Текст книги "Путь истины"
![](/books_files/covers/thumbs_240/put-istiny-246551.jpg)
Автор книги: Герхард Терстеген
Жанр: Словари, Справочники
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 8 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
11. Ибо, как мы уже говорили вначале, это и есть, собственно, конечная цель Бога и важнейший духовный смысл Писания, на что направлена вся Библия во всём её многообразии – именно, чтобы чрез сие драгоценное спасительное средство привлечь и привести нас от нашего горестного отпадения от Бога, рассеяния в творениях и раздробленности в самих себе обратно к Нему, к внутреннему общению с Ним во Христе Иисусе. Этой конечной цели нам никогда нельзя упускать из виду при занятиях Священным Писанием, иначе мы будем читать его напрасно, и оно вместо целительного средства станет для нас претыканием. Тогда к нам будет относиться обличение, высказанное некогда Спасителем Иудеям: вы исследуете Писание (именно так следовало бы правильно перевести это место Евангелия[120]120
[Терстеген здесь полемизирует с общепринятым переводом Ин. 5, 39: исследуйте Писания.]
[Закрыть]), ибо вы думаете чрез них иметь жизнь вечную; но ко Мне вы не хотите прийти, чтобы обрести вам сию жизнь (Ин. 5, 39–40). Писание не может дать нам жизнь, но только Христос, о Котором свидетельствует Писание. О, душа! прибегай ко Христу перед чтением Библии, во время него и после него! Если при занятиях Священным Писанием читаемое охватит тебя, насытит тебя, соберёт всего тебя воедино, если помазание Святого Духа изволит дать тебе внутреннее вразумление, если ты, неким особым образом ощутив Бога, Его соприсутствие, то или иное Его совершенное свойство, будешь повлечён внутрь себя и удержан там, переживая всё это в духе, – то смотри, не будь неразумен и не читай дальше ничего, чтобы не лишиться тебе столь драгоценного излияния благодати. Смиренно убезмолвствуйся тогда[121]121
«Как я уже говорил, так увещеваю снова: если среди твоих размышлений над Писанием придёт Святой Дух и Сам начнёт проповедовать в твоём сердце Своими светоносными и ясными мыслями, то воздай Ему честь, оставив твои уже сложившиеся суждения. Утишься и внимай Тому, Кто проповедует лучше, чем ты; и что Он возвестит тебе, то запомни и запиши, и так познаешь ты многие чудеса» (Лютер. Альтенбургское издание. Т. 6. С. 473).
[Закрыть], ибо Датель Писания в такие моменты Сам соприсутствует тебе. Утишь все свои мысли, чувства, воления и действия и всецело предай себя этому святому действованию Бога и Его благодати, дабы во внутреннейшем безмолвии и отрешённости услышать с Давидом, что Сам Господь говорит тебе (Пс. 84, 9). Предоставь Ему своё сердце отверстым, умолкнувшим и обнажённым от всего, уподобься чистому листу бумаги, чтобы Он Сам перстом Духа Своего написал Свой закон тебе в сердце (Евр. 8, 10), и чтобы ты, всем твоим существом и действиями, сам стал неким священным писанием и апостольским посланием, которое могут читать все люди. Тогда, хотя Библия и останется для тебя, как было и до того, верным свидетелем о Христе, но теперь уже ты будешь веровать не только ради речей Писания, но услышишь и познаешь Его Самого (Ин. 4, 42).
12. Думаю, что для сего трактата нельзя найти лучшего завершения, чем прекрасные слова боговедца Фомы Кемпийского, которые одновременно могут стать и замечательной молитвой при чтении Священного Писания. Да запечатлеет Бог их смысл глубоко в нашем сердце и да дарует нам опытно познать и исполнить их!
«Говори, Господи, ибо слышит раб Твой (1 Цар. 3, 9). Я раб Твой: вразуми меня, и познаю откровения Твои (Пс. 118, 125). Приклони сердце моё к откровениям Твоим (Пс. 118, 36), да польётся, как роса (Втор. 32, 2), речь Твоя. Чада Израилевы говорили некогда, обращаясь к Моисею: говори ты с нами, и мы будем слушать, но чтобы не говорил с нами Бог, дабы нам не умереть (Исх. 20, 19). Не этого, Господи, не этого я прошу, а вместе с пророком Самуилом умоляю Тебя смиренно и ревностно: говори, Господи, ибо слышит раб Твой (1 Цар. 3, 10). Пусть не (только) Моисей или кто-либо из пророков говорят со мной, а ты, Господи Боже, Вдохновитель и Просветитель всех пророков, говори со мной, ибо Ты один можешь наставить меня в совершенстве, они же без Тебя ничем способствовать мне не в силах.
Они могут передать слова, но они не передают духа. Они говорят красиво, но если Ты безмолвствуешь, они не воспламеняют сердца. Они дают нам букву, Ты же открываешь нам смысл. Они говорят нам о тайнах, Ты же даруешь понимание всего того, что сокрыто. Они объявляют заповеди, Ты же помогаешь их исполнять. Они указуют нам путь, Ты же даёшь силы на то, чтобы этот путь пройти. Они действуют только вовне, Ты же проникаешь в сердца наши, наставляя и просвещая их. Они удобряют снаружи, Ты же даешь плодородие. Они изрекают слова, Ты же даёшь нам понимание этих слов.
Посему, да не Моисей (только) говорит со мной, но Ты, Господи Боже мой, Ты, Вечная Истина, чтобы не умереть мне, оставаясь бесплодным, когда наставления приходят ко мне только извне, а сам я не воспламеняюсь внутренне; и чтобы не подвергнуться мне суду слова, которое я слышу, но не осуществляю, воспринимаю, но не проникаюсь к нему любовью, которому верю, но не соблюдаю. Говори же, Господи, раб Твой внимает Тебе. Ты имеешь глаголы вечной жизни (Ин. 6, 68). Говори со мной, Господи, обо всём, что направлено на утешение души моей, на исправление всей жизни моей, да вечно воздам Тебе славу, честь и поклонение»[122]122
Фома Кемпийский. Четыре книги о подражании Христу. Кн. 3. Гл. 2. [Частично использован перевод А. Н. Панасьева в изд.: Фома Кемпийский. О подражании Христу // Богословие в культуре Средневековья. К., 1992. C. 281−282. Слова в скобках вставлены Терстегеном.]
[Закрыть].
Аминь.
![](i_007.png)
Трактат II
Рассуждение о границах человеческого ума в деле постижения божественных истин
Бог сотворил человека правым,
а люди пустились во многие помыслы.
(Еккл. 7, 29)
И мир Божий, который превыше всякого ума, соблюдёт сердца ваши и помышления ваши во Христе Иисусе.
(Фил. 4, 7)
Введение
Сей трактат представляет собой частное ответное письмо, написанное мною в своё время по-голландски, а затем, по желанию многих, ищущих назидания, переведённое на немецкий язык и широко распространившееся. Некоторые, прочитавшие его, укоряют меня, что я противостою рассудку посредством рассудка и отвергаю значение ума рассуждением ума. Но я отнюдь не отвергаю значение ума, а всего лишь указываю на границы его возможностей и правильное и неправильное его применение в деле познания божественных истин. Одновременно я показываю, что от Бога нашему духу дана гораздо более благородная способность сущностно и спасительно познавать Его Самого и сверхприродные вещи. Таким образом, совершенно безосновательным является обвинение, что я призываю людей уподобиться неразумным животным, в то время как, наоборот, мною здесь изъясняется, что́ такое разумение истины (1 Тим. 2, 4), как к нему прийти, его обрести и им пользоваться во благо.
Что же касается моего стремления привести исчерпывающие рассуждения, то я хотел тем самым некоторым образом приспособиться к восприятию тех, кто привык рассматривать всё в свете и зеркале рассудка, – и то в ограниченной степени, с тем намерением, не подвигнет ли это их обратиться от образов к оригиналу и сущности и стать как дети (Мф. 18, 3), которые знают и любят свою матерь и безыскусно, не употребляя утомительных усилий, вкушают от её груди без всяких «почему», только лишь последуя данному им от рождения природному инстинкту и влечению. Бог даёт Своим рождённым свыше (Ин. 3, 7) из слова истины (Иак. 1, 18) чадам некий подобный инстинкт и влечение – напечатление и действие веры в сердце, чрез что они опытно всё более и более познают и вкушают Бога и Его истину сверх всяких рассуждений ума. И если только они предадут себя этому внутреннему привлечению от Отца (Ин. 6, 44) и свету веры (который есть вовсе никакое не обольщение или самоизмышлённая вещь, но неложное осуществление – Евр. 11, 1), то придут они не во тьму, хотя иногда кажется именно так; но Святой Дух Истины поведёт их от меры в меру (Еф. 4, 13) из всяческой суеты, заблуждений, мечтательства и самости к истине и подлинному существованию, которые обретаются во Христе. Следуя по этому пути, они научатся всё более и более отстраняться от всякой надежды на себя и на свой ум, дабы уповать только на имя Господне и всецело предавать себя своему Богу. К прочим же, которые не желают покорить себя вере, но упорно следуют свету своего ума, Дух Святой со всей строгостью взывает чрез Пророка Исаию: Вот, все вы, которые возжигаете огонь, ходите в искрах вашего света, – идите в пламень огня вашего и стрел, раскалённых вами! Это будет вам от руки Моей; в мучении умрёте (Ис. 50, 11).
* * *
Возлюбленный о Господе друг и собрат!
1. В Вашем последнем письме Вы поставили передо мною столь многие и важные вопросы, что, конечно, было бы лучше, если б они были обращены к тем, кто имеет не только больше времени, но и больше способности ответить на них полнее, нежели я. Однако же, дабы явить, что я рад и готов послужить Вам, и вдобавок видя в себе, как кажется, некоторое понимание предмета, я попытаюсь, хотя, может быть, и в недостаточной мере, ответить Вам.
2. Вы изволите знать, что я думаю о познании человеком самого себя и о познании Бога (или, по Вашему выражению, «боговедении»[123]123
[Здесь и в аналогичных местах (§§ 3, 5, 6) употребляется термин Theosophie. Терстеген в примечании к § 3 разбирает употребление этого термина древними («теософия – опытное познание Бога и божественных вещей») и новыми церковными писателями (здесь «теософия – происходящая из божественного откровения и созерцания истинная философия, или метафизика»). Заканчивает своё примечание Терстеген неодобрительным упоминанием, что в его дни под этим словом часто понимается школьное богословие. Поскольку сегодня термин «теософия» воспринимается совсем иначе, чем во времена Терстегена, переводчик несколько изменил терминологию (с полным сохранением смысла) и опустил авторское примечание к § 3.]
[Закрыть]), и посредством чего и каким путём мы с нашей стороны можем прийти к сему познанию. В особенности же Вас интересуют мои мысли о рассудке – не является ли наш ум до некоторой степени подходящим инструментом для познания истины, и в чём должно ему следовать, – или же нужно противиться ему? И что и как в таком случае могут уразуметь душа, дух и т. д., если они будут действовать вопреки уму? Итак, с Божией помощью я постараюсь изложить Вам здесь свои соображения по этому поводу.
[Свойства рассудочного познания[124]124
[Редакторские заголовки разделов взяты из издания: Gerhard Tersteegen. Ich bete an die Macht der Liebe. Eine Auswahl aus seinen Werken. Gießen, 1997. S. 155.]
[Закрыть]]
3. Если, как я понял, под «познанием самого себя» Вы имеете в виду не моральное или нравственное самопознание (которое совершенно необходимо), но исчерпывающее понимание, как устроены наши душевные силы, каковы их точные наименования, их порядок, различие между ними и особенности их действования, а под «боговедением» (или, как обыкновенно говорят, «знанием о Боге») ясное и полное уразумение Божией природы, Божиих свойств, действий, проявлений и т. д., – то я скажу, что Бог не требует от человека такого знания и не заповедует его. Не требует потому, что мы можем освятиться и спастись и без него. Не заповедует потому, что таким знанием (особенно знанием Бога) невозможно овладеть посредством обучения, как какой-нибудь наукой или искусством. Человек своими силами и своим действованием стяжать такое познание никак не может: один Бог даёт его, когда и кому Он хочет.
4. Хотя все мы должны иметь истинное познание Бога, сердечно желать его и подобающим образом уготовлять себя к приятию его, ибо в нём заключается всё наше спасение, – но достигается это познание единственно и только, когда Бог Сам действенно откроет нам Себя и приобщит нас к Себе. А благоволит Он открывать Себя не мудрым и разумным, но младенцам (Мф. 11, 25), тем, кто любит Его и соблюдает слово Его (Ин. 14, 23).
5. Знание же о Боге (в «школьном» значении этого слова) есть нечто совсем иное. Под ним понимают притязающее на полноту, но одновременно основывающееся на членении и различении понятий умозрение не только о том, каков Бог в отношении к нам, но и каков Он по Своей сущности, в Своих свойствах и действиях. И такое знание о Боге не необходимо для спасения.
6. К тому же надо сказать, что умозрительное богопознание, если оно действительно претендует на основательность и истинность, должно проистекать (точно так же, как и познание Бога, необходимое для спасения) из некоего, по большей части экстраординарного, внутреннего просвещения, откровения и созерцания Бога. Таким созерцанием никто не может обладать по собственному усмотрению; никто не может достичь его посредством своих духовных усилий или размышлений, но даёт его только Сам Бог, кому Он хочет, по Своему особому попечению о душах человеческих. И число таких богословов на земле чрезвычайно мало.
7. Что касается определённого наименования душевных сил, их различения и т. п., то и здесь нет необходимости иметь о том совершенные и точнейшие понятия. Величайшие святые часто такими понятиями не обладали, а величайшие философы, с какой бы скрупулёзностью они ни вдавались в исследования этих предметов, понимали суть дела ещё меньше. Спросите, к примеру, какого-нибудь философа мира сего, что такое «внутренний человек», «чистое разумение», «основание души», «глубина сердца» и тому подобное. Да он только посмеётся над этим и скажет, что Вы произносите бессмысленные термины, которыми оперировали всякие безграмотные мистики, – а между тем всё названное является высшими и благороднейшими силами нашей души. Те, которые говорят об этом, хорошо знают, что всё это означает; но без просвещения от Бога и без опыта узнать это невозможно.
8. Есть, конечно, книги, написанные об этом из состояния божественного просвещения с достаточным пониманием предмета. Но всё равно для нас лучше, если мы приуготовимся – и дадим Святому Духу приуготовить себя – к тому, чтобы самим быть причастниками этого божественного просвещения и чрез него научаться познавать свою падшесть, Божию благодать во Христе, чудное действование сей благодати в нас и внутреннее приобщение к ней, нежели рассеивать себя всевозможными образами и смутными представлениями, преждевременно вычитанными из таких книг.
9. Разумение всего этого приходит с годами; я полагаю, что достаточно для нас, чтобы мы, как новорождённые младенцы, жаждуще приникали к чистому молоку – полноте благодати во Иисусе Христе, и возрастали в Нём (1 Петр. 2, 2); тогда всё остальное последует само собой. Такие младенцы Христовы разумеют всё наилучшим образом, и не учась этому когда-либо. Я знаю многих благочестивых людей, которые вряд ли могли бы описать Вам, как действует их ум, но в которых я, несмотря на это, вижу точное понимание, как им следует, а как не следует поступать в том или ином случае.
10. Когда чадо благодати слышит или читает обращённую к нему заповедь: возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всем разумением твоим, и всею крепостию твоею (Мк. 12, 30), то он не ломает долго голову над тем, чтобы дать точное описание и составить исчерпывающее понятие о каждом в отдельности термине «сердце», «душа», «разумение», «крепость»; но уразумевает прежде всего то, что всё поименованное вкупе должно всецело принадлежать Богу. Поэтому ему нет необходимости идти длинным и кружным путём выяснения, что да как; а нужно ему только отстранить свою любовь от всего, что не есть Бог и Божие, и, как бы собрав все силы души воедино, безоговорочно предать их Богу. И я бы сказал, что при таком образе действий чадо благодати поступает стократ более разумно, чем тот, кто проводит целые часы за исследованием, что каждое из этих слов означает в отдельности, прежде чем ему приступить к самому делу предания себя Богу и возлюбления Его, – если только он вообще приступит к нему, а не отступит в процессе уяснения, что такое сердце, от своего собственного сердца так далеко, что, вероятно, уже и не сможет увидеть его в себе, дабы предать его Богу. Я говорю это отнюдь не из намерения совсем отвергнуть всякое объяснение терминов Писания, но ради предостережения от того, чтобы давать голове слишком много, а сердцу слишком мало. Жаль, когда ходят чересчур уж большими обходными путями, ибо жизнь наша кратка, и время её дорого.
Так и в Библии гораздо большее внимание уделяется изображению поведения человека – каков этот человек, и что доброго и злого в нём есть, нежели описанию его природы – сколько в нём действует сил души, какие наименования и свойства эти силы имеют и т. д., так как первое несравненно важнее, чем второе.
11. Как в моральном отношении люди делятся на две части – на добрых и злых, так и человек, рассматриваемый в отношении его природы и сущности, имеет две части. Высшая, благороднейшая часть человека именуется в Писании «духом», «сердцем», «душой», «разумением», «совестью», «внутренним человеком», «духовным человеком», «сокровенным сердца человеком»; и эти слова означают, в общем, одно и то же. Если же, например, с той или иной целью нужно различить дух и душу, то само собой понятно, что тогда «духом» будет именоваться наивысшая, благороднейшая, а «душой» – менее (сравнительно с духом) благородная часть человека[125]125
Дух преимуществует пред душой, согласно словам Апостола (1 Фес. 5, 23).
[Закрыть]. Можно было бы всё это подробно расписать, если бы это было необходимо; но поскольку этим занимались уже многие просвещённые люди, и никому из них так и не удалось составить строгие понятия о том, как именно различаются дух и душа, прежде чем разделит их действие живого слова Божия (Евр. 4, 12), – то и я прерываю это рассуждение.
Вторая часть человека именуется «внешним человеком», «природным человеком», «телом с членами его», «плотью», «плотью и кровью», «мудрованием» и «помыслами» (то есть плотским умом и рассудком), и т. д.; всё это связано одно с другим, и понимается под всем этим, как правило, одно и то же.
12. Рассудок, без сомнения, очень обидится на меня, что я поставил его на столь низкое место, в то время как он привык председательствовать во всех делах людских. Но потерпите, друг мой, сейчас я изъясню Вам его подлинное положение согласно самому делу и руководствуясь тем, что говорит о нём Писание.
Вы спросите меня: где же в Писании говорится о рассудке? Действительно, слово «рассудок» встречается в Библии едва ли не единственный раз, и то в качестве обиходного выражения[126]126
[Втор. 32, 28: ибо они народ, потерявший рассудок. – В § 12 переводчик ради сохранения смысла вынужденно отступил от буквы авторского текста из-за невозможности найти постоянное соответствие в русском языке терминам Vernunft, Verstand, Rat, Ratio и др., и опустил примечание Терстегена, в котором тот предпринимает небольшое филологическое исследование, сравнивая значение и употребление этих слов в немецком, голландском и латинском языках.]
[Закрыть]. И само это молчание Духа Божия в Писании даёт нам весомое предположение, что в духовных вещах рассудок не должен высоко почитаться, и от него нельзя требовать той службы, какая обыкновенно от него ожидается. Он в лучшем случае должен быть поставлен в чин гаваонитов, занятых лишь тем, чтобы рубить дрова и черпать воду, речам которых никак нельзя неосторожно верить прежде, нежели вопросишь Господа (Нав. 9, 3–21).
13. Но хотя Библия не говорит о рассудке как таковом, само его дело достаточно показано в ней – и именно таким образом, что вряд ли можно проникнуться к нему почтением. Человеческому уму лишь только кажется правильным то или иное, и мы не должны ничего делать, следуя этой кажимости (Втор. 12, 8); на него нельзя полагаться (Притч. 3, 5). Он изображается как некая твердыня замыслов (то есть умствований, рассудочных рассуждений), которые должно разрушать и ниспровергать; как превозношение, восстающее против познания Божия (уже отсюда видно, что рассудок не может дать нам правое познание Бога); как всякое помышление, которое надлежит пленять в послушание Христу (2 Кор. 10, 4–5). Человеческий ум есть плоть и кровь, с которыми не следует держать совет (Гал. 1, 16); желание плоти и помыслов, по которым живут чада гнева (Еф. 2, 3); помышления в делах лукавых[127]127
[По церк. – слав. переводу.]
[Закрыть], отчуждающие нас от Бога и делающие нас врагами Ему (Кол. 1, 21). Кратко сказать, человеческое умствование есть мудрость мира сего, которую Бог обращает в безумие (1 Кор. 1, 20–21), мудрость земная (Иак. 3, 15), природный человек, который не принимает и не может разуметь того, что от Духа Божия, ибо он почитает это безумием (1 Кор. 2, 14).
14. Видите, любезный мой друг, как Писание изображает тот ум, который ныне свойственен всем потомкам Адама, после того, как размышление наших прародителей склонилось к согласию с наветами змия (Быт. 3, 1–7). И поскольку сей наш ум через это открыл к себе доступ сатане и вступил в общение как с ним, так и с духом мира сего, и с плотью и кровью, – то потому всякий христианин имеет причину никогда не доверять слишком много своему рассудку и отнюдь не во всём повиноваться ему, из необходимой предосторожности, чтобы, как змий хитростью своею прельстил Еву, так и его ум не повредился бы, уклонившись от простоты во Христе (2 Кор. 11, 3).
15. Даже если мы будем рассматривать рассудок как он есть сам по себе, как одну из душевных сил человека, отстраняясь от его падшего состояния, то и тогда мы увидим, что он всё равно не способен доставить нам истинное и основательное познание Бога и Его истин. Чтобы пояснить это, скажу кратко, что всякий человек получил от Бога троякую возможность нечто познавать. Она осуществляется:
1) через внешние чувства. Ими мы познаём видимые и природные вещи как они есть, непосредственно убеждаясь в их действительном наличии;
2) через чистое или приимательное разумение[128]128
[См. прим. 16 к трактату I. Наст. изд., c. 97–98.]
[Закрыть], которое воспринимает Бога и невидимые сверхприродные вещи также как они есть, объемля, чувствуя и разумея Бога как непосредственно соприсутствующего душе;
и, наконец, 3) через рассудок, или активный ум, действующий силой воображения и рассуждения и представляющий и живописующий себе как природные, так и сверхприродные предметы и явления, которые не наличествуют в данный момент и не соприсутствуют нам, – с целью сделать их как бы наличествующими и соприсутствующими, созерцая их в некоем образном виде, как в зеркале или на картине.
16. То, что мы познаём природные видимые предметы и явления, как они есть, через внешние чувства, а не через рассудок, достаточно очевидно. Кто греется на солнце или ест вкусную пищу, тот познаёт это живо и с полным удостоверением. Рассудок со всей его работой не может прибавить нам никакой большей убедительности в познании этих явлений. Напротив, если некий философ, никогда не видя солнца, сидит при свече или в полной темноте и составляет себе понятие о солнце, употребляя самые тонкие и изысканные определения (или же кто-нибудь много рассуждает о восхитительном вкусе блюда, которое он никогда не ел), – то это будет мёртвое познание и воображательное описание отсутствующего предмета, от которого нельзя ни согреться, ни насытиться.
17. То же, что в нас есть некое чистое приимательное разумение[129]129
Г-н профессор Витсиус называет его «новым даром души», духовным, небесным, божественным даром, который только и делает нас способным к созерцанию духовных, небесных и божественных вещей. См. его «Письменное рассуждение к Ульриху Хуберу». [Утрехт, 1687.] С. 40, 41. [Герман Витсиус (1636–1708) – пиетист, профессор теологии в Утрехте и Лейдене].
[Закрыть], которое Апостол Павел именует очами сердца (Еф. 1, 18) (и если сии очи отверсты и просвещены Божиим светом, то такое приимательное разумение называется также верой), коими мы можем воспринимать Бога и божественные вещи живо, как они есть и соприсутствуют нам; и что к этому неспособны ни внешние чувства, ни рассудок (или наш действующий ум), – мне представляется неопровержимым. Внешние чувства слишком грубы для этого. Рассудок же есть активная сила в человеке, сама себе создающая свои предметы; и как возможно, чтобы человек мог произвести Бога, божественный свет и божественную истину из своего собственного действия? Посему необходимо, чтобы в нас была некая приимательная, неактивная возможность созерцать Бога и божественные вещи, как они есть и соприсутствуют нам. И это есть чистое разумение, которое вложено при сотворении во всякого человека и которое пребывает незадействованным, пока Бог не даст нам свет и разум для внутреннего и сущностного познания истины, дабы мы пребыли в истинном Сыне Его Иисусе Христе (1 Ин. 5, 20).
18. Среди этих трёх видов познания нет в нас познания более недостаточного, ненадёжного и мёртвого, чем достигаемого рассудком. Какие только порой не составляются диковинные представления о вещах, которые человек никогда не видел и не испытывал! И хотя бы о том говорилось точно теми же словами, какими иной говорит от опыта, всё равно истинного разумения предмета тут не будет; не будет даже и приблизительного понятия. Например, все мы можем произнести слова, что Бог вездесущ. Но я уверяю Вас, любезный мой друг: если Бог Сам не просветит нас и не откроет нам Себя Самого, то при всём рассудочном знании, полученном совне, мы ещё нисколько не будем разуметь, что́ такое Божие вездеприсутствие на самом деле. Когда же Богу угодно будет дать нам сию благодать, то мы всем сердцем исповедуем с праотцем Иаковом: истинно Господь присутствует на месте сем; а я не знал! (Быт. 28, 16). Прежде чем мы достигнем просвещения от Бога, или опытного познания истины, всё наше знание есть лишь предположение и мнение; поэтому-то люди всегда недоумевают и спорят об этих вещах. Кто же познал истину, тот не имеет нужды ни с кем спорить; что он увидел, то знает, и для него уже нет никакого предмета для спора. Я пишу здесь об этом вскользь, мимоходом, дабы показать только, что не всё то является истиной, что считается таковой людьми. Самые прекрасные концепции, взятые из головы, не заслуживают названия истины. Истина есть или Сам Бог, или познание Бога и божественных вещей как они есть; ни Тот, ни другое не являются делом и предметом рассудка.
19. Вышесказанному не противоречит, что если человек истинно познал и опытно вкусил Бога и духовные предметы, то он может по мере своего опыта и просвещения составить истинный образ и верное описание познанного. Он может размышлять о нём и делать выводы и заключения, которые будут иметь гораздо больше основания и истинности, чем измышления прочих людей. И если его просвещение от Бога достаточно глубоко, ясно и постоянно, то для него возможно как бы в одно мгновение, без утомительных раздумий, найти истину изображённой в его уме, подобно тому как человек видит себя в зеркале.
20. Если на то есть Божия воля, то такой просвещённый человек может употребить свой рассудок, или активно действующий ум, с большой пользой – как для самого себя, созерцая по временам истину, изображённую, как на картине; так и преимущественно для других, имея возможность указать им на истину и точно представить её, будь то устно или письменно. Всего этого не может быть без определённой деятельности активного ума. Но такой просвещённый человек непременно должен следить за тем, чтобы не пользоваться действием ума сверх меры, слишком долго, слишком много. Ум надлежит ему применять только как вспомогательное средство, время от времени вновь углубляясь и собираясь в своё сердце, дабы, как дитя, не имеющее своей воли, своего разумения, своих представлений и образов, дать место Господу и, по Его заповеди, соблюсти свою субботу. В противном случае образы и представления об истине в его голове и вся его благая деятельность постепенно истощатся и оскудеют, станут бесплодными и мёртвыми, и даже обольстительными и вредными для него самого и для других людей.
Поэтому истинно просвещённый от Бога и веду́щий внутреннюю жизнь человек никогда не станет по собственному почину стремиться совершать духовное служение ближним (как это бывает с новоначальными или с просвещёнными только отчасти). Сам Господь должен подвигнуть нас работать в Своём винограднике. Подлинно просвещённые люди знают, что при всяком действовании есть опасность; они не любят долго пребывать в голове; пребывание с Богом в сердце для них несравненно лучше занятий с образами в уме. Для таких людей большим самоотвержением является, когда ради других им приходится много времени и внимания уделять рассудочной деятельности. О, сколь великая благодать и терпение необходимы им для этого на благо всем!
21. Также я совсем не хочу сказать, что те, кто ещё не пришёл к достаточному просвещению от Бога и опытному познанию истины, не должны пользоваться своим деятельным умом. Вовсе нет! Наоборот, я считаю, что доброе размышление и созерцание ума в своё время может быть очень полезным. Пусть человек читает, слушает, думает, занимается всем этим, чтобы деятельность ума, Божиим содействием, могла побудить и подвести его к цели – сущностному познанию Бога и возлюблению Его. Но для того, чтобы эти размышления были хороши и приносили нам пользу, а не препятствовали нашему пути к Богу, мы должны постоянно иметь в виду только что указанную конечную цель, дабы нам не рассеиваться и не расточаться чрез свои размышления и созерцания по таким вещам, которые не служат нашему освящению и не приближают нас к Богу. Зачем нам предпринимать слишком большой кружной путь? Созерцание или размышление о Боге и божественных предметах должно быть сердечным, без напряжения и излишних усилий; нужно только всегда следить, чтобы на эти размышления сочувственно отзывалась душа, и с тем пребывать внутри. И вообще не следует слишком надолго оставаться в голове, но, насколько это возможно, стараться погружаться в сердце и стремиться достигать той цели, которой должно служить всё прочее – умерщвления ветхого Адама и возлюбления Бога. Такое умерщвление однажды приведёт нас к тому, что мы умрём и для активной деятельности своего рассудка, дабы предоставить в себе место действию Божию и Его чистой истины.
22. Делать те или иные умозаключения и выводы – также вещь добрая, если человек остаётся при этом в определённых рамках. Наши умозаключения должны быть просты и зиждиться только на тех основаниях, которые способствуют нашему познанию самих себя и обращают нас к Богу, дабы мы учились взирать на Него, на Его совершенства и на Его благодеяния. Пример таких умозаключений явил нам Авраам, когда он сделал основательнейший вывод о Божием всемогуществе и заградил тем самым уста рассудку, согласившись на совершенно противоречащее всякому уму дело принесения Исаака в жертву, ибо он думал, что Бог силен и из мёртвых воскресить (Евр. 11, 19). Подобно этому надлежит делать выводы и нам, например: почему Бог попускает нечестивым благоденствовать? Потому что Он долготерпелив и не хочет, чтобы кто погиб (2 Петр. 3, 9). Почему Бог попускает войны? Потому что все мы согрешили (Рим. 3, 23), а Бог справедлив. Почему Бог посещает меня болезнями? Почему всё идёт не так, как я хочу? По той же самой причине, и чтобы исправить и очистить меня (1 Петр. 4, 1). Почему Бог скрывает Свою премудрость от мудрых и разумных и открывает её младенцам? Потому что таково Его благоволение и изволение (Мф. 11, 25–26). Кто мыслит, делает выводы и умозаключения таким образом, тот уразумевает истинные основания всего без ломания головы; его душа познаёт Бога во всём, и сердце его не отдаляется от Бога.
23. Но здесь-то рассудок начинает противиться и упираться; он не хочет быть как дитя (Мф. 18, 3), он не хочет, чтобы его ограничивали и пленяли в послушание Христу (2 Кор. 10, 5). И в той мере, в какой он не остаётся в вышеуказанных границах, его деятельность становится сплошным злоупотреблением и враждой против Бога (Рим. 8, 7) и против истинного познания Его. Это несоблюдение умом своего чина столь велико и всеобще, что нельзя не ужаснуться сему; и тем оно опаснее, чем менее осознаётся. Об этом я хочу сказать отдельно несколько слов.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?