» » » онлайн чтение - страница 1


  • Текст добавлен: 4 ноября 2013, 22:41


Автор книги: Харилал Пунджа


Жанр: Религиозные тексты, Религия


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Шрифт:
- 100% +

ШРИ ПУНЬДЖА

ИНТЕРВЬЮ

Сатсанг с Мастером

Предисловие

Своего последнего духовного учителя я встретил в Лакхнау, 19 января 1990 года, после восемнадцати лет духовных поисков (описание этой встречи вошло в книгу «Зов Свободы»). Наша первая беседа со Шри Пуньджей состоялась в его комнате, с глазу на глаз. Мне выпало счастье провести вместе с ним четыре блаженных дня... а потом стали приезжать ученики. С тех пор я ни разу не видел, чтобы он оставался один. Так было в течение девяти лет – начиная с момента, когда я переступил порог Пападжи и наконец-то обрел Самоосознание. За это время стало очевидным, что учение Шри Пуньджи истинно и бесконечно глубоко. Переданный им дар безмолвия и непосредственного осознания высшего «Я» продолжает распространяться по всему миру. В 1992 году была опубликована моя книга «Зов Свободы» (Wake Up and Roar) – сначала на английском, а потом на немецком, французском, итальянском, голландском, испанском, венгерском, литовском, корейском языках и на иврите. В связи с этим, а также благодаря лекциям Гангаджи и живому примеру многих посланцев и последователей Шри Пуньджи, показавших, что обрести просветление и Самоосознание может каждый, ручеек прибывающих в Лакхнау искателей духовности превратился в мощный поток.

Пападжи всегда отказывался основывать ашрамы и учреждать организации. Он предпочитал странствовать по миру в одиночку. Он говорил, что надо взять то, что тебе предлагают, осознать полученное и идти дальше своим путем. Обычно к нему приходило сравнительно немного людей, ведущих духовный поиск. Они получали из рук Учителя Истину и уходили обратно. Но в последние годы ситуация изменилась. Пападжи сказал, что его ноги износились и теперь он уже не может убегать от учеников. Вокруг него выросла небольшая община последователей.

Видя, что на Западе нет учителей, чьи ученики обретали бы просветление, Пападжи разослал по всему миру своих представителей, передающих послание безмолвного ума и мгновенного постижения Абсолютной Истины. Они оповестили весь мир о том, что ныне живущий Учитель может даровать просветление всем, кто обратится к нему. Некоторые из этих посланников были вполне пробужденными; другие – нет. По-видимому, это не смущало Пападжи. Он считал, что если люди будут распространять Истину, то этот процесс очистит их ум. Одна из таких наставниц, которой Шри Пуньджа дал имя Гангаджи, самостоятельно заявила о себе как о сад-гуру и ныне принимает учеников со всех концов земли. В учении Пападжи можно выделить три направления. Когда я впервые встретил его, он учил точно так же, как в период пребывания у стоп своего возлюбленного духовного учителя Щри Раманы Махарши. К этому периоду относится и общение Шри Пуньджи с французским священником, с которым он встретился в 1953 году. В 1990 году, когда я прибыл к Пападжи, характер его учения, метафоры и приводимые иллюстративные истории в принципе соответствовали тому стилю, о котором священник рассказал в своей книге. Пападжи призывал к немедленному и непосредственному осознанию истинного «Я». В этом радикальном послании он не шел ни на какие компромиссы. Он не начинал своих сатсангов с безмолвной медитации и не позволял собеседнику постепенно входить в глубокое самадхи. Он настаивал на том, что осознание должно произойти немедленно, здесь и сейчас. Это радикальное учение легло в основу книги «Зов Свободы».

После 1992 года характер учения Пападжи изменился. Теперь он привлекал к себе самых разных учеников. Раньше лишь немногие духовно устремленные люди, услышав об этом «тайном учителе», ставили на карту все и отправлялись на его поиски. Да, в те дни Шри Пуньджу надо было искать (причем найти порой было нелегко).

После 1992 года о Пападжи узнали очень многие. По иронии судьбы, я впервые пришел к нему в тот день, когда умер очень популярный гуру. На одной из наших первых совместных прогулок мы заговорили о данном событии, о котором узнали из газет. Пападжи спросил, почему этот гуру столь популярен, если никто из его учеников не обрел просветления. Я ответил, что составной частью его учения была идея о том, что путем к просветлению является свободный секс и удовлетворение всех своих желаний. Пападжи искоса бросил на меня лукавый взгляд и сказал: «Идя на поводу у своих желаний, никто еще не обретал просветления».

Вскоре ученики того гуру стали прибывать в Лакхнау – город, где жил Пападжи. Поначалу он говорил с ними как обычно, но вскоре заметил, что большинство из них просто бездельники. Как-то он спросил этих людей: «Ответьте честно, если бы где-нибудь поблизости сейчас были танцы, кто из вас пришел бы для участия в сатсанге

Из великого сострадания, желая помочь, Пападжи изложил элементарные сведения о природе желания, чувств и ума. Эти сатсанги составили книгу «Объятия Истины».

Однако сатсангам было суждено измениться еще раз. Теперь на них пели и танцевали, а с Пападжи поддерживали контакт только посредством писем. Иногда в помещении для сатсанга устанавливали видеокамеру, и тогда Пападжи мог наблюдать за происходящим на экране телевизора.

Тем не менее, если появлялся искренний, действительно ищущий человек, он находил путь в «потайную комнату», где Пападжи наедине передавал ему истинное учение.

Пападжи умер в Лакхнау (Индия) 6 сентября 1997 года. Его последние слова были его заключительным наставлением – наставлением, которому он учил на протяжении всей жизни. В больнице, находясь в палате интенсивной терапии, за несколько секунд до смерти, он схватил за руку одного из учеников и спросил:

– Где Будда?

– Я понимаю, Пападжи, – ответил ученик, хотя ничего не понял.

– Будду нельзя понять, – сказал Пападжи.

Он схватил за руку ученицу, находившуюся рядом с ним, и страшным голосом спросил:

– Где Будда?!! Она ответила:

– Вы Будда.

Тогда Пападжи сжал ее руку сильнее и спросил вновь:

– Где Будда?!!!

Она показала фотографию Раманы Махарши. Это был последний вопрос Пападжи. Он учил нас до последнего вздоха и последним своим вопросом пытался помочь нам пробиться сквозь слой «духовных» концепций к непосредственному осознанию. Когда у Пападжи спросили, хочет ли он, чтобы врачи продолжали поддерживать жизнь в его теле, он дважды сказал: «Бас! Бас!», что на хинди означает «Хватит! Довольно!». Процессия из сотен поющих молитвы учеников Пападжи понесла его тело через улицы Лакхнау до гхата на реке Гомати. Тело было кремировано, а пепел перевезен в Хардвар и брошен в воды его любимого Ганга. У нас нет тела Пападжи, но сам он по-прежнему живет в сердцах тех, кто его любит. Многие люди во всем мире продолжают распространять его учение о достижении мира путем непосредственного Самоосознания.

Да пробудятся все существа! Это его желание.


Эли Джексон-Бер

19 января 2000 г.

Болинес, Калифорния

Об интервьюерах

Дэвид Годмен последние семнадцать лет живет и работает в Индии, в ашраме Шри Раманы Махарши. Он составил и отредактировал сборник «Будь тем, кто ты есть» (Be As You Are) – одно из популярнейших изложений учения Шри Раманы, а также написал книгу «Я не ум, а "Я". Жизнь и учение Шри Лакшманы Свами и Шри Шарады».

Кэтрин Ингрем является автором книг «По стопам Ганди» и «Путешествие домой». Госпожа Ингрем с 1974 года занимается медитацией «випассана»; в 1976 году она стала соучредителем Общества интуитивной медитации в Берре (Массачусетс). В январе 1992 г. она встретилась в Лакхнау с Пуньджаджи и на протяжении последующих шести недель брала у него эти интервью, которые первоначально были опубликованы (в несколько ином виде) «Журналом йоги» (сентябрь-октябрь 1992 г.).

Вэс Нискер – известный на побережье Сан-Франциско радиожурналист. Он ведет семинары по «безумной мудрости» и является автором книг «Безумная мудрость» и «Тысячелетие и я» (квазиавтобиографическая история жизни в субкультурах Америки). Вэс редактирует буддийский журнал «Вопрошающий ум», где в 1992 г. была опубликована полная версия этих интервью. К медитации «випассана» приступил в 1970 г. Интервью были взяты в Лакхнау, в феврале 1992 г.

Шанти Дэви родилась во Франции. Постранствовав по Африке, она остановилась в самой южной точке этого континента, где провела десять лет. Теперь она живет в Лакхнау.

Геннер Риттер – психотерапевт, доктор медицины. Он возглавляет центр Падма в Штутгарте (Германия) и проводит семинары и тренинги на самые разные темы.

Джефф Гринвельд является автором книг «Соседи мистера Раджи. Письма из Непала» и «Шоппинг для Будд». Его статьи публикуются в «Вашингтон пост», «Журнале Нью Эйдж», «Всемирном ревью» и многих других журналах и газетах. Живет Джефф в Оклахоме (Калифорния).

Рон Старк и Генри Баер – дантисты из Калифорнии, занимающиеся медитацией «випассана». Интервью было взято ими у Пуньджаджи в Нью-Дели в 1990 г.

Чоки Ньима Ринпоче обучает в Катманду жителей Запада тибетскому буддизму. Его считают тулку – воплощением ламы, который на протяжении ряда жизней успешно проповедовал дхарму. Является автором книг «Союз Махамудры и Дзогчена» и «Руководство по бардо». Беседа состоялась в Непале, в монастыре Ка-Ньин Шедруп-Линг.

Рама Кравел учился в Сиракузах и в Колумбийском университете (Нью-Йорк, США). Получив диплом магистра классической филологии, он отправился в паломничество по Индии. С 1974 по 1975 г. жил как садху, изучая санскрит и индийскую философию. В это время он посещал священные места и встречался со многими святыми. В 1990 г. Рама вернулся в Индию и теперь вместе с женой Бхакти живет в Лакхнау. Супруги учатся в местном университете.

X.В.Л. Пуньджа

Дэвид Годмен

Эта глава взята из книги Дэвида Годмена «Сила присутствия». Хотя повествование ведется от первого лица, написал рассказ не Пападжи. Но он проверил записи Дэвида и подтвердил достоверность изложенных в них событий.


Моим наиболее ярким детским воспоминанием является поразительное событие, случившиеся со мной в восьмилетнем возрасте.

Шел 1919 год. Британцы, одержав победу в Первой мировой войне, распустили всех школьников на каникулы, чтобы дети в течение месяца могли участвовать в праздновании (они даже раздали нам специально отчеканенные значки). Жили мы тогда в Фейсалабаде – в той части Пенджаба, что впоследствии отошла к Пакистану. Мама решила, что внеочередные каникулы будут замечательной возможностью посетить родных в Лахоре. Должно быть, все это происходило летом, так как я хорошо помню, что как раз наступил сезон манго.

Вечером, когда мы сидели в лахорском доме наших родственников, кто-то стал готовить на всех молоко с миндалем и манго. Все дети любят этот вкусный напиток, но когда мне протянули стакан, я его не взял. Я не имел ничего против предложенного лакомства, но на меня накатила волна такого покоя и счастья, что я не мог реагировать на внешние события. Мое оцепенение встревожило мать и ее родственниц. Всполошившиеся женщины столпились вокруг меня, пытаясь понять, что случилось и что со мной делать. Мои глаза были закрыты. Хотя я не мог отвечать на вопросы родных, я слышал все, что они говорили, и в моем сознании фиксировались все их попытки вывести меня из ступора. Они трясли меня, шлепали по лицу, щипали за щеки. Некоторые даже подбрасывали меня в воздух, но я физически никак на это не реагировал. Я не упрямился – просто внутреннее переживание было настолько сильным, что парализовало мою способность реагировать на внешние раздражители. Около часа женщины делали все, что приходило им на ум, стараясь вернуть меня в обычное состояние, но тщетно.

Я не был болен, раньше со мной ничего подобного не происходило, и непосредственно перед инцидентом в моем организме не наблюдалось никаких необычных симптомов. Так как все случилось неожиданно, так как это было впервые и так как я, сколько меня ни трясли, не приходил в себя, родные решили, что в меня внезапно вселился злой дух.

В те дни простой человек не имел возможности обратиться к терапевту или психиатру. Если случалось нечто подобное, было принято направлять пострадавшего в местную мечеть, чтобы мулла изгнал бесов. Мы водили к мулле даже своих буйволиц, если те заболевали или переставали давать молоко, – считалось, что экзорцизм и мантры как-то помогут.

Итак, хотя моя семья исповедовала индуизм, меня доставили в мечеть и показали мулле. Он что-то бормотал, размахивая надо мной металлическими клещами (таким был стандартный ритуал экзорцизма). Потом мулла в свойственной ему оптимистичной манере заявил, что скоро со мной все будет в порядке. Но его старания привести меня в обычное состояние оказались такими же безрезультатными, как и предшествовавшие им попытки моих родных. Меня, все еще парализованного, принесли домой и уложили в постель. Целых два дня я оставался в этом состоянии покоя, счастья и блаженства; я не мог ни с кем общаться, но осознавал все происходящее вокруг.

По прошествии двух дней мои глаза открылись. Мама (пылкая сторонница Кришна-бхакти) подошла и спросила: «Ты видел Кришну?» (Заметив, что я очень счастлив, она отказалась от первоначального предположения об одержимости и решила, что мне были ниспосланы мистические переживания, связанные с Божеством, которому она поклонялась.) «Нет, – ответил я. – Я просто был очень счастлив, и это все, что я могу сказать». Я так же мало понимал, что со мной произошло, как и мои близкие. Я не знал, что внезапно одарило меня сильнейшим и парализующим счастьем.

Мать продолжала расспрашивать меня, и я сказал: «Было огромное счастье, огромный покой, огромная красота – такие большие, что я не могу о них рассказать». В действительности это было непосредственным восприятием истинного «Я», о котором я еще ничего не знал. Прошло много лет, прежде чем я осознал, что со мной тогда случилось.

Моей маме не хотелось отказываться от своего предположения. Она принесла картинку с изображенным на ней Кришной-ребенком: «Ты видел что-нибудь похожее?» И опять я ответил: «Нет, не видел».

В нашем доме мать пела Кришна-бхаджаны. Замуж она вышла в шестнадцать лет, а меня родила в восемнадцать. Когда происходили описываемые события, она была еще молодой. Многие люди приходили к нам на бхаджаны, привлеченные не только чудесным голосом матери, но и ее редкой красотой.

Хотя мамино предположение не соответствовало моему непосредственному опыту, она каким-то образом убедила меня, что ощущение счастья является результатом прикосновения к Кришне. Она старалась сделать из меня бхакта Кришны и говорила, что если я буду медитировать на Кришну и повторять Его имя, то мои переживания рано или поздно повторятся. Для меня это было очень весомым аргументом. С тех самых пор, как мои глаза открылись и я вышел из ступора, меня не покидало сильнейшее желание вновь ощутить испытанное однажды блаженство. Так как я не знал никаких иных способов вернуть его, я последовал совету матери и стал поклоняться Кришне. Мама обучила меня тонкостям всех ритуалов и культовых церемоний. Вскоре во мне развилось сильное чувство любви к образу Кришны. Я быстро забыл, что стал бхактом только чтобы вернуть то состояние, в котором пребывал два дня. Я был настолько очарован Кришной, так влюблен в Его облик, что любовь к Нему вытеснила желание возвратиться к переживанию счастья.

Особенно меня привлекало изображение Кришны в виде ребенка – то самое, которое мать показала мне после того, как я вышел из оцепенения. Лицо маленького Кришны казалось мне таким неописуемо прекрасным, таким магнетически-притягательным, что мне было совсем нетрудно направить на Него всю свою любовь и преданность. Я настолько погрузился в бхакти, что Кришна стал являться мне – в том же образе, что на картинке. Он постоянно приходил ко мне по вечерам, играл со мной и даже пытался спать в моей кровати.

В то время я был совершенно невинным; я не понимал, что имею дело с одним из величайших Божеств индуизма и что некоторые бхакты Кришны всю жизнь поклонялись своему Господу в надежде удостоиться Его мимолетного взгляда. По наивности я думал, что для Кришны вполне естественно приходить в мою спальню и играть со мной.

Его физическое тело было таким же реальным, как мое (я мог прикоснуться к Нему), но часто Кришна являлся мне в более тонкой форме. Я видел Его, даже когда укрывался одеялом с головой. И когда я закрывал глаза, передо мной все равно стоял образ Кришны. Этот Кришна был чрезвычайно игривым. Он появлялся после того, как я ложился в постель, и Его неистощимые выдумки и проказы прогоняли от меня всякий сон. Когда ощущение новизны Его визитов слегка ослабло, я почувствовал, что посещения Кришны несколько обременительны – Он не давал мне спать даже тогда, когда я был сильно уставшим. Обдумывая, как удалить Его из детской, я решил, что было бы неплохо послать Его к моей матери. Я знал, что она пылко предана Кришне и будет счастлива, если увидит Его.

Как-то я спросил Кришну: «Почему бы Тебе не пойти спать к моей маме? Ты не даешь мне уснуть. Иди лучше к ней». Но общество моей матери Кришну, по-видимому, не привлекало. Он ни разу не уходил взглянуть на нее, предпочитая проводить время со мной.

Как-то вечером мама подслушала нашу беседу и спросила:

– С кем ты разговариваешь?

– С твоим Кришной, – нашелся я. – Он беспокоит меня по ночам и не дает спать. Я вижу Его даже с закрытыми глазами – иногда даже отчетливее, чем с открытыми. Порой я накрываюсь одеялом с головой, но все равно вижу Его. Он всегда хочет спать в моей кровати, но, пока Он здесь, я не могу уснуть.

Мать вошла в комнату, но Кришну не увидела. За все время посещений Кришной нашего дома она так ни разу и не смогла посмотреть на Него.

Когда Кришны не было, мне всегда хотелось Его увидеть. Мне очень хотелось встретиться с Ним и поиграть. Единственной проблемой было то, что часто Он заставал меня набегавшимся за день до усталости, не желающим ничего, кроме сна.

Кришна приходил не каждый вечер: иногда я Его видел, а иногда – нет. Я никогда не сомневался в Его реальности; у меня и мысли не было о том, что это какое-то видение. Как-то я даже отправил Ему почтовую открытку, в которой описал, насколько сильно я Его люблю. Я бросил открытку в почтовый ящик и ничуть не удивился, когда почтальон принес от Кришны ответ – со всеми марками и почтовыми штемпелями. Кришна был для меня настолько реальным, что переписываться с Ним казалось вполне естественным делом.

Приход Кришны в мою жизнь повлек за собой потерю интереса к учебе. Я сидел в классе, делая вид, будто внимательно слушаю, но мои сердце и ум были с Кришной. Иногда изнутри поднимались волны блаженства; я растворялся в переживаниях и терял контакт с внешним миром.

С тех пор как я впервые ощутил неописуемое внутреннее блаженство, во мне всегда присутствовало стремление найти Бога. Внутренняя жажда постоянно заставляла меня подсознательно искать выхода этим чувствам. Например, когда мне было около одиннадцати лет, наш дом посетила группа садху. Меня сразу же потянуло к ним, и я попытался присоединиться к их группе. Я сказал: «Мои родители умерли. Не позаботитесь ли вы обо мне?» Они согласились, и я вместе с ними ушел километров на двенадцать от города. Ничего не знавшие родители несколько дней лихорадочно искали меня повсюду. В конце концов им кто-то сказал, что ребенка видели с этими садху, и родители добрались до нашего лагеря.

Помню, как отец, найдя меня, все повторял: «Я думал, ты потерялся! Я думал, что ты потерялся!»

Я же нисколько не раскаивался в своем приключении: «Как я мог потеряться? Что я, буйвол, чтобы потеряться и не знать, где нахожусь? Я всегда знаю, где я». Я совершенно не понимал беспокойства родителей и не был благодарен им за заботу обо мне. Присоединившись к садху, я просто пытался утолить свою жажду общения с Богом. Я зашел настолько далеко, что сказал отцу: «Зачем вам было искать меня и почему ты не хочешь оставить меня с Богом?» Отец, естественно, не позволил мне остаться там. Он высказал садху все, что думал об их безответственном поведении, и забрал меня в город.

Мои одноклассники воплощали свои фантазии, играя в войну или воображая себя известными спортсменами или правителями. В отличие от них мне хотелось имитировать садху. Я ничего не знал о внутренней жизни таких людей и вполне довольствовался внешним подражанием. Особенно мне запомнился день, когда я решил изображать нагого садху и уговорил участвовать в этой игре свою сестру. Мы разделись, обсыпались древесной золой (вместо вибхути) и сели, скрестив ноги, у костра, разведенного нами в саду. Это был максимум того, что мы могли сделать, – о медитации и йоге мы ничего не знали. Когда один из соседей случайно увидел за забором обсыпанную пеплом голую девочку, он, ясное дело, был шокирован. Нам же (из-за абсолютной невинности) даже в голову не пришло, что девочкам не следует выходить из дому без одежды. Сосед позвал нашу мать, и игра была резко прекращена.

Следующее мое выдающееся духовное приключение имело место, когда мне было около тринадцати лет. Началось все с того, что в школьном учебнике истории я увидел изображение Будды. Картинка иллюстрировала тот период его биографии, когда он пытался жить, съедая за день лишь одно зернышко риса. Лицо его было прекрасным, но тело – сущий скелет, лишь кожа да кости. Хотя я ничего не знал об учении Будды, сам он мне сразу же очень понравился. Просто я полюбил его чудесное лицо и решил, что должен стараться подражать Пробужденному. На картинках Будда медитировал под деревом. Но я в то время не знал, что он медитирует; я даже не знал, что такое медитация. Поэтому я решил: «И я так могу. Я сяду, скрестив ноги, под деревом и уподоблюсь Будде». Я стал сидеть со скрещенными ногами под розовым кустом, росшим в нашем саду, и чувствовал себя счастливым оттого, что моя жизнь начинает соответствовать идеалам той личности, которую я полюбил.

Чтобы добиться еще большего сходства, я решил превратить свое тело в такой же скелет, как на картинке. У нас дома было заведено, что дети брали у матери на кухне сервированный поднос и шли есть в детскую или в сад. Это позволило мне освободиться от еды: когда никто не видел, я выходил на улицу и отдавал все собакам. Через какое-то время я вообще перестал есть. Я так похудел, что мои ребра выпирали из-под кожи, как у Будды. Это меня очень радовало, и я гордился новым состоянием своего тела. Особенно счастлив я был, когда одноклассники, обратив внимание на мою худобу, прозвали меня Буддой.

Отец работал на железной дороге. В то время он был станционным смотрителем в Балучистане, далеко от дома, поэтому мы редко видели его – в основном когда он приезжал в отпуск. Где-то через месяц от начала моего поста он в очередной раз приехал домой и был поражен, как я похудел за время его отсутствия. Он стал таскать меня по докторам, требуя, чтобы они определили, что со мной случилось. Никто не заподозрил, что я умышленно голодаю. Один врач сказал: «Он такой худой потому, что очень быстро растет. Хорошо кормите его, давайте побольше молока и сухофруктов».

Мать последовала советам эскулапов, слегка дополнив их предписания – она каждый день говорила мне: «Ешь больше масла, ешь больше масла». Уличные дворняжки толстели и очень радовались изменениям в моем рационе.

Учебник истории, в котором я увидел изображение Будды, был простым пособием для детей. В нем приводились основные биографические факты, но концепции медитации и просветления не были адекватно объяснены. Очевидно автор не думал, что эти чрезвычайно важные моменты могут заинтересовать детей. Так что я оставался в полном неведении о том, что Будда делал под деревом и в чем величие достигнутой им цели. Тем не менее он мне чрезвычайно нравился, и я продолжал стараться максимально походить на него.

В книге я прочел, что Будда носил оранжевую одежду и что он просил пожертвования, ходя от двери к двери с чашей для подаяний. Я решил, что при некоторой изобретательности смогу скопировать эти особенности. У моей матери было белое сари, которое показалось мне идеальным материалом для изготовления буддийской рясы. Тайком я стащил сари и покрасил его охрой в цвет одежд Будды. Я обернул ткань вокруг себя так, как считал правильным, и стал играть в нищенствующего монаха. С чашкой для подаяния я ходил по улицам Фейсалабада, прося милостыню. Прежде чем вернуться домой, я переодевался в обычную одежду, а оранжевое сари прятал в бумажный пакет, который лежал у меня среди учебников. Мне казалось, что там его никто не увидит.

Один из моих друзей узнал, что я делаю, и сказал мне: «Это тебе просто так не сойдет. Кто-нибудь опознает тебя и расскажет твоим родным». Будучи уверенным, что смогу делать все тайно, я ответил: «Твои родители знают меня. Я переоденусь и пойду просить милостыню к вам. Если я обману твоих родителей, значит, смогу обмануть кого угодно».

Я замотался в сари, для пущей маскировки измазал лицо пеплом, взял чашу для пожертвований и отправился к ним домой. Было около восьми часов вечера, так что сумерки способствовали сохранению моего инкогнито. У двери я стал взывать: «Бхикша! Бхикша!» (прежде я слышал такой призыв от садху). До сих пор по голосу меня никто не узнавал, поэтому я не старался изменить его.

Подруга моей матери подошла к двери, не подавая виду, что я ей знаком, и пригласила войти: «Свамиджи, бабаджи, войдите и поешьте». Я вошел вслед за ней, играя назначенную себе роль: «Дочь моя, – сказал я (хотя был младше ее лет на тридцать), – у тебя будут дети и ты получишь много денег». Я слышал, что свами именно так благословляют женщин. Большинство представительниц прекрасной половины человечества хотят иметь деньги и сыновей, поэтому бродячие свами не скупятся на подобные обещания, надеясь получить взамен хороший прием и вкусную еду.

Тут она рассмеялась, отстранила мою чашу и сказала, что сразу узнала меня; «Вид у тебя – что надо, но голос очень уж знакомый». Потом она позвала мужа и объяснила ему, что происходит. Он с пренебрежением сказал мне: «Да каждый узнал бы тебя! Притворность твоего нищенства в любом случае быстро бы раскусили». Тут засмеялся я, так как днем просил подаяние в его лавке и получил от него медную пайсу. Я показал ему эту монету. Он несколько смутился: «Должно быть, я был занят разговором с покупателями. Наверное, я дал тебе пайсу не глядя». «Нет, неправда, – ответил я. – Вы видели меня очень хорошо. Собирая пожертвования, я прошел мимо вашей лавки. Вы увидели меня, окликнули и дали денежку прямо в руку. Я так хорошо замаскировался, что могу продолжать это занятие до тех пор, пока не заговорю с кем-то, способным узнать меня по голосу».

Супругов позабавило мое шутовство. Они не знали, что я, нарядившись в измятое крашеное сари, откалываю такие шутки регулярно, поэтому ничего не сказали моим родителям, и я мог продолжать свою эпопею перевоплощения.

У моей матери было всего три сари. Вскоре после того, как я взял белое, она постирала два других и стала искать третье, чтобы надеть на себя. Понятно, что найти его она так и не смогла. Меня она ни о чем не спрашивала: я не был девочкой, и она даже не допускала мысли, что пропажа сари как-то связана со мной. В конце концов она решила, что, должно быть, дала его дхоби, который потерял его или забыл вернуть.

Мое превращение в Будду вступило в завершающую стадию, когда я узнал, что он проповедовал в многолюдных местах. Информация о новой грани его жизни привела меня в возбуждение – мне захотелось подражать ему и в этом. Я ничего не знал о буддизме, но отсутствие знаний не казалось мне препятствием для начала проповеди.

В центре нашего города стояла башня с часами. Рядом с ней возвышалась платформа, с которой местные политики обращались с речами к народу. Это был самый центр Фейсалабада; именно здесь начинались все дороги, ведущие к другим городам. Я привычно нарядился, уверенно поднялся по ступенькам и начал свою первую публичную речь. Трудно сказать, о чем я говорил, – во всяком случае, не о буддизме, о котором мне абсолютно ничего не было известно. Но помню, что говорил я очень прочувствованно и убежденно. Я обращался к прохожим с большим воодушевлением, периодически вздымая руки к небу и поднимая палец, когда хотел подчеркнуть важность сказанного (в жестикуляции я подражал политикам, выступления которых мне случалось видеть).

Я решил, что моя карьера оратора началась успешно и что мною сделан еще один шаг на пути к имитации всех аспектов жизни Будды. При случае я старался ходить к башне и произнес там немало проповедей. К несчастью, Фейсалабад был небольшим городком; рано или поздно меня должны были узнать. Не удивительно, что однажды меня засек сосед и рассказал о моих проделках матери. Вначале она отнеслась к сообщению скептически: «Вряд ли это был он. Откуда ему взять оранжевую одежду?» Но потом она вспомнила о пропавшем сари, пошла к шкафу, в котором у меня лежали учебники, и нашла бумажный пакет. Игра закончилась – находка вдребезги разбила мою карьеру «буддо-подражателя».

Этот абсурдный, но забавный эпизод своего детства я теперь считаю отражением тогдашнего состояния моей психики. Я страстно стремился к Богу, но мог направить свое стремление лишь на известные мне образы божеств. Нечто во мне чувствовало божественность Будды, и мои наивные детские попытки идти по его стопам были просто проявлением жгучего желания найти Бога. Я не озорничал – поступать так меня побуждала некая сила. Всплыли какие-то старые санскары, подталкивающие меня к Реальности, к истинному «Я». Все это было попыткой найти способ вернуться в пережитое однажды состояние счастья и покоя, которые были опознаны мной как моя внутренняя реальность.

Мама не очень рассердилась на меня. Мы всегда хорошо понимали друг друга, и она смогла увидеть комизм ситуации. Так как она родила меня очень молодой, наши отношения скорее походили на отношения брата и сестры, а не сына и матери. Мы вместе играли, пели и танцевали, и часто даже спали в одной кровати.

Я уже упоминал, что моя мать была пылкой последовательницей Кришна-бхакти. Надо также отметить, что у нее был гуру – известный учитель веданты, хорошо знавший множество философских трактатов и весьма авторитетно разъяснявший их на лекциях. Его излюбленным текстом был «Вичара-сагар» индийского святого Нишчаладаса. Моя мама могла с чувством цитировать большие отрывки из данного произведения. Много лет спустя, познакомившись со Шри Раманой Махарши, я узнал, что ему тоже нравится эта книга и что он даже сделал краткую ее тамильскую версию, назвав перевод «Вичарамани-мала».

Мама заучила со слов гуру множество санскритских шок (стихов), которые повторяла в разное время суток. Традиционная ведантийская садхана осуществляется посредством отрицания ложного и отождествления с истинным. Садхак повторяет ту или иную махавакью (медитируя на ее смысл) – например, «Я есть Брахман» – или старается разрушить отождествление с телом, повторяя (и стараясь добиться соответствующего ощущения): «Я – не тело; я – не кожа; я – не кровь» и т.д. Смысл в том, чтобы создать такое обрамление ума, которое убеждало бы человека, что его истинная природа – это «Я», а не ошибочное отождествление с телом.

Страницы книги >> 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации