Текст книги "Выбор по Тьюрингу"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vybor-po-tyuringu-67337.jpg)
Автор книги: Гарри Гаррисон
Жанр: Зарубежная фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
– Да, если бы оно работало идеально, так бы и случилось. На первый взгляд оно и работает замечательно. Только стоит посмотреть его одну-две минуты, как начинает болеть голова. Впрочем, мы надеемся устранить это в следующей модели.
Джей-Джей отвернулся и вздохнул:
– Как там раньше говорили – придется начинать от печки? Но если вы сумеете его усовершенствовать, мы овладеем всем миром!
Джей-Джей покачал головой и снова повернулся к Брайану.
– Надеюсь, то, что ты собираешься нам показать, работает лучше?
– Да, сэр. Я хочу показать вам робота, в котором устранены все недостатки прежних систем искусственного интеллекта.
– Это тот самый, который может научиться новым способам обучаться?
– Именно так. Вон он стоит. Робин-1 – робот, наделенный интеллектом, номер первый.
Джей-Джей взглянул в ту сторону, куда показывал Брайан, и постарался скрыть разочарование.
– Где?
Он видел только рабочий стол, уставленный аппаратурой, и монитор с большим экраном. Стол ничем особенным не отличался от других столов, стоявших в лаборатории. Брайан указал на стойку с электронными приборами размером со шкаф.
– Там находится большая часть управляющих схем и памяти Робина-1. Они обмениваются сигналами в инфракрасном диапазоне с механическим исполнительным устройством – вон тем телеуправляемым роботом.
Ничего подобного Джей-Джей еще не видел. На полу стояло что-то вроде дерева, перевернутого вверх корнями, ростом не выше пояса. Сверху торчали две руки, которые заканчивались металлическими шарами. Две нижние ветви разветвлялись и разветвлялись снова и снова, становясь на конце не толще спагетти. Однако особенно большого впечатления на Джей-Джея это не произвело.
– Две металлические палки с парой веников вместо ног. Не понимаю.
– Это не веники. Перед вами последнее достижение микротехнологии. Здесь преодолены почти все механические ограничения, свойственные прежним поколениям роботов. Каждая ветвь – это манипулятор с обратной связью, который позволяет управляющей программе принимать сигнал и…
– А что он может делать? – сердито спросил Джей-Джей. – У меня очень мало времени.
Брайан стиснул кулаки, так что у него даже побелели костяшки пальцев, и постарался сдержать раздражение.
– Прежде всего он умеет говорить.
– Давай послушаем. – И Джей-Джей демонстративно взглянул на часы.
– Робин, кто я? – спросил Брайан.
На поверхности обоих металлических шаров открылось по отверстию, которые до этого были закрыты диафрагмами. Послышалось гудение моторчиков, и шары повернулись к Брайану. Потом диафрагмы снова закрылись.
– Ты Брайан, – послышался жужжащий голос из динамиков, установленных в тех же шарах. У Джей-Джея сердито раздулись ноздри.
– А кто я? – спросил он. Ответа не было.
– Он отвечает только тогда, когда его называют по имени – Робин, – поспешно пояснил Брайан. – К тому же он вряд ли воспримет ваш голос, ведь до сих пор с ним разговаривал только я. Дайте я попробую. Робин, кто это? Человек, который стоит рядом со мной?
Диафрагмы раскрылись, шары повернулись. Послышался слабый шорох – бесчисленные металлические щетинки зашевелились, и машина двинулась в сторону Бэкуорта. Тот отступил на шаг назад, робот последовал за ним.
– Можно не двигаться и бояться нечего, – сказал Брайан. – У оптических рецепторов, которые сейчас на нем стоят, короткое фокусное расстояние. Вот видите – он остановился.
– Объект незнаком. С вероятностью девяносто семь процентов это человек. Фамилия?
– Верно. Фамилия – Бэкуорт. Инициалы – Дж.-Дж.
– Дж.-Дж. Бэкуорт, возраст шестьдесят два года. Группа крови – нулевая. Карточка социального страхования номер 130-18-4523. Место рождения – Чикаго, штат Иллинойс. Женат. Двое детей. Родители…
– Робин, остановись, – приказал Брайан, и жужжащий голос оборвался, а диафрагмы закрылись. – Простите, сэр. Но я тут занимался кое-какими экспериментами по идентификации людей и получил доступ к личным делам в отделе кадров.
– Все это игрушки. И я не вижу в этом большого смысла. Что еще может делать эта штука? Она может двигаться?
– Во многих отношениях лучше, чем мы с вами, – ответил Брайан. – Робин, лови!
Он взял со стола коробку со скрепками, высыпал их на ладонь и швырнул в робота. Все части машины мгновенно пришли в такое быстрое движение, что зарябило в глазах. Тонкие щупальца, плавно развернувшись, превратились в сотни крючочков, похожих на изогнутые когти. Они протянулись в разные стороны, поймали одновременно все до единой скрепки и сложили их в аккуратную кучку.
Это Джей-Джею понравилось.
– Хорошо. Думаю, что это может найти коммерческое применение. Но что там насчет его интеллекта? Он думает лучше, чем мы? Может решать задачи, которые мы решить не можем?
– И да и нет. Он совсем новый и еще мало чему научился. Обучить роботов опознавать предметы и обращаться с ними пытались почти пятьдесят лет, и только теперь мы имеем машину, которая способна этому обучиться. Прежде всего надо было вообще научить ее думать. А теперь она очень быстро совершенствуется. Больше того, мне кажется, что ее способность к самообучению растет экспоненциально. Дайте я вам покажу.
Джей-Джей бросил на него заинтересованный, но недоверчивый взгляд и хотел что-то сказать, но тут громко, требовательно зазвонил телефон.
– Красный телефон! – вздрогнув, сказал Мак-Крори.
– Я буду говорить, – отозвался Бэкуорт, взял трубку и услышал незнакомый голос:
– Мистер Бэкуорт, случилось кое-что непредвиденное. Вы должны немедленно прийти сюда.
– В чем дело?
– Эта линия не защищена от подслушивания.
Джей-Джей положил трубку и с досадой нахмурился:
– Там что-то случилось, не знаю что. Вы оба ждите здесь. Я постараюсь разобраться как можно скорее. Если окажется, что мне придется задержаться, я позвоню.
Его шаги замерли в коридоре. Брайан сердито молчал, не сводя глаз со стоявшего перед ним робота.
– Он ничего не понял, – сказал Мак-Крори. – Он слишком мало знает, чтобы понять, как важно то, что ты сделал.
Его прервал какой-то странный звук, похожий на кашель. Звук повторился трижды, потом послышался громкий стон и грохот аппаратуры, падающей на пол.
– Что там такое? – воскликнул Мак-Крори, повернулся и сделал шаг в сторону двери, которая вела в соседнюю лабораторию. Снова раздался звук, похожий на кашель, и Мак-Крори вдруг повернулся вокруг своей оси. Лицо его превратилось в залитую кровью маску. Он зашатался и упал.
Брайан пустился бежать. Он ни о чем не думал, не рассуждал – он хотел только скрыться, спрятаться куда-нибудь, как привык за многие годы издевательств и преследований, которые терпел от мальчишек постарше. Он выбежал в дверь за мгновение до того, как пуля ударилась в косяк как раз на уровне его головы.
Прямо перед ним оказался большой сейф для хранения пленок с запасными копиями всех расчетов. Их складывали туда каждый вечер. Сейчас сейф был пуст. Пуленепробиваемый, несгораемый, герметически закрывающийся сейф. Чулан, где мальчик может укрыться от преследования, темное место, где он может найти убежище. Брайан распахнул дверцу сейфа, и в этот момент слепящая боль разорвала ему спину и швырнула его вперед, развернув в воздухе. От того, что он увидел, у него перехватило дыхание. Он поднял руку, пытаясь прикрыть голову, потянул к себе ручку сейфа и начал падать на спину. Но пуля догнала его. Выпущенная в упор, она пробила ему руку, а потом голову. Дверца сейфа захлопнулась.
– Вынь его оттуда! – выкрикнул чей-то хриплый голос.
– Замок защелкнулся. Но он готов, я видел, как пуля попала ему в голову.
Рохарт только что поставил автомобиль к обочине у своего дома, вылез и собрался закрыть дверцу, как в машине загудел телефон. Он взял трубку и нажал кнопку. В трубке послышался чей-то голос, но Рохарт не смог расслышать ни единого слова – все заглушил рев вертолета. Он удивленно поднял голову и зажмурился от яркого света прожектора. Вертолет садился прямо на его газон. Когда пилот сбросил обороты, Рохарт смог разобрать кое-что из того, что неслось из трубки:
– Немедленно… Невероятно… Катастрофа…
– Я не слышу – тут только что сел какой-то чертов вертолет и покорежил мне весь газон!
– Это за вами! Садитесь, летите сюда немедленно!
Прожектор погас, и Рохарт увидел на борту вертолета черно-белую полицейскую эмблему. Дверца распахнулась, кто-то махнул ему рукой, приглашая садиться. Рохарт никогда не отличался тугодумием или замедленной реакцией, иначе он не стал бы директором-распорядителем компании «Мегалоуб». Он швырнул телефонную трубку в машину, подбежал к вертолету, шагнул на ступеньку трапа, споткнулся, и несколько сильных рук втащили его в кабину. Дверца еще не успела захлопнуться, как они уже были в воздухе.
– Что за дьявольщина?
– Не знаю, – сказал полицейский, помогая ему пристегнуться. – Я знаю только одно: у вас там все вверх ногами. Тревога объявлена на территории трех штатов, вызваны агенты ФБР. Сейчас туда направляются все свободные патрули и вертолеты.
– А что там случилось – взрыв, пожар?
– Никаких подробностей. Мы с пилотом патрулировали над шоссе номер восемь около Пайн-Велли, когда пришел приказ забрать вас и доставить в «Мегалоуб».
– А вы не можете позвонить и выяснить, что произошло?
– Нет. Все линии заняты. Но мы сейчас будем там, вон уже огни видны. Через шестьдесят секунд будете на земле.
Пока они шли на посадку, Рохарт всматривался в контуры зданий, пытаясь разглядеть разрушения, но ничего не заметил. Зато на территории, обычно почти безлюдной, люди кишели, как муравьи. Повсюду виднелись полицейские автомобили и вертолеты, другие вертолеты кружили над головой с зажженными прожекторами, освещавшими все как днем. Около главного лабораторного корпуса стояла пожарная машина, но пламени нигде видно не было. Рядом с посадочной площадкой ждала кучка людей; как только вертолет коснулся земли, Рохарт распахнул дверцу, прыгнул вниз и, пригнувшись, побежал к ним. Вихрь от вращающегося винта трепал его одежду.
Часть поджидавших его была в полицейской форме, часть в штатском, но с полицейскими значками на груди. Только одного из них он узнал – это был Джизус Кордоба, ночной дежурный.
– Это невероятно, непостижимо! – крикнул ему Кордоба, стараясь перекричать удаляющийся рев вертолета.
– Что там такое?
– Сейчас покажу. Никто пока еще не знает, что на самом деле случилось и каким образом. Сейчас покажу.
Следующее потрясение Рохарт испытал, когда они бегом поднимались по лестнице лабораторного корпуса. Свет нигде не горел, телекамеры охраны не работали, двери, которые должны были быть опечатаны, стояли открытые настежь. Полицейский с ручным аккумуляторным фонарем махнул рукой вперед и повел их по коридору.
– Все так и было, когда мы тут появились, – сказал Кордоба. – Пока здесь ничего не трогали. Я… я просто не могу понять, как это могло случиться. Все было тихо и спокойно, ничего необычного – во всяком случае, с центрального поста я ничего не заметил. Доклады с постов поступали вовремя. Я следил за лабораторным корпусом, потому что знал, что там задержались посетители: мистер Бэкуорт, кто-то еще. Вот и все – ничего необычного. А потом началось.
По лицу Кордобы стекали капли пота. Он утирал их рукавом, сам того не замечая.
– Все случилось сразу. Похоже, что все сигналы тревоги сработали одновременно. Охранники куда-то делись, и собаки тоже. Сигналы шли не отовсюду – только с ограды и из лабораторного корпуса. Только что все было тихо – а через секунду началось. Не понимаю.
– Ты говорил с Беникофом?
– Он позвонил мне, когда узнал о тревоге. Сейчас он в самолете, летит сюда из Вашингтона.
Рохарт быстро шел по коридору, через двери, которым полагалось быть запертыми.
– Вот так это и выглядело, когда мы сюда вошли, – сказал один из полицейских. – Света не было, все двери открыты, внутри никого. Видимо, кое-что тут поломано. А тут как будто еще больше – и компьютеры, кажется, тоже: очень много кабелей болтается. И похоже, что отсюда тащили какие-то тяжести – довольно много и в большой спешке.
Директор-распорядитель окинул взглядом почти пустую комнату и вспомнил, как она выглядела, когда он был здесь в последний раз.
– Брайан Дилени! Это его лаборатория. Его оборудование, аппаратура – все исчезло! Скорее, где у вас радио? Пошлите несколько полицейских к нему домой. Только смотрите, чтобы были как следует вооружены, и пусть держат ухо востро. Те, кто это сделал, побывают и там.
– Сержант! Сюда! – крикнул один из полицейских. – Я кое-что нашел! Вот, – сказал он, указывая на пол. – Свежая кровь на кафеле, у самой двери.
– И на ручке тоже, – добавил сержант и повернулся к Рохарту: – А что это такое? Какой-то сейф?
– Вроде того. Здесь хранятся копии записей. – Рохарт вынул бумажник. – У меня здесь записан шифр.
Трясущимися пальцами он набрал комбинацию цифр, повернул ручки, потянул на себя, и дверца распахнулась. Из сейфа выпало окровавленное тело Брайана и осело на пол у его ног.
– Врачей сюда! – заревел сержант, приложив пальцы к залитой кровью шее, чтобы проверить, есть ли пульс, и стараясь не смотреть на размозженный череп.
– Не могу понять… Да! Он еще жив! Где «Скорая»?
Рохарт отступил в сторону, чтобы пропустить врачей, и, удивленно моргая, смотрел, как на первый взгляд суетливо, толкаясь и покрикивая друг на друга, но четко и организованно они работают. Перед глазами у него мелькали капельницы, наборы инструментов для экстренной помощи, что-то еще. Он молча ждал, пока Брайана не унесли бегом в стоящую наготове машину. Врач принялся укладывать инструменты в сумку.
– Он будет… Вы можете что-нибудь мне сказать?
Врач мрачно мотнул головой, защелкнул сумку и поднялся на ноги.
– Он едва-едва жив. Пулевое ранение в спину, рикошет от ребер, ничего серьезного. А вот вторая пуля… Она прошла навылет через руку, а потом… В общем, обширные повреждения мозга, сотрясение, костные осколки в мозговой ткани. Я мог сделать только одно – ввел внутривенно паравин. Он уменьшает повреждения при мозговых травмах – снижает уровень обменных процессов в мозговой ткани, чтобы клетки не так быстро погибали от кислородного голодания. Если он и выживет, то, вполне возможно, никогда больше не придет в сознание. Ничего, кроме этого, пока еще сказать невозможно. Его доставят вертолетом в Сан-Диего, в больницу.
– Я ищу мистера Рохарта, – сказал вошедший полицейский.
– Я здесь.
– Мне велено передать вам, что ваша догадка подтвердилась. Только слишком поздно. Это я о доме, про который вы говорили. Где живет мистер Дилени. Дом полностью обчистили пару часов назад. На месте видели мебельный фургон. Сейчас мы пытаемся его выследить. Следователь просил передать вам, что забрали все компьютеры, бумаги и записи.
– Спасибо. Спасибо, что сказали.
Рохарт стиснул зубы, почувствовав, что голос его дрожит. Кордоба все еще стоял рядом и слушал.
– Дилени занимался искусственным интеллектом, – сказал он.
– Да, проектом «ИИ». И он решил проблему – все было у нас в кармане. Машина почти с такими же возможностями, как и человек.
– А теперь?
– Теперь она в кармане у кого-то другого. У каких-то безжалостных людей. Хитрых и безжалостных. Это надо же – придумать такой план и суметь его осуществить! Теперь все попало к ним.
– Но их найдут. Не может быть, чтобы это сошло им с рук.
– Вполне может быть. Они сделают так, чтобы публика ничего не знала о краже. Они не собираются завтра же объявить, что располагают искусственным интеллектом. Рано или поздно это произойдет, но не сразу. Не забудьте, что искусственным интеллектом занимаются многие исследователи. Вот увидите, в один прекрасный день это случится, вполне закономерно и логично, и никак не будет связано с тем, что произошло здесь сегодня, так что ничего нельзя будет доказать. Просто у какой-нибудь компании появится искусственный интеллект. И это так же верно, как то, что это будет не «Мегалоуб». А что до Брайана, то все будут знать только то, что он умер и его работа умерла вместе с ним.
Страшная мысль пришла в голову Кордобе.
– А почему это должна быть просто какая-то другая компания? Кто еще интересуется искусственным интеллектом?
– Кто еще? Да всего-навсего полмира. Разве японцы не хотели бы заполучить настоящий, действующий искусственный интеллект? А немцы, иранцы – да все, кто угодно?
– А русские? Или кто-нибудь еще, кто не прочь побряцать оружием? Я вряд ли приду в восторг при виде наступающей танковой армии, которой управляет механический интеллект, не знающий ни страха, ни усталости, ни потребности в сне. Или услышу о торпедах и минах с глазами и мозгом, которые плавают себе в океане, пока поблизости не появятся наши суда.
Рохарт покачал головой:
– В наши дни об этом тревожиться уже не приходится. Танки и торпеды сейчас никто всерьез не принимает. Производительность труда – вот как называется игра, в которую мы все играем. Страна, которая располагает искусственным интеллектом, обгонит нас, как спринтер обгоняет стоящего на месте, и превратит в нищих. – Он грустно окинул взглядом разоренную лабораторию. – Кто бы они ни были, теперь у них это есть.
Глава 2
9 февраля 2023 года
Реактивный пассажирский самолет летел на высоте 14 000 метров, намного выше громоздившихся внизу кучевых облаков. Даже на этой высоте на его пути время от времени попадались участки с повышенной турбулентностью – напоминание о буре, которая бушевала под облаками. В салоне находился всего один пассажир – мужчина плотного сложения, лет под пятьдесят, целиком погруженный в какие-то бумаги.
На секунду Беникоф оторвался от работы, чтобы прихлебнуть пива. Он увидел, что на его факсе мигает красная лампочка: все новые и новые сообщения шли по телефонному каналу и записывались в память аппарата. Он вызвал их на экран и просматривал одно за другим, пока не смог ясно – слишком ясно! – представить себе подлинные масштабы катастрофы в лабораториях компании «Мегалоуб». Лампочка продолжала мигать – сообщения шли и шли, но теперь они его уже больше не интересовали. Это была какая-то жуткая, невероятная фантастика – и он ничего не мог сделать, пока не прибудет в Калифорнию. Поэтому он решил вздремнуть.
Любой другой на его месте лишился бы сна на всю ночь и сидел бы, изнывая от тревоги и перебирая в уме возможные варианты действий. Но Альфред Дж. Беникоф был не из таких. Он всегда отличался невероятной практичностью. Тревожиться сейчас – значит попусту терять время. Больше того, нельзя упускать возможность выспаться: там, на месте, времени на это может не остаться. Он поправил подушку под головой, опустил спинку кресла, прикрыл глаза и сразу же заснул. На его загорелом лице появилось выражение спокойствия, нахмуренный лоб разгладился – теперь он выглядел даже моложе своих пятидесяти: высокий, крепкий человек с едва намечающейся полнотой, от которой не помогала никакая диета. В студенческие годы, в Йельском университете, он играл в футбол, в нападении, и с тех пор умудрился сохранить форму. Он был как будто создан для своей работы, при которой часто приходилось не высыпаться.
Официально должность Беникофа называлась «помощник специального уполномоченного АНОП», однако это был скорее почетный титул, лишенный реального смысла, – в сущности, лишь прикрытие для его подлинной деятельности. На самом деле он был главным специалистом по расследованию всевозможных деликатных историй в области науки и подчинялся непосредственно президенту США.
Беникофа привлекали к делу, когда с какой-нибудь исследовательской программой начинались нелады. Чтобы всегда быть готовым к самому худшему, он старался по возможности держаться в курсе всех разработок, какие только шли в стране. В «Мегалоуб» он наведывался так часто, как только мог: столь обширны и разнообразны были исследования, которые там велись. Однако это был отчасти только повод для его визитов. Больше всего его интересовали работы Брайана – он близко познакомился с молодым ученым, который ему очень нравился. Вот почему его так потряс этот налет.
Он проснулся от воя выпускаемого шасси. Только начинало светать, и восходящее солнце бросало красные полосы света сквозь иллюминаторы, когда они заходили на посадку в аэропорту компании «Мегалоуб». Беникоф поспешно вызвал на экран и просмотрел сообщения, которые пришли, пока он спал. Некоторые из них содержали уточнения предыдущих, но никакой действительно новой информации не было.
У трапа его встретил Рохарт, изможденный и небритый: этой ночью ему крепко досталось. Беникоф с улыбкой пожал ему руку:
– Ну и вид у тебя, Кайл.
– А самочувствие еще хуже. Ты же знаешь, что у нас нет ни одной ниточки, что все материалы по проекту «ИИ» исчезли, что…
– А как Брайан?
– Жив – больше мне ничего не известно. Как только состояние стабилизировалось и его подключили к аппаратуре реанимации, медицинский вертолет доставил его в Сан-Диего. Операция шла всю ночь.
– Пойдем выпьем кофе, и ты мне все расскажешь.
Они прошли в столовую для руководящего персонала и налили себе черного мексиканского кофе.
Рохарт сделал большой глоток и продолжал:
– В больнице пришли в ужас, когда увидели, какие обширные у него повреждения. Они даже послали вертолет за главным хирургом – каким-то Снэрсбруком.
– Это доктор Эрин Снэрсбрук. В последний раз, когда мы виделись, она работала в институте Скриппса, в Ла-Хойе. Ты не сможешь передать ей, чтобы она связалась со мной, когда кончится операция?
Рохарт вынул из кармана радиофон и дал поручение своей секретарше.
– Боюсь, что я о ней никогда не слыхал.
– А надо бы. Она лауреат премии Ласкера по медицине в области нейрофизиологии и, вполне возможно, лучший нейрохирург в стране. А если ты поднимешь архивы, то увидишь, что Брайан одно время работал вместе с ней по своей тематике. Я не знаю подробностей, но только что увидел это в последнем докладе, который ко мне поступил.
– Если она такой хороший хирург, то, может быть…
– Если кто-нибудь и способен спасти Брайана, так это она. По крайней мере, я очень на это надеюсь. Брайан – очевидец всего, что здесь случилось. Если он выживет, если придет в себя, он может оказаться единственной нашей путеводной нитью. Потому что до сих пор нет ни малейшего намека на то, как был устроен этот невероятный налет.
– Мы знаем часть того, что произошло. Я не хотел передавать тебе подробности по факсу, линия для этого недостаточно защищена. – Рохарт протянул ему фотографию. – Вот кое-какие остатки – вероятно, это был компьютер. Сожжен термитом.
– Где это нашли?
– Было закопано в землю позади корпуса охраны. Инженеры говорят, что компьютер был подключен к системе тревожной сигнализации. Нет никакого сомнения, что это устройство было запрограммировано на то, чтобы сообщать на центральный пост охраны ложную информацию.
Беникоф мрачно кивнул:
– Чистая работа. Операторы на центральном посту знают только то, что показывают их экраны и циферблаты. Снаружи может наступить конец света, но, пока на экране видны луна и звезды, а по звуковому каналу транслируется лай койотов, дежурный ничего не узнает. Но как же патрули, собаки?
– Ни малейшего намека. Исчезли.
– Как и все оборудование вместе с людьми – кроме Брайана, который остался в лаборатории? Тут у вас были грубо нарушены все правила безопасности. В этом мы тоже еще разберемся, но не сейчас. Конюшня настежь, а ваш ИИ увели…
Зажужжал телефон, и он взял трубку.
– Беникоф слушает. Говорите. – Некоторое время он молча слушал. – Ладно. Перезванивайте туда каждые двадцать минут или около того. Нужно, чтобы она обязательно переговорила со мной прежде, чем оттуда уедет. Это неотложное дело. – Он сунул аппарат в карман. – Доктор Снэрсбрук все еще в операционной. Я хочу, чтобы ты сейчас провел меня в лабораторию. Мне надо увидеть все своими глазами. Но сначала расскажи об этой скупке акций в Японии. Какое отношение она имеет к похищению?
– Время совпадает. Скупка могла быть устроена для того, чтобы задержать Джей-Джея у себя до тех пор, пока лаборатории не закроются на ночь.
– Мало вероятно, но я проверю. Идем туда. Но прежде всего я хочу точно выяснить, кто сейчас тут главный.
Рохарт удивленно поднял брови:
– Боюсь, я не понимаю…
– А ты подумай. Ваш председатель, ваш ведущий ученый и ваш начальник службы безопасности исчезли. Либо перешли на сторону противника – кто бы он ни был, – либо их нет в живых.
– Уж не думаешь ли ты…
– Думаю, да и тебе советую подумать. Ваша компания и все ее исследовательские разработки серьезно скомпрометированы. Мы знаем, что похищен искусственный интеллект – а что еще? Я намерен предпринять тщательную проверку всех секретных дел и бумаг. Но прежде я хочу снова задать вопрос – кто сейчас у вас главный?
– Боюсь, что мне спихнуть не на кого, – ответил Рохарт без малейшего удовольствия. – Как директор-распорядитель, я, видимо, остался старшим по должности.
– Верно. Так вот, считаешь ли ты, что способен обеспечить продолжение деятельности компании, в одиночку заниматься всеми делами и в то же время вести тщательное расследование, какое здесь необходимо?
Прежде чем ответить, Рохарт прихлебнул кофе и вгляделся в лицо Беникофа, пытаясь понять, куда тот клонит, но прочитать на нем ничего не смог.
– Ты хочешь, чтобы я сам это сказал, да? Что я могу обеспечить работу «Мегалоуб», но у меня нет опыта в таких расследованиях, какое здесь нужно, и оно мне не по зубам?
– Я не хочу, чтобы ты сказал что-нибудь такое, чего сам не думаешь. – Голос Беникофа был ровен и бесстрастен.
Рохарт угрюмо усмехнулся:
– Вас понял. Ты, конечно, сукин сын, но ты прав. Ты согласен взять расследование на себя? Считай, что это официальная просьба.
– Хорошо. Я просто хотел, чтобы была полная ясность, кто чем занимается.
– Значит, берешься – договорились? Тогда что мне теперь делать?
– Руководить компанией. И точка. А я займусь всем остальным.
Рохарт тяжело вздохнул и откинулся на спинку стула.
– Я рад, что ты здесь. Нет, правда.
– Ладно. Теперь пошли в лабораторию.
Дверь в лабораторный корпус теперь была закрыта, и ее охранял рослый, угрюмый человек. На нем был пиджак, хотя утро выдалось теплое и сухое.
– Документы, – произнес он, неподвижно стоя перед дверью. Бегло взглянув на удостоверение Рохарта, он подозрительно уставился на Беникофа, когда тот полез в карман за своим. Увидев голографическую фотографию и прочитав, кто такой Беникоф, он неохотно буркнул: – Проходите, сэр. Вторая дверь по коридору. Он ждет вас. Одного.
– Кто?
– Это все, что я уполномочен вам сообщить, сэр, – невозмутимо ответил охранник.
– Да я тебе и не нужен, – сказал Рохарт. – А у меня прорва дел в конторе.
– Хорошо.
Беникоф быстро прошел к указанной двери, постучал, потом открыл ее и вошел.
– Имен не называть, пока дверь открыта. Заходите и закройте за собой дверь, – сказал человек, сидевший за столом.
Беникоф повиновался, потом снова повернулся к столу и с трудом преодолел невольное желание вытянуться по стойке «смирно».
– Мне никто не говорил, что вы собираетесь сюда, генерал Шоркт.
Если у Шоркта и было какое-нибудь имя, его никто не знал. Очень может быть, что и окрестили-то его тоже Генералом.
– Вам необязательно было это знать, Беникоф. Все правильно.
Беникофу уже приходилось работать с генералом, и он знал, что это человек жесткий, неприятный – но энергичный и деловой. Лицо у него было морщинистое, как морда старой морской черепахи, да и лет ему было, вероятно, не меньше. Когда-то в далеком, туманном прошлом он служил офицером в кавалерии и лишился в бою правой руки. Говорили, что это случилось в Корее, хотя кое-кто называл и сражение на Марне или битву под Геттисбергом[1]1
Сражение на Марне между англо-французскими и германскими войсками произошло в 1914 г., битва при Геттисберге между армиями Севера и Юга – во время Гражданской войны в США, в 1863 г. – Здесь и далее прим. пер.
[Закрыть]. Когда Беникоф с ним познакомился, он уже работал в военной разведке на какой-то очень высокой и очень секретной должности. У него было множество подчиненных, а сам он не подчинялся никому.
– Вы будете докладывать мне раз в день. Если появится что-то важное, то чаще. Мой прямой телефон вы знаете. А все данные вводите в компьютер. Понятно?
– Понятно. Вы уже знаете, что тут дело скверное?
– Знаю, Бен. – Генерал позволил себе на секунду расслабиться и стал почти похож на человека. На очень усталого человека. Потом на лице у него снова появилось официальное выражение. – Можете идти.
– Могу я спросить, в каком качестве вы принимаете участие в этой истории?
– Нет. – Генералу ничего не стоило восстановить против себя кого угодно. – Сейчас же явитесь к агенту Дэйву Мэньясу. Он руководит группой расследования из ФБР.
– Хорошо. Я сообщу вам, что они обнаружили.
Мэньяс лихорадочно барабанил по клавиатуре своего портативного компьютера. Он сидел без пиджака и, хотя кондиционер поддерживал в комнате приятную прохладу, был весь в поту: его постоянно сжигал какой-то внутренний огонь. Когда вошел Беникоф, он поднял голову, вытер руку о штанину и обменялся с ним крепким рукопожатием.
– Рад, что вы здесь. Мне велели подождать с докладом, пока вы не появитесь.
– Что вы выяснили?
– Это предварительный доклад, учтите. Только то, что мы знаем на данный момент. Сведения еще поступают. – Беникоф кивнул, и агент нажал клавишу. – Начнем с этой комнаты. Мы все еще изучаем отпечатки пальцев, которые тут нашли. Но девяносто девять шансов из ста, что никаких посторонних отпечатков тут не окажется. Только здешние служащие. Профессионалы всегда работают в перчатках. Теперь смотрите. Множество царапин и вмятин на линолеуме. Следы от ручной тележки. По документам можно приблизительно прикинуть, что отсюда вывезено. Не меньше полутора тонн оборудования. Чтобы перетаскать это за час, должно было понадобиться пять-шесть человек.
– Откуда вы взяли эту цифру – час?
– Из документов. Входную дверь отперли Тотт и Бэкуорт. С помощью личных шифров. С этого момента до того, как все полетело вверх тормашками, прошел один час двенадцать минут и одиннадцать секунд. Пошли наружу.
Мэньяс вывел Беникофа к парадному входу и указал на черные отметины на белой бетонной мостовой.
– Следы от покрышек. Грузовик. Видите, вон там он немного заехал на траву и оставил отпечаток протектора.
– Идентифицировали машину?
– Нет. Но мы над этим работаем. А самописец у въезда на территорию показывает, что ворота были дважды открыты и закрыты.
Беникоф огляделся вокруг.
– Дайте-ка я попробую подытожить все, что мы знаем. Сразу после того, как в корпус вошли посетители, сигнализация была отключена больше чем на час. Охранники на центральном посту оказались слепыми и глухими – они видели только то, что им показывали, и слушали магнитофонную запись. Все это время охрана вообще не функционировала – значит, можно считать, что все охранники участвовали в операции. Или были убиты.
– Согласен.
Компьютер загудел, и Мэньяс взглянул на экран.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?