Читать книгу "Разбивающая оковы"

Ещё вчера Лиля приметила несколько прудов, и теперь направилась к ним. Оказалось, что это не пруды, а большие бассейны. Недолго думая, девушка разделась и спустилась в один из них: он едва доходил ей до груди. Забыв об этом неудобстве, Лиля оттолкнулась от дна – и сразу выяснила, что узы у неё на ногах не мешают плыть. Прикрыв глаза, она поплыла вдоль стенок бассейна, один круг за другим. Тем временем, в голове появилась мысль: а ведь сейчас кто-нибудь непременно донесёт Фейсалу… И что будет?

Лиля не дождалась ответа на этот вопрос. В какой-то момент она сочла, что на сегодня достаточно, и вышла. Голова кружилась – видимо, из-за получаса плавания по кругу. Служанка подала ей полотенце и халат, но Лиля, когда вытерлась, предпочла надеть вчерашнее платье – его держали другие служанки. Помимо верёвки вместо пояса, Лиля подвернула рукава, и теперь платье стало ей в самый раз. Княжна надела белые туфли и почувствовала себя девицей на выданье.

Послышались шаги: это был Фейсал. Служанка быстро протянула «госпоже» покрывало. Слабый пол дружно прикрылся и поклонился.

– Как тебе новые украшения? – обратился Фейсал к Лиле. Та поняла, о чём речь.

– О, благодарю, господин! Это очень красиво! – она погладила ошейник и постаралась улыбнуться. – И это тоже! – дотронулась она до кандалов. – Мягко и приятно! И платье замечательное, у меня никогда такого не было! И туфельки! Я никогда не ходила на каблуках, только слышала о них!

– Хорошо. Иди со мной!

Лиля подчинилась, раздумывая, всё ли сказала правильно и не нарушила ли невзначай какой-то запрет. Свита шла в нескольких шагах позади. Они вошли в большой дворец, и Лиля вдруг подумала, что, наверное, султан приехал и её сейчас познакомят с ним… Ой, только не это…

Опасение оказалось напрасно: в комнате направо находились большие шахматы.

– Не возражаешь, если я сыграю белыми? – с двусмысленной улыбкой обратился Фейсал к рабыне.

– Нет… то есть – как вам будет угодно… господин…

Фейсал кивнул и сделал первый ход. Лиля ответила, больше размышляя о том, какие ещё сюрпризы её ждут. Ход за ходом – чёрные не атаковали, но держались прочно. Белые сделали несколько ошибок, потеряли фигуру и две пешки. Улыбчивость Фейсала как ветром сдуло: теперь он смотрел перед собой раздражённо и зло, лицо побагровело, губы яростно сжались. Лиля сообразила, что делает кое-что неправильно. Разыграв «комбинацию», чёрные подставили ферзя под коневую вилку с шахом. Фейсал вовремя заметил свой шанс и с ликованием объявил шах, после чего забрал ферзя. Лиля вскрикнула как можно жалобнее:

– Ой, что я наделала! Теперь я проиграла… – и она попыталась заплакать.

– Не огорчайся! – великодушно обратился к ней Фейсал. – Кто из нас не делает ошибок?! А ты играешь совсем неплохо. В какой-то момент мне даже показалось, что ты можешь выиграть.

– Вы очень добры, господин, – изображая всхлипывание и глядя в пол, чтобы Фейсал поверил в её огорчение, ответила Лиля.

Выигрыш шахматной партии, которую он считал уже проигранной, привёл Фейсала в благодушное настроение. Поэтому визит одной из служанок, которая доложила, что «госпожа» долго плавала в большом бассейне несмотря на цепь на ногах, не впечатлил его. Более того, Фейсал задумался, не избавить ли рабыню от оков и ошейника. Однако Лейла в этих «украшениях» выглядела ещё привлекательнее, а управляющий дворцом до сих пор не вполне определился, отдать ли её султану или оставить себе.

Появился лекарь, он доложил, что осмотрел ноги Лейлы и её раны благополучно заживают, хотя лечение должно продолжаться ещё несколько дней. Выслушав это, Фейсал решил, что тянуть с отъездом более нет надобности.

Лиля вернулась к себе – по-прежнему в сопровождении свиты, – позавтракала и задумалась, чем теперь заняться. Подготовкой к побегу? Это не имело смысла, так как Фейсал прозрачно намекнул, что вот-вот придётся ехать в Стамбул. В голову пришло, что не помешало бы заглянуть в местную библиотеку, если она существует. Спросить об этом можно Фейсала, но понравится ли ему это? К тому же он может просто не знать подобные мелочи.

После раздумий, Лиля просто задала соответствующий вопрос свите. Быстро выяснилось, что грамотных нет. Девушка рассердилась и решила просто прогуляться. Свита, разумеется, последовала за ней. Лиля использовала прогулку для ознакомления с дворцом – нет, не в надежде сбежать, а просто чтобы убить время. И когда она уже обследовала все здешние сады, появился ещё один слуга Фейсала – его Лиля видела мельком, пока играла в шахматы.

– Госпожа, господин вызывает вас!

Лилю подмывало спросить, каким образом госпожой может быть рабыня в кандалах и ошейнике, но она решила отложить подобные выяснения. Молча проследовала за слугой – разумеется, вместе со свитой. Далеко идти не пришлось: девушку ждали носилки в сопровождении двух вооружённых всадников. Лиля поняла, что это означает отъезд в Стамбул, и сердце упало.

В порту Лилю ждал парусник. Осматриваясь в поисках Фейсала, Лиля при помощи свиты поднялась на борт, накинула покрывало и стала неторопливо прогуливаться по палубе. Поняв её намерения, свита быстро окружила её и стала дефилировать вместе с госпожой-рабыней. Лиля сначала рассмеялась, но затем стала сердиться: свита не позволяла ей подойти к борту. Когда недовольство княжны достигло апогея, появился Фейсал. К нему подобострастно подбежал шкипер – если Лиля правильно поняла положение этого человека на судне. Он что-то произнёс, Фейсал величественно кивнул, шкипер отдал распоряжения матросам, и Лиля услышала лязг цепи, на которой поднимался якорь. Паруса поднялись и надулись ветром – и корабль двинулся в путь. Фейсал поманил Лилю пальцем:

– Хочешь ещё сыграть в шахматы?

– Как вам будет угодно, господин, но ведь я всё равно проиграю.

Фейсал равнодушно кивнул, отдал слугам распоряжение, которое Лиля не поняла, и через минуту на палубе появились два кресла, изысканный столик и шахматы. Господин жестом велел рабыне сесть, занял место напротив неё и, не спрашивая согласия, взял себе белые. Лиля решила на этот раз не доводить игру до страстей и, продержавшись дюжину ходов, «зевнула» ладью. Фейсал радостно принял её капитуляцию, Лиля изобразила глубокое огорчение и застыла в ожидании.

– Я уверен – прежде чем мы прибудем в Стамбул, ты научишься выигрывать! – великодушно заявил рабовладелец. Вопреки ожиданию Лили, он не отпустил её, а начал новую партию. Разозлённая необходимостью проигрывать этой посредственности, Лиля на этот раз сделала ничью. Фейсал показался недовольным, и следующую партию Лиля снова проиграла. Набравшись храбрости, она спросила, нельзя ли снять с неё кандалы и ошейник.

– Нет! – радостно ответил повелитель. – Тебе очень идёт! Ты просто должна к ним привыкнуть!

Фейсал сделал паузу, затем поднял со значением указательный палец и изрёк:

– Мягкие оковы на ногах красивой рабыни радуют глаз и ласкают слух господина! Они также полезны для самой рабыни, так как избавляют её от дурных искушений, помогают ей принять своё положение и смириться!

Лиля поняла, что «господин» цитирует какого-то философа, этакого менестреля рабства. Девушка обиделась и шесть последующих партий свела вничью. Фейсал выглядел озадаченным, но не очень злым.

– Ты быстро учишься, – только и сказал он – и наконец-то отпустил рабыню. Лиля решила ещё погулять, разминая ноги, уставшие от долгого сидения. В голове гудело, но не так от игры, как от необходимости избегать побед.

После всего, Фейсал принял решение: отдать Лейлу султану. Обидно, да. Но лучше, чем если султан её отберёт, возможно, вместе с жизнью провинившегося слуги. Оставался слабый шанс, что Лейла султану не понравится и он либо сразу откажется от неё, либо подержит немного и отошлёт. Поразмыслив, Фейсал пришёл к выводу, что и этого шанса нет. Мало того, что полька слишком красива, да ещё ей достаточно заговорить или сделать движение, чтобы повелитель османов потерял голову.

Назавтра после первой трапезы Фейсал вернулся к размышлениям о Лейле. Выходит, все его труды по приручению новой рабыни тщетны. И единственное, что остаётся – её общество на ближайшие дни, пока корабль не придёт в Стамбул, а это – трое-четверо суток. Шахматы, танцы, пение, беседа. И это – с самой красивой девицей в мире? В Фейсале начала вскипать злость. Ну, шахматы – так шахматы…

– Позови сюда Лейлу! – обратился он к слуге, и тот поспешно выскочил из каюты. – А ты, – обратился повелитель к другому, – расставь шахматы!

Вошла Лейла в покрывале.

– Сними покрывало!

Девушка удивилась, но подчинилась.

– Сейчас будем играть. Я приказываю тебе победить!

Лиля удивлённо посмотрела в глаза Фейсалу. Он выглядел недовольным, а может, и злым.

– Господин! У меня не получится!

– А ты постарайся! Я так хочу! Проиграешь – накажу!

Лиля не понимала, что происходит: ясно только, что ничего хорошего. Началась игра. «Будь что будет, – решила девушка. – Получается, как я ни сыграю, он останется недоволен. Значит, играю в полную силу».

Игра в полную силу привела к тому, что примерно на двадцатом ходу чёрные пошли в атаку. Белые попытались сопротивляться. Недолго думая, Лиля пожертвовала коня, вытаскивая неприятельского короля на простор. Последовала атака – сначала лёгкими фигурами, затем в дело вступил ферзь, а дальше – ладьи. Однако мат поставила пешка.

Лиля искоса посмотрела в лицо Фейсалу: он выглядел мрачнее тучи. Неожиданно управляющий дворцом вскочил и ударил Лилю по лицу. Девушка вскрикнула от боли, неожиданности и унижения.

– Господин! Я не знаю, как это произошло!

– Привести сюда её служанок, – мрачно велел Фейсал ближайшему лакею. Лиля сжалась, понимая, что сейчас будет плохо. Накажет за победу? Но ведь выполнила его приказ…

Вошли, кланяясь, служанки.

– Ты! – обратился Фейсал к славянке. – Возьми это! – он подал девушке плеть. – А ты встань! – это относилось к Лейле. – Сними платье!

До Лили стало доходить: сейчас повторится то, что сделал с ней Усман.

– Бей! – приказал Фейсал. Рабыня-славянка уставилась на хозяина с ужасом.

– Исполняй! – прорычал Фейсал. – Иначе выброшу за борт!

– Бей, не бойся! – обратилась к девушке Лиля. – Я выдержу!

Служанка чуть дотронулась плетью до спины княжны. Лиля жалобно вскрикнула, надеясь, что этим дело ограничится.

– Обмануть меня хотите, жалкие твари?! – заорал Фейсал. – Эй, слуги! За борт её! – он ткнул пальцем в служанку. Лиля вскрикнула – на этот раз без притворства. Стражники схватили служанку и потащили её к корме. Фейсал и Лиля бросились наружу. Княжна зацепилась кандалами и чуть не упала. Она успела в тот момент, когда перепуганную служанку уже выбросили в море. Не раздумывая, Лиля перемахнула через борт – и через мгновение оказалась в воде. Служанку, видимо, оглушило ударом о воду – она только слабо шевелилась. Лиля подхватила её левой рукой сзади и начала загребать. Мелькнула мысль: «До суши не доплывём… Утонем вместе… Ну и пусть…» Она и не заметила, как рядом оказалась шлюпка. Ещё через мгновение её и служанку подтянули сильные руки. Лиля перевела дух. Вскоре обе оказались на борту. Служанка закашлялась, и один из матросов стал делать ей искусственное дыхание. Изо рта девушки полилась вода.

– Принесите им сухую одежду, – глухо приказал Фейсал. Он выглядел растерянным, а то и напуганным. – Зачем ты это сделала? – обратился он к Лиле.

– Зачем я бросилась на помощь утопающей девушке? – удивилась Лиля. – Я так воспитана. Вы, господин, разумеется, нет, – она вложила в обращение «господин» столько презрения, сколько могла.

– Она – всего лишь жалкая рабыня!

– Как и я.

– Ты могла погибнуть!

– Я уже погибла. Совсем недавно я была свободным человеком, девицей на выданье, у меня были родители и подруги. А сейчас я… имущество.

– Я не собирался её топить, – пробормотал Фейсал, будто извиняясь. – Её бы и так вытащили.

Лиля ничего не ответила. Ей уже принесли сухую одежду, и она одевалась, не стесняясь Фейсала. Одевшись, удалилась, не спрашивая разрешения, и направилась к спасённой служанке. Та уже пришла в себя, кашляла и выплёвывала воду. Лиля присела рядом с ней на корточки:

– Как ты себя чувствуешь?

Девушка кивнула и прохрипела:

– Спасибо вам… госпожа…

– Как тебя зовут?

– Гала, – хрипло отозвалась девушка и закашлялась.

– Тебя привезли на той же галере, что и меня, верно?

– Да, госпожа… Простите, что я нехорошо говорила о вас в тюрьме…

– Уже простила. Но не называй меня госпожой, когда мы наедине. Просто – Лиля.

– Слушаюсь, панна Лиля…

Княжна вздохнула с досадой, но обошлась без замечания.

– Постарайся быть поближе ко мне. Вместе справимся.

Появился Фейсал, он нерешительно уставился на Лилю. Та укуталась в покрывало и вопросительно посмотрела на владельца.

– Ну… Иди… я хочу играть с тобой…

Лиля подчинилась и снова заняла место за шахматной доской. Вопросительно посмотрела на Фейсала:

– Вы хотите, чтобы я победила или проиграла?

Фейсал вздохнул:

– То есть ты мне проигрывала только потому что хотела проиграть?

– Да, я знала, что моя победа приведёт… к тому, что произошло.

– Хорошо. Играй как угодно. Мне неинтересно побеждать, если мне поддаются.

В последнем Лиля усомнилась, но учла пожелание. Однако серия побед девушки не вызвала приступа ярости.

– Я хочу, чтобы ты меня научила побеждать, – только и произнёс Фейсал. В голове у него вертелась мысль: «Надо бы извиниться перед ней… Но ведь она рабыня… Моя рабыня… Я не сделал ничего неправильного».

Последующие дни путешествия прошли без эксцессов. Лиля учила Фейсала побеждать в шахматы, обсуждала с ним греческих и римских философов и писателей, несколько раз спела и станцевала по его приказу – для этого владелец снимал с неё цепь, но потом надевал обратно. Но вот на горизонте замаячила земля.

– Хочешь выйти за меня замуж? – спросил вдруг Фейсал. Лиля удивлённо посмотрела на него. После всего, что он сделал с ней и Галой, ответ был очевиден, но девушка предпочла уклониться:

– Разве я могу что-то хотеть? Здесь хотите вы. Там, куда мы едем – султан.

– Но ты ещё можешь родить детей! Будешь жить среди роскоши и красиво одеваться!

– Мой дядя Ежи говорил: принцессы не размножаются в неволе.

Наступило томительное молчание. Берег неотвратимо приближался.

Отказ Лейлы выйти за него не огорчил Фейсала, он скорее испытал облегчение. Сдать строптивую рабыню с рук долой в гарем – и зайти к казначею для возмещения расходов. Однако затем полезли другие мысли. Разумеется, Лейла – будущая султанша. Сначала ей будет трудно, но можно сделать так, чтобы самая неприятная часть её пребывания в гареме доставила ей удовольствие. А что будет потом – нетрудно догадаться. Танцует и поёт она очень красиво, наверняка так же играет на музыкальных инструментах. В философии, истории и литературе разбирается отлично – и как раз тут подводный камень, потому что султан в этом полный олух. Однако у Лейлы хватит ума не выказывать повелителю империи те свои познания, в которых ему не разобраться. А дальше – султан сойдёт от неё с ума, женится и будет выполнять всё, что она велит. А нужно, чтобы ей захотелось того, что подскажут умные люди.

– А где Гала? – спросила Лиля Фейсала, оглянувшись и не найдя рядом свою служанку.

– Какая ещё Гала?

Они были уже на берегу, и к ним подошли слуги с носилками.

– Моя служанка. Которую вы бросили в море.

Фейсал не собирался отдавать султану никого, кроме Лейлы, но и ссориться с будущей султаншей не хотел.

– Сейчас её приведут, – и он отдал распоряжение.

– Можно, она будет со мной в носилках?

Лейла явно начала наглеть, но увы – у неё были на то основания. Фейсал подавил досаду и кивнул. Затем нагнулся и снял мягкие кандалы с ног Лейлы. Подумал и снял с неё также ошейник.

Появилась Гала.

– Идёшь со мной в носилки! – искоса посмотрев на Фейсала, известила девушку Лейла. Минуту спустя носилки тронулись, сопровождаемые конной стражей.

Убедившись, что Гала сидит напротив, Лиля предалась невесёлым мыслям. Она не сомневалась, что султан не даст ей времени даже до завтра. И как быть? Терпеть в себе эту похотливую скотину, стать матерью его ублюдков? Невыносимо было ощущать себя внутри этой страшной рабовладельческой машины, где всё предусмотрено и невольникам не оставлен ни единый шанс. Лиля вздохнула и закрыла глаза, не желая видеть, как надвигается её гибель.

Вскоре носилки прибыли во дворец и остановились у входа в гарем. Фейсал вышел первый и проследил, чтобы Лейла и Гала также покинули носилки. Девушки стояли и растерянно осматривались, а стражники выстроились вокруг них полукругом. Управляющий дворцом уже собирался отвести рабынь в гарем, где сдать с рук на руки валиде – то есть главной по гарему, – когда произошло нечто неожиданное. Со стороны деревьев появились четверо мужчин – да-да, конечно, евнухи – которые держали на открытых носилках девушку в богатой одежде. Быстро стало ясно, что девушка не может ходить. В голове Лили мелькнула безумная мысль… Княжна бросилась к Фейсалу и опустилась перед ним на колени:

– Мой господин! Позвольте мне – я попытаюсь вылечить эту прекрасную госпожу!

– Ясновельможный пан! Прикажете ввести Мухамата-Кузнеца?

– Да, пусть войдёт.

Пан Михал Яровецкий мрачно уставился на дверь, откуда послышались шаги и звон оков. В сопровождении двух конвоиров-казаков в комнату вошёл Мухамат, тот самый кузнец, который заковал Лилю в кандалы перед её отправкой в Крым. Михал кивком указал подозреваемому на скамейку напротив. Мухамат сел и вопросительно уставился на начальство.

– Что мне с тобой делать, Мухамат?

– Отпусти меня, пан! Я не виноват!

Михал выразительно посмотрел на одного из конвоиров – Грицко.

– Пан Грицко, ты согласен с ним? Против Мухамата-Кузнеца нет никаких улик?

– Как же так, ясновельможный пан! – возмутился Грицко. – Он во всём сознался! Помогал похитителям, которые угоняли в Крым наших девчат и парней!

– Так меня же били! – горестно запротестовал Мухамат. – Избивали нагайкой! Кто же не сознается?!

– А на самом деле этого не было? – прищурился Михал. В этот момент ему было непросто изображать беспристрастного судью.

– Не было такого! Аллахом клянусь!

Грицко хотел что-то сказать, но Михал жестом остановил его. Положил перед Мухаматом вышитую кофту.

– Как эта кофта оказалась у тебя?

– Моя дочь потеряла, когда меня навещала!

Михал неожиданно для себя рассмеялся. Просто – нервным смехом. Тотчас заставил себя успокоиться.

– Мухамат! Какая ещё дочь? Нет у тебя дочери. Вообще никого нет в наших местах. Один ты. Год назад поселился в стороне от деревень и работаешь неизвестно на кого. Или, может, скажешь, на кого? А?

– Да я всё верно рассказал, пан! – торопливо заговорил подозреваемый. – Так всё и было! Привели двое ко мне девку, сказали, сбежала от жениха, надо железа надеть! Я и надел!

– Ну да, так он и раньше говорил, – отозвался сбитый с толку Грицко. Михал кивнул ему и снова обратился к Мухамату.

– Если сбежала – значит, не любит его! Принуждают её! Зачем же её в железа?

– Так для порядку…

– Для порядку – это тебя в железа! – Яровецкий едва сдержал приступ ярости. – Ты знаешь этих двоих? А?

– Нет, впервые видел.

– Куда они потом пошли? Все трое?

– Так это… На лодку.

– Ну да, на лодку. И куда лодка поплыла?

– Куда-то вниз по реке. Туда, где галера на якоре. Лодки подбирает.

– Какая галера, откуда? Что за лодки?

– Галера с Крыма, – охотно принялся рассказывать Мухамат. – Её все знают. А лодки – какие туда подойдут, такие и принимает.

Яровецкий вопросительно взглянул на казаков:

– Вы знаете про эту галеру?

Казаки растерянно пожали плечами.

– Так, ладно! – Яровецкий несильно шлёпнул ладонью по столу. – Мухамат! Что ты знаешь про те лодки? Чьи они? Рыбацкие, что ли?

– Нет, панове. Там люди плавают.

– Понятно, что не рыбы. Какие люди, кто они?

– Мужчины… женщины, то есть девки.

– Девки – в железах… так? – подсказал Яровецкий.

– Может, и в железах. Мне с берега не видно.

– И что получается? Лодки с людьми прибывают к галере, она всех забирает и уходит. Так?

– Выходит, так.

Яровецкий поднялся с места и прошёлся по комнате, унимая эмоции.

– Почему ты об этом казакам не рассказал?

– Так это… Не спрашивали.

Яровецкий жестом велел казакам сохранять спокойствие и продолжил:

– А когда спросили, ты сказал, что никого у тебя не было! Про дочь соврал!

– Каюсь, пан. Был такой грех. Испугался.

– Кого испугался – казаков?

– Нет. Тех двоих, которые девку приводили.

– Ты их знаешь?

Глаза Мухамата забегали. Яровецкий кивнул конвоирам:

– Можете забирать этого человека. Мы его передадим в земский суд, и его повесят.

– Как это – повесят? – подскочил Мухамат. – За что?

– За соучастие в похищении девушек, ложные показания и сокрытие важных сведений.

– Я готов всё рассказать!

– Кто те двое, которым ты помог увезти девушку?

– Толстый и худой, – захлёбываясь слюной, заговорил Мухамат. – Худой – Стефан, из земли мадьярской. Толстый – Карл, из земель германских.

– Ты их часто видишь?

– Так ведь… Раз в три месяца, четыре… Разве упомнишь?

– Раз в четыре месяца они появляются здесь, чтобы похищать наших девушек, – медленно произнёс Яровецкий. – Что же. Тебя не повесят.

– Да ниспошлёт вам Аллах долгие лета! – обрадовался Мухамат.

– До конца жизни будешь работать в каменоломне, – бесстрастно объявил Михал. – Но если тебе это не подходит – так и скажешь в земском суде, и тебя повесят.

– Заплатил за неё пятьдесят тысяч золотых? – с сомнением спросил казначей Фейсала.

– Ты же её видел. Считаешь, она столько не стоит?

– Видел, но издали. Красивая, но красивых рабынь много.

– Она польская принцесса. Манеры королевские. Знает историю, литературу, философию, много языков. За неделю пребывания у меня неплохо выучила турецкий. Красиво танцует и поёт, играет на многих инструментах. Играет в шахматы…

– В шахматы? – усмехнулся казначей. – Какая-то рабыня? И как – умеет ходить ферзём?

Фейсал начал злиться.

– Почтенный Ахмет! Попроси у её высочества Айгуль разрешения сыграть с Лейлой в шахматы, да чтобы она не поддавалась. Тогда узнаешь.

Казначей расхохотался. Смеялся несколько минут – до слёз. Немного успокоившись, ответил:

– Отлично. Так и сделаем на днях. Если хотя бы вничью сведёт – заплачу тебе шестьдесят тысяч.

– Я уже могу ходить? – радостно спросила Айгуль, сделав несколько шагов по дну водоёма.

– Пока нет, светлейшая, – ответила Лиля. С момента её прибытия в Стамбул прошли две недели, в течение которых новая рабыня, как считалось, занималась лечением принцессы Айгуль. Кроме того, Лиля успешно учила турецкий язык и знакомилась со здешними обычаями.

Предлагая пару недель назад свои услуги в деле исцеления Айгуль, Лиля ожидала, что ничего не получится – ведь она не лекарь, – но удастся ознакомиться с местными водоёмами, а главное – ускользнуть от здешней системы принуждения и слежки. Идея лечения состояла в том, что слуги приводили принцессу к мелкому водоёму и спускали её в воду, подстраховывая, чтобы Айгуль не утонула. А Лиля добивалась того, чтобы владычица коснулась ногами дна и, с помощью сопровождающих, сделала несколько шагов. В первый день ступни Айгуль бессильно волочились по дну, однако принцессе это быстро надоело, и она начала немного перебирать ногами. Правда, ни она сама, ни слуги этого не заметили. Лиля заметила, но промолчала. Единственное, что её обеспокоило – как бы принцесса не выздоровела слишком быстро, что привело бы княжну за решётку гарема, без единого шанса сбежать. Но теперь все заметили, что Айгуль ходит – правда, пока только по горло в воде и поддерживаемая слугами. За это время Лиля успела разведать водоёмы до морского берега, а потому не стала отрицать очевидное. Княжна пришла к выводу, что болезнь Айгуль была скорее психологической, а значит, принцессе остаётся только укрепить мышцы ног, после чего лечение завершится. А польской рабыне – до тех пор найти возможность для побега морским путём.

– На сегодня мы закончили! Я устала! – капризно заявила Айгуль.

– Как вам угодно, госпожа, – покорно склонившись, ответила Лиля. Леность пациентки ей никак не мешала. Да, лечение затянется, но это даст больше времени на подготовку побега.

– Ты достойна награды! – величаво заявила Айгуль рабыне, и сердце Лили ёкнуло. Неужели удастся выпросить свободу? Но если нет, то лучше об этом не заикаться и не спешить с завершением лечения.

– О, госпожа! Я всего лишь исполняю свой долг. Лучшая награда для меня – если Аллах вернёт вам здоровье. А пока – вам надо продолжать лечение.

– Ты хорошая рабыня, – милостиво улыбнулась Айгуль, выходя – с помощью слуг – из воды, и Лиле стало ясно, что затевать речь о свободе будет страшной ошибкой.

Айгуль была уверена, что хорошо относится к Лейле, и, в общем, княжна не могла с этим поспорить. Правда, на ночь её приковывали за шею в комнате служанок принцессы, но кровать была удобной, постель мягкой, и кормили рабыню неплохо – овощами, рыбой, курятиной, яйцами и фруктами. Зачем приковывали – Лиля не понимала: сбежать всё равно было невозможно. Скорее всего, такова была традиция обращения с новыми рабами. В любом случае, Лиля рассчитывала на побег днём.

Неожиданно для Лили, слуги и Айгуль уставились куда-то позади княжны. Принцесса и служанки накинули покрывала. Девушка немедля обернулась: к ним приближались Фейсал и какой-то незнакомый мужчина, за ними следовали слуги. Лиля тоже прикрылась. Мужчины поклонились принцессе, она им кивнула.

– Как проходит лечение? – поинтересовался управляющий, обращаясь в основном к Лиле.

– Я уже могу ходить! – радостно похвасталась Айгуль.

– Что? – брови Фейсала удивлённо поднялись.

– Да! Я сделала пять шагов! – по лицу управляющего было видно, что он не верит, и принцесса уточнила:

– Пять шагов по дну этого водоёма.

Это прозвучало куда правдоподобнее, и Фейсал кивнул.

– Госпожа, вы позволите обратиться к рабыне Лейле?

Айгуль кивнула, но её лицо выразило недоумение.

– Не знал я, что ты владеешь врачеванием, – обратился Фейсал к Лиле.

– Я не владею врачеванием, господин. Просто какой-то голос внутри меня сказал вдруг, что я должна предложить свою помощь.

– Голос внутри тебя… – медленно, с расстановкой, повторил Фейсал. – Ты ведь ещё не приняла ислам?

– Нет, господин. – Лиля была озадачена вопросом: как бы за ним не последовал очевидный приказ. Не то чтобы княжна была ярой католичкой, но и менять веру ей не хотелось.

– Ты должна принять ислам, чтобы служить великому султану, да ниспошлёт ему Аллах вечное здоровье и молодость.

Лиля растерялась с ответом: служение султану ещё менее входило в её планы, чем принятие ислама. Поэтому княжна ограничилась поклоном.

– Ладно, – вздохнул Фейсал. – Лечи пока госпожу. Надеюсь, это не потребует много времени. В шахматы сыграть хочешь?

Лиля в замешательстве посмотрела на Айгуль. Та удивилась:

– Ты играешь в шахматы?

– Она играет в шахматы! – ответил за рабыню Фейсал. – Досточтимый Ахмет желает сыграть с ней.

– Хорошо, – кивнула принцесса. – Мне будет интересно посмотреть.

– Я должна проиграть? – вырвалось у Лили. Ахмет презрительно рассмеялся.

– Играй в полную силу! – велел Фейсал. Слуги уже принесли и расставили фигуры. Ахмет сел за белые.

– Почему это моя рабыня должна играть чёрными? – возмутилась Айгуль. – Пусть играет белыми!

– Можно сначала чёрными, потом белыми, – попыталась успокоить страсти Лиля. Айгуль нехотя кивнула. Игра началась.

Всё произошло в точности так, как предвидел Фейсал: чёрные уверенно сдержали наступление противника, перешли в атаку и начали теснить белых. Почтенный Ахмет покрылся нервным потом. К своему счастью, он зевнул ферзя, что дало ему повод заявить:

– Рабыне повезло. Здесь так много красивых девушек во главе с блистательной Айгуль, что это меня отвлекло от игры, от этого всё и случилось. Давайте сыграем ещё.

– Лейла играет белыми! – не допуская возражений, заявила принцесса. Ахмет недовольно засопел, но подчинился. Лиля сразу пошла в атаку, развила фигуры, опрокинула защиту противника, вытащила чёрного короля на простор и поставила мат. Айгуль злорадно рассмеялась.

– Кто тебя учил играть в шахматы? – спросил Ахмет.

– У нас дома в Варшаве жил человек с Востока, он много всего умел, – ответила Лиля, удивлённая вопросом.

– Я хочу ещё сыграть… две партии.

Лиля вопросительно посмотрела на принцессу, та кивнула. Но увы: обе дополнительные партии завершились так же, как первые. Ахмет шумно вздохнул, поднялся и посмотрел на Фейсала:

– Тебе крупно повезло, эта рабыня стоит не менее ста тысяч. Идём ко мне, я тебе возмещу… шестьдесят тысяч, как обещал.

Мужчины поклонились Айгуль и удалились. Принцесса обратилась к Лейле:

– Желаю, чтобы ты и меня научила так играть. Я хочу сбить спесь с кое-кого.

То, что Лиля взялась вылечить Айгуль, стало две недели назад для Фейсала неприятным сюрпризом. Он догадывался, что девушка блефует, но возразить не мог. Понемногу до него дошло, что Лиля попросту тянет время, чтобы увильнуть от ложа султана. Тогда он, вместе с казначеем, навестил Айгуль, ожидая, что рабыня облажалась, а значит, её можно слегка наказать – не более десятка ударов бичом и пары дней в колодках, – после чего она перестанет хитрить и примет предложенную игру. Тут-то его ждал новый сюрприз: самопальное лечение, придуманное Лилей, дало первые результаты. Теперь оставалось только ждать, что будет дальше. Ясно, что лечение либо забуксует, либо даст чудесный результат, но в любом случае Лейла окажется среди других наложниц гарема и начнёт делать то, для чего за неё выложили гору золота.

Лиля стояла на берегу моря, не веря своим глазам. Однако долго стоять было нельзя: хватятся. Она оглянулась: поблизости никого, если только с той стороны скалы, которая за спиной…

Не мешкая, девушка схватила подарок Небес – лодку, которая покачивалась на невысоких волнах, – и оттащила к скале. Вернее, к тому месту в скале, где была небольшая пещерка, в которую княжна уже несколько дней складывала всё, что попадалось под руку и могло понадобиться при побеге. Пара бурдюков, в которых можно держать пресную воду – конечно, после того, как Лиля их почистила и промыла в арыке неподалёку. А теперь и лодка, да ещё с парой вёсел. Как она оказалась здесь, на этом берегу? Видимо, кто-то из рыбаков выходил на ней в море, а потом не привязал как следует. Лиля наклонилась и понюхала: точно, пахнет рыбой – не перепутаешь. Девушка выглянула наружу: никого. Вышла и огляделась: никого. Несколькими прыжками вскочила на скалу и осмотрелась: никого. А теперь, пожалуй, пора возвращаться к Айгуль, пока не хватились.

Лиля успела вовремя – как раз в тот момент, когда Айгуль посмотрела по сторонам и капризно спросила слуг:

– А где Лейла?

– Я здесь, госпожа!

– Хорошо, – улыбнулась принцесса. – Как видишь, я уже сама справляюсь.