Текст книги "Исчезнувшая"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ischeznuvshaya-71632.jpg)
Автор книги: Гиллиан Флинн
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 9 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Призрачный рев пароходной сирены донесся с реки. Рубашка на спине пропиталась потом. Я заставил себя подняться, купить билет на экскурсию и прошел тем же маршрутом, что и в прошлый раз. Я шел, и Эми шагала рядом – в моем воображении, конечно. Разум пылал, как и окружавший воздух. «Ты ВЕЛИКОЛЕПЕН». В этот миг воображаемая Эми улыбнулась. В животе заворочался липкий ком.
Седовласая пара остановилась посмотреть на дом Гекльберри Финна, но не торопилась входить. В конце квартала двойник Марка Твена – седая грива, белый костюм – выбрался из «форда-фокуса», постоял, озирая пустынную улицу, и нырнул в пиццерию. После мы подошли к дощатому домику, который раньше принадлежал отцу Сэмюела Клеменса. Вывеска гласила: «Дж. М. Клеменс, мировой судья».
«Целуй меня, как будто встретились впервые».
На этот раз, Эми, ты составляешь простые и понятные загадки. Как будто искренне желаешь, чтобы я их разгадал и порадовался этому. Продолжай в том же духе, и я побью свой личный рекорд.
Внутри было безлюдно. Я опустился коленями на пыльные половицы и заглянул под первую скамью. Оставляя загадки в общественных местах, Эми всегда прикрепляла их снизу к предметам мебели, засовывала под пыльную обивку. Это она объясняла тем, что люди в большинстве своем не любят заглядывать под мебель. Ничего не обнаружив под первой скамьей, я заметил уголок конверта, торчащий из-под следующей. Перебрался туда и вытянул голубоватый конверт, заклеенный полоской скотча.
Привет, любимый муж! Ты нашел! Ты великолепен. Возможно, помогло то, что в этом году я не заставляю тебя при поиске сокровищ погружаться в мои личные воспоминания.
Я отталкивалась от цитаты из твоего любимого Марка Твена: «Что сделать с человеком, который придумал праздновать юбилеи? Смертная казнь – слишком мягкое наказание».
Наконец-то я поняла то, о чем ты твердил мне из года в год. Охота за сокровищами должна стать праздником для нас, а не экзаменом – помнишь ли ты, о чем я думала или говорила весь год? Ты скажешь, что взрослая женщина могла бы догадаться сама, но… Очевидно, для того и нужны мужья. Указывать на то, чего мы не видим в себе. Не видим, даже пять лет прожив в браке.
Хочу воспользоваться случаем, чтобы в этом краю, где прошло детство твоего любимого Марка Твена, поблагодарить тебя за ЧУВСТВО ЮМОРА. Ты и правда самый остроумный и веселый мужчина на свете. Мой мозг хранит поразительные воспоминания. Сколько раз ты наклонялся к моему уху и шептал что-то, пытаясь рассмешить. Прямо сейчас, когда я пишу эти строки, я ощущаю твое дыхание, щекочущее мою мочку. Попытки рассмешить жену – как это мило и благородно. Ты всегдавыбирал наилучшие моменты. Помнишь, как Инсли и ее муж, дрессированная обезьянка, затащили нас к себе, чтобы похвастаться малышом? Мы явились с визитом в их совершенный, пропахший цветами и сдобой дом ради ланча и знакомства с наследником. Они были такие самодовольные, такие снисходительные к нашей бездетности. Показывали своего мальца, измазанного слюнями, морковным пюре и даже как будто какашками, голого, если не считать нагрудничка и вязаных носков. Я потягивала апельсиновый сок, а ты наклонился и шепнул на ухо: «Вечерком я тоже так оденусь». Я чуть не захлебнулась. Это был один из тех моментов, когда ты меня спасал, заставляя рассмеяться. «Маслина там, правда, только одна, но все-таки…» Так что позволь напомнить: Ты ОСТРОУМНЫЙ. А теперь поцелуй свою женушку!
У меня сперло дыхание. Эми воспользовалась охотой за сокровищами, чтобы восстановить наши отношения. Увы, слишком поздно. Она, когда писала эти ключи, понятия не имела о том, что у меня на уме. Ах, Эми, почему ты не сделала этого раньше?
Мы ничего не делаем вовремя.
* * *
Я открыл следующую загадку, прочитал и сунул в карман, а потом вернулся к машине. Знал, куда нужно отправиться, но пока не был готов найти еще один комплимент, еще один добрый посыл от жены, еще одну оливковую ветвь мира. Мои чувства к ней слишком быстро изменялись от горечи к сладости.
Заехав к Го домой, я просидел там несколько часов, попивая кофе и переключая каналы телевизора. Озабоченный и раздраженный, я убивал время до одиннадцати вечера – мы договорились в этот час отправиться в «Риверуэй молл». Сестра вернулась после семи. В одиночку хлопоча в «Баре», изрядно утомилась. Перехватив ее взгляд, брошенный на телевизор, я понял намек и выключил.
– Ну и чем ты сегодня занимался? – спросила она, зажигая сигарету и усаживаясь за старый карточный столик нашей мамы.
– Торчал в штабе с волонтерами, а ночью, в одиннадцать, мы пойдем обыскивать «Риверуэй молл».
Не хотелось рассказывать о ключах Эми. Я и без того чувствовал себя виноватым.
Го начала выкладывать пасьянс, громко, не иначе в укор, шлепая картами о стол. Я вскочил, зашагал по комнате, но она словно и не замечала меня.
– Телик я смотрел, просто чтобы отвлечься!
– Знаю. – Она перевернула валета.
– Я должен быть там, где могу чем-то помочь, – заявил я, гордо расхаживая по гостиной.
– Через несколько часов ты обыщешь «Риверуэй молл», – произнесла Го без всякого одобрения и перевернула три карты.
– Так говоришь, будто ты считаешь это пустой затеей.
– Ну что ты. Надо все проверить. Сына Сэма ведь арестовали благодаря чеку за парковку тачки.
Го – третья, кто напомнил мне об этом маньяке. Повторяют прямо как мантру, от которой пробирает озноб. Я сел рядом с ней.
– Я был несправедлив к Эми. И я это понял.
– А может, и нет. – Наконец-то она подняла взгляд на меня. – Ты себя ведешь как-то странно.
– Видно, вместо того, чтобы паниковать, я сосредоточился на злости на нее, – возразил я. – В последнее время наши отношения не были безоблачными. То есть не получается достаточно сильно бояться за нее, потому что я как бы не имею на это права. Мне так кажется.
– Нет, правда, ты странно себя ведешь, – сказала Го. – Но тут сама ситуация странная. – Она затушила сигарету. – Не важно, как ты держишься со мной, но с остальными будь осторожнее. Люди склонны к скоропалительным выводам.
Она хотела вернуться к пасьянсу, но я не собирался ее так просто отпускать. Мне требовалось ее внимание.
– Придется мне папу в приюте навестить. Как думаешь, стоит ему сказать об Эми?
– Не надо. Он еще более странно относится к Эми, чем ты.
– Я всегда подозревал, что она напоминает ему бывшую подружку или еще кого-нибудь потерянного. После того как он стал… – я потряс рукой, изображая проявления болезни Альцгеймера, – грубым и несносным, это сказывается.
– Ага, но в то же самое время он старался произвести на нее впечатление. Типичный двенадцатилетний сопляк в теле шестидесятивосьмилетнего засранца.
– А разве женщины не считают, что все мужчины в душе двенадцатилетние сопляки?
– Это если душа на месте.
* * *
В восемь минут двенадцатого Ранд ждал нас у раздвижных дверей гостиницы и напряженно вглядывался в темноту. Мы со Стаксом сидели в кузове пикапа Хиллсемов. Тесть, одетый в шорты цвета хаки и футболку с эмблемой Миддлбери-колледжа, подбежал трусцой, запрыгнул к нам и уселся на колесный колпак с поразительной непринужденностью, как если бы участвовал в телешоу на правах ведущего.
– Ранд, я правда очень сочувствую Эми, – выкрикнул Стакс, когда мы с излишней, на мой взгляд, скоростью промчались мимо припаркованных машин и выскочили на шоссе. – Она такая милая. Я дом на жаре красил, аж жо… аж попа в мыле, а она увидела, съездила в «Севен-элевен», купила огромадную бутыль лимонада. Подала мне ее прямо на лестницу.
Я слушал его бессовестное вранье. Эми мало волновал Стакс и его попа, она не подала бы ему даже кружку с мочой.
– Да, это похоже на нее, – согласился Ранд, а во мне вновь вскипела ненужная, совсем неблагородная злость.
Может, это взыграл журналист? Факты всегда должны оставаться фактами. Не стоит превращать Эми во всеобщую любимицу только потому, что так подсказывает жалость.
– Миддлбери? Ого! – продолжал Стакс. – Да там просто обалденные регбисты.
– А то! – кивнул Ранд, улыбаясь во весь рот.
После этого они со Стаксом с головой ушли в обсуждение тонкостей регби, забыв о ревущем двигателе, ночной духоте и «Риверуэе».
Джо Хиллсем притормозил рядом с огромным угловым «Мервинсом». Мы выскочили и, разминая ноги, хорошенько осмотрелись. Ночь выдалась жаркой и лунной. Я обратил внимание, что Стакс вырядился (может, шутки ради, а может, и нет) в футболку с надписью «Экономь газ. Пукай в баллон».
– Значит, так, – начал Майк Хиллсем. – Это место ни хера не безопасное, врать не буду.
Он, как и его брат, за минувшие годы заматерел: не только грудь бочкообразная, а сам настоящая бочка. Плечом к плечу они составляли без малого пятьсот фунтов мощи.
– Мы сюда только один раз заехали, – добавил Джо. – Просто хотели взглянуть, во что превратилась фабрика. Так нам чуть жопы не оторвали и в руки не всунули. Поэтому сейчас мы решили подстраховаться.
Он вытащил из автомобиля продолговатую холщовую сумку и, расстегнув змейку, показал нам полдюжины бейсбольных бит. Торжественно выдал нам по одной. Когда пришла очередь Ранда, Джо замялся:
– Э-э-э… вы уверены?
– О черт! – ответил мой тесть. – Конечно возьму!
Все сразу закивали, сверкнули улыбки. Настроение поднялось, как от дружеского хлопка по плечу. «А от тебя есть прок, папаша!»
– За мной! – скомандовал Майк, ведя нас вдоль фасада. – Где-то тут, рядом со «Спенсером», есть дверь со сломанным замком.
Сразу после его слов мы миновали мрачные окна «Шу-би-ду-би», где моя мама проработала полжизни. Я все еще помню волнение, с каким она собиралась устраиваться в одно из самых удивительных заведений города – в «Риверуэй молл»! В то субботнее утро сорокалетняя женщина, надев персикового цвета брючный костюм, впервые отправилась на биржу труда с неуверенной улыбкой. «Я и вообразить не могла, что в „Риверуэе“ так много разных магазинов! И поди угадай, в каком из них я буду работать? Обратилась самое малое в девять! В магазины готовой одежды и музыкальной аппаратуры, даже туда, где делают попкорн». Через неделю мама торжественно заявила, что ее берут в штат на должность продавца обуви. Но нас, ее детей, эта новость не окрылила.
– Трогать вонючие ноги… – проворчала Го.
– Нет, знакомиться с интересными людьми, – возразила матушка.
Я заглянул в мрачное окно. Пустота. Лишь брошенные сандалии для примерки обуви вдоль стен.
– Моя мама здесь работала, – сказал я Ранду, невольно задерживая его.
– И?..
– Хорошо. Ей нравилось.
– Я в смысле, чем она занималась?
– А! Обувь. Продавала обувь.
– Замечательно! Обувь. Здорово. Это то, в чем люди всегда нуждаются. В конце дня можно со спокойной душой сказать: я продал людям пять пар обуви. Не то что книжки писать, верно?
– Эй, Данн, сюда! – позвал Стакс, придерживая открытую дверь.
Остальные уже вошли внутрь.
Я все гадал, как будет пахнуть внутри «Риверуэя». Раньше работали кондиционеры. Сейчас же я вдыхал запахи сырой земли и травы, как во дворе, а вовсе не как в помещении. Духотища, будто лег на матрас и накрылся периной. Трое из нас захватили мощные фонари с неестественным, режущим глаза светом. Казалось, мы попали в безжизненный мир – после апокалипсиса, после падения кометы, после зомби-эпидемии. Грязные колеса магазинных тележек разрисовали безумными петлями белое покрытие пола. Енот хрустел собачьим кормом у входа в женский туалет. Его глаза блестели, как новые десятицентовые монетки.
В молле царила тишина. Голос Майка отражался эхом от стен, наши шаги отражались эхом от стен, пьяное хихиканье Стакса отражалось эхом от стен. Вряд ли нам удастся застичь кого-то врасплох, как было задумано.
В центральном коридоре «Риверуэя» потолок терялся в вышине – четыре этажа, эскалаторы, лифты уходили в непроницаемую черноту.
– Итак, парни, – с сомнением протянул Ранд, – что будем делать? Вы все знаете это место, а я – нет. Нужно подумать, как систематически…
Позади громко лязгнуло, поднялась решетка.
– Ага! – заорал Стакс. – Один есть!
Лучом фонаря он выхватил из темноты мужчину в развевающемся дождевике, выбежавшего из бутика «Клэр» и рванувшего прочь по коридору.
– Хватай его! – выкрикнул Джо и припустил вдогонку, тяжело топая кроссовками по керамической плитке.
Майк не отставал, удерживая незнакомца в ярком свете.
Братья яростно голосили:
– Стой, чувак! Эй, ты! Спросить хотим!
Мужчина даже не повернулся.
– А ну стоять, гад!
Сохраняя молчание, беглец прибавил скорости. Он летел по коридору «Риверуэя», то возникая в пятне света, то вырываясь из него, а дождевик вился позади подобно знамени. Внезапно незнакомец совершил поистине акробатический трюк: перепрыгнул через урну, оттолкнулся ногами от ограждения фонтана, скользнул на спине в щель под металлическими воротами и исчез.
– Ах ты, сука! – Хиллсемы раскраснелись – лица, шеи, руки как при апоплектическом ударе.
По очереди они пытались приподнять ворота, напрягались изо всех сил, но тщетно.
Я силился им помочь, но все равно щель оставалась не больше половины фута в высоту. Опустившись на пол, я попробовал протиснуться под воротами – вначале ступни, потом колени, но бедра застряли напрочь.
– Нет, не получится! – выдохнул я. – Мать его так!
Вытащив фонарик, я посветил под дверь. Выставочный зал пустовал, за исключением кучи вешалок, которые кто-то свалил посредине, словно намереваясь разводить костер.
– Тут из каждого магазина есть дверь в служебный коридор – трубы там водопроводные, выход к мусорке. Этот чувак небось уже на другом конце центра.
– Выходите, суки! – заорал Джо, запрокинув голову и выпучив глаза.
Его рев раскатился по зданию. Дальше мы пошли гурьбой, держа бейсбольные биты на изготовку. А Хиллсемы, словно вообразив себя разведдозором в зоне военных действий, лупили битами по воротам и дверям.
– Лучше сами выходите. Если найдем – хуже будет! – голосил Майк. – О, привет!
На площадке перед зоомагазином, разостлав несколько армейских одеял, лежали мужчина и женщина. Их волосы блестели от пота. Майк навис над ними, громко дыша и вытирая лоб. Картина напомнила мне типичную сцену из кино, когда озлобленные солдаты-завоеватели набредают на мирную деревню и случается страшное.
– Какого хера вам надо? – спросил мужчина.
Он был истощен, лицо такое худое, вытянутое, что казалось оплавленным. Спутанные волосы до плеч, скорбь в глядящих вверх глазах – падший Иисус, да и только. Женщина выглядела получше – чистые полные руки и ноги, жидкие волосы грязны, но хотя бы расчесаны.
– Пацан, ты из «Синей тетрадки»? – спросил Стакс.
– Какой я тебе пацан? – пробормотал мужчина, складывая руки на груди.
– Повежливее, бля! – буркнула женщина, потом плаксиво сморщилась и отвернулась, делая вид, будто рассматривает что-то вдалеке. – Как достали эти грубияны!
– Чувак, мы вопрос задали. – Майк подошел ближе и пнул мужчину по ноге.
– Я не из «Синей тетрадки», – ответил тот. – Просто жизнь не сложилась.
– Че за херня?
– Тут куча разного народу, кроме синяков. Но если вам понадобились они…
– То идите и найдите, – процедила женщина. – Да попробуйте им похамить.
– Они в Дыре приторговывают, – сказал мужчина, а когда мы удивленно переглянулись, пояснил: – В «Мервинсе», в дальнем конце, где карусель была.
– И хрен собачий вам в помощь, – напутствовала женщина.
* * *
Место, где раньше стояла карусель, отмечал густо накрашенный круг. Незадолго до закрытия «Риверуэй молл» мы с Эми катались на нем. Двое взрослых людей уселись верхом на зайцев. Это моей жене приспичило увидеть «Риверуэй», где я в детстве провел столько времени, и послушать мои рассказы. Не все у нас было плохо, как ни крути.
Решетка на входе в «Мервинс» была выломана, двери гостеприимно распахнуты, как на распродаже в Президентский день. Все оборудование давно вынесли, за исключением тумб, на которых когда-то стояли кассовые аппараты. Сейчас под плакатами «Ювелирные украшения», «Салон красоты», «Постельные принадлежности» валялись люди – с дюжину. Каждый более или менее под кайфом. Их освещали походные лампы, мерцавшие, как факелы. Кое-кто, услышав нас, приоткрыл глаза, другие лежали неподвижно. В дальнем углу два парня, едва-едва вышедшие из подросткового возраста, самозабвенно декламировали «Геттисбергскую речь»: «Теперь мы ведем великую Гражданскую войну…» На коврике лежал мужчина в чистых белых шортах и кроссовках, как будто вышел поиграть в ти-бол с детьми. Ранд посмотрел на него так пристально, будто встретил старого знакомого.
Да, Карфаген погряз в наркомании глубже, чем я полагал. Только вчера копы устраивали здесь облаву, и вот уже наркоши слетелись обратно, как мухи на дерьмо. Пока мы пробирались через эти отбросы человеческого общества, подъехала на электроскутере толстуха с влажным от пота прыщавым лицом и зубами как у кошки.
– Или покупайте, или уходите, – сказала она. – Потому что мы ничего не скажем и не покажем.
Стакс направил фонарь ей в лицо.
– Убери эту херовину на хрен.
– Я ищу свою жену, – начал я. – Эми Данн. Она пропала еще в четверг.
– Она вернется. Очухается и придет домой.
– Дело не в наркотиках, – возразил я. – Мы беспокоимся из-за некоторых ваших людей. Ходят разные слухи.
– Все в порядке, Мелани, – раздался голос.
На краю секции подростковой одежды, прислонясь к манекену, стоял мужчина и с кривой улыбкой наблюдал за нами.
Толстуха пожала плечами, сердито зыркнула и укатила.
Не сводя с нас глаз, мужчина крикнул в дальний конец секции одежды, где из раздевалок торчали четыре пары ног. Кое-то предпочитал ночевать в отдельных номерах.
– Эй, Лонни! Эй, парни! Опять эти жопы заявились. Их тут пятеро. – Он пнул в нашу сторону пустую банку из-под пива.
Три пары ног позади него задвигались, а одна оставалась неподвижной, – видно, ее владелец крепко спал или был под кайфом.
– Да, мать вашу, мы заявились! – подтвердил Майк Хиллсем. Он взял биту как бильярдный кий и с силой ткнул манекену прямо между пластмассовыми грудями. Парни из «Синей книги» торжественно проследили за падением куклы, как зрители на хорошо отрепетированном представлении. – Нам нужны сведения о пропавшей девчонке.
Трое наркоманов из примерочных кабинок присоединились к своему другу. Одевались они в футболки с надписями «Пи фи тай дай» и «Острова́ Фиджи». Местное отделение благотворительного фонда «Гудвил» с наступлением лета просто не знало, куда их девать, – выпускники колледжей избавлялись от поношенных «сувениров».
Все мужчины выглядели сильными – мускулистые и жилистые, руки перевиты голубоватыми венами. Последним появился Лонни, парень с вислыми усами и волосами, собранными в конский хвост. Одетый в тенниску «Гамма фи», он прихватил длинный обрезок трубы. Перед нами предстала охрана молла.
– В чем дело? – спросил Лонни.
– Но в более широком смысле мы не можем посвящать, мы не можем благословлять, мы не можем почитать эту землю… – нараспев декламировали юнцы, едва не срываясь на крик.
– Мы разыскиваем Эми Данн, – ответил Джо Хиллсем. – Вы могли видеть ее в новостях. Она пропала еще в четверг. Красивая добрая женщина похищена из собственного дома.
– Я слышал об этом. И что? – сказал Лонни.
– Это моя жена, – вмешался я.
– Мы знаем, чем вы тут занимаетесь. Вы, которые тут собираетесь, – продолжал Джо, обращаясь к одному Лонни, который потряхивал конским хвостом, выпятив челюсть. Расплывшаяся зеленая татуировка покрывала его пальцы. – Слышали про групповое изнасилование.
Я покосился на Ранда, проверить, в порядке ли он, но мой тесть не отрывал глаз от поваленного манекена.
– Херассе! – воскликнул Лонни, резко запрокидывая голову. – Мать вашу! Нас назвали бандой насильников!
– Вы же из «Синей тетрадки», – пояснил Джо.
– Парни из «Синей тетрадки» – это прежде всего команда, – фыркнул Лонни. – Но мы не звери, слышь, ты, жопа с ушами! Мы не похищаем женщин. Нам никто не хочет помогать, вот и распускают говенные слухи. Типа, видите, они не заслуживают помощи, это просто банда насильников. Херня это все. Я бы давно убрался из этого гребаного городишки, если бы получил расчет как положено. Но мне не дали ни цента. Никому не заплатили. Вот и приходится здесь торчать.
– Мы дадим вам денег, – вмешался я. – Нормально заплатим, если поможете найти Эми. Вы же многих тут знаете. Может, что-то слышали.
Я достал ее фотографию, чем явно удивил Хиллсемов и Стакса. Ну конечно, вдруг осознал я, ведь для них это всего-навсего приключение, мужская забава. Шагнув к Лонни, я протянул ему фото, надеясь, что он взглянет хотя бы мельком. Но вместо этого он наклонился ближе, пробормотав:
– Вот дерьмо… Она?
– Вы ее узнали?
– Она хотела купить ствол, – растерянно сказал он.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?