Читать книгу "Добробор. Заповедная усадьба"

– Не беспокойтесь, условия в Нижнем вскоре улучшатся и…

– А деньги? – снова перебила меня эта неугомонная женщина.

– Зоя Ивановна, у нас никто не получает зарплату, даже я.

– Да не нужны мне ваши гроши. Я не собираюсь таскать утки за чужими детьми! Мне нужна моя доля.

– Какая доля? – немного растерялся я, хотя быстро понял, о чем она говорит.

– За лечение.

– Мы не берем денег с пациентов. Это же дети, – попытался урезонить я разошедшуюся женщину, но, похоже, она уже полным ходом направлялась к истерике.

– А нужно брать! Там родители не такие уж бедные! Да и взрослых можно лечить. Уверена, вы как-то наживаетесь на моем ребенке! Все, я забираю Алину, и мы уезжаем! Вы не имеете права удерживать ее силой!

– Никого мы не удерживаем. Алина, – повернулся я к девочке, которая побледнела и явно сдерживала слезы с большим трудом. – Твоя мама права. Мы не можем держать тебя здесь силой. Если захочешь уехать, так тому и быть.

Скользкий момент, да и приемчик подленький, но необходимый. Мамашу я могу послать далеко и надолго. Мне на нее плевать, но если в памяти ребенка останется хоть тень принуждения, последствия могут быть непредсказуемыми и крайне плачевными.

– Я хочу остаться, – тихо пискнула девочка, но ее услышали все.

– Неблагодарная! – взвизгнула Белугина.

С подсказкой Добрыни я чувствовал, что до этого дамочка больше изображала истерику, но сейчас окончательно слетела с нарезки.

Женщина ухватила все еще стоящую рядом дочь за руку и потащила к себе. Алина начала упираться и заплакала. Вторая рука матери дернулась, словно она хотела ударить дочь. Движение скорее рефлекторное, и вряд ли она действительно собиралась бить, но кое-кому хватило и этого. Мне даже волосы взъерошило от порыва ветра, а через секунду Белугину отшвырнуло от девочки. Я едва успел схватить дернувшуюся следом Алину.

Над отлетевшей метра на три и упавшей на спину женщиной заклубилось знакомое темное облако. В такую ярость домовой не впадал, даже когда к нам в подвал ломились убийцы. И разозлился не только он – без помощи Добрыни на большом расстоянии от дома, да еще и днем, у Колывана не получилось бы сдвинуть даже щепку.

– Колыван! – строго крикнул я и с трудом подавил желание сказать «фу». – Прекрати немедленно!

Нависшая над Белугиной, явно давившая ей на сознание черная дымка с горящими глазами тут же растаяла. Боюсь, теперь домовому придется долго восстанавливаться, лишив нас своего искрометного общества.

Передав ребенка Вере Ильиничне, я подошел ко все еще лежавшей на траве женщине. Изображать джентльмена и помогать ей подняться желания не было.

– Вы сами сделали выбор. У вас остался только один вариант. Езжайте в город и устраивайте свою жизнь, как хочется. С Алиной можете видеться по выходным. В село скоро поедет машина, дождитесь ее вон на той лавочке. Можете пойти пешком, но я бы не советовал – в лесу живут куда менее гостеприимные господа, чем наш Колыван.

Кто бы сомневался, что сил у Белугиной вполне достаточно, не только чтобы подняться на ноги, но и залепить мне пощечину. Однако и благоразумия тоже было куда больше, чем она хотела показать. Да и Колыван напугал ее до чертиков. И все же женщина не могла не оставить за собой последнее слово:

– Я это так не оставлю. Я вас всех засужу!

Резко развернувшись, она порывисто зашагала к лавочке у дальнего барака. Я же вернулся к своей подопечной:

– Алина, мне очень жаль, что так получилось, но поселить твою маму наверху я просто не могу. Ты это понимаешь?

Девочка, конечно, была в шоке, но данный нюанс нужно было прояснить прямо сейчас.

– Понимаю, – печально вздохнула Алина, а затем, явно представив, что могла устроить ее мамочка наверху, зябко передернула плечами.

– Может, отложим обход больных? – спросил я и получил в ответ вполне ожидаемую реакцию.

– Нет! – вскинулась Алина и расправила плечи, причем явно копируя манеру поведения Веры Ильиничны. – Им плохо. Они меня ждут.

– Ну, тогда пошли помогать страдальцам, госпожа целительница, – улыбнулся я и протянул Алине руку, за которую она тут же взялась.

Внутри барак выглядел не так простецки, как снаружи. Сосновцы постарались на славу, и плотно подогнанные доски были выкрашены в белый цвет. Основное пространство разделено ширмами на восемь отсеков с двумя койками в каждом – для ребенка и сопровождающего. В основном это были матери. Сейчас у нас находилось пять пар.

Прямо у входа имелось отдельное помещение с широким входом. Туда мы и направились. У Алины здесь было специально оборудованное рабочее место. Подогнанный под ее рост стул оплетали провода, уходившие к приборам на столе. Что интересно, для больных у нас никакой особой аппаратуры кроме обычного кардиографа не было. С диагностикой юная целительница справлялась сама. А вот для контроля за ее состоянием Вера Ильинична откуда-то выписала кардиомонитор и электроэнцефалограф. Процесс закрепления датчиков на теле и водружение на голову девочки странной конструкции выглядел жутковато, но обе участницы делали это спокойно и привычно.

К больным Алина не ходила, их доставляли на место ее работы без сопровождения родителей. Детские кровати имели колесики. Бледного мальчика лет пяти Вера Ильинична прикатила через минуту. Целительница начала водить над ним руками, проговаривая вслух свои наблюдения, а доктор впилась глазами в экраны приборов, отслеживая состояние Алины. За два месяца девочка успела нахвататься медицинских терминов, из которых я понимал едва десятую часть, но это вообще не мое дело. Моя задача даже не столько в обучении, сколько в обеспечении и защите. Вот этим и займусь.

Выбравшись на свежий воздух, я позвонил Зинаиде Захаровне и пояснил ей сложившуюся ситуацию.

– Да уж, это проблема, – подытожила опытный педагог и чиновница. – Плохо, что Алина не может лечить тяжелых. Есть у меня одна дамочка. У ее сына церебральный паралич. Если бы вы смогли хоть немного улучшить его состояние, она бы эту Белугину в бараний рог скрутила и вообще лишила родительских прав.

– Нет, мы так рисковать не можем. Вера Ильинична сказала, что к тяжелым Алину раньше совершеннолетия подпускать не стоит.

– Ладно, – шумно вздохнула Зиза, – я попробую что-то сделать. До связи.

– До свидания, Зинаида Захаровна. Вас ждать на выходных?

– А куда же я от вас денусь? – с явно читающейся улыбкой сказала моя бывшая начальница.

Если нас с Леной можно назвать приемными родителями для юных магов, то Зиза – любящая бабушка.

Добрая улыбка на моих губах продержалась недолго. Белугина действительно может нам навредить. Очень не хочется торопить события, но как бы ни цинично это звучало, Алина для нас не только дополнительный фактор риска, но и возможная, причем немалая часть оборонительной стратегии. Элита Беларуси в политическом плане – давно подневольное сословие, но в некоторых важных вопросах отступать не станут. Возможность обеспечить здоровье своим детям может толкнуть власть имущих на серьезные поступки. Впрочем, все это так – мои хотелки, но отбрасывать я их не собираюсь, как и рисковать девочкой. Так что вариант с ведьмой-репетитором становится безальтернативным.

Я сразу понял, что антиквар обманул меня, но не заморачивался по этому поводу. Очень уж не хотели связываться с ведьмами мои консультанты. Филипп Филиппович из мохнатой кожи вон лез, вспоминая все что можно по травничеству и зельеварению, терзая себя муками распечатки родовой памяти. Польза была, но слишком маленькая. Алина послушно повторяла слова ведьмовских наговоров, которые Баюн выуживал из родовой памяти. Но ни правильный подбор трав, ни скрупулезное повторение процесса варки зелий не помогали. Целебные отвары давали минимальный эффект – совершенно не такой, как у внучки Николая Николаевича. К тому же Баюн говорил, что мощные зелья готовятся персонально под каждого больного. В общем, нам нужна ведьма, чтобы изучить этот аспект и поставить его на службу Алине.

Пускать такого опасного чужака в наш мирок я не боялся. Ведьма будет жить в Нижнем под неусыпным контролем всей стаи наших духов. Правда, ее еще нужно заполучить и, что самое главное, заставить сотрудничать. Поэтому я, отвезя антиквару монеты, напомнил об обещании, да еще и с намеком. Надеюсь, он справится, потому что в нашем положении спасти может только очень быстрый прогресс. Увы, из серьезной силы Добробор может рассчитывать лишь на магию одиннадцатилеток. Иногда от ощущения собственного бессилия выть хочется, но тут уж ничего не поделаешь. Остается последовать совету Марка Аврелия – делать что должно, и будь что будет.

Глава 2.1

Люди спешат жить, стремясь к своим порой примитивным целям, не замечая красоты этого мира. И лишь иногда, когда обстоятельства вырывают их из трясины суеты, восхищаются шедеврами мироздания: россыпью далеких звезд, падением осеннего листа или, как сейчас, пляшущими пылинками в косом столбе солнечного света, который тайком проник в темный подвал. Увы, настроение у Руты было совершенно не тем, чтобы это маленькое чудо смогло хоть как-то порадовать ее. Мало того, этот кусочек благодати Ярила лишь напомнил, что, скорее всего, подставить лицо буйным потокам солнечного света она больше не сможет. Да даже подползти к чудовищно медленно ползущему по полу солнечному пятнышку не позволяла цепь, на которую ее посадили как собаку.

Рута ухватилась грязными пальцами за толстую, укрепленную колдовскими отварами кожу ошейника и обреченно завыла. Тихо и тоскливо, почти заскулила – на громкие звуки сил уже не было. Не так она представляла себе свое будущее, когда пятнадцать лет назад, еще совершеннейшей соплюхой, встретила Всеславу. Юная девушка сразу почувствовала исходящую от этой женщины силу, восхитилась неувядающей красотой ведьмы. Глядя в пронзительно черные глаза, она поняла, что готова пойти на все, лишь бы хоть чуточку прикоснуться к таинственному миру, в котором живет повелительница ночи. И прикоснулась, на свою беду. Да что уж там, вляпалась по самое не могу.

После красивых ритуалов тогда еще Иволгина Ольга Романовна превратилась в юную ведьму Руту. Такую милость Ольга заслужила не просто так. Всеслава почувствовала в ней родовую силу травницы. Чтобы развить эту силу, пришлось пройти через множество ритуалов, и лишь спустя несколько лет Ольга поняла, что каждый раз, получая от наставницы новые возможности, она затягивала на своей шее ошейник, похуже того, что сейчас удерживает ее на цепи. Не наставницей стала старшая ведьма, а хозяйкой, и все эти слова о том, что почти древняя ведьма готовит себе преемницу, оказались лишь сказками для наивных девочек. Позже Рута поняла, что нет никакой пресловутой силы, которую ведьма обязана передать другой одаренной, чтобы спокойно уйти из мира живых. Есть только опыт, тайные знания и обеты, которые не только усиливали ученицу, но и привязывали ее к хозяйке.

Наивность давно сошла с Руты, как первая кожа со змеи, и она начала искать информацию где только могла. То, что узнала, повергло ее в шок. Смертность среди учениц ведьм чудовищная. В ритуалах погибает две трети претенденток, а те, кто выживает, люто ненавидят хозяйку и друг друга. Поэтому, едва молодая ведьма входит в силу, то сразу же отселяется от наставницы на другой конец города, иначе желание убить хозяйку становится непреодолимым. Свободой это не назовешь, и младшие ведьмы ковена выполняют все приказы старшей, но находят утешение в сытой, разгульной жизни. И все же им не дает покоя и отравляет бытие понимание того, что в любой момент хозяйка может не только потребовать свою долю, но и выдать приказ, которого не ослушаешься, даже если он самоубийственный.

Поначалу Рута надеялась, что вскоре покинет дом злобной и стервозной хозяйки, обретя хотя бы видимость свободы, но ей не повезло. Всеслава изначально готовила из нее травницу, а не специалиста, так сказать, широкого профиля, поэтому не собиралась отпускать от себя, превратив, по сути, в личную рабыню. У не владеющей проклятыми наговорами, сглазами и ритуалами призыва темных духов, можно сказать неполноценной ведьмы не было никаких шансов навредить хозяйке. Ну, почти никаких. Жизнь в особняке Всеславы для некогда веселой и задорной Руты, а теперь ставшей тенью себя прежней, превратилась в пожизненное заключение. Неудивительно, что желание освободиться стало навязчивым, почти маниакальным. Единственный шанс получить свободу для младшей ведьмы ковена – это смерть старшей. Убежать не получится. Всеслава найдет ее даже в Африке и устроит веселую охоту для остальных пяти учениц. И в том, что подруги по несчастью будут искать ее с радостным остервенением, Рута даже не сомневалась. Никто не сможет простить ей то, на что самим не хватило смелости. Так что Рута готовилась втайне и тщательно. И вот однажды она все же нашла способ вырастить травку с особыми, совершенно не свойственными ей качествами.

В тот день Рута специально порезала себе руку ножом для сбора трав и не смогла лично варить простое приворотное зелье. Заказ был срочным, и Всеслава сильно озлобилась, даже влепила ученице пощечину, но взялась за ритуал сама. А Рута приготовилась действовать. Садовый нож, который уже испил ее крови, должен был попробовать руды еще одной ведьмы. Жаль, что только попробовать.

Когда это случилось, Рута была готова. Обычный процесс внезапно дал сбой из-за особых, дополнительных свойств стандартного ингредиента зелья. Стоявший на открытом очаге старый бронзовый котел вдруг исторг из себя густые клубы дыма, тут же заполнившие мастерскую. Как раз читавшая наговор и водившая над котлом руками Всеслава не заметила этого, потому что колдовала с закрытыми глазами, так что на очередном вдохе ухватила изрядную порцию испарений и, захрипев, упала на пол, где забилась словно в падучей. Через несколько секунд Всеслава замерла, и Рута, задержав дыхание, прыгнула к ней свирепой кошкой. Неимоверными усилиями ей удалось сдержаться и не полоснуть ножом по открытому горлу хозяйки. Сделай она это – и сработали бы данные обеты, выжигая внутреннюю силу вместе с жизнью. Вместо этого Рута резким движением провела заточенной стороной загнутого садового ножа по внутренней части предплечья Всеславы от локтевого сгиба до кисти. На пол обильно полилась кровь. Травница вскочила и побежала. Чем дальше она будет от дома в момент смерти хозяйки, тем лучше.

К счастью, загодя вызванное такси терпеливо дожидалось ее на соседней улице. Водитель попробовал было возмутиться, но так и замер с открытым ртом, увидев рухнувшую на заднее сиденье растрепанную женщину с безумными глазами.

– Поехали, – не в силах отдышаться, прохрипела травница и бросила на переднее сиденье пачку денег.

Расчет был верным. Таксист тут же захлопнул рот, сел ровно, завел машину и сорвал ее с места. Ведьма в это время судорожно доставала из прихваченной сумки давно заготовленные зелья и вливала их в себя с остервенением находящегося на грани белой горячки алкоголика. Эти составы должны были смягчить откат от непрямого убийства хозяйки. Ведьма до конца не понимала, как именно все должно пройти, так что перестраховалась по полной.

Увы, ни через пять, ни через десять минут, ни даже через полчаса, когда они уже выехали за пределы города, откат так и не наступил. А значит, Всеслава выжила. Тоска с такой силой навалилась на плечи Руты, что она с трудом заставила себя выпить еще одно, последнее в ее жизни зелье. Теперь точно все. Она даже не особо испугалась, когда черный внедорожник Бажены перекрыл путь такси. Вторая по старшинству ученица главы ковена, одетая в облегающие джинсы и оголявший плоский живот топик, даже в ярости двигалась с особой грацией. Ведьма подошла к начавшему орать на нее таксисту, улыбнулась и что-то прошептала в лицо мужчине, от чего он застыл соляным столпом.

Бажена вытащила Руту из машины за волосы и в дикой ярости так сильно ударила коленом в лицо, что беглянка потеряла сознание. Впрочем, все это уже не имело никакого значения. Через несколько минут яд должен был подействовать и прекратить все мучения женщины.

Увы, просто так уйти в мир иной ей не дали. Вытащили, наверняка приложив гигантские усилия и, возможно, проведя общий ритуал силами всего ковена. Когда Рута открыла глаза, то сильно пожалела, что не оказалась в аду и не смотрит сейчас на демона. Впрочем, по жути внешний вид Всеславы в этот момент мог дать фору любому обитателю Преисподней. Ведьма, которой недавно исполнилось сто тридцать пять лет, выглядела как раз на свой возраст. От увиденного у Руты перехватило дыхание и затряслись губы.

– Что, не нравлюсь? – каркающе спросила Всеслава.

Выглядела она чудовищно – на бледно-желтом лице расплылись почти трупные пятна, а волосы, которыми она так гордилась, поседели и наполовину выпали.

– Ну ничего, сейчас мы это исправим.

Всеслава начала читать неизвестный Руте наговор, но к чему шло дело, было понятно и так. В обоюдных обетах, раскрывавших силу новоиспеченной ведьмы, имелось много нюансов, включая передачу жизненной силы. Но также там было множество условий, не позволявших хозяйке пользоваться этим правом просто по желанию. Увы, Рута нарушила важнейшее из этих условий, и теперь Всеслава пила ее жизнь как вино. Сознание травницы начало гаснуть, но старая ведьма не собиралась проявлять такую милость к своей несостоявшейся убийце:

– Не спеши, нам еще многое нужно обсудить. – Хозяйка все еще выглядела жутко. Но трупные пятна пропали, и кожа на лице была уже не такой желтой и сухой.

Если до этого Руте казалось, что она живет в клетке, то теперь начался сущий ад. Хозяйка регулярно, утром и вечером, заходила в подвал, чтобы подпитаться от нее, как от батарейки, и каждое посещение приносило жертве невыносимые муки. Старой ведьме даже не приходилось бить или пугать свою пленницу, достаточно самого процесса передачи жизненных сил. Рута сопротивлялась как могла, но множество данных обетов не позволяли удержать в себе и крохи живительной энергии. Женщина чувствовала, что смерть приближается с каждым днем, и уже ждала конец, как избавление.

Глядя на пляшущие в полоске света пылинки, Рута думала о том, что, возможно, вечернее посещение Всеславы наконец-то избавит ее от мук. Ярило ушел за горизонт, а вместо него, как предвестница тьмы, явилась Всеслава. Она уже не выглядела извлеченной из саркофага мумией. Посвежела и помолодела пуще прежнего, но старушечьи глаза никуда не делись. Присев на лавке у стены, Всеслава долго смотрела на пленницу, явно желая нагнать на нее жути, но Рута свое уже отбоялась.

– Думаешь, отмучилась? – ехидно спросила старая ведьма, словно прочитав мысли жертвы. – Не надейся. Ты еще не до конца рассчиталась за свое предательство. Но знаешь что? Есть шанс расплатиться полностью. Если не будешь дурой и сделаешь все как надо, я прощу тебя, и все вернется на круги своя.

Надежда предательски заворочалась в душе Руты. Тут уж ничего не поделаешь – любому живому существу хочется жить, но как бы цена за эту жизнь не была хуже смерти. Очень хотелось спросить, что именно придется сделать, но Рута сдержалась.

– Я тут решила продать тебя по сходной цене, – не дождавшись нужной реакции, Всеслава решила перейди к делу. – Есть покупатель на травницу. Странный мужик, непонятный. Хочет, чтобы ты научила его ремеслу. Сделаешь вид, что учишь, но тайны наши раскрывать не смей. Ты поедешь выведывать чужие. Мне нужно знать все, что происходит на земле этого мужика, а то слухи ходят один чуднее другого. Согласия не спрашиваю, ты теперь на коротком поводке, хоть и отпускаю тебя в чужой дом. Но если вздумаешь юлить, щелкну пальцами, и ты сгниешь заживо. – Выдавая жестким тоном приказы, ведьма поднялась с лавки и подошла к бессильно облокотившейся на холодную стену Руте. Последние слова произнесла, нависнув над пленницей и приблизившись почти вплотную.

Ее голос стал каркающим, а красота развеялась. Лицо по-прежнему было гладким да румяным, но чары красоты слетели, и в чертах прорезалась истинная суть старой, почти древней ведьмы.

Рута думала, что больше испугаться попросту не способна, но этот мир не уставал убеждать своих обитателей, что всегда может быть хуже.

Глава 2.2

Когда я говорил, что Зиза для наших ребятишек стала бабушкой, то ничуть не преувеличивал. У себя в школе строгая директриса была эдаким грозным цербером, но иначе нельзя. Должен быть кто-то, кто сможет удержать в рамках эту бешеную банду отморозков, пока не имеющих ни психологических стопоров, ни моральных ориентиров. Когда их больше пяти сотен, то тут уж не до доброты. В Доброборе Зинаида Захаровна явно отдыхала душой. Ну а что? За дисциплину тут отвечает совсем другой бедолага. А мне остается надеяться, что маг – птица редкая и уютную атмосферу семейного детского дома удастся сохранить.

День был солнечным и жарким, так что сразу после позднего в честь приезда директрисы завтрака дети потащили Зизу на пляж. Я рад, что и у моей бывшей начальницы, и у нынешних учеников есть такая отдушина. Многие родители не понимают, чего лишают детей, ограничивая их общение с родными стариками. Ни одна мать не сможет научить дочь тому, что ребенок с легкостью воспримет от бабушки. Это совсем другой подход к воспитанию. Совсем иные каналы передачи информации. Да, немного искривленные, но порой более действенные, чем прямое внушение. Директриса понимала это лучше меня. У нашей стальной леди педагогического опыта на десятерых таких, как я, если не на полсотни. Даже дав волю бабушкинским инстинктам, она мягко гнула свою линию, закрывая оставленные мной лакуны. Ну и, конечно же, делала выводы.

Когда наигравшиеся вволю дети пообедали и разошлись по своим домикам для дневного отдыха, мы с Зинаидой Захаровной закрылись в моем кабинете.

– Ну, что сказать, Леша. В общем, ты все делаешь правильно. Авторитет держишь, но не перестарайся. Ты для них не просто учитель, а почти отец. Так уж вышло, что никто из ребят своих отцов или не помнит, или вообще в глаза не видел. Это сильный перекос в развитии, так что нужно подтягивать. Особенно это важно для Женьки. Он, конечно, еще толком не понял, как относиться к твоей связи с матерью, но на одних инстинктах тянется к единственному мужчине рядом. Знаешь, о чем он рассказывал мне уже не один раз?

– Удивите меня, – с искренним интересом попросил я.

– О вашей рыбалке.

– Это же было давно.

– Вот именно, – назидательно произнесла Зиза, – а должно происходить регулярно. Я понятия не имею, что не так с этой вашей рыбалкой, да и ты, похоже, тоже не понимаешь, но есть в ней какая-то магия.

– Зинаида Захаровна, из меня рыбак как из гуано пуля, да и времени вечно нет.

– Нужно найти. Такой инструмент грех не использовать. Марина с вами точно не пойдет, а вот Алина может заинтересоваться. Правда, тогда вам улова не видать, – усмехнулась Зиза. – Всех пойманных рыб она обязательно отпустит, да еще и подлечит на дорожку.

Возникшая в голове директрисы мысль заставила ее помрачнеть:

– Ты уверен, что она не сможет подлечить ребенка с параличом?

– Уверен, – решительно ответил я. – Без ведьминского зелья даже браться не стоит.

– Жаль, было бы неплохо придать вам статус семейного детского дома и нормально оформить детей. Валяева дверь в кабинет министра образования с ноги открывает, а уж социальные службы отфутболит не запыхавшись. Я так понимаю, что связаться с ведьмами не получилось?

– Увы, – развел я руками. – Не уверен, что это вообще возможно.

Как выяснилось всего через несколько часов, отчаивался я напрасно. Ближе к вечеру со мной связался антиквар:

– Алексей Степанович, хочу вас порадовать. Я договорился о вашей встрече с очень серьезной дамой. Она согласна помочь с вашими проблемами, но нужно оговорить условия. И еще, хочу предупредить, не вздумайте с ней шутить. Если что-то пойдет не так, достанется и вам, и мне. Вы меня поняли?

– Не беспокойтесь, Лев Ионович. Это не первая опасная особа, с которой мне приходится иметь дело. Я буду крайне острожен.

– Хотелось бы, – проворчал старик. – Если честно, я уже сто раз пожалел, что связался с такими, как вы, но при этом не могу удержаться, чтобы не заглянуть за завесу. Надеюсь, вы понимаете, о чем речь.

– Прекрасно понимаю, – с улыбкой ответил я. – Самого до сих пор плющит.

В конце разговора я получил от антиквара адрес и название столичного ресторана, где меня через пять часов ждет некая ведьма, по словам старика – очень опасная и своенравная. Столик будет заказан на мое имя, точнее фамилию, которую я, кстати, антиквару не называл. Неприятно, но тут уж ничего не поделаешь. Старик явно непрост, и это было понятно изначально. Тем более нужно серьезно отнестись к его предупреждениям. Так что будем готовиться.

Собирать всех я не стал не потому, что хотел сохранить тайну, просто Марина по-прежнему скрытничала и чуточку приоткрывала свои секреты только для меня и Колывана. А сейчас снабдить меня хоть какой-то защитой могла только она.

Домовой для хозяйки духов был явлением строптивым и раздражающим, но понятным, а я стал кем-то вроде защиты – возможно временной, возможно слабой, но все же… К Филипп Филиппычу она относилась терпимо, так что в домике Мары мы собрались втроем, ну и, конечно, чувствовалось незримое присутствие Добрыни.

Обстановка в жилище девочки была все такой же нарочито детской, но с каким-то налетом патины. И вообще я замечаю, что чем дальше, тем больше Марине не нравятся яркие цвета. Даже платья у ее кукол были однотонными и тусклыми. Уверен, со временем вкусы хозяйки духов вообще унесет куда-то к готам. Хорошо это или плохо, пока не понятно. Меня вообще время от времени оторопь берет от перспектив, но нахожу в себе силы, встряхиваюсь, как выбравшийся из воды пес, и иду дальше.

Первым слово взял уже оклемавшийся после своей выходки в Нижнем Колыван:

– Тебе нужно обязательно взять леворверт, – заявил домовой, продолжая коверкать название оружия. – Да пули серебряные к нему!

– Не помогут от ведьмы серебряные пули, – высказался Баюн, вальяжно развалившись на подоконнике и лениво помахивая хвостом. – Им что серебро, что свинец, все едино.

– А тебе почем знать? – зло прищурился домовой.

– Да без разницы, – вмешался я в эту перманентную грызню говорящего кота с домовым. – Не буду я брать пистолет.

– Значит, придется довериться этим малахольным, – изобразил вселенскую безнадегу Колыван.

– Не называй их так, – вступилась за своих подопечных до этого молча наблюдавшая за нами юная хозяйка духов.

– А как этих бестолочей называть? Твой Красный совсем без царя в голове. От него вреда больше, чем пользы.

Марина обиженно надулась, но, скорее всего, не из-за упреков домового, а потому что так и не смогла полностью выдрессировать строптивого духа. Красный, он же Злюка, был большим любителем черных душ и почитал порождаемую ими тьму за изысканный деликатес. А больше всего ему нравилось подселяться к потенциальным маньякам и, так сказать, раскрывать их потенциал. Почему этот почти демон вернулся к нам, не понимала и сама Марина. Мы уже обсудили с ней эту ситуацию и пришли к определенному выводу, так что я сам вступился за Красного:

– Да, он непредсказуем, но бесполезным я бы его не назвал.

– Он же тебя едва не уморил! – не унимался Колыван.

– Но перед этим спас, – парировал я. – В общем, Красного возьму с собой как последний аргумент. Судя по реакции антиквара, на этой встрече он может оказаться меньшим злом. Теперь давайте думать, какие подвохи можно ждать от ведьмы.

– Амулет Кабара закроет тебя от ведьмовских чар, – подал голос, казалось, уснувший кот.

С месяц назад, после погружения в память очередного предка-баюна, он сумел опознать защитный амулет, доставшийся мне в наследство от бывшего хозяина поместья. Точнее, «вспомнил» описание очень похожей вещи, так что кое-какие предположения о возможностях моей главной защиты у нас были.

– Но не вздумай ничего пить и есть из ее рук, и старайся близко к себе не подпускать. Надушится тварь чем-нибудь убойным и задурит голову так, что ни один амулет не поможет.

– Что-то еще? – спросил я у довольно жмурящегося кота.

Уверен, радовался он не своей полезности, а тому, что перещеголял домового. Колыван вон аж искрить начал, но, поднатужившись, выдал важную информацию:

– О, нужно как-то след сбить! – Увидев наши недоуменные взгляды, домовой пояснил: – Дык, ведьма всяко пригляд за тобой пустит. Ворону али сороку какую.

Марина тут же спросила:

– А как ведьмы управляют птицами?

– Бывший хозяин, – впервые на моей памяти Колыван назвал так прежнего владельца усадьбы, – говорил, что те ритуалом особым частичку своего духа к птице привязывают.

– Дух – это хорошо, – задумчиво сказала Марина, – я скажу Шалуну, чтобы искал таких птиц.

На этом идеи у нашего маленького штаба закончились, и я пошел собираться на дело. Слова Колывана о слежке заставили изменить план. Никита не повезет меня прямо к ресторану, а будет ждать на окраине города. На место я доберусь с помощью такси.

Дорогу мы вроде распланировали грамотно, но в Минске случился затык с такси. И все же к ресторану я подъехал за пять минут до срока. Вид входящей в заведение публики немного озадачил меня. Для провинциального учителя мой костюм был неплох, а вот для ресторана он годился с натяжкой. Впрочем, я сюда не форсить приехал. Главное, что в левом кармашке жилетки в специально прошитых ячейках находились два бывших пробника от духов. Учитывая возникшие у меня проблемы во время эвакуации Алины, мы с Мариной пришли к идее использовать именно такие сосуды. При необходимости достаточно было одной рукой вынуть емкость из кармашка и пальцем нажать на кнопку переработанного пульверизатора. А чтобы впустить того же Шалуна обратно, следовало всего лишь сделать повторное нажатие. Если колба со Злюкой в кармане ощущалась как та самая доставшаяся обезьяне граната, то Шалун для меня стал практически боевым товарищем, и его компания придавала уверенности. Так что внутрь ресторана я зашел спокойно, как говорили в пору моего отрочества – сделав морду кирпичом.

– Вы заказывали столик? – вроде вежливо, но все же с неприятными нотками удивления поинтересовался стоявший у эдакой трибуны лощеный распорядитель.

– На фамилию Макаров.

Похоже, в записях кроме моей фамилии была какая-то пометка, потому что этот задавака тут же расплылся в угодливой улыбке.

Вот уж кому наверняка известно, что встречать по одежке иногда бывает опасно.

– Конечно! Ваш столик готов. Прошу пройти за мной.

Ну что же, ресторан как ресторан. Столик, слава богу, не в центре, а в неглубокой нише, создающей некий уют, при этом с неплохим обзором общего зала. Да и цены в принесенном меню не такие уж грабительские. К тому же есть я тут не собирался. Помня о предупреждении Баюна, попросил тещу Никиты собрать нам в дорогу снеди, и пока ехали, нажрался от пуза пирожков, запив большим количеством чая из термоса. Поэтому, если я тут чем и воспользуюсь, так это уборной.