Читать книгу "Морозята и амариллис. зимняя сказка"

Морозята и амариллис
зимняя сказка
Фирдауса Наилевна Хазипова

© Фирдауса Наилевна Хазипова, 2016

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

В зимнем лесу

В тот год, когда произошла эта история, в Предуралье стояли невиданные холода. Деревья, провода, скамейки в парках миллионного города были в белом мохнатом чехле инея. И очень трудно было людям, птицам и зверям.

«Уууу», – взвывали белоснежные колючие морозы. «У-у-у-у», – пытались им подражать отлетевшие от сугробов маленькие морозята. Вся эта снежная братия резвилась в лесу: то поземкой змеилась по земле, то снежной круговертью кружилась вокруг деревьев. И все это время морозята смеялись тонюсенькими голосами, будто тысячи колокольчиков звенели в лесу.

Но звон, потрескивание, легкий смех разом смолкли, когда появился дряхлый седеющий Мороз. Колюче посматривая на шалунов, которые ухитрялись хихикать и баловаться здесь, он торжественно провозгласил:

– Начинается у вас, милые дети, – учеба в школе. Науки у вас нехитрые: получше все живое морозить, людей за носы покрепче хватать, никому на месте не давать стоять. Вот и вся премудрость. А о деталях узнаете от ваших наставниц…

С заиндевевших деревьев слетели длинные снежные шлейфы.

– Вторыши, ко мне, – звонко крикнула одна из них, ежесекундно меняя свои очертания. Все пришло в движение. Морозята постарше ринулись к ней.

– Перваши, попрошу подойти сюда, – проскрипела вторая наставница, и кора ближайшего дерева треснула.

– У, Холодрыга вредная, – прошептал один вторыш (что на человеческом языке означает второклассник). И заметив удивленные выпуклые глазенки перваша, пояснил:

– Это мы так ее зовем – Холодрыгой. В прошлом году я не успел поморозить человека, она меня так куснула, что я еле очухался…

Увидев, что все ждут их, а Холодрыга бросает острые взгляды на его собеседника, вторыш заторопился:

– Иди скорее, а то нам попадет…

И обернувшись на бегу, крикнул:

– А в автобус за людьми ты ни за что не залезай. Растаешь…

Несколько озадаченный и даже напуганный, Морозик шмыгнул в сторону собратьев.

Снежные деревья

С неба полилась нежная синь сумерек, когда морозята во главе с Холодрыгой вылетели на свои первые уроки. Они выпорхнули из родного привычного леса в поле. Далеко впереди сверкал огнями большой город, полный людей, машин, домов.

В Морозике вместе с робостью перед неизвестным нарастали восторг и радостное удивление. Он чувствовал в себе доброту и желание обнять этот холодный, сияющий под светом луны мир.

Холодрыга то рассыпалась на мелкие снежинки, то свивалась в трескучий комок или, невидимая, давала о себе знать колкими прикосновениями. И все это время ледяные глаза следили за воспитанниками. Холодрыга не была злой. Но она испытывала жгучую ненависть ко всему, что не укладывалось в ее понятия.

Вот и сейчас, поглядывая на Морозика, она чувствовала враждебную зависть к его наивному восторгу, любви к миру.

– Подожди, голубчик, – мстительно думала она. – Я из тебя дурь вышибу. Ты у меня забудешь и радость и любовь…

Остальные морозята были истинными детьми Стужи и трескучего Мороза: они были равнодушны, злы, жестоки. И мир в их выпуклых глазах отражался уродливым.

Морозик

Сверкающий город приближался. Они пролетели над трамваем, прозвеневшим на окраине города. Озорники-морозята стряхнули иней с деревьев в скверике, обмазали морозным клеем металлические ручки на дверях подъездов. Стылый воздух кишел колкими льдинками. Морозята усердно потрескивали, толпой бросаясь на людей, носителей тепла. Холодрыга довольно потирала руки – бойкие перваши в этом году, развитые. Один Морозик не участвовал в этой бессердечной игре. Он облепил ветку дерева и сочувственно глядел на людей, переминающихся с ноги на ногу, вжавших головы в поднятые воротники.

– Ах, зачем эта злость, жестокость? – думал он.

Все замечала Холодрыга. Как раздражал ее Морозик своей непохожестью на остальных! В школе Холодрыги много слов не тратили. Она знала, как воспитывать таких…

Злой фурией она ввинтилась в Морозика. Раздался громкий треск. Искры посыпались из его глаз. Морозик рассыпался в воздухе сотней колючек, и каждая колючка жгла и кричала от боли. И все было боль. Одна боль, к которой примешивалось сознание несправедливости и бессилия.

Потом он будто окаменел. Все стало безразличным. Он медленно стянул свои колючки в форму изломанного круга. В центре его холодно бесстрастно смотрели ледяные глаза.

...

конец ознакомительного фрагмента