Читать книгу "Царское Село. Знакомое и незнакомое"

Немецкая мануфактур-колония Фриденталь

В числе достопримечательностей, которыми славится город Пушкин, имеется одно здание, являющееся иллюстрацией отношений, связывавших монархов России и Германии. Это дом Кемпера (Московское шоссе, 16), построенный в период царствования императора Александра I. Свидетель прошлого колонии Фриденталь, около ста лет просуществовавшей в Царском Селе, он состоит под государственной охраной как памятник истории и культуры периода классицизма и произведение зодчего В.П. Стасова. Его скромный облик сохраняет подлинные черты архитектуры Александровской эпохи, являясь также памятником основанию этого поселения[225]225
  Семенова Г.В. Немецкая мануфактур-колония Фриденталь в Царском Селе // Россия – Германия. Пространство общения. X Цаскосельская конференция. СПб., 2003.


[Закрыть].

Земли колонии Фриденталь занимали обширную территорию императорского города Царское Село, ограниченную сейчас Московским шоссе, Софийским бульваром, улицами Жуковско-Волынской и Железнодорожной[226]226
  Семенова Г.В. История застройки колонии Фриденталь в Царском Селе. Историческая справка. 1994. КГИОП. Н-3883. В справке использованы материалы, любезно предоставленные автору Л.В. Хайкиной.


[Закрыть]. В путеводителе С.Н. Вильчковского о ней говорится: «Против пересечения обоих бульваров, ныне Софийского и Октябрьского, слева начинаются дачи, построенные на земле, принадлежащей потомкам немецких колонистов. Колония эта называется „Фриденталь” и была населена в период 1816–1825 гг. переселенцами из герцогства Бергского. Колонисты устроены в семи домах, возведенных на счет казны, и первоначально занимались огородничеством на отведенных при каждом доме земельных участках, а также приготовлением шелковых, бумажных, шерстяных и льняных изделий, особенно лент и тесемок»[227]227
  Вильчковский С.Н. Указ. соч. С. 43.


[Закрыть].

Устройство колонии началось с прошения фабриканта А. Кемпера, прибывшего в 1816 г. из герцогства Бергского, о принятии двадцати или двадцати пяти семейств, намеревающихся выехать в Россию: «Они, будучи принуждены оставить свое отечество по обстоятельствам, произведшим остановку в промыслах, пожелали завести в России, недалеко от столицы, небольшое мануфактурное селение в том же виде, как и в отечестве их, где при небольших домах у каждой семьи находятся огороды и несколько земли для посева льна и других растений»[228]228
  РГИА. Ф. 487. Оп. 4. Д. 648. Л. 3.


[Закрыть].

Для поселения колонистов по указу Александра I в 1816 г. им отвели прямоугольный надел царскосельской земли за городским валом, ранее использовавшийся под пашни крестьянами слободы Кузьминой. Участок расположили таким образом, что его задняя граница составила прямую линию с Кузьминским бульваром (сейчас – Октябрьский бульвар), а Софийский бульвар стал боковой границей колонии. Дома размещались вдоль Московского шоссе, со значительным отступом от красной линии застройки улицы. За ними в глубине находились дворы с хозяйственными строениями. За дворами во всю ширину надела и параллельно Софийскому бульвару тянулись узкие и длинные полевые участки. Всего их было пятнадцать: тринадцать участков, принадлежавших семьям, и два в общем пользовании. Композиционно-планировочное решение предоставленного колонистам надела принадлежало, предположительно, архитектору В.И. Гесте, автору царскосельских бульваров. Оно во многом определило историческую градостроительную ситуацию в этой местности, Царского Села, изначально относившейся ко второй части города. По задней границе колонии в середине XIX в. проложили улицу, названную в честь известного и почитаемого местными жителями царскосельского врача Жуковского-Волынского. По восточной границе земель Фриденталя после крестьянской реформы 1861 г. проходила граница между городом и Царскосельским уездом.

Дома для колонистов сооружались на казенный счет Царскосельским дворцовым правлением. В будущем предполагалось возмещение колонистами предоставленной им на обустройство ссуды. Строительство первых четырех зданий для поселения семи семейств «фабрикантов» производилось в 1819–1820 гг. на отпущенные по Высочайшему Указу из Государственного казначейства 74 144 руб. Всего же из казны на водворение поселенцев было израсходовано более 190 000 руб. В 1825 г. в Высочайше утвержденном докладе управляющего Министерством внутренних дел о колонистах значилось: «Они упражняются с особенным трудолюбием и успехом в своих рукоделиях и, по свидетельству Директора департамента Государственного хозяйства и публичных зданий Джунковского, ведут себя во всех отношениях как лучшие хозяева, обучая при том своим рукоделиям несколько воспитанниц Санктпетербургского Воспитательного дома… Домы их и земля остаются всегда собственностью Царскосельской вотчины»[229]229
  ПСЗРИ. Собрание первое. Т. 40. 1825 г. Ст. 30. 459.


[Закрыть].

Каждый дом, бревенчатый, обшитый тесом и одноэтажный, был рассчитан на две семьи, за исключением дома для депутата колонистов Кемпера. Его семейство занимало половину первого этажа, а вторая часть постройки, включая мезонин, предназначалась для конторского использования, магазина и школы[230]230
  Проект В.П. Стасова для дома Кемпера опубл.: Пилявский В.И. Архитектор Стасов. Л. 1963. С. 95.


[Закрыть]. В 1822–1825 гг. к первым четырем прибавили еще три дома для проживания шести семейств, которые также строили по стасовскому проекту с незначительными изменениями планировки. Производственное назначение и принадлежность двум семействам не отразились на архитектурном облике здания. С лицевой стороны перед фасадами домов были устроены деревянные палисады, которые в середине XIX в. заменили живыми изгородями из кустарника кротегус[231]231
  РГИА. Ф. 487. Оп. 4. Д. 365 за 1857 г. См. также: Цылов Н.И. Атлас Царского Села. СПб., 1858.


[Закрыть]. Дугообразные в плане, они с двух сторон примыкали к центру фасада каждого дома, выделяя и подчеркивая архитектурное оформление ризалитов, завершенных треугольными фронтонами.

Сохранившийся в РГИА типовой «План дома со службами для двух семейств фабрикантов» – копия с проекта В.П. Стасова. Этот план позволяет составить представление об особенностях планировки и функционального использования помещений. Прямоугольный в плане дом в девять оконных осей по фасаду имел один центральный въезд, первоначально решенный в виде ворот, со стороны улицы и со стороны двора. Сквозной, на всю ширину здания общий вестибюль разделял его на две квартиры с симметрично устроенной планировкой. По сторонам вестибюля вдоль лицевого фасада находилось по три комнаты с анфиладной планировкой, которые предназначались для личного использования. Центром анфилады была «комната для жилья» – квадратное в плане помещение с печью, по ее сторонам располагались спальня и ближайшая к входу комната с очагом – кухня. Со стороны вестибюля к кухням примыкали небольшие помещения холодных кладовых с лестницами на чердак и в подвал. Со стороны двора в каждой половине дома предусматривалось устройство большой мастерской, в три окна, и комнаты для рабочих[232]232
  РГИА. Ф. 487. Оп. 4. Д. 979. Лл. 6–7. Копия с чертежа арх. В.П. Стасова (Рогинский?). «План дома со службами для двух семейств фабрикантов». 1822–1823 гг.


[Закрыть]. Таким образом, в архитектурно-планировочном решении домов совмещались две функции – жилая и производственная.

План дома со службами для двух семейств фабрикантов. 1820-е гг.

В.П. Стасов. Проект «Фасада дома для двух семейств фабрикантов». 1820 г.

Семь домов фабрикантов образовали улицу с односторонней застройкой от Царскосельского городского вала, где впоследствии возвели Московские ворота, до пересечения с Московской дорогой. В 1825 г. старый участок этой дороги, начинавшийся от Пашкова моста-плотины на Нижних прудах, ликвидировали и вместо него устроили шоссе вдоль селения Фриденталь. Наряду с названием шоссе Московское в документах часто встречаются другие – Фридентальское, Колонистское, Ижорское.

До начала XX в. территория Фриденталя представляла собой обширный земельный надел, занятый усадьбами и огородами. Землю предоставили колонистам в потомственное владение на определенных условиях, и они не могли распоряжаться ею по собственному усмотрению. Однако многие в обход Царскосельского начальства сдавали свои участки в аренду под огороды и под строительство дач. После прокладки Жуковско-Волынской улицы почти все колонисты сдавали часть своих земель дачникам. Один из них, Келерман, устроил проезд от Жуковско-Волынской улицы до своей усадьбы и обе стороны его застроил дачами. В 1903 г. арендовавшая у него дачу некая Егорова обратилась в Царскосельское дворцовое правление с просьбой провести на арендуемый ею участок водопровод. Следствием этого обращения стала обширная переписка, в результате выяснилось, что колонистами сдано в аренду семнадцать участков (до 1903 г.), из них тринадцать отвели под постройку домов и четыре под огороды. Выяснилось также, что в большинстве случаев аренда оформлялась нотариальными договорами, в которых сданная земля названа некоторыми колонистами собственною, а другими – данною от казны в потомственное владение. На всех арендуемых участках возведены дома, а разрешение на постройку получено колонистами на свое имя, хотя многие дома строились арендаторами на собственные средства. Бесконтрольная застройка участков привела в беспорядок внутриквартальную территорию.

Колонистам было предложено выкупить принадлежавшие им на условиях потомственного пользования участки в собственность. «Условия» выкупа предварительно обсуждались на общем собрании с представителями Царскосельского дворцового правления 20 марта 1911 г. и были Высочайше утверждены 29 сентября 1911 г. Они предусматривали предварительное устройство нескольких улиц, прокладку водопровода, канализации, электричества. Благоустройство необходимо было привести в соответствие с нормами, принятыми в Царском Селе того времени, до выкупа участков. Сметы на эти работы и новый план колонии составлены и утверждены государем одновременно с условиями выкупа. Стоимость работ по благоустройству предполагалось включить в сумму выкупного платежа. Казенные дома предоставили колонистам безвозмездно, «за ветхостью», однако решение вопроса о выкупе участков прервала начавшаяся в 1914 г. Первая мировая война.

Проект перепланировки колонии с обозначением вновь предполагаемых улиц и всех существующих к этому времени построек составил гражданский инженер В. Лангваген по фиксационному межевому плану, снятому землемером М.А. Хауке в 1909 г.[233]233
  Лангваген В.Я. Проект перепланировки Мануфактур колонии Фриденталь. 1911 г. Архив КГИОП.


[Закрыть]. Земля под новые улицы отчуждалась из состава владения колонистов и не учитывалась при выкупе.

В одном из документов содержится объяснение названий, предположенных к прокладке улиц. Пешковская (сейчас – ул. Глинки) – по имени начальника дворцового правления Пешкова, при котором был возбужден вопрос о выкупе земель колонистов (умер в 1909 г.); Ожаровская (ныне – Чистякова) решение о поселении колонистов принималось в то время, когда начальником дворцового правления был граф Ф.П. Ожаровский; Мельниковский переулок (ныне не существует) – как пролегающий рядом с домовладением инженера Мельникова, сына министра путей сообщения и известного строителя Николаевской железной дороги; Удаловская – по другую сторону железной дороги, как прилегающую к владениям бывших царскосельских вотчинников, по имени долголетних царскосельских управителей; Железнодорожная – по ее топографическому положению вдоль Царскосельской железной дороги. Следует отметить, что наименования улиц соответствовали принятым в Царском Селе традициям.

В. Лангваген. План колонии Фриденталь с проектом прокладки новых улиц (ныне – улицы Глинки и Чистякова). 1911 г.

Сохранение царскосельских традиций проявилось и в разбивке территории на прямоугольные кварталы, в ширине новых улиц, а также в определении ширины участков вдоль улиц не менее тридцати сажен. Упорядочение внутриквартальной структуры было затруднено в связи с наличием на многих участках стихийно возникших ранее зданий. Расположение построенных по этому плану зданий, дома 3, 5, 22, 24, 30 по улице Глинки, свидетельствует о том, что принцип строчной застройки улиц в линию здесь не соблюдался. Отступлением от традиционной царскосельской планировки являлась также попытка устроить на пересечении Ожаровской и Пешковской улиц площадь с памятником Александру I, она осталась не осуществленной из-за начавшейся войны в 1914 г. и последовавшей за ней революцией. В 1912 г. колонисты высказали пожелание увековечить память императора, по указу которого была основана мануфактур-колония. Проект площади и установки на ней памятника составил Лангваген 14 октября 1914 г. Сохранившаяся в архиве светокопия этого проекта не имеет утверждающих виз, хотя на опубликованном плане Царского Села в справочнике «Весь Петербург» за 1915 г. она уже обозначена.

Из предположенных планом Лангвагена улиц до 1917 г. проложили Пешковскую и Железнодорожную. Устройство Ожаровской задержалось, так как проводилось оно на средства дворцового правления, в чьем ведении остался весь восьмой участок, бывший до 1911 г. в общем пользовании колонистов. Предполагавшуюся сдачу в аренду двенадцати небольших участков по обе стороны Ожаровской не успели осуществить. Участки остались незастроенными, и к тридцатым годам ХХ в. на этом месте находился пустырь с кучами песка и прудами. Прокладку Ожаровской завершили в пятидесятые годы ХХ в. с сохранением прежнего названия. Впоследствии после открытия в 1981 г. на Московском шоссе дома-музея П.П. Чистякова Ожаровской присвоили его имя. Надобность в Мельниковском переулке отпала в связи с утратой (вероятно, во время войны 1941–1945 гг.) построек на участке Мельникова.

В настоящее время большая часть дореволюционной застройки колонии утрачена. Здесь преобладают здания, построенные в пятидесятые и последующие годы XX в., в значительной степени формирующие современный облик квартала. В связи с утратой стасовских домов – из семи сохранился один – сместился главный композиционный акцент в облике застройки четной стороны Московского шоссе. Следует, однако, заметить, что построенные в советское время крупные многоквартирные здания сохранили, в основном, первоначальную внутриквартальную структуру, располагаясь в границах старых участков колонистов.

Из пятнадцати участков колонии № 8 и 15 состояли в общем пользовании. Каждый из построенных по проекту Стасова домов, включавший два «полудома», размещался на двух смежных участках[234]234
  Цифра в числителе дроби обозначает порядковый номер участка, в знаменателе – порядковый номер казенного дома в документах Царскосельского дворцового правления. Приведенные сведения по истории колонии основаны на материалах: РГИА. Ф. 485. Оп. 3. Д. 1079, 1085, 1087; Ф. 487. Оп. 4. Д. 775, 769, 757, 756, 773,774, 755, 746,759, 762, 743, 715, 748, 747, 741, 742, 738, 758, 737 за 1911–1917 гг.


[Закрыть].

Колонисту Августу Остерману был отведен ближайший к Московским воротам участок № 1/1, который впоследствии принадлежал его наследникам. В 1911 г., кроме казенного полудома с фабрикой, на его дворе находились собственные деревянные постройки. Весь участок сдавался в наем под дачи и огороды, его последним владельцем был надворный советник Владимир Васильевич Остерман.

Смежный с домовладением Остерманов участок № 1/2 в 1911 г. принадлежал колонистам Абраму и Фердинанду Мундингерам. В настоящее время эти оба бывших владения Остерманов и Мундингеров между улицами Глинки и Жуковско-Волынской превращены в общественный сквер.

В 1911 г. участок № 2/3 принадлежал колонисту Якову Кремеру. Участок № 2/4 принадлежал в 1836 г. колонисту Ивану Келлерману, который построил отдельное здание для мастерской (фабрики). К 1911 г. вся земля сдавалась Келлерманом в аренду и была застроена дачами.

А.Ф. Видов. План места № 2 и фасад дома Я. Кремера и И. Келлермана. 1870-е гг.

Во владении М.И. Вернер находился участок № 3/5. Согласно ведомости 1911 г., участок принадлежал наследнице колониста Флейнгауз – сестре Шарлотте Кемпер. Кроме казенного полудома в саду находился собственный деревянный дом со службами. Участок № 3/6 принадлежал колонисту В.А. Веберу и его наследникам. После 1911 г. участок разделили на несколько частей между наследниками Вебера. Одним из правопреемников стал финский уроженец, студент Петербургского технологического института Э.А. Рут. Ему отошла часть с казенным полудомом. Эту стасовскую постройку, владельцами которой были семейства Вернер-Вебер, разобрали одной из первых, еще до 1917 г.

На части домовладения Веберов в 1910-е гг. возникла усадьба Л.С. Соболевой (ул. Глинки, 3, 5), включавшая в себя также смежный участок сада Кемпера. Генеральный план усадьбы сохранил в неприкосновенности планировку сада, а главный жилой дом и отдельно стоящий жилой флигель расположили на бывшем участке Вебера. Главный усадебный дом Соболевой представляет собой превосходный образец здания в стиле неоклассицизма. Самый крупный участок под № 4/7 принадлежал первому депутату колонистов Абраму Кемперу и его наследникам. Ему также принадлежала половина казенного стасовского дома с мезонином, единственного сохранившегося до настоящего времени (Московское шоссе, 16). Во дворе находились два собственных двухэтажных флигеля, в одном из них размещалась фабрика. Земля сдавалась Кемпером в аренду и под дачи. К 1876 г. участок принадлежал наследникам депутата Кемпера, вероятно, его сыновьям Федору и Ивану Абрамовичам. Среди его владельцев в 1911 г.: Ф.Ф. Кемпер (литеры участков А, Б); Магд. Ив. Вернер, Эм. Ив. Гаф (№ 7 литера Д); братья Макс-Оскар, Павел и Герман Рудольфовичи Ветцеры (№ 7 литера Е).

Находился в общественном пользовании и сдавался под огороды участок № 4/8. Он должен был остаться в собственности Царскосельского дворцового правления. Его территорию использовали для проведения Ожаровской улицы, а оставшуюся землю разделили на 12 участков, которые предполагалось сдать в аренду под застройку с правом последующего выкупа. Относящийся к нему казенный полудом с мезонином (Московское шоссе, 16) предназначался для школы и конторских целей. Однако дети колонистов посещали приходскую школу при евангелическо-лютеранской церкви и другие учебные заведения Царского Села. Казенный полудом сдавался обществом колонистов в наем под дачу[235]235
  РГИА. Ф. 487. Оп. 4. Д. 714 за 1911–1917 гг. Л. 44, 50, 57.


[Закрыть]. Долгое время здесь снимал дачу известный русский поэт, гофмейстер Императорского двора граф Арсений Аркадьевич Голенищев-Кутузов (1848–1913). На стихи Голенищева-Кутузова писали романсы композиторы Мусоргский, Рахманинов, Кюи, Аренский. В 1914 г. было опубликовано его собрание сочинений в четырех томах.

В 1915 г. этот полудом с прилегающими к нему двумя участками вдоль новой Ожаровской улицы по Высочайшему повелению предоставили в личное пожизненное пользование, в порядке исключения и с платой четыреста рублей в год, вдове поэта Ольге Андреевне. В ее прошении говорилось о необходимости сохранения дома как памятника царскосельской старины и места жительства поэта. Сохранение этого дома особо выделялось и в «Условиях для выкупа»: «Особой платы за дома и другие казенные постройки не брать, но один из домов, построенных при поселении колонистов, должен остаться в неприкосновенности как памятник Царскосельской старины, под попечением „Общества защиты и сохранения старины”, в ведении и владении дворцового правления». По мнению управляющего Царскосельским дворцовым правлением князя Путятина, этот дом следовало бы приспособить для музея или какого-нибудь благотворительного учреждения, например богадельни, для увековечения памяти императора Александра I и его супруги. Он считал, что вокруг здания следовало бы разбить сквер, который со временем стал украшением всего квартала. Предложение вызвало сочувствие со стороны колонистов, одновременно настаивавших на необходимости урегулировать права Кемпера. Однако созданию музея помешала Первая мировая война. В дальнейшем этот дом Фридентальской колонии использовался под жилье, а в 1950-е гг. в нем был проведен реставрационный ремонт. В настоящее время для него найдено не очень удачное использование под медвытрезвитель.

Колонисту И.В. Кумбруху и его наследникам принадлежал участок № 5/9 Историческая застройка вся была утрачена еще в довоенный период. Бывшее владение под № 5/10 занимало семейство Мейера, в 1911 г. – Энгельберл Мейер и наследницы Петра Мейер. Здесь размещалась красильня, состоявшая в пользовании всех колонистов. В настоящее время здесь находятся два дома Мейеров (ул. Глинки, 22, 24), построенные в 1910-е гг. по проекту гражданского инженера В. Лангвагена. Казенный полудом, совместный с Кумбрухом, разобрали еще до 1917 г.

В 1825 г. в полудоме под № 6/11 первоначально поселили ткача Ф.Я. Кисселя. В 1911 г. его владельцем значился Вильгельм Фурман, которому принадлежал казенный полудом и собственный флигель со службами во дворе, а земля обрабатывалась самим домохозяином. Впоследствии домовладение принадлежало М.В. Вайновой.

Проект красильни к домам колонистов

Дом Мейера. Ул. Глинки, 22. Современный вид

С 1825 г. домовладение под № 6/12 принадлежало ткачу И.Н. Шмитц и его наследникам. В 1911 г. полудом принадлежал Якову Шмитцу и был утрачен в середине XX в. Еще недавно в глубине этого участка находился каменный двухэтажный, с террасой и вазами дом, предположительно, построенный в 1910-е гг., который занимала станция скорой помощи.

В 1911 г. участок № 7/13 принадлежал колонистам Александру и Вильгельму Мундингерам. На нем сохранился дом А.Ф. Мундингера (ул. Глинки, 30), который представляет собой особняк в стиле модерн, построенный в 1910-е гг. по проекту В.Я. Лангвагена. Александр Филиппович Мундингер состоял уполномоченным колонистов в период решения вопроса о выкупе земельных участков. Согласно местной легенде, в доме А.Ф. Мундингера жил А. Керенский.

Дом А.Ф. Мундингера. Глинки ул., 30. Современный вид

Кожевнику И. Видмейеру и его наследникам принадлежал участок № 7/14. В 1911 г. его владельцами были вдова Елена Видмейер и Христиан Видмейер.