Книга: Корабль-призрак - Фредерик Марриет

Для меня эта история - просто десять из десяти. Даже романтическая линия мне понравилась. Хотя там была и внезапная любовь с первого взгляда, и "если умрешь ты - умру и я", и прочий традиционный для романтизма набор клише, которые меня часто раздражают.

Немного, правда, раздражала манера Филиппа разрешать все моральные дилеммы апелляцией к воле Всевышнего. Своим присутствием на корабле Филипп увеличивает вероятность встречи с Летучим голландцем и, как следствие, гибель корабля и многих людей? Ну что поделать, значит, такова воля Всевышнего.

Но ведь и воробей не упадет на землю без воли Всевышнего! Значит, и спасение, и погибель этих людей в Его власти, а я просто орудие Его воли.

Это жульничество! Герой должен колоссально нравственно страдать, иначе какой это романтизм!

Естественно, призраки, нечистая сила, предзнаменования и прочая мистика играют здесь не последнюю роль, но в первую очередь это классические морские приключения во всей красе. На пути к своей цели Филиппу доведется послужить на кораблях Ост-Индской компании в чинах от младшего офицера до капитана, пережить несколько кораблекрушений, морских сражений, матросских бунтов, побывать в плену у туземцев и европейцев.

Много деталей из быта моряков и работы Ост-Индской компании. Причем, о последнем автор знает не понаслышке. Фредерик Марриет двадцать четыре года служил в Королевском флоте. Конечно, реалии начала девятнадцатого века и второй половины семнадцатого различаются, но тем не менее. В этой книге, в отличие от многих других морских приключений, которые я читала, по-настоящему чувствуется, насколько тяжелое и опасное это ремесло. А также, насколько корабль в плавании становится отдельным замкнутым миром, где капитан - первый после Бога, а обычные нормы и законы не всегда работают.

Технически, в книге не попадаются пираты, а имеющие заморские колонии государства не находятся в состоянии войны. Но в колониях международные отношения работают несколько иначе, чем в Европе, а каждый моряк - в душе немного пират. Так что в плаваниях происходит немало жестокого и даже жуткого.

Выслушав от возвратившегося офицера ответ Филиппа, адмирал пришел в неистовое бешенство и приказал зарядить два орудия, направленные на «Дорта», двойным зарядом и стрелять по нем. На это Кранц возразил, что на «Дорте» также два орудия направлены на адмиральское судно, и если они будут стрелять по «Дорту» из двух орудий, то и «Дорт» будет стрелять по ним также из своих двух орудий, и никаких положительных результатов этим взаимным обстреливанием достигнуть нельзя.

Когда прибыл губернатор, капитан пригласил его в свою каюту, где было приготовлено угощение. Но едва только губернатор очутился в каюте наедине с капитаном, как последний с величайшей вежливостью и почтительностью заявил, что он — его пленник, что судно это не английское, а голландское военное судно, что больные скорбутом были также голландцы, а не испанцы, но при этом заверил губернатора, что его плен не продолжится долее того момента, когда по распоряжению его превосходительства на судно будет доставлено известное число быков и известное количество овощей, необходимое для пропитания его экипажа.

Решили построить легкий плот с хорошо приспособленным рулем и парусом. Но, — увы! — работать Кранцу и Филиппу над этим плотом пришлось одним, так как матросы теперь и не помышляли о необходимости покинуть необитаемый остров. Восстановив свои силы и здоровье, эти люди, не думавшие ни о чем другом, как только о деньгах, не захотели уже довольствоваться тем количеством драгоценного металла, какое имел каждый из них; каждый мечтал о большем. Тогда каждый вырыл часть своих денег, и на эти деньги они стали играть в камешки, обыгрывая друг друга. Кроме того, со свойственной матросам изобретательностью, они сделали в пальмовых стволах надрезы и подставили под них пустые скорлупы от орехов, куда стекал из стволов через маленькие деревянные желоба пальмовый сок или пальмовое вино, которое в первой стадии брожения именуется «тодди», а затем дистиллируется и превращается в арак. Но и тодди чрезвычайно хмельной напиток, так что люди, напиваясь им без меры, становились пьяными и буйными и в связи с азартом игры доходили до самых возмутительных сцен пьянства и насилия друг над другом. Счастье еще, что Кранц позаботился уничтожить или припрятать все оружие, а то дело давно дошло бы до убийств.

После трех недель тщетных усилий адмирал вдруг скомандовал всем судам лечь в дрейф, потребовал к себе всех командиров судов и заявил, что арестованный должен быть подвергнуть избранному им наказанию, каковое должно было заключаться в том, что бывший командор будет высажен на берег с продовольствием на двое суток, затем предоставлен своей судьбе на бесплодном, безлюдном скалистом берегу, где он должен был вскоре умереть от голода.

Отдельно порадовал финал. Мне редко попадаются, но очень нравятся, примеры хорошего плохого финала. Когда вроде бы все пропало, все умерли, но при этом общее ощущение светлое. Все закончилось именно так, как и должно было.

По факту, мы имеем дело с трагическим приключенческим любовным романом с элементами мистики. Загадочного «Летучего голландца» в произведении слишком мало. Гораздо больше — похождений Филиппа и Амины. Впрочем, какой-никакой, но сюжет присутствует, развивается (хотя и скачкообразно), и отдельные моменты книги весьма хороши. Главной же темой книги стало не снятие проклятия с капитана и экипажа корабля-призрака, а вопросы религии, веры, терпимости к проявлению иных убеждений, гуманности. Потому ощущается некий диссонанс: ожидаешь морских приключений — получаешь любовный роман, ожидаешь мистики — получаешь рассуждения об религиозной этике. Также хорошо раскрыта тема болезненной жажды золота и богатств.

По мере прочтения возникает вопрос: почему Филипп в поисках и во время встреч с кораблём-призраком ничего не пытался сделать, чтобы снять проклятие? Для чего он клялся, носил реликвию, которая вообще не сыграла никакой важной роли? Выходит, он просто плавал, попадал в крушения, но как-то безынициативно. Точнее, инициатива заключалась лишь в том, что он выходил в море в надежде столкнуться с «Летучим голландцем». А дальше что? Каков был план? Конечно, рассматривая этот пласт символически, приходишь к вопросам о предназначении, роке, о выборе пути.

Абстрагируясь от диалектической пары «ожидания — реальность», имеем интересное, местами трогательное, красивое и пафосное произведение. Впечатляет финал романа. Пожалуй, он перекрывает некоторые недостатки книги. Однако вопросы к книге остаются.