль: он все еще надеялся вынудить молодых людей помириться. Тириус поблагодарил его, Тубальк лишь пожал плечами. Очень скоро они разошлись, и каждый пошел своей дорогой.
Ишвен любил охоту. Ему одолжили лук и колчан, полный стрел. Он был стрелком достойным, но не выдающимся. Особенно ему нравилось бегать по лесной чаще, прислушиваться к шорохам, вдыхать запахи леса. К полудню он не выпустил еще ни одной стрелы. Он разглядывал следы какого-то зверя, когда внезапный подозрительный треск заставил его насторожиться и замереть на месте. Он зарядил лук и рискнул сделать шаг в сторону. Результат не заставил себя ждать: у него над ухом просвистела стрела и вонзилась в ствол ели совсем рядом с ним.
Тириус был так изумлен, что даже не сразу понял, что произошло. Стараясь не делать шума, он осторожно зашел за дерево, которое спасло ему жизнь, и, затаив дыхание, стал ждать. Наступила мертвая тишина, нарушаемая лишь стуком неутомимого дятла. Затем ветки зашевелились, и кто-то осторожно приблизился. Ишвен не вышел из своего убежища. Для того чтобы понять, кто пришел, не нужно было оборачиваться. Тубальк сделал еще несколько шагов, и в явном замешательстве остановился. Когда он проходил мимо него, Тириус без малейшего шума зарядил свой лук и прицелился найану в голову. Затем он тихонько кашлянул.
Его противник тут же развернулся и замер.
– Ты не попал в меня, – улыбнулся Тириус.
– Что?
– Ты хотел меня убить, но промахнулся. А я-то думал, ты меткий стрелок.
– Убери лук.
– Почему это? Теперь моя очередь.
– Ты не осмелишься этого сделать.
– Ты думаешь?
– Да. Если ты это сделаешь, тебе придется навсегда покинуть деревню. И тогда ты никогда больше не увидишь мою сестру.
Ишвен медленно опустил лук.
– Кажется, это первое разумное слово, которое я слышу из твоих уст.
– Ты меня не знаешь. Я не пытался тебя убить. Только напугать. Если бы я хотел…
– Послушай, – сказал Тириус. – Ты ведешь себя глупо. Ты же знаешь, я желаю Лании только добра.
– Ты ишвен, кочевник. Моя сестра не для тебя.
– Ты хочешь сказать, чужеземец? Не говори глупостей. Я родился на этой земле, и предки моих предков проливали за нее кровь так же, как и твои.
– Но теперь ты стал азенатом.
– Довольно, – выдохнул Тириус, бросая оружие на землю и снимая со спины колчан. – Раз ты ничего не понимаешь, придется объяснить тебе, что к чему, по-другому.
С кровожадной улыбкой Тубальк в свою очередь освободился от своей амуниции и, скрестив руки, стал ждать своего соперника. Ишвен был выше ростом, найан же был немного крепче на вид. Тириус спокойно приблизился.
– Значит, так… – начал он.
Тубальк хотел ударить его в лицо, но Тириус увернулся. Он ответил апперкотом, который пришелся Тубальку по подбородку. Соперники чуть разошлись, чтобы лучше оценить ситуацию.
– Ты дерешься как девчонка, – процедил найан.
Тириус сделал вид, что разворачивается, но тут же повернулся обратно и, подпрыгнув, ударил противника ногой. Тот перенес удар, не моргнув глазом, схватил ишвена за щиколотку и, падая, потянул его за собой. Мужчины покатились по ковру из опавших листьев, но тут же поднялись. Они вцепились друг в друга руками, пытаясь покачнуть противника. Когда у них ничего не вышло, они разошлись и снова сошлись, как разъяренные медведи. Тубальк зарычал, когда кулак Тириуса угодил ему прямо в живот. Он согнулся пополам, сделал вид, что падает, и схватил ишвена за пояс, чтобы также повалить его на землю. После этого они оба снова споткнулись. Все это начинало походить на пьяную драку в трактире.
Тириус лежал на спине, а найан сидел на нем верхом. Ишвен почувствовал сильный удар в челюсть, затем вкус крови на губах.
– Держись подальше от моей сестры, – произнес Тубальк, готовясь к новому удару.
Ишвен напряг все свои силы и мощным движением сбросил с себя противника. Теперь он был хозяином положения. Он схватил найана за волосы и в свой черед сильно ударил его.
– Я женюсь на ней, – заявил он.
– Через мой труп! – парировал тот, с силой высвобождаясь.
– Это нетрудно устроить, – выкрикнул Тириус, со всей силы пихая его локтем под ребра.
Казалось, этому не будет конца. Соперники оскорбляли и покрывали друг друга ударами, как две пьяных скотины, бесконечно спотыкаясь, падая и снова вставая на ноги. В какой-то момент они оказались лицом к лицу – задыхающиеся, с распухшими лицами и покрытыми испариной лбами.
– Не хватит с тебя? – спросил ишвен, растирая плечо.
– Что-что? Ты сам еле на ногах стоишь.
– На себя посмотри.
– Долго ты… уф… не продержишься, – пропыхтел найан, – но должен признать, что…
– Что ты должен признать? – спросил ишвен, сплевывая сгусток крови.
– Что ты не так уж… уф… плохо дерешься.
– Да и ты, в общем, молодец, – признал Тириус с вымученной улыбкой.
– Может… уф… отнесем дальнейшее выяснение отношений на потом? – предложил Тубальк.
– Я как раз собирался обсудить с тобой этот вопрос.
Противники с некоторой опаской поднялись на ноги и молча растерли ушибленные места. Оба они были по шею в земле и в сухих листьях.
– Ты же знаешь, – сказал Тириус, подбирая колчан, – я желаю твоей сестре только добра. Для нее я готов на все. Я ее люблю, понимаешь?
Тубальк криво улыбнулся.
– Может быть.
– Что?
– Может быть, – повторил найан. – До сего момента я не был в этом уверен, но ты доказал мне, что я ошибался. Ты подрался ради нее, а это для меня много значит.
С удивлением и по-прежнему с некоторой опаской ишвен подошел к нему, потирая правую руку.
– Ты серьезно?
Тубальк кивнул. В его лице не было враждебности.
Найан и ишвен вернулись в деревню бок о бок. Ни тот, ни другой не осмеливались говорить. Впрочем, в словах не было нужды. И когда они вышли из леса, когда Тириус снова увидел нависающий над деревней огромный утес, он вдруг понял, что нашел свой дом.
Лания, которая вместе с другими девушками занималась дублением кож, медленно подняла голову и сложила руку козырьком, чтобы лучше видеть своего возлюбленного. Она почувствовала, что это он. Ей было приятно смотреть, как эти два человека мирно ступают рядом. Внезапно ее охватила безумная радость; бросив работу, она со всех ног понеслась к ним.
Тубальк и Тириус переглянулись. Ишвен машинально смахнул со своей туники несколько воображаемых пылинок. Потом он заключил свою возлюбленную в объятия. И пока он прижимал ее к себе, девушка взяла за руку своего брата. Так они стояли втроем довольно долго; потом Лания осторожно высвободилась из объятий Тириуса и оглядела обоих мужчин, нахмурив брови.
– Что произошло?
– Мы объяснились, – вздохнул Тириус.
– Объяснились?
– Это давно назрело, – подхватил Тубальк, растирая себе виски.
Они рассказали ей, что произошло.
– Вы просто… вы два неисправимых идиота, – принялась их ругать Лания. – Вы же могли… вы могли…
С довольным рычанием Тубальк притянул ее к себе и с силой сжал в объятиях. Потом он легонько оттолкнул ее, как надоевшую куклу. Девушка пожала плечами и взяла за руку Тириуса. Затем все трое вернулись в деревню.
* * *
Через неделю Тириус и Лания поженились.
Это показалось всем таким естественным, что никто не стал возражать, а меньше всех Тубальк, который искренне привязался к чужеземцу и стал считать его своим братом. Тириус объявил жителям деревни, что хочет остаться у них. Ему казалось, что в их лице он нашел семью. Деревня ему нравилась, в ней он чувствовал себя как дома. Скалы цвета охры, зеленые сосновые леса, отблески закатного солнца, молчаливый полет диких птиц на заре над озером Вздохов, – все это согревало ему сердце, все это много говорило его душе и напоминало о родных краях. По крайней мере, он убеждал себя в этом.
Коатль лично обвенчал их, ибо, ко всему прочему, он был еще и шаманом деревни и знал все обряды и заклинания. Им велели искупаться в кратере с благовонной водой и напоили отваром из сушеных трав. Рука об руку они вознеслись мыслью над землей, над страной Тысячи Каньонов, над океанами степей и лесов. На Лании было традиционное платье ее клана с особым ритуальным поясом, сплетенным ее матерью. На головы им надели венки из цветов, и вместе со всей деревней они до утра танцевали под покровом небес под звук барабанов. Потом, когда над темной линией скал показались первые лучи солнца, Тириус отвел свою жену в их новый дом на окраине деревни.
И началась новая жизнь.
* * *
Так они прожили четыре года, четыре долгих мирных года, промчавшихся как сон.
Они попытались зачать ребенка, но у них ничего не вышло, Лания была бесплодна, как большинство девушек ее деревни. Казалось, клан найанов был обречен на медленное угасание. Об этом никто не говорил. Лишь настоящее имело значение: медленная и прекрасная смена времен года, тысячу раз повторенные одни и те же жесты, вкус привязанности и тайных объятий. Однажды, чудесным весенним утром умерла мать Лании. Ее последние слова были обращены к склонившемуся над ее постелью Тириусу:
– Уведи ее.
Он кивнул и посмотрел куда-то вдаль.
Прах пожилой женщины развеяли над долиной.
Тубальк и Тириус теперь были неразлучны. Казалось, их дружба была крепче скалы. Их характеры странным образом дополняли друг друга: найану недоставало страстных порывов, ишвену – спокойствия и предусмотрительности.
На исходе второго года они вместе отправились в путешествие. Они решили дойти до самого Петрана, чтобы своими глазами увидеть, как обстоит дело. С горной вершины, нависавшей над городом, их взорам открылось печальное зрелище: руины и запустение. Петран попал в руки сентаев. Струйки сероватого дыма уныло поднимались к небу. Большинство построек обрушились, оставшиеся стоять стены были покрыты копотью. Сощурившись, можно было увидеть, как по широким мощеным улицам, как крошечные насекомые, туда-сюда снуют захватчики верхом на своих гнусных монстрах.
Долго смотрели друзья на город. Сентаи, похоже, решили надолго обосноваться в нем. По какой-то таинственной причине, которой ни Тириус, ни Тубальк в тот момент еще не знали, они обычно очень долго оставались в захваченных городах. Им нужно было свершить то, ради чего они пришли: нечто настолько ужасное, что даже через много лет, когда Империя оказалась на грани падения, большинство азенатов отказывались об этом говорить.
А в тот момент Тириусу и его другу не оставалось ничего другого, кроме как развернуться и отправиться назад.
По возвращении в деревню они рассказали о том, что видели, своему племени. Самые старые охотники тихо качали головой. Они не хотели верить своим ушам. Другие, помоложе, предлагали взяться за оружие, отправиться на подмогу к азенатской армии. Или же можно было бежать – бежать, пока сентаи не напали на Империю и не распространились по каньонам, как гангрена. Этот вариант обсуждали несколько месяцев. Затем Тириус один поехал на восток и заверил всех, что собственными глазами видел, что враг ни на сантиметр не продвинулся вперед. Народ успокоился – народ хотел успокоиться. О бегстве на какое-то время перестали говорить, и каждый вернулся к своим занятиям. Страх перед сентаями превратился в воспоминание, постепенно вытесненное повседневными заботами.
Но ишвену по ночам снились кошмары.
Кровавые сны, в которых перемешивались картины прошлого и страх перед будущим. По долинам текли реки крови, смывавшие все на своем пути. Враг истреблял целые народы, а спасти их мог только он, Тириус Бархан, и люди скандировали его имя, люди кричали во весь голос. Ишвен просыпался в холодном поту, и Лания смотрела на него с тревогой. Потом она рукой проводила ему по лбу, заставляла его снова лечь спать, шептала ему на ухо нежные слова. И он делал вид, что засыпает.
«Мне нечего бояться, – снова и снова говорил он себе. – Я сбросил с себя прежнюю жизнь, как змея кожу. Кто меня здесь найдет?». Но вопрос не оставлял его. Потом он снова засыпал, и к нему возвращались кошмары, отчетливые как никогда. Сентаи вплотную приближались к деревне. Раджак Хассн выходил из тени. Его друзья умирали один за другим. Даже Лания была убита. Он видел все это с таким множеством мучительных деталей, что начинал тихо стонать во сне, и из-под его опущенных век текли слезы. В эти минуты ничто не могло разбудить его. Луна в такие ночи пряталась за тучами и уже из-за них не выходила.
Акт II
Все время видеть перед собой смерть;
Не бояться, но и не призывать ее.
Требник Скорбящей Матери – правило пятое
Положив руки на огромный мраморный стол, Император Полоний Четвертый закрыл глаза. Зал Славы в самом сердце Апитолия замер в молчании, и большинство генералов, испытывая неловкость, смотрели в окно. Через широкий оконный проем с отдернутыми шторами был виден спящий город – город тысячи огней, расположившийся на склоне горы, у подножья которой было озеро. На левой стене красовался монументальный пурпурно-золотой гобелен. Но время не располагало ни к мечтам, ни к воспоминаниям.
Двумя днями раньше вернулись остатки отправленных в Петран элитных частей. Из пяти тысяч человек возвратилось лишь триста, а может, и того меньше, и вид у них был жалкий. Лица их были изуродованы, у иных не хватало рук или ног, у многих на лицах и на руках были ужасающие следы от ожогов. Они вошли в город через Большие Южные ворота, и жители в растерянности смотрели на эти жалкие остатки былой гордости азенатов. После этого в городе началась паника. Ворота города закрылись. Сентаи были непобедимы. Сентаи были неисчислимы. Сентаи двигались на запад, и никто был не в силах остановить их.
«Два месяца на троне», – думал Император. Всю свою жизнь он ждал этого момента – смерти своего брата, когда он взойдет на трон, а толпа будет приветствовать его и выкрикивать его имя. Но все произошло так быстро, что теперь ему казалось, что ничего этого вовсе не было. Никто не скандировал его имя, когда ему на голову возлагали императорский венец. Сенат воспринял новость с ледяным равнодушием, предвещавшим трудное завтра. И даже императрица Аларис, ставшая его женой после долгих лет незаконной связи, лишь зевнула, вытягиваясь на своем ложе, когда он пришел лично сообщить ей о перемене. «Это значит, – вздохнула она, даже не взглянув на него, – мы наконец перестанем прятаться?» Он долго смотрел на ее совершенную красоту, на ее усыпанные блестками веки, голые плечи, прикрытые шелковой тогой бедра. «Я воплощение Единственного, – прошептал он. – Я твой господин и повелитель». Она перевернулась, подобно ленивой пантере, и, потягиваясь и моргая, взглянула на него. «Для народа – может быть, – ответила она. – Но я – я хорошо знаю, кто ты, Полоний. И я знаю, что ты не Единственный».
Он мог бы приказать убить ее.
Он имел на это право. Его слово было законом. Его власть была безгранична. Лишь одно слово, и покорные слуги в тот же миг схватили бы ее.
Он мог бы приказать ее распять. Или сжечь заживо. Он представлял, как она, полуобнаженная, всходит на костер, как тщетно умоляет его о пощаде с распухшим от слез прекрасным лицом. Он приближается к ней, и прислужники на миг ослабляют хватку. «Я – воплощение Единственного».
– Ваше величество.
Император резко открыл глаза и поднес руку к своему венцу. Все генералы смотрели на него. Они чего-то ждали. Полоний IV медленно встал и сделал глубокий вдох.
– Сколько человек в нашем распоряжении?
Генерал Леонид, главнокомандующий вооруженными силами Дат-Лахана, кончиками пальцев погладил свою бороду. Он был одним из самых прославленных воинов во всей Империи.
– В гарнизоне пятьдесят тысяч солдат.
– Императорская гвардия состоит из десяти тысяч элитных солдат, – подхватил генерал Аракс, низенький лысый человечек. – Но они никогда не покидали города.
– Думаете, я об этом не знаю? – оборвал его Император. – Я просто хочу знать, сколько солдат есть у меня во всей Империи. Если сосчитать всех…
– Триста тысяч, – тихо сказал чей-то голос на другом конце стола.
Человеком, который произнес эти слова, был губернатор Калидан, специально прибывший на совет из города Эрикс, что на севере Империи. Если Леонид был героем, то Калидан был легендой. В свое время он так умело подавил восстание гуонов, что проблема варваров в Империи с тех пор больше не возникала. Перед ним лежал меч с золоченым эфесом, украшенным опалом. Этот клинок, как говорили, был омыт кровью более тысячи врагов: восставших варваров или сентаев. Эрикс был вторым по важности городом в Империи после Дат-Лахана.
– Триста тысяч, – задумчиво повторил Полоний. – Этого недостаточно.
– Ваше величество…
– Мы должны довести эту цифру до пятисот тысяч. И еще сто тысяч воинов должны оставаться в Дат-Лахане.
– Но, ваше величество…
– Это невозможно, – сквозь зубы процедил Леонид.
– Генерал, – заметил Император, оборачиваясь к нему. – Это слово вы должны изгнать из своего лексикона. В Империи полно молодых людей, желающих отправиться на войну, чтобы приумножить нашу славу. Я прошу вас всего лишь отыскать их. Я не говорю «сейчас». Я даю вам три года. И вам тоже, губернатор.
Леонид вздохнул; губернатор Калидан продолжал стоять, скрестив руки и ничего не отвечая. Оба думали об одном и том же: Император был еще слишком молод. На тридцать лет моложе своего брата. Годы и невзгоды умерят его юный пыл. Возможно, когда-нибудь он станет достойным правителем. Нужно только подождать.
– А пока, – продолжил Полоний, – нужно немедленно прекратить панические настроения.
– Панические настроения? – переспросил сенатор Эпидон, старик с сухим лицом и ледяным взглядом, который в молодости знавал еще Недема Второго. – Ваше величество, наших людей перебили, вы знаете это не хуже нас. Еще никогда мы не знали более оглушительного поражения. Войны, которые вели наши предки, не идут с этой ни в какое сравнение. Наши враги…
– Сентаев можно победить, – отрезал Император.
Почти все генералы опустили головы. Можно победить? В спутанном лихорадочном сознании воинов, выживших в Петранской кампании и умиравших сейчас под черными сводами монастыря Скорбящей Матери, проносились кошмарные видения. Всадники с белой кожей, длинными черными волосами и ногтями, похожими на когти хищной птицы; изрыгающие кислоту металлические монстры с блестящей на клыках слюной; зазубренные мечи, кривые сабли, созданные для того, чтобы раздирать плоть, острые железные крюки с ржавыми кончиками; пронзительные крики, разрывающие барабанные перепонки, издаваемые одновременно несколькими сотнями полных ненависти глоток. Можно победить?
– Может быть, и можно, – ответил генерал Аракс, лучший друг которого, губернатор Деметер, погиб в Петране, так и не дождавшись подкрепления. – Но до сего дня мы еще не нашли способа это сделать.
– Наши посланцы неутомимо бороздят Империю, чтобы заручиться поддержкой варварского населения, – сказал другой сенатор. – Но наш призыв взяться за оружие не был услышан. Ишвены и семеты отказываются влиться в наши войска. Найаны слабы и плохо организованы. Что же до гуонов, не думаю, что они вообще захотят иметь с нами дело. Они только рады тому, что кто-то наконец заставил нас встать на колени.
– Неблагодарные, – бросил Полоний. – А акшаны?
– В наше войско записались две тысячи акшанских новобранцев. По большей части, сыновья эзаретских купцов. Ради жалованья, разумеется.
– Хорошо. Что еще?
– Отряды сентаев были замечены на западной границе Берега пяти ветров, – вздохнул Леонид.
– Отряды?
– Не армия в полном смысле слова. Мы уже немного изучили повадки врага: когда сентаи занимают какой-либо город, они в нем обустраиваются и… ну, в общем, вы сами знаете, – продолжил генерал, содрогнувшись от отвращения. – Теоретически, если все и дальше будет так же, как оно было с восточными аванпостами, то у нас есть еще несколько лет. Гораздо больше меня волнуют эти передвижения на берегах. Все это очень странно, ваше величество.
– Где в последний раз были замечены вражеские силы? – спокойно осведомился Полоний.
– В Кастельском ущелье. В десяти днях пути от Эзарета.
У Императора перехватило дыхание. В десяти днях пути! Ситуация еще тревожнее, чем он думал – вернее, хотел думать. Сентаи сбоку обходили каньоны, которые он считал непреодолимым препятствием. Варвары их не интересовали. То, что им было нужно, оставалось для всех тайной, непостижимой тайной, о которой никто даже не хотел думать из-за особой природы этих монстров, из-за того, что азенаты в глубине души чувствовали, но в чем упорно боялись себе признаться. «Из нашего сердца родится худшее из проклятий».
Полоний покачал головой. Его мутило, он чувствовал себя изможденным и абсолютно беспомощным.
Он приказал принести карту. Плана у него пока не было, и нужно было срочно его изобрести.
* * *
Однажды ненастным вечером азенатский всадник влетел на своем коне на окружавшую деревню тропинку. Вначале он даже не остановился, думая, что здесь никто не живет. Но, заметив на обратном пути возвращавшихся домой охотников, он натянул поводья.
– Приветствую вас! – сказал он, останавливаясь рядом с ними (лошадь его била копытом от нетерпения).
Найаны молчали. Они терпели жителей Империи, но не испытывали к ним никакой приязни. Когда те появлялись в стране каньонов, обычно это не предвещало ничего хорошего.
– Я хотел бы поговорить с вождем вашего племени, – сказал всадник.
Позвали Коатля. Тот прибежал мелкой рысцой в сопровождении Тириуса Бархана.
– Вы вождь?
– Что вам нужно?
– Скажите, это дорога на Тагорас? Я не очень-то доверяю моей карте.
– Да, это дорога, которая вам нужна, – ответил Коатль. – Вы для этого меня вызвали?
– Не совсем. У меня есть новости. Новости из Петрана.
– Сентаи ушли? – с надеждой спросил молодой охотник.
Вестник горько рассмеялся.
– Ушли? С чего им уходить? Они перебили всех наших. Я просто хотел вас предупредить, вот и все. Войска Империи отступили. Петран в руках сентаев. Они захватили все восточные аванпосты. Мы больше не в состоянии обеспечивать вашу безопасность.
– Войска Империи отступили? – спросил кто-то.
Всадник кивнул.
– Да уж, у нашего нового Императора теперь забот по горло.
– Нового Императора? – повторил Тириус.
– Как, вы не знаете? Недем Второй скончался. На трон взошел Полоний.
Тириус Бархан сделал несколько шагов назад и повернулся к деревне. У него кружилась голова. Только сейчас он понял, что все эти годы мечтал услышать эти слова. Полоний – человек, который всем обязан ему. И вот он первый человек в Империи. Хоть и, конечно, никакое не воплощение Единственного.
Ишвен долгое время не двигался. Где-то за его спиной продолжал говорить гонец, но слова его не имели никакого значения. По тропинке к деревне спокойно шел Тубальк с дикой уткой в руках. Он подбородком указал на сборище.
– Что случилось?
– Недем Второй умер, – как в забытьи, пробормотал ишвен.
– И что?
– Императором стал Полоний.
Найан пожал плечами. Вечерело, и долина постепенно окрашивалась в нежно-золотистый цвет.
– А что это меняет? – спросил он, потрясая своим трофеем.
– Не знаю, – ответил Тириус, поднимая глаза к небу. – Правда, не знаю.
* * *
С этого дня для Тириуса все изменилось.
Спокойное течение беззаботных дней прервалось. Лания заметила это первой: ее супруг стал не похож сам на себя. Он стал задумчивым, раздражительным и много времени проводил сидя на камне и глядя вдаль. Она несколько раз пыталась выведать у него, что происходит. Но он отказывался говорить, утверждая, что все идет так, как нужно. В конце концов молодая женщина рассердилась. Она думала, что причина его упорного молчания крылась в ней или, вернее, в ребенке, которого они не могли зачать. Он успокоил ее, но все равно ничего не объяснил. Он не знал, как заговорить об этом. На следующий день он доверился Тубальку. Это произошло на охоте, когда друзья на цыпочках шли по следу стада кабанов.
– Я должен вернуться в Дат-Лахан, – вдруг сказал ишвен.
Его друг остолбенел.
– Что ты сказал?
– Я должен туда вернуться, – повторил Тириус. – Император умер, и у меня нет больше причин прятаться.
– А главное, у тебя нет никаких причин туда возвращаться, – фыркнул найан.
Тубальк продолжил путь.
– Тебе не понять, – сказал Тириус, отодвигая ветку. – Дело не в награде. Это скорее ради… Мне нужно уладить все мои прошлые дела. В Дат-Лахане все считают меня виновным.
– Ну и что? – вздохнул найан. – Какая тебе разница, что они думают? Главное – что тебе говорит твоя совесть. Сейчас твое место здесь. Рядом с нами. Рядом с Ланией.
Ишвен вынул из колчана стрелу.
– Пока я не побывал в Дат-Лахане, – ответил он, – мне не будет хорошо. Мне снятся дурные сны, Тубальк. Я вижу во сне моего палача. Я знаю, что я невиновен, но если я единственный, кто об этом знает, значит, я виновен. Понимаешь?
– Нет, – хмуро ответил Тубальк. – Я думал, что знаю тебя. Я думал, что ты любишь мою сестру. Я думал, что ты нашел тут свою семью.
– Но ведь так и есть!
– Не знаю, – сказал найан, качая головой. – Я знаю лишь одно: от азенатов нельзя ждать ничего хорошего. Ты покинул их мир, мой друг. И теперь собираешься вернуться в него. Даже не проси меня сопровождать тебя.
Как только он произнес эти слова, на опушку перед ними выбежало стадо кабанов. Тубальк выпустил по ним стрелу, и один из двух самцов, раненный в ногу, упал на землю. Тириус не успел даже натянуть лук. Друзья подошли ближе. Животное, дрожа, подняло морду и угрожающе хрюкнуло. Тириус молча стоял и смотрел на него.
– О Великий Дух, – рассердился найан, выхватывая кинжал, – ты что, так и будешь стоять?
Резким ударом он рассек кабану горло, так что тот рухнул в траву.
Тубальк встал на колени, произнес короткую молитву Анархану и взвалил еще теплую тушу себе на плечи.
– Идем, – коротко сказал он.
Несколько секунд ишвен стоял, не понимая; сердце у него сильно билось. Потом он пошел за найаном, и вскоре друзья были уже в деревне.
В тот же вечер Тириус решился поговорить с Ланией.
– Я ухожу, – сказал он.
Лания стояла на коленях на крыльце их дома и занималась дублением кож. Она ничем не выдала своей растерянности.
– Ты даже не спрашиваешь, куда?
Она медленно подняла голову и медленным движением отвела от лица прядь.
– Я иду в Дат-Лахан. Старый Император умер. Его место занял принц Полоний. Я больше не изгой.
– Вот и хорошо, – сказала женщина, снова поворачиваясь к своей работе.
– Полоний обещал мне награду, – продолжал ишвен, садясь на корточки подле нее. – Но не поэтому я хочу вернуться. Я хочу, чтобы прекратились мои кошмары.
Моргнув, женщина распрямилась и принялась растирать затекшие бедра.
– Ты скучаешь по городу, – сказала она.
– Вовсе нет, – ответил он, потрепав ее по щеке. – Я просто хочу… хочу, чтобы люди поняли. Я отправлюсь к Императору, и он отдаст мне мою награду. Золото меня не интересует, я раздам его людям, которым оно действительно нужно. Я просто хочу, чтобы он знал. Чтобы все знали.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?